Текст книги "Директриса поневоле. Спасти академию (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

Соавторы: Мария Минц
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц)

Глава 7.1

Сердце ухает куда-то вниз, к самым пяткам, а потом взлетает обратно, бешено колотясь о ребра.

Возмущение захлестывает меня горячей волной. Да как они смеют?! Шантажировать, угрожать, вымогать… и все это с таким видом, будто делают мне одолжение!

Во мне все кипит от несогласия – не только потому, что меня принуждают к взятке, но и потому, что я нутром чую: такие методы ведут только в пропасть. Эта академия и так дышит на ладан, а с такими "помощниками" она окончательно развалится.

– Мой ответ не изменится, господа, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал от переполняющих меня эмоций. – Никаких взяток.

Кнотт хмыкает, его губы кривятся в подобии усмешки, но глаза остаются холодными, как лед.

– Вы, видимо, сами не понимаете, что творите, дорогуша, – цедит он сквозь зубы. – Думаете, дело только в вас? Мы можем не просто прикрыть эту вашу… дыру, – он обводит кабинет презрительным взглядом, – но и позаботиться о том, чтобы каждый преподаватель, который здесь числится, больше никогда не нашел работы. Представьте, какой отчетик мы можем состряпать? После такого их ни в одну приличную академию, да что там, в деревенскую школу не возьмут! Они станут изгоями. И все из-за вашего упрямства. Вы готовы взять на себя такую ответственность?

Меня будто бьют под дых. Воздух вышибает из легких. Бессильная злоба сжимает горло. За преподавателей… за Лайсию, за ту же Камиллу, за всех тех, кто еще пытается тут что-то делать… Это подло! Бить по самым незащищенным!

– А сам Совет… – начинаю я, чувствуя, как дрожат губы, – Он знает о ваших… методах работы? Неужели там одобряют подобное? Или, может быть, стоит им рассказать, как именно вы "помогаете" академиям вроде нашей?

Теперь уже Грубер не выдерживает. Он делает шаг вперед, его лицо багровеет еще сильнее.

– Не смейте нам угрожать, девчонка! – рявкает он, брызжа слюной. – Не в том вы положении! Думаете, ваше слово будет стоить хоть ломаный грош против слова трех официальных инспекторов? Да мы можем такой доклад на стол Совету положить, что вас саму обвинят во всех смертных грехах! Издеваетесь над коллегами, запугиваете их! Пытаетесь подкупить честных инспекторов, чтобы скрыть собственные махинации!

Я ошарашенно хлопаю ресницами. Мозг отказывается верить в услышанное. Это… это какой-то театр абсурда!

– Кого я запугиваю?! Когда я пыталась вас подкупить?! – возмущенно восклицаю я.

– А госпожа Диарелла? – тут же подхватывает Шлихт, снова обретая свою скользкую уверенность. – Разве вы не собирались выгнать ее под совершенно надуманными предлогами? Просто из страха, что она может вывести вас на чистую воду?

– Надуманными?! – меня прорывает. – Да она же откровенно разворовывала бюджет! Этот кабинет чего стоит! Портьеры! Ковры! Вы это называете "надуманными предлогами"?

– По нашим отчетам, госпожа Диарелла вела дела превосходно, – невозмутимо парирует Грубер, поправляя мундир. – Она прекрасно справлялась со своими обязанностями. Академия, конечно, не блистала, но держалась на плаву именно благодаря ее усилиям. И если уж кто и заслуживал стать полноправным ректором, так это она. Компетентный и, главное, сговорчивый сотрудник.

И тут до меня доходит. Пазл складывается. Их показное недовольство, их давление, их защита Диареллы… Они не просто вымогают взятку. Они хотят вернуть на место ректора свою марионетку, которая исправно платила им и закрывала глаза на их делишки!

А я им мешаю. Я – незапланированная помеха в их отлаженной схеме. Вот почему Диарелла была так уверена в своем назначении – эти трое ей практически гарантировали ректорское кресло!

«Ну, дела…» – мелькает отчаянная мысль. – «Попала так попала. Прямо осиное гнездо разворошила».

– Подумайте хорошенько, госпожа Тьери, – вновь вступает Кнотт своим ледяным тоном. – Взвесьте все "за" и "против". Потому что этот разговор может очень быстро закончиться тем, что мы вызовем стражу. И вас проводят прямиком в камеру. За сопротивление представителям власти и… многое другое.

Я криво усмехаюсь про себя. Тюрьма? Милые мои, если бы вы только знали, что мне светит каторга, если я провалю задание Исадора… Тюрьма на этом фоне – почти курорт.

– Кажется, вы закончили? – спрашиваю я, стараясь вернуть голосу твердость.

Шлихт, видя, что угрозы на меня не действуют так, как им хотелось бы, меняет тактику. Он подходит к столу и с легким стуком кладет передо мной толстую пачку пожелтевших бумаг. Запах старой бумаги и пыли щекочет ноздри.

– Хорошо, госпожа ректор, – его голос снова становится вкрадчивым, почти медовым, но от этого не менее опасным. – Вы хотите все по правилам? Извольте. Вот список нарушений, выявленных нами в ходе предыдущей инспекции. – Он постукивает пальцем по верхнему листу. – У вас есть ровно месяц, чтобы устранить их все. До единого. Если через месяц хоть один пункт останется невыполненным – академия будет закрыта. Окончательно и бесповоротно. Все преподаватели будут уволены с соответствующей записью в личных делах, которая навсегда закроет им дорогу в профессию. А вы… – он делает паузу, наслаждаясь моментом, – вы отправитесь за решетку. За доведение учебного заведения до банкротства и преступную халатность.

Я хочу ему ответить и даже открываю рот, но Шлихт внезапно добавляет и в его голосе проскакивают мстительные нотки:

– Ах, да. И еще одно условие. Пока нарушения не будут устранены, вы не имеете права никого увольнять. Ни одного человека. Любая ваша попытка избавиться от "неугодных" сотрудников будет расценена как злоупотребление властью и попытка давления на свидетелей, а, значит, спровоцирует новые, еще более тщательные проверки ваших действий. У вас есть месяц. Время пошло.

Он смотрит на меня с плохо скрываемым торжеством. Грубер довольно крякает. Кнотт хранит молчание, но в его глазах я вижу холодное удовлетворение. Они загнали меня в угол. Дали невыполнимую задачу, связали руки и теперь ждут, когда я сломаюсь.

Я смотрю на пухлую стопку бумаг, лежащую на полированной поверхности стола. Чувствую, как на плечи опускается груз, размером с гору.

Месяц. Исправить то, что рушилось годами. Без денег. Без права уволить саботажников вроде Диареллы и ее прихлебателей.

– Или… – словно насладившись эффектом, добавляет Грубер, – мы можем снова вернуться к обсуждению вознаграждения. Вот только, на этот раз сумма будет уже в два раза больше!

Глава 7.2

Волна праведного гнева обжигает меня изнутри. Идти на уступки этим… паразитам?

Да ни за что в жизни! Это все равно, что подписать себе и академии смертный приговор!

Но что делать?!

Мысли мечутся в голове, как обезумевшие белки в колесе, но нет ни одной дельной идеи. Как мне спасти эту несчастную академию? Как защитить преподавателей?

– Ну что ж, госпожа ректор, – с фальшивой любезностью роняет Шлихт, направляясь к двери. – В таком случае, увидимся через месяц. Надеюсь, к тому времени вы проявите больше… благоразумия.

Кнотт бросает на меня последний тяжелый взгляд, в котором читается: «ты обязательно сломаешься… все рано или поздно ломаются». Грубер хмыкает и поправляет мундир, явно довольный собой. После чего оба следуют примера Шлихта и направляются к двери.

Лишь у самого выхода, уже положив ладонь на дверную ручку, Грубер кидает мне через плечо:

– Искренне надеемся, что нам не придется ждать так долго. Если вдруг передумаете и захотите "ускорить процесс", госпожа Диарелла прекрасно знает, как с нами связаться. Уверен, она будет рада выступить посредником. Для блага академии, разумеется.

После чего, дверь захлопывается, и тишина в кабинете становится оглушительной.

Стоит мне остаться одной, как я обессиленно падаю на стул и закрываю лицо ладонями. Чувствую себя апельсином, попавшим в соковыжималку и одновременно на грани паники.

Сердце колотится где-то в горле, руки мелко дрожат. В голове туман. Месяц… У меня есть месяц, чтобы разобраться с этими кровопицами. Да еще и без права уволить Диареллу, которая наверняка будет вставлять палки в колеса на каждом шагу!

Это же просто… ужас!

За что мне всё это?! Где и в чём я успела провиниться?

Слышу, как дверь опять открывается. Меня опахивает колыхание прохладного воздуха.

На пороге появляется Камилла. Она обеспокоенно оглядывает кабинет, потом переводит взгляд на меня.

– Все в порядке? Что-то эти… – она кивает в сторону ушедших инспекторов, – …сегодня были здесь намного дольше обычного. Как правило, их визиты занимают куда меньше времени.

– Денег хотели, – хмуро отвечаю я, проводя рукой по лбу. Голова гудит.

– Ну, это как обычно, – кивает Камилла с видом знатока. – Они только за этим сюда и наведываются. Но обычно госпожа Диарелла решала этот вопрос минут за пять, не больше.

Грустно усмехаюсь.

Ну да, кто бы мог подумать. Вот и нарешалась. Так нарешалась, что теперь надо будет нехило так извернуться, чтобы эта троица, а заодно и другие подобные им, забыли сюда дорогу.

– Потому что сегодня все пошло не так, как они планировали, – устало говорю я.

Камилла замирает на полушаге, ее брови взлетают вверх.

– Уж не хотите ли вы сказать, что… отказали им? – в ее голосе звучит неподдельная тревога.

– Именно это я и хочу сказать, – подтверждаю я, глядя ей в глаза, – Я здесь, чтобы вдохнуть жизнь в эту академию, а не добивать ее до конца!

Мой порыв, однако, словно не производит на Камиллу никакого впечатления, потому что она индифферентно пожимает плечами и бесстрастно резюмирует:

– Ну что ж, в таком случае, Академии крышка. Была рада познакомиться, Анна, пойду собирать вещи, пока не поздно.

– Подождите, Камилла, не паникуйте! – пытаюсь я ее успокоить, хотя мой внутренний голос полностью с ней согласен. – Все не так плохо! Ну, то есть… да, ситуация сложная, но не безнадежная! У нас есть месяц! Если мы за этот месяц устраним все нарушения из их списка, то эти… паразиты… больше никогда к нам не сунутся! Им просто нечем будет нас шантажировать, понимаешь? Мы выбьем у них почву из-под ног и избавимся от них навсегда!

Говорю это с максимально возможной уверенностью, отчаянно пытаясь заглушить внутренний голос, который вопит: «Ты сама-то в это веришь?!».

Камилла смотрит на меня скептически, явно не разделяя моего напускного оптимизма.

– Нарушения? – Камилла смотрит на меня с недоверием. – И что же там за нарушения? Вряд ли речь идет про пыль на шкафах и паутину на потолке.

– Я еще не успела с ними ознакомиться. Если хотите, мы могли бы сейчас сделать это вместе, – я киваю на стопку бумаг. – Кстати, Камилла, а какая у вас должность? За что вы отвечаете?

– Я? – она поправляет связку ключей на поясе. – Ключница и Смотрительница Хозяйства. За все отвечаю: от закупки пергамента до починки протекающей крыши… когда на это есть средства, разумеется. Склады, инвентари, подсобкию. В общем, за все, что не касается непосредственно магии и обучения.

«Ага!» – мысленно радуюсь я, – «Это именно то, что мне нужно! Человек, который знает это здание и его проблемы изнутри! По сути, Камила – это наш завхоз!»

– Это прекрасная новость! – я чувствую прилив энтузиазма, который почти вытесняет панику. – Значит, вы должны быть в курсе дел! Пожалуйста, посмотрите на этот список и скажите, что вы на этот счет думаете.

Я протягиваю ей стопку бумаг. Внутренний голос тут же ехидно интересуется: «А как вообще получилось, что все эти нарушения возникли, а завхоз либо не в курсе, либо ничего с этим не делает?».

Я отмахиваюсь от него. Я обязательно разберусь в том числе и с этим вопросом, но конкретно сейчас мне важно знать ее мнение.

Камилла берет бумаги, и по мере того, как ее глаза бегут по строчкам, лицо ее вытягивается. Брови ползут на лоб, рот приоткрывается от изумления, которое быстро сменяется ужасом. Она перелистывает страницу за страницей, шорох пергамента кажется единственным звуком в кабинете. Наконец, она с глухим стуком бросает бумаги на стол.

– Я погорячилась, – глухо произносит она, глядя на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами. – Когда сказала, что академии крышка.

– Вот видите! – с облегчением выдыхаю я, хотя ее вид меня пугает.

– Ей не крышка... – продолжает Камилла трагическим шепотом. – Считайте, что академии просто больше не существует! Тут не вещи собирать надо! Тут надо срочно менять внешность, имя и бежать из страны! Как можно дальше! Желательно, на другой континент! Потому что исправить вот это вот все за месяц… для этого нужен либо бездонный кошелек какого-нибудь безумного спонсора, готового на все, ради этой академии, либо… либо надо уметь поворачивать время вспять! Года этак на три, когда эта академия еще была похожа на академию! Вы случайно не умеете время отматывать, госпожа ректор? Нет? Ну вот. Значит, остаются чемоданы!

Ее слова обрушиваются на меня ледяным потоком. Но сквозь панику и отчаяние я цепляюсь за одну фразу.

– Погодите… Спонсоры? – я наклоняюсь вперед, чувствуя, как внутри зарождается крошечная, безумная надежда. – У академии есть спонсоры?

Камилла смотрит на меня, и выражение ее лица резко меняется. Вместо отчаяния на нем появляется… странная смесь горечи, презрения и чего-то еще, что я не могу разобрать. Она кривится, словно от зубной боли, а ее губы сжимаются в тонкую, недовольную линию.

Глава 8.1

Я смотрю на Камиллу, на ее сжатые губы и потухший взгляд, и понимаю – я задела какой-то очень старый и больной нарыв. Ее совет «забыть это слово» звучит не как рекомендация, а как отчаянная мольба.

– Камилла, что случилось? – спрашиваю я тише, стараясь говорить как можно мягче. – Я сказала что-то не то? Пожалуйста, объясните. Мне нужно понимать.

Она избегает моего взгляда. Вместо ответа она тяжело вздыхает и неопределенно машет рукой в сторону старого, пыльного шкафа для документов, сиротливо ютящегося в углу.

– Там, в нижнем ящике… – глухо произносит она. – Есть папка с надписью «Спонсоры». Посмотрите сами. Думаю, она ответит на все ваши вопросы лучше и красноречивее, чем я.

Интригующе.

А еще, очень тревожно.

Я подхожу к шкафу, с трудом выдвигаю заевший ящик и нахожу толстую картонную папку. На обложке выцветшими чернилами действительно выведено «Спонсоры».

Сердце почему-то начинает биться быстрее. Открываю. И на меня вываливается кладбище несбывшихся надежд.

Внутри – аккуратно подшитые анкеты, десятки анкет.

На некоторых – нарисованные карандашом портреты: вот суровый бородатый дядька, похожий на купца, вот средних лет дама с хитрыми глазами, вот седовласый аристократ. Другие же анкеты без портретов – просто записи: кто, как зовут, суммы пожертвований, ответные благодарности в виде названных в честь спонсоров частей академии, особых программ и так далее.

Но все из них жирно, яростно перечеркнуты красными чернилами. Рядом с именами – короткие, злые пометки, сделанные, кажется, разным почерком: «НЕ ПИСАТЬ!», «УШЕЛ!», «ПРЕДАТЕЛЬ!».

А возле нескольких стоит страшная приписка: «ТРЕБУЕТ ВЕРНУТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ!».

Я в шоке перелистываю эти страницы.

Это полная катастрофа.

Но это еще не все. За каждой анкетой подшита пачка писем. Толстая бумага, элегантными сургучная печать, каллиграфический почерк. И даже текст на каждом из них практически идентичен:

«С глубоким сожалением уведомляем вас, что ввиду изменившихся обстоятельств мы вынуждены прекратить наше многолетнее и некогда плодотворное сотрудничество. В связи с чем настоятельно просим впредь не упоминать наше имя в контексте деятельности вашей академии, дабы не бросать тень на нашу безупречную репутацию.

Искренне желаем вам удачи, хотя и сомневаемся в успехе вашего предприятия…»

Вежливые, холодные, безразличные отказы. Словно десятки людей сговорились и разом отправили прощальные письма, написанные по одному и тому же шаблону.

Они не просто ушли. Они открещиваются от академии, как от зачумленной.

– Как… – шепчу я, поднимая на Камиллу ошарашенный взгляд. – Как это могло случиться? Что здесь произошло?

Камилла горько усмехается.

– Я бы и сама хотела знать наверняка. Но, подозреваю, это как-то связано с историей с пропавшими артефактами.

– Это те, в исчезновении которых обвиняют мистера Розвелла? – вспоминаю я.

– С ними самыми, – кивает Камилла. – По крайней мере, вся эта волна отказов началась сразу после того, как его отстранили от должности. Словно кто-то дал команду «фас».

– Так это же все меняет! – я вскакиваю, чувствуя прилив энергии и праведного гнева. – Мы должны немедленно всем им написать! Сообщить, что ректор сменился! Что теперь мы относимся к делу серьезно! Успокоить их, объяснить, что мы, наоборот, нацелены на результат и сами хотим как можно скорее решиться этот вопрос! Возможно, они просто боятся, что их сделают крайними в этой истории со скандалом!

– Да послушайте! – Камилла прерывает мой пламенный спич криком отчаяния. Ее лицо искажено болью. – Неужели вы думаете, мы не пытались?! Диарелла писала им! Я писала! Все бесполезно! То, что попадает в лапы Дракенхейма, оттуда уже не возвращается!

Я замираю. Это имя… Оно снова звучит как приговор.

– Дракенхейм? – переспрашиваю я, и холодок снова ползет по спине.

Ведь так зовут моего бывшего. Вернее, бывшего Анны, в чьем теле я оказалась. Только… при чем тут он.

– А как с этим делом связан Дракенхейм? – чувствуя как у меня пересыхает в горле, добавляю я.

Камилла смотрит на меня так, будто я задала самый глупый вопрос во вселенной.

– А вы что, не знали?! – в ее голосе звенят нотки истерики

Глава 8.2

– А вы что, не знали?! – в ее голосе звенят нотки истерики. – Да у него же своя академия! Лучшая в регионе, и, между прочим, метит на то, чтобы обойти даже столичные! Все, абсолютно все спонсоры, которые ушли от нас, теперь с ним! Я не знаю что он им пообещал, но теперь в нашу сторону они даже не смотрят!

Меня будто ударили пыльным мешком по голове.

Вот оно что.

Его появление в кабинете Исадора, его издевательская ухмылка, его слова о том, что я все равно проиграю… Это была не просто личная неприязнь. Это было торжество победителя.

Он не просто мой бывший муж. Он мой главный конкурент. Враг, который уже нанес этой академии сокрушительный удар. И этот напыщенный индюк еще смеялся мне в лицо, наслаждаясь моим унижением…

Знал ли он заранее, что академию отдадут мне? Или это простое совпадение, которое, в итоге сыграло ему на руку?

Злость, холодная и ясная, вытесняет отчаяние.

Ну, Дракенхейм. Держись. Так просто я этого не оставлю!

– Впрочем, был тут один… – вдруг произносит Камилла, вырывая меня из моих воинственных размышлений. Ее голос звучит тихо и без особой надежды. – Единственный, кто не переметнулся к Дракенхейму. По слухам, у них там какие-то старые счеты друг с другом.

Внутри меня вспыхивает крошечная искорка надежды. Один! Но это уже что-то!

– Так это же прекрасно! – восклицаю я. – Мы должны немедленно с ним связаться!

– Диарелла уже пыталась, – тут же осаживает меня Камилла, и искорка гаснет, не успев разгореться. – Что-то там не срослось. Он ей жестко отказал. Почему – никто не знает.

Я мысленно закатываю глаза.

Ну конечно, Диарелла! Могу себе представить, в какой манере она вела переговоры. Наверняка вломилась к нему с видом королевы, потребовала денег «на нужды академии» (читай, на новое платье для себя), вот и получила закономерный отказ.

– Это еще ничего не значит, – твердо говорю я. – Диарелла – это Диарелла. А я – это я. Попробуем еще раз. Напишите ему письмо от моего имени. Вежливо. Корректно. Объясните, что руководство сменилось, и мы будем рады простому диалогу. Посмотрим, что из этого выйдет.

Камилла скептически хмыкает, но кивает. Видно, что в успех этой затеи она не верит ни на грош.

– Хорошо, – вздыхаю я. – С этим разобрались. Но нельзя же ставить все на одну карту. Скажите, Камилла, а где еще можно найти спонсоров? Кто они вообще, эти люди? И что им нужно взамен? Не за «спасибо» же они вкладывают свои деньги?

– Разумеется, нет, – Камилла снова входит в свою роль всезнающей ключницы. – Это всегда взаимовыгодное сотрудничество. Спонсорами обычно становятся богатые маги, крупные торговцы, главы ремесленных гильдий… Они вкладывают деньги в академию, а взамен получают доступ к нашим ресурсам или… специалистов нужного профиля. Например, когда-то давно граф Редклифф, владелец кристальных шахт, полностью профинансировал открытие курса по углубленному изучению Кристальной магии. А потом всех выпускников забрал к себе на работу. Все были в выигрыше.

Я слушаю ее, и в голове у меня рождается новый план. Дерзкий, немного наглый, но, возможно, именно он и сработает.

– Камилла, – говорю я, и чувствую, как меня снова охватывает азарт. – А давайте сделаем наоборот! Не будем просить у них денег. Давайте предложим им наши услуги!

– Услуги? – она удивленно смотрит на меня. – Какие услуги мы можем предложить в нашем-то положении?

– Любые! – я распаляюсь все больше. – Подготовьте универсальное письмо. Разошлите его всем состоятельным людям в округе – купцам, главам гильдий, богатым землевладельцам… Напишите, что Академия Чернокнижья открыта для сотрудничества! Пусть они сами скажут, что им нужно! Пусть напишут, поделятся своими проблемами, скажут что они хотели бы получить от нас! А мы уже посмотрим, что из этого сможем выполнить!

Камилла смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Боюсь… – начинает она осторожно. – Это так не работает…

– А мы попробуем, Камилла! – отрезаю я. – Потому что под лежачий камень вода не течет.

Между нами повисает долгое тягостное молчание. Я скольжу взглядом по окну и, к удивлению своему, замечаю, что за ним уже сгущаются сумерки. Огромные стрельчатые окна кабинета темнеют, отражая тусклый свет магических шаров-светильников.

И, глядя на это, я понимаю, насколько я вымоталась со всеми этими скандалами, угрозами, шокирующими открытиями. Я буквально чувствую себя выжатой до последней капли.

– Камилла, – я тру виски. – Я очень устала. Здесь можно где-нибудь переночевать?

– Конечно, – кивает она. – В преподавательском корпусе есть свободные комнаты. Пойдемте, я вас провожу.

Мы выходим из моего нового кабинета. Идем по гулким, полутемным коридорам академии. Сумерки скрадывают часть разрухи, но не могут скрыть общее запустение.

Преподавательский корпус выглядит чуть приличнее основного здания. По крайней мере, окна целы и штукатурка не сыпется на голову. Камилла помогает мне уладить формальности с суровой комендантшей – женщиной под сорок пять с туго стянутыми выцветшими волосами, и я получаю ключ от комнаты на третьем этаже.

– Спасибо за помощь, Камилла, – говорю я, выходя от комендантши.

– Да не за что пока, – вздыхает она. – К завтрашнему утру я подготовлю все, что вы просили. И письма, и список… Хотя, честно говоря, надежды у меня мало.

Она собирается уходить, но на пороге задерживается.

– Но в одном вы правы, – добавляет она тише, и в ее голосе мне чудится новая нотка – не отчаяние, а что-то похожее на упрямство. – Лучше хоть что-то сделать и ошибиться, чем не сделать ничего. По крайней мере, хуже от этого точно не будет. Потому что хуже уже некуда. Спокойной ночи, госпожа ректор.

Она уходит, а я чувствую странный прилив сил. Да, Камилла – скептик, но ей не все равно. Ей не безразлична судьба этой академии. И это главное. Это значит, что я не совсем одна. И это придает мне сил двигаться вперед.

Не говоря уже о том, что Камилла первый раз за все долгое время разговора назвала меня “госпожа ректор”. Неужели это значит, что она меня признала?

Если это действительно так, то это хорошие новости. Значит, в ряду моих сторонников пополнение. Теперь там не только Лайсия, но и Камилла.

Поднимаюсь по скрипучей деревянной лестнице. Коридор тускло освещен редкими магическими огоньками. Нахожу дверь с номером 307. Вставляю ключ в замок, начинаю поворачивать и…

В этот самый момент соседняя дверь с грохотом распахивается, и на пороге появляется… Диарелла! Лицо ее искажено яростью, глаза мечут молнии, пышная прическа растрепалась.

Ума не приложу что она там делала и чем занималась, но вид у нее такой, будто она готова любого встречного разорвать на мелкие кусочки.

Замок моей двери предательски щелкает, Диарелла моментально поворачивается на звук и… встречается со мной взглядом. После чего ее лицо багровеет, а в глазах вспыхивает неистовое пламя