Текст книги "Драйв Астарты"

Автор книги: Александр Розов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 166 страниц)

Олдсмит: А как иначе? Если сегодня туда не войдет регулярная армия, то на рассвете высадится РККА и устроит геноцид. Это мы более-менее толерантны, а те ребята… Понимаешь? Вот. В-третьих, ситуация на островах. Южный кластер Дунгунг занимает батальон РККА. О северном кластере Ланг-Реданг я пока не могу ничего сказать.

Коллинз: В смысле это военная тайна?

Олдсмит: В смысле я смогу рассказать тебе об этом позже.

Коллинз: Это здорово. А можно хоть что-то узнать сейчас? Дело в том, что отсюда я вылетаю с папуасами как раз на Ланг-Реданг, и буду там через четверть часа.

Олдсмит: Так…Берилл, выключи-ка на пару минут свою камеру и микрофон.

Коллинз: ОК… Прошу прощения у зрителей, я вернусь в эфир черед две минуты.

–

…

23 октября, ночь, 01:45, острова Ланг-Реданг.

Казалось, что 70-тонные десантные «Hydro-Hercules» заходят на лэндинг со стороны красноватого заката, а на самом деле этот фон создавался заревом сплошных пожаров, охвативших побережье. Четыре машины грузно опустились на воду, ориентируясь по направляющим лучам прожекторов на берегу, и проплыли почти до самых буйков, ограничивающих безопасную зону пляжа отеля «Sun-Beach Resort».

– Впервые вижу синхронную посадку тяжелых гидропланов, – заметил Олдсмит.

– Это потому, – предположил Даом Вад, – что такие удобные места встречаются редко.

– А нас на курсах как раз учили синхронному лэндингу, – сообщил Санта-Клаус.

– Это вариант атаки на бреющем полете, – уточнил Блэкджек, – твое звено шеренгой с интервалом сто метров по фронту, заходит на лэндинг и ведет непрерывный огонь…

Даом Вад понимающе кивнул.

– Я видел такое, когда вместе с вашими бойцами воевал за освобождение Замбези.

– Йох-йох! – Воскликнула Кикимора. – А ты знаешь семейку Нопи?

– Гкн Нопи был командиром звена авиа-прикрытия нашей роты коммандос, – ответил кхмер. – Его родичей я знаю мельком, но у второго экипажа из этого звена ферма на островке Жако, с востока от Тимора. Их зовут Алибаба, Юкон, Гаучо и Омлет.

– Кикимора, а ваш экипаж тоже воевал на Замбези? – Спросила Берилл.

– Нет, – ответила папуаска, – у нас в марте была спецоперация на Южных Молуккских островах. Лрл Нопи командовал нашей смешанной эскадрильей CSAR Hybird.

– Понятно, – австралийка кивнула, – а Оо Нопи это…?

– Это его сестра, ты её знаешь?

– Я брала интервью у нее и Леона Гарсиа, её парня. Они прилетели из Антарктиды…

– Охренеть! – Объявил Гууй. – Наша планета, это большая деревня!

Тем временем от группы австралийских десантников, уже выбравшихся на главный причал отеля сбоку от пляжа отделился офицер, легким полу-бегом приблизился к компании, четко козырнул и представился:

– Майор Петер Горанич, 5-й батальон SAS.

– Капитан 3-го ранга Джед Олдсмит, – Джед тоже козырнул, – Знакомьтесь, Петер. Это Даом Вад, линейный командир спецназа РККА, это Гууй, тан-командор ВМФ Папуа с аэромобильной группой, а это – Берилл Коллинз из «Sidney WIN Television».

– Военный корреспондент? – Удивленно спросил майор Горанич.

– Просто телерепортер, – ответила она. – А что ты обо всем этом думаешь, Петер?

– О чем? – Переспросил он.

– Об участии нашей страны в этой войне, – пояснила Берилл.

Майор наморщил лоб и задумчиво почесал мощной пятерней бритый затылок.

– Ну, это… Бандформирование захватило туристов, а мы это… Выполняем задачу по взятию под контроль ключевых точек, чтобы бандформирование не вернулось.

– Извини, Петер, я человек невоенный, и большинство зрителей – тоже. Я правильно понимаю, что на островах Ланг-Реданг будет постоянный австралийский гарнизон?

– У нашего батальона пока командировка на два месяца, – ответил майор.

– А что конкретно вы будете здесь делать эти два месяца?

– Ну, это… Оборудовать военный городок и опорные пункты на отдельно лежащих островках, размещать боевую технику и устраивать авиа– и морские терминалы.

– Это были курортные островки, – заметила Берилл. – А что будет теперь?

– Теперь? – Переспросил Горанич, окидывая взглядом окружающий ландшафт.

Даже при скупом освещении нескольких прожекторов и фонарей было видно, что отельному комплексу досталось в ходе короткой ракетно-артиллерийской дуэли с батареями Теренгану. Несколько легких деревянных корпусов были разметаны на отдельные доски и балки. На ухоженном газоне виднелась уродливая воронка. От единственного бетонного здания остался только цоколь, ощетинившийся прутьями арматуры. Бассейн превратился в нагромождение расколотых плит. Группа пальм и декоративных кустов, вырванных с корнем, образовывала бесформенную кучу, поверх которой нелепо лежала ванна и длинный погнутый кусок водопроводной трубы. По светлому песку пляжа и по воде растеклись огромные пятна мазута. Среди всего этого безобразия уже деловито перемещались австралийские и кхмерские военные, быстро нашедшие общий язык. Из грузовых люков гидропланов выгружались контейнеры и перевозились квадроциклами на территорию отеля, туда, где офицеры отметили флажками площадки для размещения грузов… Несколько понурых мирных жителей, молодых мужчин-малайцев, одетых в пестрые рубашки и светлые широкие штаны, с унылой обреченностью молча наблюдали за этими эволюциями.

Берилл Коллинз медленно кивнула.

– Да. Что будет тут теперь? Ведь, наверное, неправильно превращать такие красивые островки в военную базу. Тут и так уже… Как бы сказать…

– …Насвинячили, – помогла ей Кикимора. – Но ничего критичного. Вот на побережье полуострова полный allez. А здесь как бы уровень легкого стихийного бедствия. Это можно исправить за сто часов. Только надо все делать в соответствие с инструкцией.

– С какой инструкцией? – Заинтересовался Горанич.

– Восстановление хабитабельности после локальных боевых действий, – пояснила она.

– Точно, – подтвердил Санта-Клаус. – Я не хочу лезть не в свое дело, но…

– Что – но? – Спросила Берилл.

– …Но я бы сейчас распаковал только легкое вооружение, а утром, когда можно будет обследовать ландшафт, сделал бы правильную разметку. Где гражданские объекты, где военные, а где вообще лучше ничего не трогать. Типа, оставить природную среду.

– На наших новых островах Дунгунг мы делаем именно так, – добавил Даом Вад.

– Вы оставите там гражданские объекты? – Удивилась австралийка.

Красный кхмер утвердительно кивнул.

– Да. Старший командир Ним Гок уже направил туда с Тимора двух наших молодых специалистов, товарища Ана и товарища Хина, учеников товарища Микеле Карпини, который помогал восстанавливать экономику Тимор-Лесте после мартовской войны.

– Гм… А какие именно гражданские объекты там будут?

– Там будет интернациональный спортивно-туристический кемпинг и экологически соответствующее рыболовное предприятие, – ответил кхмер. – Это решение приняло Политбюро на совещании. Подробности есть на сайте Партии Народного Доверия.

– Толковый выбор, – оценил Гууй. – Но я бы ещё сделал водорослевую ферму. Там мелководная банка вокруг, ровно как в примере из приложения к инструкции.

– А что бы ты сделал здесь, на Ланг-Реданг? – Спросила Берилл.

– Тут до фига всего можно сделать, – сообщил он. – Тут разнообразный ландшафт и на берегу, и под водой. Надо брать инструкцию и смотреть.

Берилл повернулась к майору Гораничу.

– А у нас в армии есть какая-нибудь похожая инструкция?

– Вообще-то, нет, – ответил тот. – У армии другие задачи, понимаешь?

– Честно говоря, не понимаю, – сказала она. – Почему бы армии не заниматься таким полезным делом? Или ты считаешь, что это неправильно.

– Ну, это… – он снова почесал затылок. – Нас на такие задачи не ориентировали.

– Мы можем вам помочь, – заметил Даом Вад. – Мы здесь теперь тоже соседи, как и на Тиморе, а соседи должны помогать друг другу. Так написано в исторической работе товарища Мао Цзедуна «О кооперации сельского хозяйства».

– Ну… – майор пожал плечами. – Я это… не читал работы Мао Цзедуна.

– По ходу, зря не читал, – сказала Кикимора. – Там есть интересные мысли.

– Я не спорю. Может, они там есть, – ответил майор Горанич. – Но, понимаешь, я по профессии не фермер, а военный.

– А для чего ты воюешь, Петер? – Спросила папуаска.

– Ну, это… Чтобы выполнить боевую задачу.

Кикимора вздохнула и пожала плечами. Похоже, у нее вертелась на языке ехидная реплика, но она не хотела обидеть австралийского майора.

– А для чего воюешь ты? – Поинтересовалась Берилл.

– Это понятно, – ответила Кикимора. – Война, это метод, как сделать мир. В смысле, безопасную, благополучную жизнь. Чтобы правильно воевать, надо в общих чертах разбираться, как эта жизнь будет устроена там, где ты воюешь.

– В этом весь смысл, – добавил Блэкджек. – Прикинь, Берилл: любая война раньше или позже завершается миром. И что тогда? Вот то-то и оно…

…

6. Наша задача: выудить астероид из неба.

Дата/Время: 27.10.24 года Хартии.

Остров Йонагуни. Юго-западные Рюкю. Фую-Цин-Чао.

Восточно-китайское море. Центральная и южная акватория.

=======================================

Удачный, броский брэнд в публичной политике (в частности – публичной военной политике), это половина успеха, а изобретение и раскрутка брэндов – это целая наука. Исходя из этой науки, эксперты Nippon-ETV выбрали для нового 4-крылого флаера береговой охраны имидж безобидного майского жука и логотип «chafer». Открытый показ тест-драйва на Йонагуни сопровождался, соответственно, множеством флажков, воздушных шариков и игрушек с этим изображением… Мастер-пилот Сиггэ Марвин в какой-то момент поймал себя на том, что флаер начинает казаться ему действительно похожим на этого самого майского жука в полете с расправленными крыльями… Но в данный момент Марвину было совсем не до размышлений о тонкостях психологии восприятия, потому что он выполнял самый рискованный элемент программы шоу.

Если кто-то подумал, что максимум риска возникал при скоростных полетах вдоль извилистой дороги среди холмов на высоте нескольких метров или при бешеных каруселях авиа-акробатики со стрельбой из учебного оружия по воздушным шарам, взлетающим с разных точек – то этот кто-то ошибся. Максимум риска возник, когда за штурвал усадили молодого телерепортера Етори Рафу, имеющего сертификат пилота-любителя (с налетом 40 часов), а Сиггэ Марвин занял место инструктора. Ладно бы пролететь по прямой или по большому кругу – тут можно дать штурвал и ребенку. Но требовалось, чтобы телерепортер сам выполнил все действия от взлёта до лэндинга и, кроме того, отработал одно (правда, простейшее) стрелковое упражнение по морской мишени в миле от берега. Просто попасть красящими пулями в одну из плавающих на поверхности 200-литровых бочек. Просто… Если смотришь со стороны.

Когда все было позади и «майский жук» после лэндинга на воду в резервной зоне пассажирской гавани подъехал к причальной стенке, Марвин подумал, что повторить подобный фокус он не согласился бы ни за что на свете…

–

27 октября, Nippon-ETV, специальный репортаж.

Новая военная доктрина Ямато.

Мы готовы защитить наши берега.

–

Здравствуйте!… Да… Вот… ещё раз… Добрый день всем! Это снова Етори Рафу. Я… Извините… Я нервничаю… Точнее, я нервничал… Знаете, это так трудно передать словами… Извините, я сейчас успокоюсь… Вот. Я почти успокоился. Только что мы проверили правдивость утверждения, что «chafer», новая патрульная машина для международных сил береговой охраны стран – участников Манильского соглашения действительно настолько доступна в управлении, что учебно-боевой вылет на ней способен выполнить даже пилот любитель… Разумеется, с инструктором. Я очень благодарен инструктору Сиггэ Марвину, ветерану мобильной интербригады, который тщательно следил за моими действиями и тактично направлял в нужную сторону…

Вот. Я опять немного нервничаю. Извините. Да. Сегодняшний слет курсантов новой патрульно-авиационной службы Ассоциации пяти желтых морей, объединившей пять стран, отношения между которыми не были безоблачными – это событие огромной важности. Онило Сензало, президент Филиппин сказал: «Сегодня нас сблизила общая угроза, но я мечтаю, что завтра нас сблизят также общие мирные дела, а послезавтра – дружба». Но сегодня главный фактор, это угроза международного военизированного терроризма, прикрывающегося экстремистскими идеологиями. Я процитирую слова адмирала Кияма Набу: «Наш союз направлен не против какой-либо идеологии, религии или нации, а против политического бандитизма, в какие бы одежды он не рядился».

Назначение Кияма Набу министром обороны в новом правительстве связано с ролью адмирала Кияма и его семьи в партии Возрождения Ямато и в формировании военно-технической доктрины нового типа для Японии и для всей Ассоциации. Домо Сойе, президент автономии Фую Цин Чао, куда входит Йонагуни, в своем выступлении на открытии слёта сказал: «Геополитические монстры снова делят мир. Любая страна рискует стать жертвой чьих-то сделок и амбиций, если она не научится опираться на собственное асимметричное оружие сдерживания. Это не мой вывод, а вывод таких авторитетных военных экспертов, как, например, глубокоуважаемый Кияма Набу».

Великие державы из стабилизирующего фактора превратились в дестабилизирующий, провоцирующий нечистоплотные военно-политические действия. Теперь наша страна отказалась от помощи ненадежных заокеанских друзей и от членства в сомнительной ООН и теперь опирается на свои научно-технические достижения. «Chafer» отражает новый подход к самообороне. Это малобюджетная, но эффективная машина создана за потрясающе короткие сроки нашим агентством «JAXA» и бизнес-группой «Itokawa Robotics» при участии филиала тонга-фиджийского партнерства «E-Fola» на острове Наканотори. Присутствующий на слете Иватомо Таданари, исполнительный директор «Itokawa Robotics» заметил: «Япония отчисляла в год полмиллиарда долларов в ООН, организацию военных противников нашей страны во 2-й мировой войне. Стоит ли удивляться, что мы получили от этого одни неприятности? Теперь эта сумма идет на техническое и военное развитие и результат мы увидим уже в этом году».

Эксперты говорят, что «Chafer», полеты которого вы наблюдаете по TV – машина вне поколений. Даже в учебно-боевой версии «майский жук» превосходит по гибкости и маневренности новейшие истребители 7-го поколения. Он может лететь в метре над горным серпантином со скоростью 500 километров в час, повторяя все изгибы, и вести огонь по движущимся мишеням на земле и в воздухе. Он может на той же скорости зависнуть в воздухе или сходу поменять направление движения на противоположное. Такой трюк возможен только в беспилотном режиме – человек не выдержит такой перегрузки. Эта машина одинаково хорошо приспособлена и для полетов с пилотом в кабине, и для управления оператором с земли, и для полностью роботизированного полета. Более того, её фито-электронный мозг впитывает приемы пилотирования и ведения воздушного боя, как губка впитывает воду!..

–

…

Это же время борт мини-траулера «Coral-fish» (порт приписки: Раули-Харбор, Новая Зеландия – Аотеароа, владелец: Дако Парадино, гражданин Новой Зеландии). Текущее местонахождение: центр восточно-китайского моря. Текущий курс: юг-юго-запад.

Мэтр Парадино, один из основателей жанра «Futurex», продолжая держать в пальцах световое перо, с быстротой и легкостью не вполне обычной для человека, которому больше 70 лет, повернулся на звук открывшейся двери каюты.

– Ну и что у нас интересного, кэп Дик Сэнд? – Парадино в шутку называл капитана «Коралловой рыбки» именем 15-летнего капитана из романа Жюль Верна, по сходству возраста и должности. Хотя этот канак был на год с лишним старше, чем капитан «Пилигрима», происходил из фрирайдеров островка Факахина (округ Туамоту, сектор Рароиа, Меганезия) и носил чисто утафоанское имя Тиарети Нониаи.

– Ничего интересного, – ответил «Дик Сэнд», – просто появились какие-то придурки.

– Какие именно?

– Continental-china на скоростном военном корыте. Дали сигнал флажком «Lima». Я ответил флажком «Code», вырубил движок и жду ответных действий.

– Правильно, – одобрил Парадино.

– Я не стал будить Атакэто, пусть дрыхнет, – продолжил Тиарети.

– Тоже правильно. Попроси нашу красотку Лоимаэ сварить кофе и притащить в кают-компанию вместе с лгкой закуской на её выбор. Я приду туда через пару минут.

– Aita pe-a, chief, – отозвался 16-летний капитан и вышел, прикрыв за собой дверь.

Вскоре к борту мини-траулера «Coral-fish» подкатил, гудя мощным мотором, бот с континентально-китайского патрульного катера и начался вот такой разговор:

– Капитан-лейтенант Хуэн Ван, ВМС КНР.

– Тиарети Нониаи, капитан новозеландского гражданского некоммерческого борта.

– Прошу извинить, мистер Нониаи, но мы должны провести досмотр вашего судна.

– Мы в нейтральных водах, мистер Хуэн. Какие у вас основания?

– У меня приказ руководства.

– Это произвол. Я заявляю протест и подчиняюсь только угрозе оружия.

Китайский капитан-лейтенант окинул взглядом досматриваемое судно. Маленький модерновый океанский катамаран, по-военному чистенький и ухоженный. И явно не использовавшийся для промысловой рыбной ловли (отсутствует характерный запах). Экипаж, видимо, минимальный. Кроме очень молодого капитана на виду находился только ещё один человек: такой же молодой канак. Этот второй лежал на надувном матраце под треугольным навесом на полуоткрытом полубаке. В отличие от капитана (носившего ультралегкий незийский комбинезон koala), второй канак был абсолютно голый, если не считать конической шляпы-вьетнамки, которой он накрыл лицо, чтобы солнечный свет не мешал спать. Но разговор разбудил его. Он зевнул и пробурчал:

– Хэй, Тиарети, мы что, дрейфуем?

– Ага. Прикинь, Атакэто: дредноут КНР навел на нас пушку главного калибра.

– Это почему? Мы же в нейтральных водах.

– По беспределу, – лаконично ответил 16-летний капитан.

– Дела… – флегматично констатировал Атакэто, поправил шляпу и снова заснул.

Автоматически тоже поправив фуражку, китаец вежливо возразил:

– Вы ошибаетесь, мистер Нониаи. Я не угрожал вам оружием.

– Нет, вы угрожали, мистер Хуэн, иначе бы я не лег в дрейф. Короче: пишите это в протоколе и начинайте свой незаконный досмотр.

– Досмотр произведет старший офицер разведки, – уточнил капитан-лейтенант.

– ОК. Мне без разницы… Это вы, что ли, офицер разведки?

– Да. Я майор Бэй Сяо, – ответил китаец средних лет в сухопутной полевой униформе монотонного цвета хаки. – Вы разрешаете мне подняться на борт, капитан Нониаи?

– Нет. Я просто вам не препятствую, потому что подчиняюсь угрозе оружия.

– Ясно. А вы не могли бы под угрозой оружия проводить меня к владельцу судна?

– Aita pe-a… – ответил Тиарети Нониаи, и крикнул. – Хэй! Лоимаэ! Где ты есть?

– Ну? – Появляясь в дверях надстройки, строго произнесла девушка, примерно его ровесница, тоже явно нези, одетая в короткий серебристый фартук на голое тело. В середине фартука красовалась яркая эмблема: стилизованная птичка-киви на фоне спиральной галактики и надпись по кругу: «I love futurex-style!».

– Короче, так, – сообщил ей 16-летний капитан. – Твоя задача: под угрозой оружия проводить майора Бэй Сяо к шефу.

– Ага, – сказала она. – А у вас есть оружие, товарищ майор?

– Есть, мэм, – китайский разведчик улыбнулся и похлопал ладонью по кобуре.

– Тогда все ОК. Пошли, провожу.

…Континентальный китайский офицер, вошедший в маленькую кают-компанию, был никакой не майор, а генерал, и звали его не Бэй Сяо, а Гихеу Зян. И, кстати, владельца «Коралловой рыбки» тоже звали не Дако Парадино, а Жерар Лаполо.

– Лоимаэ! – Обратился он к девушке, наливавшей кофе ему и китайскому гостю. – Ты, пожалуйста, превратись в зайчика. А если что, мы просигналим тебе жестами.

– Aita pe-a, chief, – ответила она, надела наушники, и включила плэйер. Громкость была безусловно достаточной: даже за столом были слышны звеняще-гудящие звуки как бы мелодии популярного этой осенью в Океании эстрадного жанра «cyborg-rumba».

– Наверное, – произнес китайский генерал, – я никогда не смогу понять современной западной музыки. Мне она представляется совершенно неэстетичной.

– Молодежь считает, что это не важно, – отозвался шеф INDEMI, – для них главное в музыке, чтобы ритм «заводил». А эстетика… Они не за этим устраивают фестивали.

Гихеу Зян сделал глоточек кофе и наклонил голову.

– Вероятно, тут вы правы, коллега. А что вы скажете о суете вокруг некой оборонной ассоциации «Пяти желтых морей» и о новом летательном аппарате «Майский жук»?

– Я скажу, уважаемый коллега, что данный аппарат пока не боевая машина, а только прототип. За последние сто лет делалось немало попыток создать аппарат с взлетно-посадочными и маневренными характеристиками хищных насекомых. Что выйдет конкретно из этой попытки – посмотрим. Сейчас «Майский жук» используется для броской эффектной пропаганды новой оборонной стратегии нескольких стран. Тут я перехожу к первой части вашего вопроса. В условиях войны нового типа, требующей предельно быстрых решений и мгновенных переходов из режима ожидания в режим активных боевых действий на любом участке потенциального оперативного театра, происходит передел рынка военно-машинных и военно-гуманитарных технологий.

– Весьма сжато и содержательно сказано, – оценил Гихеу Зян. – Вероятно, я слишком широко поставил вопрос. Сейчас я сформулирую более узко: почему эти технологии направлены против Китайской Народной Республики, и почему в этих разработках с энтузиазмом участвуют меганезийские военспецы высокой квалификации?

Жерар Лаполо, не торопясь, прикурил сигару и выпустил в потолок облачко дыма.

– Это уже не вопрос, а претензия к моим действиям, уважаемый коллега.

– Называйте как хотите, – дипломатично ответил континентальный китаец.

– Я не хочу так называть, – ответил Лаполо, – но я вынужден, поскольку сейчас мне предстоит отвечать на вашу реплику именно как на претензию. Я начну с того, что объективно изложу историю ситуации. Госсовет КНР объявил о своем интересе к получению острова Цусима. Эта задача была решена нами быстро и без потерь.

– Без потерь, но с серьезными последствиями, – уточнил Гихеу Зян. – Новые японские милитаристы из флота объединились с технократами из «JAXA» и «Itokawa Robotics», создали блок «Возрождение Ямато», и получили вес в Токио. При этом они смогли в значительной степени привлечь на свою сторону Красных айнов Хоккайдо.

– Да, – спокойно подтвердил шеф INDEMI. – И я заранее предупреждал, что серьезные территориальные потери Японской империи сделают такое объединение неизбежным. Кроме того, я предупреждал: «Itokawa Robotics» имеет влияние на Хоккайдо, и идеи «космического реванша», транслируемые через университет Саппоро на студентов из социальной базы Красных айнов, конкурентно сильнее, чем идеология чучхе, которую пропагандирует агентура товарища Ким Чхол Муна.

Континентальный китайский генерал с сомнением покачал головой.

– Кияма Набу и Иватомо Таданари ничего не добились бы без поддержки со стороны меганезийцев: доктора Обо Ван Хорна и короля Фуопалеле Тотакиа.

– Мне пришлось приложить значительные усилия, – все так же спокойно ответил ему Лаполо, – чтобы Кияма и Иватомо нашли поддержку в нашей стране, где традиционно симпатизируют Китаю. Иначе они нашли бы поддержку в США, где нет этой симпатии. Скорее, наоборот. В этом случае Цусиму получило бы правительство янки, их 7-й флот занял бы господствующие позиции в Японском море, и его роль в силовом раскладе Желтых морей выросла бы, а не уменьшилась. Для штабистов США исчез бы главный мотив к перемещению сил из филиппино-малайского региона в афро-атлантический. И комбинация Госсовета КНР оказалась бы под угрозой срыва, не так ли?

– Вы ещё денег попросите за то, что поддержали японцев, – проворчал Гихеу Зян.

– Вы же знаете, уважаемый коллега, – сказал Лаполо, – мы с друзей денег не берем.

Гихеу Зян чуть было не высказал своего глубокого (и в чем-то даже обоснованного) возмущения этой репликой, но сдержался и просто констатировал.

– Ваша страна заработала несколько миллиардов долларов на перераспределении грузопотоков в Тихом океане.

– Мы это оговаривали в самом начале, – невозмутимо напомнил шеф INDEMI.

– …И ещё столько же на переделе оружейного рынка, – договорил китайский генерал.

Жерар Лаполо утвердительно кивнул.

– Это правда. Но почему наши фирмы должны проходить мимо табаша, который сам просится в руки? Даже при желании я не мог бы привести никаких возражений…

– Ясно, – буркнул Гихеу Зян. – Я предлагаю оставить эту бизнес-лирику и вернуться к проблеме военной ассоциации «Пяти желтых морей», направленной против КНР.

– У меня другое мнение, – сказал Лаполо. – Я полагаю, что эта Ассоциация, формально направленная против любого военного бандитизма на морях, фактически выполнила действия, выгодные Госсовету КНР. Участники Ассоциации создали альтернативную самозащиту и тут же указали англо-американскому контингенту на дверь. Это стало вторым мотивом для штабистов США. Про первый, главный мотив я уже говорил. В результате десантный корпус НОАК легко занял Джохор и может диктовать любые ультиматумы властям Сингапура. И я полагаю, что успехи коммунистов, создавших военную ось от Тимора через север Борнео до центра Сиамского Залива, до кластера Дунгунг у восточного берега Малакки и на север до Кхеолонга на границе Таиланда и Камбоджи, вызвали позитивный отклик в Пекине. У вашего военно-промышленного комплекса тоже возникают хорошие перспективы: напряженность с новыми аграрно-социалистическими странами региона заставит правительство Индонезии активно приобретать вашу военную технику. Если я в чем-либо ошибся, то скажите, в чем.

– Вы правы во всем том, что вы сказали, коллега, – ответил китаец. – Но вы многого недоговариваете. Вы заливаете тонким слоем меда глубокую лужу дегтя.

Меганезийский разведчик выпучил глаза, как честный ресторатор, заподозренный в применении острых соусов для маскировки крайне сомнительного качества мяса.

– И что же такого существенного я недоговорил, уважаемый коллега?

– Например то, что у наших дипломатов возникли проблемы в странах Центральной Азиопы, Аравии и значительной части Африки из-за жестких религиозных чисток, проводимых под флагом международного коммунистического и рабочего движения Народной армией Филиппин и Тембанга, Красными кхмерами и даяками Борнео.

– Подобные проблемы возникают постоянно уже более полувека, – заметил Лаполо.

– Да, – признал Гихеу Зян. – Это известная проблема и пути её решения известны, но ситуация неприятная. Далее возникли серьезные проблемы из-за разделения единой Империи Цин Чао на Республику Фую-Цин-Чао и Массив Северные Рюкю, который некоторые безответственные аналитики называют «Оккупационной зоной КНР». И тайваньские коллеги сделали это намеренно, чтобы получить мирную Фую-Цин-Чао, сбросив негатив минувшей войны на, якобы, агрессивный Континентальный Китай.

– Такова жизнь, – прокомментировал Лаполо, – политики Тайбэя увидели возможность интеграции с Японией, Южной Кореей и Филиппинами и решили: «Почему бы и нет? Партнерство с Континентальным Китаем от этого не сильно пострадает».

Гихеу Зян допил кофе, и повертел чашечку в руке.

– Это не очень партнерский поступок: свалить на нас бремя противостояния с теперь практически вечной базой 7-го флота янки на Окинаве, а также вражду с Японией и с Южной Кореей. Конечно, янки никогда не пойдут на открытую войну с нами, а силы Ассоциации Пяти Желтых Морей просто несерьезны, если сравнивать их с нашими.

– Это важно, – заметил Лаполо. – Ассоциация не угрожает Континентальному Китаю.

– Снова недоговорка! – Объявил китайский генерал. – Ассоциация не угрожает нам, но угрожает нашему региональному союзнику, Северной Корее. Новейшие технологии быстрого развертывания, о которых вы мне говорили, позволяют за считанные часы разрушить экономический потенциал маленькой страны. Если это произойдет, то мы окажемся в глупом положении. Война Ассоциации против нашего союзника успеет закончиться раньше, чем Госсовет КНР соберется и примет решение. Наносить удар возмездия будет нецелесообразно из-за прогнозируемого негативного эффекта для глобального политического имиджа нашей страны.

– Я это учел, – лаконично сообщил меганезиец.

– В каком смысле вы это учли?

– В прямом. Как вам, наверное, доложили, наш мини-траулер идет с южнокорейского острова Чеджу. Прекрасное, сказочное место. Дако Парадино был поражен красотой водопадов и вулканических озер и глубоко тронут Музеем плюшевых медведей.

– А чем был поражен и тронут Жерар Лаполо? – Спросил Гихеу Зян.

– Я могу только предположить, – ответил шеф INDEMI, – что этот человек провел на острове Чеджу переговоры с некоторыми персонами из Генштаба ВС Южной Кореи. Некоторые практические аргументы убедили их отказаться от проекта моментальной ликвидации Красной Угрозы с Севера. Это было непросто, поскольку амбициозные заявления товарища Ким Чхол Муна неделю назад вызвали у соседей жгучее желание увидеть на месте северокорейских портов, предприятий и транспортных узлов нечто первозданное, вроде вулканических озер. Но, к счастью, политики Сеула умеют быть прагматичными и не идти на поводу у вспыхнувших негативных эмоций.

– Это крайне позитивная новость, коллега, хотя странно, что их удалось отговорить.

– Не слишком странно, – возразил Лаполо, – просто времена меняются и становятся возможными некоторые вещи, которые раньше казались фантастикой.

– Вы имеете в виду технику или политику? – Поинтересовался китаец.

– Все зависит от точки зрения, – сказал меганезиец, – Например, что такое крупный космический проект? Это техника или политика? Или, может быть, проекты такого масштаба выходят за рамки узких устаревших определений техники и политики?

Континентальный генерал задумчиво хмыкнул и помассировал шею ладоням. Лоимаэ внимательно посмотрела на него, а потом выразительно щелкнула пальцем по своему горлу. Он удивленно поднял брови, потом улыбнулся, энергично кивнул и спросил у Лаполо.

– Откуда эта юная девушка – фрирайдер знает сайберские жесты?

– От монголов, – ответил тот. – В эпоху СССР это был интернациональный жест для русских, включая и сайберцев, для украинцев, рутенов, балтийцев, и для монголов.

– Да, – согласился китаец. – Я не учел, что у вас в стране есть популярная монгольская фирма SLAC, которая занимается транспортными дирижаблями, а с этого года ещё и летающими минами, и сверхлегкими малобюджетными фрегатами.

– Совершенно верно, – Лаполо кивнул.

Лоимаэ поставила на стол две маленькие кварцевые мензурки и наполнила их из пластиковой канистры ярко-зеленой жидкостью. Гихеу Зян снова улыбнулся и ещё несколько раз энергично кивнул в знак особой признательности. Он был знаком с «канакским абсентом» (в просторечии именуемом «зеленухой»).