Текст книги "Директриса поневоле. Спасти академию (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

Соавторы: Мария Минц
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 33 страниц)

Глава 11

Его слова, его близость, эта фальшивая забота в голосе – все это давит, душит. На секунду я действительно теряюсь.

В голове полнейшая каша и неразбериха.

Часть меня, та, что отчаянно хочет выбраться из этого кошмара, шепчет: «Соглашайся! Какая разница, в чем там обвиняла его та, другая Анна? Это ее проблемы! А ты получишь шанс!».

Но что-то внутри буквально вопит об опасности, требует прислушаться к голосу разума. Подумать, разве не опасно соглашаться с тем, о чем ты даже не подозреваешь?

“А может… попросить у Дракенхейма рассказать что он имеет в виду?” – проносится у меня в голове шальная мысль.

Однако, я ее тут же отметаю. Нет, это все равно что просить лису посторожить курятник. Я больше чем уверена, что Дракенхейм с радостью навешает мне такой отборной лапши на уши, что я потом сама не разберу, где правда, а где вымысел!

Внутреннее чутье уже не один раз спасало меня в прошлой жизни от неприятностей. А сейчас оно непреклонно: "Не верь ему! Не верь ни единому слову!"

Этот человек – хищник, и он загнал меня в угол не для того, чтобы помочь.

Дракенхейм явно преследует свои цели. И если я сейчас соглашусь на его "щедрое" предложение, не зная всех подводных камней, то вполне могу оказаться в ситуации, которая будет в стократ хуже нынешней.

Кто знает, какие обязательства он на меня повесит? Какие бумаги заставит подписать? Нет уж, спасибо. Хватит с меня чужих проблем и чужих ошибок.

По крайней мере, здесь, в этой академии, я хотя бы понимаю, что от меня требуется. А там? Неизвестность пугает гораздо больше.

Нет. Я не могу. Не буду.

– Я отказываюсь! – голос мой звучит неожиданно твердо, даже для меня самой. Я отталкиваю его руки с такой силой, что он на миг теряет равновесие и отступает на шаг. Это дает мне возможность сделать спасительный вдох.

На лице Дракенхейма проскальзывает удивление, быстро сменяющееся холодной яростью. Глаза сужаются, желваки играют на скулах.

– Отказываешься? – переспрашивает он медленно, с ледяным спокойствием, которое гораздо страшнее крика. – Ты хоть понимаешь, от чего ты отказываешься, глупая девчонка? Я предлагаю тебе спасение! Единственный шанс избежать позора и… более серьезных последствий!

– Я предпочитаю самой выбирать, каким образом мне спасаться, – твердо отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.

Он делает шаг ко мне, снова нависая.

– Ты пожалеешь об этом, Анна, – шипит он, его голос полон яда. – Очень сильно пожалеешь. Я давал тебе шанс. Легкий выход. Но ты сама выбрала сложный путь.

– Да, ты совершенно прав. Это мой выбор, – отрезаю я, – и поэтому я не намерена от него отказываться.

– Что ж, – он кривит губы в злобной усмешке. – Не говори потом, что я тебя не предупреждал. Если у тебя и раньше не было ни единого шанса вытащить эту дыру из… ну, ты поняла… то теперь я лично позабочусь о том, чтобы Совет как можно быстрее убедился в твоей полной некомпетентности. Я сделаю все, чтобы твой провал был громким и окончательным. Ты будешь раздавлена, Анна. Можешь мне поверить.

Холодок пробегает по спине от его слов. Я верю. Верю, что он способен на любую подлость. Но страх смешивается с упрямым гневом. Не дождется!

– На этом наш разговор окончен, Дракенхейм, – говорю я холодно, указывая ему на выход. – Можешь возвращаться в свою блестящую академию и радоваться своим успехам. А нам здесь… некогда болтать. Работы много.

Он раздраженно фыркает.

– Конечно, окончен! Даже не сомневайся! Но прежде чем я уйду…

Он резко подается вперед, его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Я вижу расширенные зрачки, чувствую его горячее дыхание.

Что он собрался делать?!

Неужели… он пытается меня поцеловать?

Инстинкт срабатывает быстрее разума. Звонкая пощечина обрывает его движение. Моя ладонь горит, а на его щеке медленно проступает красный след.

– Выметайся! – шиплю я, отступая еще на шаг, готовая защищаться.

На его щеке медленно проступает красный след. Но, к моему удивлению, он не выглядит разъяренным. Наоборот, на его губах появляется странная, хищная улыбка. Он проводит языком по губам, его глаза темнеют, и в них вспыхивает какой-то нездоровый огонь.

Кажется, моя пощечина его не столько разозлила, сколько… раззадорила? От этой мысли становится по-настоящему жутко.

– А ты стала еще интереснее, Анна, – мурлычет он, делая шаг назад. – Гораздо интереснее, чем раньше. Зря ты тогда ушла от меня. Ох, зря… Но ничего, мы это исправим. Рано или поздно.

Он бросает на меня последний долгий, изучающий взгляд, полный не то угрозы, не то обещания, разворачивается и уходит, не оглядываясь. Его уверенная походка, прямая спина – все в нем кричит о самодовольстве и силе.

Я стою несколько секунд, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Сердце колотится как сумасшедшее. Ну и тип! Мерзкий, самодовольный, опасный… И он явно не собирается оставлять меня в покое.

Руки дрожат, сердце колотится как бешеное. Адреналин все еще бурлит в крови.

Ну и денек! Просто фейерверк эмоций и событий! Перевести бы дух…

Медленно бреду в сторону своего кабинета. Нужно выпить воды, успокоиться, обдумать все, что на меня свалилось. Подхожу к двери и… замираю в полном изумлении.

К моему кабинету выстроилась очередь! Настоящая, живая очередь человек из десяти-пятнадцати! Судя по внешнему виду преподаватели, сотрудники. Они стоят, переминаются с ноги на ногу, что-то тихо обсуждают. И все ожидающе смотрят на меня.

Что, черт возьми, здесь происходит?

Внутри разливается холодное чувство тревоги.

«Надеюсь, они пришли не чтобы все разом уволиться после моей пламенной речи?» – проносится у меня в голове.

Замечаю в толпе Камиллу и решительно направляюсь к ней.

– Камилла, что здесь происходит? – шепотом спрашиваю я, стараясь не привлекать лишнего внимания. – Кто все эти люди?

Камилла смотрит на меня с легким удивлением, смешанным с сочувствием.

– А что вы хотели, госпожа ректор? Вы же сами сказали, что если у кого-то возникнут вопросы или предложения, ваши двери всегда открыты. Вот они и ждут. Диарелла, знаете ли, не особо жаловала диалоги с подчиненными. Так что все проблемы, жалобы и гениальные идеи, накопившиеся за время ее… кхм… правления, теперь дружно обрушатся на вашу светлую голову. Готовьтесь. Это только начало.

Глава 12

Смотрю на эту очередь, которая, кажется, с каждой секундой только растет, и внутри все холодеет.

Камилла права. Я ляпнула лишнего. Сказала, не подумав о последствиях.

В моем мире к директору тоже можно было обратиться за помощью, высказать свои предложения, поделиться сомнениями. Вот только, если дело не касалось чего-то срочного, под это были выделены приемные часы, все было спокойно и цивилизованно. А тут – живая очередь, как за дефицитным товаром в советские времена!

С другой стороны, а как иначе? Чтобы вытащить эту академию из болота, мне действительно нужно держать руку на пульсе. Знать, чем дышит коллектив, какие у кого проблемы, какие настроения. Иначе как принимать взвешенные решения?

Да, сейчас это совершенно не вовремя. У меня дел по горло, инспекторы дышат в затылок, Дракенхейм строит козни… Но если я сейчас отмахнусь от них, как от назойливых мух, то окончательно потеряю их доверие. А без поддержки коллектива я эту академию точно не вытащу.

– Хорошо, Камилла, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал бодро и уверенно. – Раз уж у нас есть столько желающих высказаться, примем каждого!

Тяжело вздыхаю, собирая остатки воли в кулак.

– Прошу прощения за ожидание, господа, – говорю я, обращаясь к коллегам, – Пожалуйста, проходите по одному. Я всех выслушаю.

Первые несколько посетителей проходят относительно быстро. В основном, это формальные приветствия, выражение надежды на перемены к лучшему… Но уже на пятом посетителе я готова была лезть на стену.

А еще я начала горько жалеть о своей опрометчивой фразе про "открытые двери". Если бы я знала, что меня ждет, я бы эти двери забаррикадировала!

Начинается нескончаемый поток жалоб. Все как под копирку: условия работы отвратительные, зарплата мизерная (интересно, а какая она тут вообще?), в академии ничего не хватает.

Один пожилой преподаватель с бородой до пояса, представившийся профессором Румпельштайном, специалистом по древним рунам, чуть ли не со слезами на глазах рассказывал, что ему приходится приносить из дома собственный мел, потому что академический «шкрябает по доске, как когтями по стеклу, и рассыпается в пыль, не оставляя следа!»

Другая дама, преподавательница этикета и хороших манер (это здесь-то?!), мадам Фифи, вся в рюшах и с кислой миной, долго жаловалась на отсутствие «достойных условий для привития утонченности юным дарованиям» и требовала немедленно закупить новые скатерти для столовой, потому что нынешние «убивают всякое эстетическое чувство на корню».

А после них влетела взмыленная дама по имени Алиэль, ответственная за прачечную, с криками, что у нее закончилось мыло, а студенты боевого факультета пачкают мантии так, будто валяются в грязи специально.

Но потом… потом началось совсем что-то из ряда вон. На меня как из рога изобилия посыпались «гениальные» идеи и предложения по улучшению работы академии. Слушая которые, я уже не знала, смеяться мне или плакать.

Так, кто-то предложил ввести обязательный для всех студентов курс «Предсказание будущего по полету летучих мышей в полнолуние», уверяя, что это «древнейшее и точнейшее искусство, незаслуженно забытое». Какой-то молодой и очень активный маг, имени которого я даже не запомнила, с горящими глазами доказывал необходимость немедленно организовать в заросшем внутреннем дворе ферму по разведению… хищных овощей. Мол, это снимет вопрос об уходе за ними, хоть и усложнит сбор урожая… но, в конце концов, у нас еще остались ученики, которые обучались на боевом факультете, так что все должно обойтись «даже без серьезных жертв!»

Сначала я честно пытаюсь все записывать, кивать, вникать. Пытаюсь донести до них простую мысль, что смена ректора – это еще не волшебная палочка, которая разом решит все финансовые проблемы. Что сначала нам нужно разобраться с предписаниями инспекции, заткнуть самые зияющие дыры в бюджете, а уже потом…

Но очень скоро понимаю, что меня никто не слушает. Каждый говорит о своем, наболевшем, требует, просит, предлагает… Это какой-то коллективный сеанс психотерапии, где я выступаю в роли бесплатного психолога и козла отпущения одновременно.

В голове снова всплывают слова Дракенхейма: «…у тебя в запасе всего год…» И я понимаю, что он прав. Я не могу позволить себе тратить драгоценное время на эти бесконечные и по большей части бесполезные разговоры.

Мне нужно действовать, а не выслушивать жалобы и эти безумные идеи!

Проводив очередного посетителя – на этот раз это была преподавательница стихийной магии, жаловавшаяся на то, что в тех аудиториях, в которых они занимаются, уже больше полугода нет занавесок. С тех пор как все предыдущие спалили, так новые больше не вешают…, – я решительно обращаюсь к Камилле, которая все это время терпеливо стояла у двери, помогая мне регулировать поток страждущих:

– Камилла, скажите, а секретарь у ректора имеется? Хоть какой-нибудь?

– Секретарем была госпожа Диарелла, – невозмутимо ответила Камилла.

Я чуть не падаю со стула. Диарелла?! Секретарь?!

Ничего себе карьерный рост – из секретарей в исполняющие обязанности ректора! Я-то думала, она занимала какую-нибудь более солидную должность… ну, не знаю, проректора по воспитательной работе или декана факультета интриг и подковерных игр!

А она, оказывается, просто… секретарь с большими амбициями и, видимо, нужными связями. М-да.

Понятно, что после вчерашнего скандала заставить Диареллу исполнять ее прямые обязанности секретаря у меня не получится. Да и не хочу я ее видеть рядом с собой.

– Хорошо, – говорю я, принимая решение. – Тогда позовите ко мне Лайсию. Срочно.

Через пару минут в кабинете появляется сияющая Лайсия.

– Лайсия, дорогая, – начинаю я издалека, – скажи, а какая у тебя нагрузка?

– Ну, я младший преподаватель, – немного смущенно отвечает Лайсия. – Так что нагрузка небольшая, всего несколько часов в неделю с первокурсниками. В основном свободного времени много.

– Отлично! – говорю я с облегчением. – Лайсия, у меня есть предложение. Ты не хотела бы помочь мне? Побыть моим секретарем хотя бы на полставки? Пока мы не найдем кого-то на постоянную основу.

Глаза Лайсии загораются восторгом.

– Секретарем?! У вас?! Конечно, госпожа ректор! С радостью! Для меня это будет честь!

– Вот и договорились, – улыбаюсь я. – Тогда присаживайся за этот стол. Твоя задача – принимать всех желающих, внимательно выслушивать, записывать все их жалобы, просьбы и особенно – идеи. Кто знает, может, среди них и найдется что-то стоящее. А я пока займусь более важными делами.

Лайсия с энтузиазмом кивает и тут же усаживается за стол, готовая к работе. Мне немного стыдно, что я вот так спихнула на нее эту неблагодарную работу. Но другого выхода я пока не вижу. Мне нужно разгребать авгиевы конюшни, оставленные Диареллой и прикормленной ей инспекцией, а не выслушивать часами жалобы на жизнь.

– Камилла! – позвала я, когда Лайсия, сияя от гордости, уселась за стол и приготовилась принимать первого "клиента". – Я хочу попросить об одной услуге.

– Это какой? – вскидывает бровь ключница.

– Устрой мне, пожалуйста, экскурсию по академии. Подробную.

Камилла удивленно пялится на меня:

– Экскурсию? Сейчас? Зачем? Вы же уже все видели…

Я тяжело вздыхаю и демонстративно машу перед ее носом толстой пачкой бумаг от инспекторов.

– А вот за этим, Камилла. Будем знакомиться с академией заново, с каждым пунктом из этого списка. И лихорадочно соображать, можем ли мы хоть что-то со всем этим сделать за оставшиеся двадцать девять дней.

Глава 13

Камилла тяжело вздыхает, явно не испытывая энтузиазма от предстоящей «прогулки», но покорно берет из моих рук список нарушений.

– Ну что ж, госпожа ректор, – ее голос звучит устало, – экскурсия так экскурсия. Следуйте за мной. И постарайтесь не падать в обморок.

Камилла идет впереди, сверяясь со списком и тыча пальцем то в одну, то в другую проблему. Я плетусь следом, лихорадочно пытаясь на ходу придумать хоть какие-то решения и делая пометки в блокноте огрызком чего-то среднего между перьевой ручкой и карандашом, который мне дала Камилла.

Мимо нас периодически шмыгают студенты – кто-то с любопытством косится на меня, кто-то угрюмо буравит взглядом пол. Проходят преподаватели – одни сдержанно кивают, другие делают вид, что нас не замечают.

Атмосфера, мягко говоря, не способствует оптимизму.

Впрочем, гораздо сильнее меня сейчас интересуют претензии инспекции.

К слову, первые пункты оказываются еще цветочками: «Разбитое окно в аудитории 315», «Отсутствие надлежащей маркировки на склянках с реактивами в лаборатории алхимии», «Протекает потолок в аудитории для практикумов».

– Так, ну это, вроде, несложно, – говорю я, делая пометку в блокноте. – Алхимикам поручим провести полную инвентаризацию и маркировку. Пусть это будет их практическим заданием. Заодно, проверим, чего не хватает. Разбитое окно заколотим досками, на время осмотра повесим табличку и напишем "Ремонт, не входить".

Камилла скептически хмыкает, но кивает:

– Просто и эффективно. Кстати, по поводу протечки, там дыра небольшая. Я бы предложила старым пергаментом в несколько слоев заклеить и горячей смолой залить. На пару месяцев хватит, если ливней сильных не будет.

– Отличная мысль! – записываю за ней предложение, втайне радуясь, что Камилла включилась в работу.

Следующий пункт: «Обвалившееся перекрытие в северном крыле библиотеки, секция древних манускриптов. Следы плесени на стенах и стеллажах».

– Вот это уже серьезнее, – вздыхает Камилла, приведя меня в просторное помещение, заставленное высокими книжными шкафами, пропахшее сыростью и кислятиной. Дальний угол крыши действительно просел и теперь по этой стене идет влажная полоса, вдоль которой расползаются темные пятна плесени. – Тут нужен капитальный ремонт крыши. А это… это очень дорого.

– Мы можем как-то отгородить проблемный участок? – спрашиваю я Камиллу, – Перенесем книги в сухую часть, а эту обработаем чем-нибудь и изолируем. У вас есть какая-нибудь антигрибковая химия?

– Антигрибковая химия? – Камилла хмурится, явно не понимая что я имею в виду. Но потом до нее видимо доходит и она щелкает пальцами, – Можем на первое время поставить там согревающие руны, просушить все. Но из-за постоянного тепла могут иссушиться и обвалиться оставшиеся балки.

– Нет, тогда не надо никакие руны ставить, – категорично мотаю я головой, – Значит, будем избавляться от плесени по-старинке: уксусом, лимонной кислотой и содой.

Мы идем дальше. И чем дальше углубляемся в этот список и в недра академии, тем мрачнее становится у меня на душе. Нарушения идут одно за другим, и большинство из них – это не просто мелкие недочеты, а настоящие катастрофы.

«Видимые трещины на несущих стенах, угрозы обрушения».

«Критический износ оборудования в лабораториях элементарной магии».

«Повреждение защитного купола малой арены факультета боевой магии».

Я закрываю лицо руками. Хочется выть. Это не академия, это минное поле! Проще, наверное, действительно снести все это к чертям и построить заново. Вот только на какие шиши? У нас и на латание дыр денег нет, не говоря уже о новом строительстве.

Мы выходим из основного здания и останавливаемся у ворот. Камилла вытягивает руку, показывает мне полустертые, едва светящиеся руны на стенах ограды. Они выглядят как светлячки на последнем издыхании.

– Так, тут у нас… – вчитывается Камилла в бумаги, – «Несоответствие системы магической безопасности современным стандартам Совета: устаревшие охранные руны на внешнем периметре».

– Это… как? – растерянно спрашиваю я, пытаясь перевести это на человеческий язык. – То есть, получается, что у нас нет никакой защиты и сюда может проникнуть любой злоумышленник? Да это ж просто какой-то проходной двор, получается!

– Был бы проходной двор, – невесело фыркнув, поправляет меня Камилла, – Если бы мы были хоть кому-нибудь нужны…

Отчаяние подступает к горлу. Кажется, я взвалила на себя непосильную ношу. Эта академия – как черная дыра, которая поглотит все мои силы, все мои старания, и все равно останется такой же развалиной.

Наконец, мы останавливаемся во внутреннем дворе, перед центральной башней – сердцем академии. Именно здесь, по словам Камиллы, находится главная магическая подпитка всего комплекса, его энергетическое ядро. И именно здесь, судя по выражению ее лица и жирному крестику в списке, нас ждет самый "смак".

– Вот, – Камилла кивает на башню, и голос ее дрожит. – "Критическое истощение главного энергокристалла академии. Высокий риск разрушения". Проще говоря, госпожа ректор, эта штуковина может рвануть в любой момент. Или просто потухнуть. И тогда академия останется без запасов магии и превратится в обычную груду камней.

Тут уже не выдерживает и она.

– Это полнейший ужас! – едва не плача, восклицает Камилла, заламывая руки. – Чтобы заменить этот кристалл не хватит и пятидесяти тысяч золотых солидов! Да что там пятидесяти – как бы в сто тысяч не обошлось! Откуда нам взять такие деньги?!

Я смотрю на древнюю башню, на тусклое красноватое мерцание, которое вырывается из узеньких вертикальных окошек и чувствую, как внутри все опускается. Пятьдесят тысяч… сто тысяч золотых солидов… Да я таких цифр в жизни не слышала!

– Полагаю, вы несколько преувеличиваете, госпожа Камилла, – раздается вдруг спокойный, чуть насмешливый мужской голос совсем рядом. – Ремонт и замена энергокристалла никак не может стоить дороже восемнадцати с половиной тысяч солидов. И это если использовать новую стабилизирующую оправу высокого уровня. А если взять попроще, то и в шестнадцать с половиной уложимся.

Мы с Камиллой одновременно оборачиваемся. Рядом с нами, прислонившись к уцелевшей части стены, стоит мужчина. На вид ему лет тридцать пять, худощавый, но с прямой осанкой. Темные волосы средней длины аккуратно зачесаны назад, открывая высокий лоб. Внимательные серые глаза смотрят на нас с легкой иронией и отстраненным любопытством. Одет он в простую, но чистую и аккуратную мантию темно-синего цвета и белоснежный камзол перехваченный кожаным поясом.

– Опять ты со своими расчетами, Райнер! – раздраженно бросает Камилла. – Что ты вообще понимаешь в энергокристаллах?

– Я понимаю в цифрах, госпожа Камилла, – мягко перебивает ее мужчина. – И в логике. Нам совсем не обязательно покупать готовый кристалл. Нам подойдет и необработанный – это около восьми тысяч солидов. Огранка и калибровка – еще тысячи три, не больше. Стабилизирующие оправы, даже самые лучшие, потянут максимум на пять. Монтаж и настройка – это работа для наших же магов, им платить не нужно. Плюс непредвиденные расходы – ну, пусть еще две с половиной тысячи. Итого, если округлять… – он на мгновение задумывается, словно производя в уме сложные вычисления, – …как я и сказал, восемнадцать с половиной тысяч. Так что, вы сильно преувеличиваете. Впрочем, как и всегда.

– Да что ты мне тут лекции читаешь! – вспыхивает Камилла. – Ты хоть понимаешь, что…

Я чувствую, что их спор вот-вот перерастет в полноценную ссору. А у меня и без того сейчас голова гудит. Вдобавок, этот Райнер… он меня очень заинтересовал. Спокойный, логичный, явно разбирающийся в цифрах. И, похоже, не боится высказывать свое мнение.

– Кхм… – я деликатно кашляю, прерывая их перепалку. – Прошу прощения, что вмешиваюсь. Камилла, будь добра, представь мне этого господина.

Камилла бросает на Райнера испепеляющий взгляд, затем поворачивается ко мне и понижает голос до заговорщицкого шепота:

– Это Райнер Валериан, госпожа ректор. Наш бывший преподаватель Арканометрии и Пространственных Вычислений. Его направление свернули не так давно, когда студенты стали уходить из Академии. У него не осталось ни одного ученика.

– А что же он тогда здесь делает? – так же шепотом спрашиваю я, с интересом разглядывая Райнера. Тот стоит с невозмутимым видом, терпеливо ожидая окончания нашего "секретного" совещания.

– О, это отдельная история, – кривится Камилла. – Госпожа Диарелла… ну, скажем так, положила на него глаз. Хотела, чтобы он стал ее мужем. А он ей отказал. Сказал, что она, "не соответствует ни его эстетическим, ни интеллектуальным критериям". Можете себе представить как она взбесилась? – Камилла закатывает глаза. – В общем, в отместку она оформила его на какую-то мизерную ставку младшего архивариуса. И контракт составила такой, что он ни уволиться не может без выплаты огромной неустойки за якобы ущерб, причиненный академии, ни другую работу найти, пока числится здесь. Вот и мучается тут теперь…

Услышав это, я чувствую, как внутри загорается огонек азарта. Мужчина с отличным знанием математики, логики, способный точно рассчитать стоимость сложнейшего ремонта, да еще и люто ненавидящий Диареллу!

Да это же просто подарок судьбы! Он мне не просто нравится, он мне жизненно необходим в команду!

– Господин Райнер, здравствуйте, – я делаю шаг к нему, – Полагаю, вы знаете кто я?

Он чуть удивленно смотрит на меня, но через мгновение приветствует меня ответным кивком.

– Конечно, госпожа ректор, – говорит он спокойно, но в его серых глазах я замечаю настороженность.

– Господин Райнер, – я улыбаюсь ему своей самой обаятельной улыбкой, на какую только способна. – У меня к вам есть одно предложение. Предложение, от которого, смею предположить, вы не сможете отказаться. И которое, возможно, поможет решить сразу несколько наших общих проблем!