Текст книги "Директриса поневоле. Спасти академию (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

Соавторы: Мария Минц
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 33 страниц)

Глава 57

На его широкой, покрытой ссадинами ладони лежит что-то черное, тускло поблескивающее в лунном свете.

Запонка.

Изящная, выточенная из черного, как ночь, камня, с выгравированным на ней изображением змея в короне.

Я растерянно смотрю на нее.

И что? Просто дорогая побрякушка.

Но Эдгар… он замирает.

Я вижу, как его лицо, еще секунду назад пылающее яростью, становится бледным, почти белым. Он смотрит на эту маленькую вещицу так, словно это голова медузы Горгоны.

– Обсидиановый Эшелон… – шепчет он, и в его голове – неверие и ужас.

– Кто это? – не понимаю я.

– Личные маги-каратели короля, – хрипло поясняет Громвальд. – Его цепные псы. Закаленный обсидиан и коронованный змей. Это их знак.

Эдгар резко поворачивается ко мне, и в его глазах ледяное подозрение, от которого у меня внутри все сжимается.

– Анна… – шепчет он. – Ты что, умудрилась перейти дорогу кому-то из королевской семьи?!

Я?! Да я в этом мире без году неделя! Откуда у меня могут быть такие… влиятельные враги?

– Я… я ничего не знаю… – роняю я, и чувствую, как паника ледяной волной поднимается из глубины души. – Я ни с кем…

А потом до меня доходит…

А что, если это не мои враги? Что если это враги той Анны, в чьем теле я оказалась?

И это похоже на правду.

Вот только… если эта Анна успела насолить кому-то настолько могущественному… то все. Это полная, абсолютная, безнадежная катастрофа.

– А может, это… – вдруг осторожно вмешивается Громвальд, – …как-то связано с теми слухами, что ходили полгода назад?

Мы с Эдгаром одновременно поворачиваемся к нему.

– С какими еще слухами?

– Ну… – он мнется, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Поговаривали, что госпожа Тьери… то есть, вы… – он кивает на меня, – …оскорбила при дворе кого-то очень влиятельного. Но дело очень быстро замяли, хотя слухи еще некоторое время продолжали ходить. Может, это оно?

И в этот момент меня накрывает.

Одно дело – отбиваться от напыщенного, предсказуемого в своей подлости бывшего мужа. Разбираться с продажными инспекторами. Восстанавливать академию. Это все – сложные, но понятные, земные проблемы.

И совсем другое – оказаться втянутой в какую-то мутную, смертельно опасную интригу с участием королевской семьи, о которой я не имею ни малейшего понятия!

Я даже не знаю, в чем суть конфликта!

За что меня так ненавидят, что посылают убивать элитных королевских магов?!

– Я… правда ничего не знаю! – качаю я головой, – А можно ли где-то об этом узнать подробней?

И тут в голове вспыхивает воспоминание. Тот самый первый, безумный день. Кабинет Исадора. И свиток с приговором. «За лжесвидетельство и обман доверия Совета». Может, это и есть первопричина? Может, та, другая Анна, дала показания против кого-то из королевской семьи, и ее обвинили во лжи?

От этой мысли у меня внутри все холодеет.

Одно дело – интриги Дракенхейма. Подлые, низкие, бесчестные, но, вместе с тем… понятные. Хоть примерно, но я осознавала что от него ждать. Дракенхейм хотел меня унизить, сломить, растоптать. Но не убить.

А этот… этот пришел именно за моей головой. Так что перед нами совершенно другой уровень опасности.

– Журналисты, – вдруг говорит Эдгар, вырывая меня из пучины ужаса.

– Что?

– Те газетчики, которых я нанимал для статей о вашей академии, – поясняет он. – Эти ищейки способны выкопать грязь столетней давности. Если в придворных кругах действительно был какой-то скандал, связанный с Анной Тьери, они его найдут. Я свяжусь с теми, за которых могу поручиться и дам им задание.

Я смотрю на него, и меня накрывает такая волна благодарности, что я едва не плачу. Эдгар не отмахнулся, не испугался, а тут же начал искать решение.

– Громвальд! – обращается он к подошедшему к нам магистру-протектору. – Восстанови контур. От этого типа он, конечно, не спасет. Но, по крайней мере, послужит сигнализацией.

Затем Эдгар берет меня под локоть.

– А теперь, – его голос становится мягче, – я провожу тебя до комнаты.

Мы идем по темным, гулким коридорам в полном молчании.

Меня все еще трясет. Его рука, крепко держащая мой локоть, – единственное, что не дает мне упасть.

Эдгард доводит меня до самой двери, дожидается, пока я ее открою.

Я понимаю, что сейчас он уйдет. И мысль о том, что я останусь одна, в этой темной, холодной комнате, после всего, что случилось, приводит меня в ужас.

– Эдгар… – шепчу я, и мой голос предательски дрожит. – Не уходи. Пожалуйста. Останься.

Он смотрит на меня, и в его суровых глазах я вижу такую нежность, такое сочувствие, что у меня перехватывает дыхание. Он осторожно, почти невесомо, касается моей щеки.

– Я вернусь, – говорит он тихо. – Обещаю. Но сначала я должен убедиться, что к тебе больше никто не прорвется. Я оставлю здесь охрану и лично проверю, чтобы безопасность была на высшем уровне.

Но, прежде чем уйти, его губы снова накрывают мои. И этот поцелуй, он совершенно другой, нежели был в карете.

Он как вспышка молнии в ночном небе. Горячий, яростный, полный страсти и обещания.

Обещания, что Эдгар вернется, что он защитит меня, что мы справимся и будем вместе.

Я отвечаю ему со всей силой, со всей благодарностью, на которую только способна, растворяясь в этом моменте, в этом тепле, в этом чувстве абсолютной, несокрушимой безопасности.

Когда он уходит, я еще долго стою у двери, прижимая пальцы к горящим губам. Ужас, который еще недавно сковывал меня ледяными тисками, отступил. На его месте – звенящая, пьянящая пустота и тепло.

И я, даже толком не раздевшись и рухнув на кровать, к своему собственному удивлению, засыпаю почти мгновенно. Впервые за долгое время мне не снятся ни кошмары, ни Дракенхейм, ни ледяные глаза Исадора. Мне снится только ночной город, чарующая мелодия из ресторана, переливающаяся яркими красками река и вкус его губ.

***

Просыпаюсь я от яркого солнца и ощущения, что в мире что-то кардинально изменилось.

Тревога никуда не делась, но она больше не была всепоглощающей. Теперь под ней, как прочный фундамент, было что-то другое.

Спокойствие.

Когда я выхожу из своей комнаты, я понимаю, в чем дело.

В коридоре, у моей двери, стоят двое. Мужчины в черной кожаной броне, с мечами на поясе и напряженными лицами. Они молча кивают мне. Я вижу еще двоих у входа в преподавательское крыло. И еще нескольких, патрулирующих территорию академии.

Эдгар сдержал свое слово. Он прислал нам охрану.

От этого простого, молчаливого доказательства его заботы у меня на душе становится так тепло, что я невольно улыбаюсь.

Я с головой ухожу в работу, пытаясь вытеснить из мыслей ужас пережитого нападения.

И, как ни странно, это получается. Дел – невпроворот.

С каждым днем все приближается летняя сессия, и теперь, когда ставки возрастают в разы, все воспринимается куда напряженней. Мы с Райнером и преподавателями перекраиваем учебные планы, вводим новые, усложненные курсы для нашей элитной группы.

Мы готовимся к битве.

Но теперь эта подготовка – в радость, потому что я вижу плоды.

Наши теплицы, восстановленные на деньги гильдии торговцев, дают первый урожай. Госпожа Элоиза, сияя от счастья, приносит мне первую корзину лунных лилий, чья пыльца, как оказалось, действительно стоит целое состояние.

Алхимическая лаборатория, запущенная Райнером на деньги от продажи этих лилий, начинает производить простейшие зелья не только для нужд академии, но и на продажу, принося нам первый, пока еще скромный, но собственный доход.

Новые кузницы, построенные Эдгаром, начинают принимать небольшие частные заказы на изготовление зачарованных инструментов, и доля прибыли, согласно нашему договору, тоже идет в бюджет академии.

Мы больше не нищие просители. Мы – работающее, приносящее прибыль предприятие.

И от этого осознания у меня за спиной словно вырастают крылья.

Проходит несколько дней этого безумного, но такого счастливого марафона. Я сижу у себя в кабинете, разбирая очередную стопку заявок от абитуриентов, когда дверь распахивается, и на пороге появляется Камилла.

– Госпожа ректор, к вам… посетитель.

Я поднимаю на нее удивленный взгляд, но по лукавой улыбке на ее губах и сияющим глазам я тут же все понимаю.

Сердце делает радостный кульбит и ухает куда-то вниз. Неужели… Эдгар?

Я вскакиваю с места, на ходу пытаясь пригладить волосы, и почти бегом вылетаю в коридор.

Эдгар стоит у окна, и солнечный свет очерчивает его мощную, высокую фигуру. Он поворачивается на звук моих шагов, и на его суровом лице появляется та самая, редкая, теплая улыбка, которая каждый раз заставляет мое сердце замирать.

Правда только, он не один.

Рядом с Эдгаром стоит еще один мужчина. Худощавый, чуть сутулый, с острым, как у лисицы, лицом и цепкими, все подмечающими глазками. Одет он в дорогой, но неброский дорожный костюм, а в руках держит пухлую папку с документами.

– Анна, – говорит Эдгар, и мой мир сужается до звука его голоса. – Нам нужно поговорить. Срочно. И с глазу на глаз. Чтобы никто не мог нас подслушать.

Моя радость от встречи мгновенно сменяется тревогой.

– Конечно, – киваю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Я провожу их в свой кабинет и, прежде чем закрыть дверь, обращаюсь к одному из своих телохранителей, которые тут же застывают у входа. – Никого не впускать. Скажите, что я очень азнята и очень прошу не беспокоить меня.

Когда мы остаемся одни, напряжение в комнате становится почти осязаемым.

– Познакомьтесь, – говорит Эдгар, кивая на своего спутника. – Это Люсьен Варго, ведущий журналист «Королевского Вестника». Тот самый, которому я поручил… заняться вашим делом.

Люсьен Варго делает легкий, почти незаметный поклон. Он подходит к моему столу и с глухим стуком кладет на него свою пухлую папку.

– Господа, – его голос – тихий, вкрадчивый, без всяких эмоций. – Я действительно многое нашел. Пожалуй, даже больше, чем мы все ожидали. Но я не могу гарантировать, что вам понравится то, что я вам расскажу.

От его слов, от его холодного, отстраненного тона у меня внутри все леденеет. Я смотрю на эту папку, которая лежит на моем столе, и она мне кажется бомбой замедленного действия.

– Неужели все… так плохо? – шепчу я пересохшими губами.

Он смотрит на меня, и в его глазах я впервые вижу что-то похожее на сочувствие.

– Боюсь, что все гораздо хуже, чем вы можете себе представить.

Глава 58

– Говорите, Люсьен, – я заставляю себя сделать вдох. – Все, что знаете. Без утайки.

Люсьен Варго усмехается.

Он открывает свою пухлую папку и начинает выкладывать на стол листы пергамента. Некоторые – с плотным текстом. Другие – с набросанными углем портретами, такими живыми, что кажется, люди на них вот-вот заговорят.

– Пришлось приложить немало усилий, чтобы разговорить пару человек при дворе, – с ноткой хвастовства начинает он. – Да и те рассказали далеко не все. Остальное пришлось собирать по крупицам, по слухам, по намекам. Итак…

Он делает паузу, наслаждаясь моментом и выкладывает на стол два портрета. Один – Дракенхейма. Второй – красивой, но печальной девушки, в которой я с содроганием узнаю свое нынешнее лицо.

– Вся эта история, госпожа ректор, началась не с вашего назначения. И даже не с вашего спора с Советом. Она началась в тот день, когда вы обвинили своего мужа, герцога Дракенхейма, в измене и подали на развод.

Перед глазами мгновенно вспыхивает картина: комната Диареллы, разбросанная одежда, и они двое – полураздетые, пылающие похотью.

Для Дракенхейма, кажется, измена – это не проступок. Это – образ жизни. И мне вдруг становится так невыносимо жаль ту, другую Анну, которая, возможно, любила этого монстра. Которая терпела его унижения, его измены, пока однажды ее терпение не лопнуло.

– И при чем здесь измена и развод? – голос Эдгара, низкий и раздраженный, вырывает меня из моих мыслей. Он, как и я, не понимает, к чему ведет этот журналист.

– А при том, господин Рокхарт, – Люсьен Варго поднимает на него свои умные, пронзительные глаза, – что Анна Тьери застала своего мужа не просто с какой-то очередной любовницей.

Он делает еще одну, свою коронную, драматическую паузу.

– В тот день, во дворце, во время важного приема, на котором решалась судьба должности Хранителя Культуры, она застала лорда Дракенхейма… в объятиях принцессы Изабеллы. Младшей сестры короля.

Я замираю.

Воздух в кабинете становится таким плотным, что, кажется, его можно резать ножом. Я слышу, как рядом со мной резко, со свистом, втягивает воздух Эдгар.

Принцесса.

Сестра короля.

Это то, что я ожидала услышать меньше всего.

– Как я понимаю, вы, – продолжает Люсьен, и его тихий, бесстрастный голос кажется оглушительным в наступившей тишине, – Не смогли стерпеть такого оскорбления и устроили скандал. Громкий, публичный, прямо в тронном зале. Скандал, который грозил выплеснуться за стены дворца и стать достоянием общественности.

Люсьен делает паузу, давая нам осознать масштаб катастрофы.

– А этого, – он снова усмехается, – допустить было никак нельзя. И тогда принцесса Изабелла, знатная в узких кругах интриганка, нанесла ответный удар. Она и Дракенхейм разыграли все, как по нотам. Они выставили вас не обманутой женой, а сумасшедшей лгуньей. Психически нестабильной, неадекватной истеричкой, которая, в погоне за должностью Хранителя, оклеветала честь королевской семьи.

Лжесвидетельство… обман…

Я слушаю его, и слова из приговора Исадора эхом отдаются у меня в голове.

Так вот в чем было дело!

Это не было настоящее преступление.

Это была подстава!

Грязная, чудовищная, политическая подстава, чтобы уничтожить одну-единственную женщину, которая посмела высказать правду.

– План был прост, – продолжает Люсьен. – Госпожу Тьери, признанную невменяемой, должны были тихо, без суда и следствия, отправить на соляные копи. Подальше от глаз. Должность Хранителя Культуры, по праву «оскорбленной жертвы», отошла бы Дракенхейму. А он, получив место в Королевском Совете, стал бы верным союзником принцессы Изабеллы в ее… политических интригах. Все бы забыли об этом скандале через неделю. Идеальное преступление.

Я слушаю, и у меня волосы на голове шевелятся от масштабов этого заговора.

Это не просто месть. Это – борьба за власть.

И та, другая Анна, просто случайно оказалась на пути, стала пешкой, которую решили сбросить с доски.

– Но они не учли одного, – на лице Люсьена появляется что-то похожее на уважение. – Они не учли Магический Совет. А точнее, одного его члена. Господина Исадора.

От этого имени я вздрагиваю.

– Исадор, – говорит Люсьен. – Дракон старой закалки. Он одержим правилами, уставом, буквой закона. И он не мог допустить, чтобы аристократку, пусть даже и обвиненную в таком преступлении, отправили на каторгу без официального вердикта Совета. Он вмешался. Не потому, что хотел спасти Анну. А потому, что хотел спасти закон.

Я смотрю на журналиста, и меня накрывает волна сложнейших, противоречивых чувств.

Исадор… С одной стороны, в моей голове, как вспышка, проносится неприятные воспоминание о нашей первой встрече. Его ледяные глаза, его жесткие, почти невыполнимые условия. Я тогда видела в нем своего тюремщика, бездушного чиновника, который с наслаждением отправляет меня на каторгу.

Но с другой, я чувствую, как в текущих обстоятельствах я чувствую к нему благодарность. Кто бы мог подумать, что на самом деле, он… меня спас. Он не мог пойти против принцессы, но и не мог просто так, бездоказательно, осудить Анну Тьери.

И, вместо этого, Исадор нашел выход.

Бюрократический, жестокий, почти невыполнимый, но – выход. Он дал мне этот безумный шанс. Эту академию. Эту сделку.

Он спас меня от страшной, незаслуженной кары.

– Полагаю, что когда вы, – Люсьен снова смотрит на меня, – обратились к господину Исадору за помощью, он решил вам подыграть. Он дал эту академию, это безумное пари. Это была не просто проверка ваших способностей, вашего здравомыслия и ваших умений, достойных хранителя культуры. Это был вызов, брошенный самой принцессе и господину Дракенхейму.  А когда вы, вопреки всему, начали показывать успехи… принцесса, видимо, занервничала. И решила взяться за вас всерьез. Магический Совет – это серьезная сила, которая подчиняется только королю. Даже принцесса не может открыто идти против них. Поэтому, на вас решили организовать покушение с помощью третьей стороны.

Люсьен замолкает, а затем, понизив голос до заговорщического шепота, добавляет:

– Если вы хотите знать, то я думаю, что мотивы всех сторон были намного глубже, чем может показаться. Потому что я, например, наткнулся на слухи о том, что принцесса Изабелла когда-то имела неосторожность публично оскорбить Исадора. А драконы, как известно, ничего не забывают. Так что, возможно, тот факт,  что он позволил вам, госпожа  Анна, доказать свою правоту, это еще и его личная, холодная, изощренная месть.

Я слушаю его, и все, абсолютно все встает на свои места. Картина, наконец, сложилась.

Каждая странная деталь, каждая недомолвка, каждая угроза.

Теперь я понимаю, чего хотел от меня Дракенхейм.

Его «щедрое» предложение, его сделка… он хотел, чтобы я публично отказалась от обвинений! Чтобы я признала себя лгуньей!

Это сняло бы угрозу с принцессы, укрепило их политический союз и расчистило ему дорогу к должности Хранителя.

Но от подобных откровений мне становится не легче, а только страшнее.

Я попала в самый эпицентр дворцовых интриг.

И теперь на кону – не просто академия и моя свобода.

На кону – моя жизнь.

И в этот момент ледяной тишины я слышу голос Эдгара. Низкий, глухой, полный сдерживаемой ярости.

– Почему ты мне ничего не сказала, Анна?

Я в шоке поворачиваюсь к нему. Его лицо – непроницаемая маска, но в глазах – буря.

– О чем? – не понимаю я.

– Обо всем этом! О принцессе! О том, что у тебя враги при дворе! – он смотрит на меня так, будто я его предала. – Ты же говорила, что ничего не знаешь!

– Но я и не знала! – выкрикиваю я в отчаянии. – Я… я сама только что все это услышала!

Я смотрю в его недоверчивые, полные обиды глаза, и понимаю, что он мне не верит. Для него все выглядит так, будто я с самого начала водила его за нос, скрывая от него правду о своих могущественных врагах.

И я понимаю, что выхода у меня нет. Чтобы он поверил, чтобы спасти то хрупкое, драгоценное, что только начало зарождаться между нами, я должна рассказать ему все.

Всю правду. О том, что я – не Анна Тьери. О том, что я  всего лишь учительница со стажем, которая по какой-то невероятной случайности попала в  это тело. О том, что я сама не знаю и сотой доли тех тайн, которые хранит прошлое этой девушки.

Вопрос только в том, поверит ли он в это?

Или решит, что я окончательно сошла с ума?

Глава 59

Я уже открываю рот, готовая выложить все, как есть.

Плевать на последствия! Он имеет право знать!

Не только потому, что его втянули в эту грязную игру. А потому, что скрывать от него правду сейчас – это предательство.

Предательство его доверия, его помощи, его… чувств.

Но тут мой взгляд натыкается на третью фигуру в комнате.

На Люсьена Варго

Журналист стоит, чуть подавшись вперед, и в его умных, пронзительных глазах горит неприкрытый, хищный интерес.

Он, как стервятник, ждет сенсации, ждет, когда я допущу ошибку, скажу лишнее слово, которое он тут же подхватит и превратит в громкий, скандальный заголовок.

«Безумный ректор Академии Чернолесья утверждает, что она – гостья из другого мира!».

Ну, нет!

Я не могу дать ему такого удовольствия.

Я не могу выставить себя сумасшедшей на всю провинцию.

А потому, я делаю глубокий вдох, заставляя себя успокоиться.

– Эдгар, – говорю я тихо, и в моем голосе – мольба. – Я расскажу тебе. Все от начала и до конца, обещаю. Но… не сейчас. Не здесь.

Я бросаю быстрый, многозначительный взгляд на журналиста.

– Просто поверь, что все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, – продолжаю я, глядя Эдгару прямо в глаза. – И для этого разговора нам нужно будет… много времени.

Он смотрит на меня, потом на Люсьена, который с досадой поджимает губы, поняв, что сенсации сегодня не будет. И я вижу, как Эдгара него доходит.

Лед в его глазах медленно тает, сменяясь… пониманием.

– Хорошо, – говорит он, и его голос снова становится теплее. – Я верю тебе. И я пока не буду поднимать эту тему. До тех пор, пока ты сама обо всем не расскажешь.

Я выдыхаю с таким облегчением, что у меня на мгновение темнеет в глазах.

Он поверил.

Несмотря ни на что, Эдагар мне поверил.

И этот его жест сейчас для меня дороже всех сокровищ мира!

– Кхм… Прошу прощения, что прерываю столь трогательную сцену, – раздается тихий, вкрадчивый голос Люсьена.

Мы оба оборачиваемся к нему.

Журналист смотрит на нас со своей неизменной циничной усмешкой.

– Но, боюсь, нам нужно вернуться к делам, – он легонько постукивает пальцем по своей папке. – Это расследование, как вы понимаете, стоило мне немалых денег и усилий. И чтобы окупить все это, с этим материалом нужно что-то делать.

Он смотрит на нас, и в его глазах – холодный, деловой блеск.

Это самый настоящий шантаж.

Элегантный, вежливый, но от этого не менее мерзкий.

Но прежде чем я успеваю что-то сказать, Эдгар делает шаг вперед. Он медленно, с тяжестью, опускает свою огромную ладонь на папку.

– Я покупаю все, – говорит он, и его голос звучит тихо, но так, что у меня по спине бегут мурашки. – Все. До последней буквы. И не дай тебе боги, Люсьен, хоть слово из того, что сегодня было сказано в этом кабинете, появится в печати.

Он смотрит на журналиста, и его глаза превращаются в два куска льда.

– Потому что если это произойдет, я куплю всю твою паршивую газетенку. С потрохами. И заставлю тебя и всех твоих писак до конца ваших дней строчить статьи о различиях видов магической руды. А тот, кто посмеет уволиться, получит от меня такую «рекомендацию», что единственное место, куда его возьмут на работу, – это те самые шахты, о которых вы будете писать! Ты меня понял?

Я в шоке смотрю на Эдгара, и меня пробирает дрожь.

Но не от страха, а от восхищения.

Люсьен, кажется, тоже в шоке. Его циничная маска на мгновение трескается, обнажая испуг.

– Господин Рокхарт! – он оскорбленно всплескивает руками. – Да как вы могли обо мне такое подумать? Мы же столько лет знакомы!

– Именно поэтому я так и подумал, Люсьен, – отрезает Эдгар.

Журналист, поджав губы, забирает протянутый ему Эдгаром тяжелый кошелек, отвешивает нам язвительный поклон и исчезает.

Мы остаемся одни.

Напряжение, висевшее в воздухе, наконец, спадает.

– Спасибо, – шепчу я, глядя на Эдгара. – И… прости. Я и представить не могла, что все сложится таким вот образом.

– Анна, – говорит он серьезно. – Мы уже выяснили. Твои проблемы – это мои проблемы. Так что прекрати извиняться. Сейчас важнее понять, что делать дальше.

Его слова, его спокойная, несокрушимая уверенность действуют на меня, как самое сильное успокоительное.

Я смотрю на него, и понимаю, что он прав. Раскисать некогда.

Мы быстро, сбивчиво, начинаем обсуждать наш новый, кошмарный расклад.

И как ни крути, вывод напрашивается один.

Единственный способ для меня выжить, единственный способ обезопасить себя от гнева принцессы и ее цепных псов – это победить.

Выиграть пари с Исадором, доказать свою состоятельность и получить эту проклятую должность Хранителя Культуры, а вместе с ней – место в Совете.

Только тогда, под защитой закона и официального статуса, я перестану быть легкой мишенью.

***

Мы с остервенением принимаемся за работу.

Эдгар, верный своему слову, усиливает охрану. Теперь по коридорам ходят не просто патрули, а настоящие элитные бойцы, от одного вида которых у студентов пропадает всякое желание хулиганить.

А я с головой ухожу в учебный процесс.

Мы продолжаем натаскивать нашу “звездную” пятерку. Но параллельно с этим я формирую вторую спецгруппу. Из тех самых «перебежчиков» из других академий.

Они, конечно, серьезно отстают от нашей первой команды. Но в их глазах горит такой голодный, такой яростный огонь, такое желание доказать, что они не зря променяли свои благополучные академии на нашу «развалину», что я понимаю – это наш резерв.

И вот, в разгар этой суматохи, ко мне приходит Громвальд.

– Госпожа ректор, – говорит он без предисловий. – Нам нужен специалист по… нестандартным решениям защитных контуров.

– В смысле? – не понимаю я.

– В смысле, человек, который умеет ловить крыс вроде той, что на вас напала, – говорит он прямо. – Я нашел одного. Старый боевой товарищ помог. Он говорит, этот человек знает почти все про эшелон. Их магию, слабые и сильные стороны, все. Единственный минус – его услуги стоят не дорого.

– Позови его к нам, я хочу посмотреть на него, – задумчиво отвечаю я.

Так через некоторое время к нам приезжает Кирсан Грей.

Он не похож ни на Громвальда, ни на Эдгара. Худой, элегантный, с волосами цвета воронова крыла, собранными в тугой хвост, и с абсолютно спокойным, почти безразличным лицом. Он постоянно вертит в своих длинных, тонких пальцах маленькую монетку. Говорит он мало, тихо, но от его спокойного голоса веет такой ледяной опасностью, что даже Громвальд рядом с ним кажется просто большим, добродушным медведем.

Он подтверждает, что он, наверно, один из немногих в королевстве, кто способен выстроить грамотную защиту от обсидианового эшелона и запрашивает за свои услуги сумму, от которой у меня на мгновение темнеет в глазах.

Но я, вспомнив нож у горла, молча киваю. По крайней мере сейчас, мы пусть со скрипом, но можем себе его позволить.

После чего, Кирсан тут же приступает к работе. За первый же месяц он превращает нашу академию в неприступную крепость. Он не просто наносит новые руны. Он плетет многоуровневую паутину из охранных и сигнальных заклинаний, ловушек и контр-чар. А потом, начинает тренировать охрану Эдгара, обучая их методам противодействия магам «Обсидианового Эшелона».

***

Но чем ближе летняя сессия, тем сильнее меня гложет тревога. Да, мы на плаву. Да, мы развиваемся. Но я понимаю, что это – финальная битва. Битва, в которой решается все. И я решаю пойти ва-банк.

Я вливаю в подготовку все наши новые, с таким трудом заработанные деньги. Я вдвое повышаю жалованье преподавателям и стипендии всем студентам. Я закупаю новейшее оборудование, редчайшие реагенты, нанимаю репетиторов из столицы для нашей элитной группы, приглашаю с лекциями самых известных в королевстве специалистов.

А потом я собираю всех студентов и преподавателей и делаю им предложение, от которого невозможно отказаться.

– Те из вас, – говорю я, глядя в их горящие, уставшие глаза, – кто по итогам летней сессии войдет в пятерку лучших студентов провинции, получат право на личную, оплачиваемую стажировку в новом, экспериментальном цехе господина Рокхарта. Под его личным руководством.

Я вижу, как у них перехватывает дыхание.

Это не просто награда. Это – путевка в жизнь.

Золотой билет в самое блестящее будущее, о котором они могли только мечтать.

– А преподаватели, которые их подготовят, – я поворачиваюсь к наставникам, – получат премию в размере годового жалованья. И новое, пожизненное звание «Заслуженный Магистр Академии».

Мои слова падают в оглушительную тишину. А потом зал взрывается восторженными, полными решимости криками.

Я разожгла в них огонь. Теперь они будут не просто учиться. Они будут беспощадно биться за свое будущее.

И результаты не заставляют себя ждать. Апофеозом нашего возрождения становится новый факультет Громвальда. Мэтр Кирсан, числящийся на факультете Громвальда, меняет его в лучшую сторону, сосредотачиваясь на обучении студентов таким направлениям, о которых мы даже подумать не могли.

И слухи об этом чуде разлетаются по королевству с невероятной скоростью. Как итог, на мой стол лавиной обрушиваются письма от впечатленных родителей, которые хотят отдать своих детей на следующий год в наш новый, элитный факультет.

Я сижу, заваленная этими письмами, и не знаю, смеяться мне или плакать. Господи, да мы еще этот год не закончили, а мне уже нужно думать о конкурсе на следующий!

Однако же, поток желающих поступить на новый факультет Громвальда оказывается таким огромным, что мы все-таки принимаем решение о строительстве нового корпуса.

Эдгар, верный своему слову «помогать во всем», тут же выделяет на это средства, и работа закипает.

И вот, в один из дней, когда я, Эдгар и Громвальд стоим у котлована, наблюдая, как рабочие закладывают фундамент, происходит нечто странное.

Лопата одного из рабочих с глухим стуком ударяется обо что-то твердое. Они начинают копать вокруг и вскоре натыкаются на остатки какой-то старой каменной кладки.

– Что это? – удивляюсь я.

– А, это… – Громвальд чешет в затылке. – Старый тренировочный полигон. Маленький, для индивидуальных занятий. Его еще при Розвелле закрыли за ненадобностью и засыпали. Прямо перед его уходом.

Но чем больше рабочие расчищают площадку, тем больше мрачнеют их лица. Под слоем земли и щебня они находят не просто старый фундамент.

Они находят обломки.

Обугленные, оплавленные, все еще слабо фонящие остаточной магией. Обломки какого-то сложного, мощного артефакта.

Я смотрю на них, и ледяные пальцы страха снова сжимают мое сердце.

Райнер, которого мы тут же позвали, несколько часов возится с обломками. А потом выносит вердикт, от которого у меня темнеет в глазах.

– Это… это один из тех самых артефактов, что пропали год назад. Один из тех, в краже которых обвинили Розвелла.

Мы все в шоке.

Как он мог здесь оказаться? Засыпанный землей, на заброшенном полигоне?

Я инициирую внутреннее расследование. Мы допрашиваем всех, кто работал в академии во времена Розвелла. Но никто ничего не знает.

Все помнят только, что полигон закрыли, а потом ректора обвинили в краже.

Но когда рабочие начинают более тщательно разбирать завалы, они находят кое-что еще.

В одной из стен, в потайной нише, спрятанной за обвалившейся кладкой, лежит небольшой, обтянутый кожей ларец.

Я открываю его дрожащими руками. А внутри, на подушечке из выцветшего бархата, лежит… дневник.

Личный дневник мистера Розвелла, в котором описываются его последние дни ректорства академии Чернолесья.