Текст книги "Драйв Астарты"

Автор книги: Александр Розов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 106 (всего у книги 166 страниц)

– По ходу можно перебрасывать ракетопланами, – предположил Уфти.

– Можно, – согласился Гоген. – И каждый рейс будет стоить никак не меньше, чем те полторы тонны металла, которые ты сможешь доставить на одном ракетоплане. Я не учитываю сам процесс долбежки и загрузки, который тоже не бесплатный.

– А что если уронить эту штуку куда-нибудь на мелководье? – Спросила Нехе.

– Бабахнет так, – сказал Гоген, – что ты будешь собирать металл по всему океану.

– В пояснениях, – сообщила Лианелла. – написано, что логистика на участке орбита – поверхность Земли будет организована на конкурсной основе.

– Типа ещё не придумали, – заключила Нехе.

– Ну… – юная француженка пожала плечами, – там нарисовано несколько вариантов. Правда, мама сказала что это «emmerdeur»… Не знаю, как это на lifra…

– Говномешалка, – охотно перевел полковник Варрабер.

…

Тогда же. Наканотори (Нор-Номуавау).

Брют Хапиа окинула взглядом сюрреалистическое здание, примерно 10-этажное (если судить по высоте), напоминающее положенный на бок клетчатый серебристый с алой разметкой мяч для регби, частично сдутый и смятый, как от нескольких пинков.

– Я никогда не понимала смысла такой архитектуры, – сообщила она.

– Просто, дешево досталось, – сказал король Фуопалеле. – А у меня дурная привычка хватать то, что на халяву.

– Тебе в детстве не хватало ярких игрушек, – предположил Ематуа Тетиэво.

– Да, примерно так. Номуавау, это провинциальный атолл. До модернизации, которая началась незадолго до Хартии, игрушки у нас были, в основном, первобытные…

– Минутку, – перебила Брют. – Как такая огромная фигня сложной формы может быть дешёвой? Тут одно проектирование оболочки стоило не по-детски!

– Оно ничего не стоило, – возразил король. – Приглядись, Брют.

– Хм… – геолог уставилась на смятый мячик для циклопического регби. – Ну, как бы, каркасная оболочечная конструкция, аналогичная жестким дирижаблям… Хм… Это здорово похоже на извращенный жесткий дирижабль.

– Бракованный, – уточнил король. – Сбой скользящего фаббера на верфи. Или что-то в проге, или в трансляции команд, или фиг знает. Вот оно и получилось. Без проекта.

– А что внутри? – Спросила она.

Фуопалеле молча показал вытянутый вверх средний палец правой руки.

– Понятно, – Брют кивнула. – С чего бы чему-то быть внутри бракованной оболочки.

– Этот жест, – сообщил Иватомо Таданари, – надо понимать не в рамках традиции, а в рамках геометрии, как наличие сквозной трубы лифта от нижней, главной гондолы, к верхней, вспомогательной, где есть кафе-автомат с прекрасным видом на ландшафт.

– Таданари сан, – спросила она, – а к виду на ландшафт будет прилагаться постановка геологической задачи? Я пока что смутно себе представляю, зачем меня пригласили.

– Разумеется, Брют сан, – японец изобразил на лице искреннюю улыбку. – Я хотел бы попросить доктора Доминику Лескамп рассказать вам о концепции нашего проекта, о характеристиках астероида Теногане-Ичи, и о стоящих перед нами задачах.

– Теногане-Ичи? Хм… Надо полагать, это значит, что существует ещё Теногане-Ни, и, возможно, Теногане-Сан и Теногане-Си…

– …И далее по ряду натуральных чисел, – подтвердила Лескамп. – Известно несколько десятков тысяч астероидов, вращающихся по орбитам, не слишком далеким от орбиты Земли, и регулярно сближающихся с Землей. И каждый двадцатый из них относится к классу «M», как и Теногане-Ичи… Но давайте продолжим за чашкой кофе?

Из маленького уютного кафе с прозрачным куполом на 30-метровой высоте был виден весь Наканотори, похожий на недостроенный циклопический лабиринт. Супер-балкер, выгружавший порцию бетонных блоков, выглядел на этом фоне игрушкой, а сами 10-метровые блоки – детскими кубиками… За чашкой кофе, Доминика Лескамп выдала короткую популярную лекцию о железо-никелевых астероидах. Начав с Теногане-Ичи, инженер-астронавт перешла к теории формирования Солнечной системы и к наличию тяжелых металлов в разных её поясах, а потом вернулась к астронавтике, перечислив несколько перспективных объектов для развития проекта «Теногане». На десерт был подан астероид Психея диаметром 250 километров, содержащий двадцать миллионов миллиардов тонн металлического концентрата. Этого ресурса железа, никеля, кобальта, золота и платиновых металлов человечеству хватит на несколько тысяч веков…

– Психея тоже в проекте? – Невозмутимо поинтересовалась Брют Хапиа.

– Лет через двадцать мы к этому подойдем, – так же невозмутимо ответил директор консорциума «Itokawa Robotics». – Пока у нас небольшой объект, Теногане-Ичи. Нам следует быстро показать рынку этот скромный миллион тонн металла. Второй шаг – астероид размером около километра и массой порядка миллиарда тонн, а после этого можно говорить о таких крупных объектах, как Психея или Клеопатра, которая аналогична по составу, но в несколько раз меньше по массе.

– Классно! – Сказала Брют. – Мы притащили красавца Теногане-Ичи на орбиту. Ура! Маленький шаг одного проекта и огромный скачок для человечества, как объявил в аналогичном случае лунный астронавт Нил Армстронг… Кстати, Доминика, я где-то слышала, что вы были на Луне почти в том же месте, где Армстронг.

– Это репортеры перепутали, – ответила француженка. – Аполло-11 был на юго-западе Моря Спокойствия. А мы были намного северо-западнее, в Море Дождей, где работал советский Луноход-1. Там лавовый выброс, возникший при падении на Луну крупного астероида почти 4 миллиарда лет назад. Я могу потом показать свой видео-альбом.

– Примерно то же самое, – заметил Ематуа, – что и в нашей провинции Море Облаков, которая расположена южнее, за кратером Коперника.

– Кстати, обидно, – проворчала геолог, звонко щелкнув ногтем по чашечке с остатками кофе. – У нас такая красивая провинция на Луне, и ни одного пилотируемого полета.

Ематуа Тетиэво улыбнулся и похлопал её по колену.

– Я полностью согласен, и я в команде Рокки Митиата и «Ulithi Nami». Они намерены конкурировать с командой «Magellan-XXI», Торресом и Флеггом, в лунном туризме.

– А с кем папуасы из Кимби? – Спросила Брют.

– С нами, – гордо сказал Ематуа. – Конечно, Эрни Торрес – это сила, но мы тоже не на грядке выросли. Мы поборемся и ещё посмотрим, чей будет первый лунный тур.

– Главное, – заметила она, – чтобы в погоне за приоритетом первые туристы не стали подопытными мушками-дрозофилами.

– За кого ты нас держишь!? – Обиженно воскликнул он.

– Я в порядке разумной осмотрительности, – пояснила геолог. – Доминика, если ты не пошутила на счет лунного видео-альбома, то я потом к тебе с этим пристану, ОК?

– ОК, – согласилась астронавт-инженер.

– …Вот, – продолжила Брют. – А по поводу Теногане-Ичи на орбите я хочу понять: что дальше? Приятно, конечно, иметь красивый металлический спутник массой примерно миллион тонн и потенциальной ценой в миллиарды баксов, но для экономики это не годится. Доставка на Землю не окупится из-за цен на орбитальные грузоперевозки, а потребителей на такие количества металла непосредственно в космосе пока не видно.

Иватомо Таданари поднял руки над головой и, потягиваясь, хитро улыбнулся.

– У вас, Брют-сан, натуралистический подход к экономике. Это замечательная черта, свойственная меганезийской школе менеджмента, но в ней присутствует недостаток, состоящий в игнорировании специфики кредитно-денежной системы стран 1-го мира. Финансовая мощь здесь определяется не столько способностью делать материальные ресурсы, сколько способностью делать долги за счет правильно рассчитанного PR.

– Ага! – Геолог снова щелкнула ногтем по чашечке. – Циркуляция долговых расписок, обеспеченных другими долговыми расписками, обеспеченными третьими долговыми расписками, выданными на первые долговые расписки, так? И это при участии банка, который вкладывает свою долю расписок в кассу правящего оффи-клана и получает лицензию государства на грабеж граждан через принуждение к участию в долговых пирамидах? Уф! Я это проходила по экоистории в колледже 20 лет назад.

– Это довольно грубая модель кредитно-фондового рынка, – сказал Иватомо, – но, за неимением другой, столь же лаконичной модели… Пусть будет так. Единственное необходимое дополнение, это PR. Первая генерация ценных бумаг, которые принято называть акциями, или «shares», как говорят янки… Не путайте с тем, что называется словом «shares» или «pies», или «quota» в ваших партнерствах… Итак, мы уже имеем хороший PR, поэтому, мы… Я имею в виду группа «Itokawa Robotics», выпустили и начали размещать акции нашей новой компании «Tenogane Minerals» на сумму пять миллиардов долларов. Это в несколько раз меньше, чем капитал компаний – лидеров фондового рынка, но достаточно, чтобы заявить о себе. Через год мы увеличим наш номинальный капитал до пятидесяти миллиардов, и я думаю, что у нас не возникнет проблем с размещением второго выпуска акций. Примерно четверть выпуска будет инструментом залога при ломбардном кредите, о котором я уже договорился с одной авторитетной банковской группой. Я могу рассказать подробнее, это не секрет.

Доминика Лескамп резко покрутила головой.

– Брр! Знаете, мистер Иватомо, биржевые и кредитные операции всегда казались мне разновидностью шулерства при игре в покер, и я не могу сказать, что данный проект изменил мое мнение. Но если вы говорите, что всё это соответствует закону…

– Безусловно, соответствует, – подтвердил японец. – Есть заключение наших юристов, согласованное в правительственных комитетах Японии и США по ценным бумагам. Конечно, когда мы начнем раскрутку акций новой компании на фоне падения ценных бумаг ряда крупных сырьевых компаний старого образца, нас ждет расследование на уровне парламентской комиссии и служб контроля при правительстве, но мы к этому готовы. «Tenogane Minerals» арендовала на 10 лет космодром на Наканотори. Мы внесли половину арендной суммы, оплатив стройматериалы и работы, и не можем переместить этот объект в другое место. А национальные власти Наканотори, увы, не склонны сотрудничать с комиссиями и службами по контролю и безопасности.

– Я просто не пущу сюда никакие комиссии, – спокойно уточнил король Фуопалеле.

– Но, – заметила Доминика, – правительство Японии может запретить своим банкам и торговым компаниям работать с тобой и с этим объектом.

– Это вряд ли, – ответил он, закуривая сигару, – судя по прессе, большинство жителей Хоккайдо будут на моей стороне. Здесь для них есть интересная работа, и они хорошо ладят с нашими канаками. Климат им нравится. Расстояние тут всего тысяча миль, мы наладили авиа-сообщение. Через месяц сделаем рекреационную зону, всякие пальмы, цветочки, и прочую дружественную экологию. Как-то так.

– У группы «Itokawa Robotics» и у королевства Номуавау, – добавил Иватомо, – очень хороший PR в Японии. Наше общее участие в обороне Токио, а затем в нахождении компромисса с «Красными айнами Хоккайдо». Кроме того, наши совместные военно-технические разработки, по мнению аналитиков, сыграли свою роль в формировании оборонительного союза Пяти желтых морей. Все это весьма значительные плюсы.

Брют, наливая себе ещё кофе, утвердительно кивнула.

– Все это классно. И техника тоже. Мне понравился «Майский жук». Но это никак не поможет решению проблемы транспортировки металла с Теногане-Ичи.

– Да, я понимаю, – согласился японец, – но сейчас это не главная проблема. Сейчас на повестке дня переброска Теногане-Ичи на околоземную орбиту и его геологическое исследование. Если запасы металлов на астероиде подтвердятся и будет показана техническая возможность их добычи и транспортировки на Землю, пока без расчета рентабельности, то этого уже достаточно.

– Достаточно для чего? – Спросила Доминика.

– Достаточно для того, – пояснил он, – чтобы на фоне действующих политических факторов возник отток финансов из ценных бумаг обычных ресурсных компаний и соответствующий приток инвестиций к нам. Наши эксперты считают, что имеется возможность поднять курс акций «Tenogane Minerals» в 5 – 7 раз уже в этом году.

– Это PR-машинка, – пояснил Ематуа. – Средний буржуа 1-го мира это существо с единственной мозговой извилиной, замкнутой на телевизор. И по TV ему говорят: «Посмотри, что творится в сырьевых регионах Земли! То ли дело, на орбите, где нет никаких войн или революций! Вот куда надо инвестировать! Беги, пока астероидные акции не взлетели в сто раз!». Технических деталей буржуа не понимает. Школьная физика вылетела из его извилины под давлением TV-чепухи. И акции взлетают.

– Мне не понять такого идиотского поведения людей, – со вздохом констатировала Доминика. – Этак можно привлечь деньги даже в добычу водорода на Юпитере.

– Водород это интересно, – заметил Иватомо. – Экологически чистое, энергетически насыщенное топливо для транспорта и для электростанций.

– Вот-вот, – француженка вздохнула, – верхняя часть атмосферы Юпитера состоит из водорода с примесью нейтрального гелия. Просто праздник, верно?

– Да, я про это читал. И, теоретически, наверное, этот водород можно добывать.

– Ага! – Вмешалась Брют. – Надо добывать его над верхним слоем облаков, где ещё не запредельный ветер, но уже достаточное давление, а температура минус полтораста Цельсия. Сжижаем этот водород и на космическом танкере отправляем покупателю.

– …В сферических танках типа «MOSS», – ехидно добавила Доминика. – Они стоят на морских танкерах для сжиженного природного газа, а как я поняла, для буржуа что морской танкер, что космический. Если это пройдет по TV, то буржуа поверит.

Иватомо Таданари на пару секунд закрыл глаза, просчитывая что-то в уме, и кивнул.

– Блестящая идея! Просто блестящая!

– Я надеюсь, вы шутите, – осторожно спросила она.

– Разумеется, нет! Скажите, а сколько времени займет полет до Юпитера?

– Для самых современных космических аппаратов, таких как «Каравелла», около трех месяцев в одну сторону – ответила Доминика. – Но мы с Брют просто пошутили.

– Все гениальное просто, – объявил японец. – Позвольте, я использую эту вашу идею? Разумеется, не бесплатно. Мы могли бы прямо сейчас договориться о цене и быстро доработать эту идею до короткой концепции, которую бы отработал наш отдел PR.

Брют Хапиа быстро переглянулась с Доминикой Лескамп. Инженер-астронавт пожала плечами, и Брют, повернувшись к директору «Itokawa Robotics».

– Какое будет ваше предложение, Таданари сан?

– Хороший подход к делу, – одобрил японец, вынул из кармана блокнот и авторучку, аккуратно выдернул один листок, написал число и пояснил, – это в долларах США.

…

Это же время, острова Элаусестере, атолл Руго.

«Крейсер Аврора» сбавил ход и мягко приводнился на центральный корпус и два узких боковых поплавка-аутригера. Стрелка спидометра уехала влево, от самолетных двухсот узлов до корабельных тридцати. Уфти Варрабер протянул Лианелле бинокль и пояснил.

– Та зеленая точка прямо по курсу, это как раз атолл Руго. Форма близкая к кольцевой, средний диаметр рифа 3300 метров, лагуны – 1600. Есть 4 крупных моту с восточной стороны. Крупных – значит больше дека-гектара. Судоходных проходов нет…

– …Какая красота! – Прошептала юная француженка. – Там настоящий лес!

– Бангровые джунгли, – уточнил Гоген. – Бангр это ген-мод мангра и бамбука, он может расти в соленой воде, а если вокруг него есть свободное место, то воздушные корни из кроны центрального ствола становятся вторичными стволами, и получается баньян.

– Здесь эти баньяны заменяют бытовые постройки, – добавила Нехе Офаифаи.

– В смысле, их выращивают в виде домов? – Спросила Лианелла.

– Нет. Их выращивают в виде того, что нравится туземцам. А у них необычные вкусы.

– А что у них обычное? – Ехидно встрял Уфти.

– А у тебя что обычное? – Не менее ехидно парировала социнспектор.

– Что? – Он выпучил глаза, изображая крайнее изумление. – Нехе, прикинь: я простой парень, папуас из глубинки…

– Ага, – она демонстративно почесала пальцами свои уши, будто стряхивая невидимую китайскую лапшу, которую, по её мнению, вешал на них атаурский полковник.

– …А вот едет простая полинезийская девчонка, – встрял Гоген. – Хэй, Нехе, давай ты порулишь? Сейчас нам с Уфти будет не до того.

– Жила-была… – задумчиво произнес молодой полковник, глядя на приближающийся объект, – …в Швеции на крыше девушка – Карлсон с пропеллером в жопе. А потом ей показалось, что там тесно, и она улетела в наш океан. Теперь тесно здесь.

– Уфти, не наезжай! – Сказал Гоген, передавая Нехе штурвал. – Ты же знаешь, Бимини классная девчонка, но она ещё маленькая, а на нее столько всего свалилось…

– Я не наезжаю. Это был традиционный папуасский комплимент.

Лианелла подняла к глазам бинокль и поймала в поле зрения «девушку – Карлсона», с вращающимися за спиной лопастями воздушного винта. Мотор, видимо, находился в рюкзачке (кроме которого на девушке был лишь наплечный браслет с woki-toki). Все транспортное средство состояло из этого мотора и доски, похожей на ту, что обычно используется для кайтсерфинга. В данном случае вместо воздушного змея – паруса, зависящего от силы ветра, использовался автономный источник тяги… И довольно внушительной тяги, судя по тому, что за доской тянулся кильватерный след как за маленьким глиссером. Что касается самой девушки, то это была полинезийка, очень молодая, всего на пару лет старше Лианеллы…

– Она неплохо держит баланс, – похвалил Уфти. – А когда чуть-чуть подрастёт, будет бешено красивая девчонка, провалиться мне сквозь небо.

– Гибрид-эффект чистых линий, – сообщил Гоген. – У нее мама чистокровная маори из Роторуа, а папа чистокровный утафоа с Тубуаи. И вот результат. А её faakane, кстати, чистокровный австралийский абориген с острова Кеалалаега, что около Кэйп-Йорк.

– О! – Полковник поднял сжатый кулак. – Толковый выбор по генетике!

– Пфф, – фыркнула Нехе. – Крупные биологи собрались. Претенденты на нобелевскую премию, никак не меньше. Вы отвлекитесь от научной конференции и скажите: мне подруливать к ней или лучше лечь в дрейф?

– В дрейф, – ответил Гоген. – Так спокойнее.

Негромко гудевший движок «Крейсера Аврора» умолк, и наступила мягкая тишина, нарушаемая только слабым шелестом волн о поплавки тримарана.

– Кто эта девушка? – Спросила Лианелла.

– Это, – ответил полковник, – Бимини Хаамеа, мэр-королева Еиао, крайние северные Маркизские острова, дочка Лимолуа, мэра-короля Рапатара, и кузина Кайемао, мэра-короля Северного Тимора – Атауро. А у Гогена бизнес на Еиао совместно с Бимини и Динго. Динго это её парень… Короче, Гогену сейчас придется это разгребать. А я тут чтобы приглядеть за Симоной Сид, которая из Политбюро Восточного Тимора, и ariki Кайемао попросил меня параллельно приглядеть за обеими его кузинами…

– За обеими? – Переспросила француженка.

– Да. Есть вторая кузина, Тиатиа, сестра Бимини по отцу. Она на полгода старше, но совершенно без башни, судя по объективным данным.

– Точно, – Гоген кивнул. – Би говорит: сестричка Тиа вся в свою маму, Уираити. Типа, генетическая линия самых сексуальных женщин во всей Французской Полинезии.

– Это вопрос вкуса, – заметил Уфти. – Я считаю, что самые сексуальные женщины это папуаски. Утафоа и маори тоже очень сексуальные, однако…

– Что – однако? – Поинтересовалась Нехе.

– …Однако в среднем у папуасок более экспрессивная фигура и стиль. Вот у тебя, например, наверняка в роду были папуасы.

– С чего бы, если я родом с Хаоранги, центральный Туамоту?

– Ну, мало ли… – молодой атаурский полковник улыбнулся во все 32 зуба.

Нехе начала было произносить длинную язвительную реплику по поводу источника оригинальных гипотез о происхождении тех или иных женщин, а также мужчин, и по поводу умственных способностей некоторых доморощенных антропологов, но в этот момент к «Крейсеру Аврора» подкатила Бимини на серфе. Мотор в рюкзачке уже был заглушен, скорость снижена до пешеходной и девушка, аккуратно проскочив в зазор между основным корпусом и правым аутригером, ухватилась за выступ рубки.

– Aloha foa! Примите лоцмана на борт!

– Легко, – отозвался Уфти, взял её за подмышки, без видимого усилия поднял вместе с рюкзачком и серфом и усадил на правое крыло скринера между поплавком и рубкой. Сейчас, когда «Крейсер Аврора» не летел, а шел в режиме лодки, крылья играли роль настила открытой палубы.

– Mauru, – поблагодарила она, снимая свое снаряжение. – Если кто-то на борту со мной почему-либо не знаком, то привет, я Бимини. Я как бы со всеми знакома. Короче, тут единственный нормальный проход, если не хотите снова взлетать. Нехе, надо рулить в просвет между вот этими моту, и ползти ровно по центру. Пройдем без проблем.

– Ясно, – откликнулась социнспектор и, включив движок на малые обороты, немного повернула штурвал, прицеливаясь носом скринера в рекомендованном направлении.

– Со мной ты тоже знакома? – Спросила юная француженка.

– Ага, – Бимини ослепительно улыбнулась. – Ты Лианелла Лескамп, дочка Доминики Лескамп из французской группы на Муруроа. Космодром проекта «Каравелла».

– Точно. А я не поняла, ты назвалась лоцманом, а полковник Варрабер говорил, что ты королева острова на Маркизах с названием из сплошных гласных.

– Я королева трех островов: Еиао, Хатутаа и Моту-оне. А про лоцмана я договорилась с карабинером подменить его на этот прогон. Он классный парень, Иржи Влков, с атолла Сонфао, Феникс, Ист-Кирибати, чуть старше меня, ему ровно 16. Если ты хочешь снять kane for make-love, то приглядись. Он колоритный: рыжие волосы, зеленые глаза…

– Прикинь, Би, – вмешался Гоген, – во Франции полно рыжих зеленоглазых парней.

– Joder… – Сконфуженно произнесла королева, – это я затупила… Короче, я хотела потрещать про Тиа. Процесс идет нормально, но доктор Гракх жаловался, что она выделывается, а ей надо вести себя осмотрительно с учётом факторов. Но тут есть девчонка, туземка Чеди 14 лет, и они с Тиа нашли друг друга. Экстремалки, блин.

– Туземка тоже в процессе? – Спросил Уфти.

Бимини утвердительно кивнула и добавила.

– И тоже два. Но у Тиа это как бы спонтанно, а у Чеди – намеренно.

– Внушает… – Задумчиво произнес Гоген.

– Ага, – она кивнула. – Оставлять их без контроля стремно, но мы с Динго не можем больше тут торчать. Мы отсюда по интернет задвинули чилийским форсам 80 тонн паучьего шелка за четверть миллиона баксов, но у них там бюрократия: визировать бумаги надо лично. С гавайскими янки проще: мы подписали бы им все по факсу.

– Но, – заметил Гоген, – через неделю выход нашей новой серии фитэпов на hi-tech экспозицию в Лантоне. И кто этим займется, если не я?

– По ходу так, – согласилась Бимини. – Но за неделю мы кого-нибудь найдем. Это абсолютно точно. А тут у тебя по-любому работа с франко-японским контрактом.

– Четыре дня, – уточнил он.

– Ну побудешь тут на два дня больше. Отдохнешь перед экспозицией. Тут, кстати, классно… Хэй! Нехе, сейчас два румба влево и за изгибом один вправо.

– Ясно, – отозвалась социнспектор, поворачивая штурвал.

«Крейсер Аврора» медленно вошел в узкий канал между двумя моту, покрытыми сплошными ярко-зелеными зарослями бангров, усеянных сростками желтых в алую крапинку цветов, проскочил через линию пены на гребнях волн, рассыпающихся при переходе от глубокой воды к метровому слою над погруженным рифовым барьером, сделал чуть заметный поворот и выскочил в лагуну.

– Полста метров прямо к центру лагуны, – сказала Бимини, – потом поворот на шесть румбов вправо. Там через триста метров пирс. Парковка на втором маркере.

– Принято, – подтвердила Нехе, продолжая уверенно рулить скринером. Через минуту прямо по курсу возник пирс, казалось, образовавшийся сам по себе из переплетения вертикальных и горизонтальных стволов тех же бангров.

– А вот, – сообщила королева трех островов, приветственно помахав ладошкой фигуре, стоящей посреди этого шедевра биотехнологии, – карабинер Иржи Влков.

–

Иржи Влков, 16 лет.

На конкурс я подал, когда мне ещё не исполнилось 16, с таким расчетом, чтобы, если пройду, то сразу после дня рождения подписать армейский контракт на 600 дней. Род войск: «карабинеры». Такая инновация, возникшая в этом году. А почему так назвали, хрен знает. Реально это технология управления распределенными роботизированными сетями. Почему я это выбрал? Если я дотяну до капрала, то квалификации хватит для инженерной работы на любой модерновой фабрике в металлургии, химии или сборке. Полтора года плюс полтора месяца тут почти как три года в высшем колледже. Что-то, конечно, в армии не проходят, но зато экономия времени и кое-какой полезный опыт.

Например, опыт работы диспетчера-лоцмана автономной базы. В армии по ситуации приходится учиться самым разным штукам. Правда, сейчас я спихнул кусочек своей работы. Опять же, по ситуации. Меня попросили, я согласился. Провести в лагуну маленький скринер – не проблема, если знаешь риф. Бимини Хаамеа знает. В семьях морских королей все так устроено, что дети начинают видеть фарватеры раньше, чем считать до пяти. Типа, обычай… Пока она была лоцманом, я глянул медиа-файл по оптимизации грузопотоков. Послезавтра экзамен. Экзамены у нас дважды в неделю, потому что обучение сжатое, это ясно. Хорошо, что медиа-файлы толково сделаны.

Так. Бимини махнула рукой, что все ОК. И я махнул рукой, что маркер-два на моту Фатамоуа свободен, можно парковать скринер, как договаривались. Я бы ещё успел сделать сколько-то тестов по прикладной механике. Это, как бы, не экзамен, но сорок тестов надо решить до Нового года… Блин, не судьба. Две летучие сардельки почти одновременно. Одна с севера, с центрального Туамоту, другая с востока, с Мангарева. Хреновины по полкилометра длиной. И надо объяснять дистанционным пилотам, как провести и припарковать это так, чтобы… Дальше 28 пунктов инструкции «Парковка тяжелой техники легче воздуха с высокой плоскостью выпуклых оболочек»… Даже название у инструкции такое crazy, что вспомнишь во сне и проснешься с криком…

…Уф! Полтора часа кошмара, и сардельки припаркованы. Вот, лежат на плавучих терминалах посреди лагуны. Точнее, висят на разгрузочной высоте, согласно этой инструкции (О, Мауи и Пеле, держащие мир! Пожалуйста, сделайте, чтобы мне не приснилось её название!)… Вообще, по ходу, я сегодня буду спать, как устрица, без задних ног и без сновидений, потому что накануне у меня был свободный вечер и в дансинге нарисовалась одна туземка… Всем известно, что элаусестерские туземцы отмороженные примерно на полмозга. Другая половина работает ого, как, а вот та, которая обеспечивает простой фермерский здравый смысл, охлаждена примерно до температуры жидкого азота, как криотронная схема. Но криотронная схема при этой температуре как раз работает, поскольку там сверхпроводники, а мозг наоборот. Уф! Криотронная схема была на прошлом экзамене. А я, вообще-то, про туземцев.

Любой нормальный канак, который учился в школе, знает: для женского организма оптимальный возраст первых родов 17 – 22 года. На 10 лет позже этого периода тоже нормально. И на год раньше – нормально. На 2 года раньше уже не рекомендуется. А рожать ещё раньше это риск. Но если полмозга в жидком азоте, то организм в 14 лет оказывается с двойней в пузе на 6-м месяце. И не случайно, а за счет биодобавок для фертильности. Эту девчонку зовут Чеди, я увидел её в дансинге и подумал: «У меня глюки! С таким пузом самбу не танцуют». Если искать психологию, то я снял Чеди не только потому, что она симпатичная, а потому, что моему мозгу надо было проверить, глюк это или реальность. Оказалось – второе. Ну и дальше, по туземному обычаю, мы двинулись на полянку, где мягкая растительность. Типа такой травяной коврик. Тоже биотехнология. Три четверти бытовой камасутры явно не годились, но, если драйв, то можно зажигать и с одной четвертью. Заснули часа в 4, не раньше, а в 6 подъем, блин.

Рилдэ, наш сержант, проявил особое внимание. Нашел нас за пару минут до подъема, посмотрел, и шепчет: «Хэй, ты проснулся?» Я так: «Типа, да». А он так: «Иржи, ты экстремал!». А я так: «Все под контролем, командир, я консультировался с локальной биомедициной»… Кстати да. Я ещё в дансинге поймал доктора Гракха, и спросил. Он ответил, что от make-love, если аккуратно, никакого вреда, кроме пользы. По ходу, не ошибся. Хотя я у Чеди не спрашивал. Она хорошо спала, и на фиг её будить? Во как.

А начал я с карабинеров. Мама была слегка против. Типа шёл бы я лучше в высший колледж. Папа высказался неопределенно. Типа, фиг знает, но, если конкурс пройден, отказываться глупо. И добавил, как бы между прочим, что новый род войск обычно появляется к новой войне. Это папа мне сказал уже тет-а-тет, без мамы и сестренки. Вообще циркулирует мнение, что 3-я Мировая война началась в феврале этого года с Галапагосского конфликта, когда Бразилия и Чили поделили южное Перу. По ходу логично. Следом был передел Индокитайского и ново-гвинейского региона, война в Мадагаскарском проливе и, без перерыва, война за передел Экваториальной Африки. Добавляем Манчжурскую, Бирманскую и Малаккскую войны и получаем, по охвату, реальную мировую войну. Но есть и другое мнение: это не 3-я Мировая война, а 1-я Космическая. И началась она с апрельской Баллисты около Венеры. По ходу, тоже логично. Все резко метнулись делить космос, а войны на Земле, это как бы только отражение главного поля битвы… Хэх. Доживем – увидим, как говорит наш сержант.

Кстати, о космосе. Здесь, на Руго-Элаусестере космическая тусовка не слабее, чем на Муруроа, где готовят Каравеллу, но это за кадром. Интересно, сколько сейчас в мире космических центров за кадром, и чьих? Наверняка есть что-то у китайцев и у янки. Наверняка есть что-то у индусов и у австралийцев. Но они все шифруются… Упс… Оказывается, на том скринере прикатили интересные персоны. Поэле Ваэохо Гоген, продвинутый инженер по фитэпам, это понятно. Но почему в компании с ним дочка Доминики Лескамп, французского инженера-астронавта? Значит ли это, что старшая Лескамп тоже собирается сюда? А если собирается, то связано ли это с Каравеллой? Интриги, блин. Маски, плащи и кинжалы. Три мушкетера 400 лет спустя, нах…

–

…Лианелла Лескамп поправила на себе лиловую пляжную накидку из паучьего шёлка, завязанную на поясе так, что получалось нечто вроде легкого короткого платьица – безрукавки и вопросительно посмотрела на Гогена.

– Так нормально?

– По-любому нормально, – ответил маркизский инженер, одетый в папуасский пояс с несколькими навесными карманами. – Не делай из этого проблему.

– Я не делаю проблему, но… Дурацкая ситуация. Тут практически все ходят голые, и в результате мне кажется, что с моей одеждой что-то не так. Не тот dress-code.

– На самом деле, – ответил он, – тут нет никакого dress-code… И undress-code тоже нет. Одевайся, как тебе удобнее, или никак. Большинству туземцев удобнее именно никак, однако это не значит, что ты обязана им подражать. Тебе об этом уже рассказывали…