Текст книги "Директриса поневоле. Спасти академию (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

Соавторы: Мария Минц
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 33 страниц)

Глава 9

– Ах ты ж… мерзавка! – шипит она, уставившись на меня горящим взглядом. – Самозванка! Выскочка! Лгунья! Думала, так просто от меня избавишься?! Украла мое место! Мой кабинет! Да я… я тебя уничтожу! Ты еще горько пожалеешь, что связалась со мной! Ты здесь и дня не продержишься!

Ее голос срывается на визг, лицо перекошено от злобы. Она делает шаг ко мне, сжимая кулаки, и на секунду мне кажется, что она сейчас бросится на меня с кулаками. Инстинктивно отступаю на шаг, крепче сжимая ключ в руке. Вот только драки мне сейчас не хватало для полного счастья.

Усталость разом накатывает с новой силой. Боже, какая же она… утомительная. Вся эта патетика, эти угрозы… прямо как плохая актерская игра в еще более ужасном фильме.

– Госпожа Диарелла, – говорю я холодно, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее и безразличней. – Советую вам успокоиться, истерика вам не поможет. Особенно учитывая, что вы даже последнего спонсора удержать не смогли. А если вам некуда выплеснуть свою энергию, не стоит ли обратить внимание на что-то более полезное? Например, на поиск новой работы?

Диарелла на мгновение просто теряет дар речи. Ее лицо вспыхивает еще ярче, она задыхается от возмущения, не находя слов.

– Да как ты смеешь?! – взвизгивает она, – Это тебе надо искать новое место! Впрочем, даже это тебе уже не поможет! Мои заступники из Магического Совета не оставят это без внимания! Готовься!

Я лишь болезненно морщусь. Хочется ответить ей, разложить все по полочкам. Что по ее так называемым заступникам самим тюрьма плачет, что Диареллу с ее то “списком заслуг” наверняка ничего хорошего не ждет когда на всю их шайку, наконец обратит внимание Совет (а уж я то постараюсь этого добиться), но… я понимаю, что слишком устала. И от ее истерики у меня уже голова кругом идет.

А потому, сделав глубокий вдох, я решаю закончить наш разговор:

– Госпожа Диарелла, ваш визг мешает спать не только мне, но и, полагаю, остальным обитателям этого крыла. Если у вас есть какие-то конкретные претензии ко мне или к Совету, который меня назначил, будьте добры изложить их в письменном виде и оставить на моем столе в моем кабинете. В рабочее время. С девяти до шести. А сейчас, будьте любезны, дать мне пройти в мою комнату. Я очень устала.

Если до этого момента мне казалось, что Диарелла достигла предела своей ярости, то после моих слов, я поняла насколько сильно ошибалась. Диарелла скрежещет зубами от ненависти, а ее глаза, кажется, готовы вылезти из орбит.

– В рабочее время?! – взвизгивает она так, что у меня закладывает уши. – Да как ты смеешь?! Ты… ничтожество! Говорить со мной в таком тоне! Да я…

– Я предлагаю продолжить этот увлекательный разговор завтра утром, – перебиваю я ее ледяным тоном. – В рабочей обстановке. А сейчас – спокойной ночи.

Не дожидаясь ее ответа, я толкаю дверь, вваливаюсь в комнату и захлопываю ее прямо перед носом у Диареллы. Дважды поворачиваю ключ в замке, слыша, как снаружи раздается яростный вопль и прилетает несколько сильных ударов кулаком по двери.

– Открой, мерзавка! Я с тобой еще не закончила! Ты у меня попляшешь!

Прислоняюсь спиной к холодному дереву двери, закрываю глаза и тяжело дышу. Сердце колотится, как сумасшедшее. Адреналин бурлит в крови.

Какая же она невыносимая! И эту фурию я теперь даже уволить не могу из-за дурацких условий инспекторов?! Да она же мне житья не даст!

Будет плести интриги, настраивать против меня преподавателей, распускать слухи, отпугивать студентов… Или еще чего похуже учудит.

Интересно, а можно ее как-нибудь саму заставить уволиться? Или инспекторы все равно будут трактовать этот случай на свой лад? А что, с них станется…

Отлепившись от двери, осматриваюсь.

Комната весьма спартанского вида: узкая кровать с комковатым матрасом, шаткий стол, стул с облезлой краской, пыльный шкаф. На полу потертые доски. Окно выходит во внутренний двор, где в темноте угадываются заросли бурьяна. Никакого сравнения с помпезным ректорским кабинетом. Но зато здесь тихо.

Относительно. Вопли Диареллы за дверью постепенно стихают, сменяясь удаляющимся гневным бормотанием.

Усталость наваливается окончательно. Сил нет даже раздеться. Я просто падаю на кровать, как была, в одежде, и проваливаюсь в сон почти мгновенно, словно ныряю в темную, вязкую воду.

***

…Резкий, требовательный стук в дверь вырывает меня из небытия.

– Подъем! Завтрак через пятнадцать минут! Кто не успел, тот опоздал!

Голос незнакомый, скрипучий. Я с трудом разлепляю глаза. В комнате серо и неуютно. За окном – хмурое утро.

Где я? Что происходит?

А потом реальность обрушивается на меня ледяным душем. Академия Чернокнижья. Инспекторы. Диарелла. Целый список нарушений и всего месяц на исправление. Каторга…

Ох. Значит, это был не сон. Я все еще здесь. В другом мире, в чужом теле, с чужими проблемами, которые теперь стали моими. Хочется зарыться под одеяло и не вылезать.

И все же, где-то в глубине души шевелится упрямство.

Я не могу сдаться! Не сейчас!

Только не когда на кону моя свобода и возможность дать детям то образование, которое они заслуживают!

Заставляю себя встать. Ноги касаются холодного деревянного пола. Вздыхаю. Ну что ж, Анна Дмитриевна… то есть, Анна Тьери… новый день – новые битвы.

Кое-как привожу себя в порядок, плеснув в лицо прохладной водой из кувшина, стоящего на столе. Нахожу общую столовую – большое, гулкое помещение с длинными столами. Народу немного – то ли я слишком рано пришла, то ли большая часть уже поела. Завтрак скромный, но даже вкусный: свежеподжарнные хрустящие тостики с творожным сыром, ароматная яишенка и ягодный сок.

Возвращаюсь к главному корпусу, по пути поймав себя на мысли, что за ночь академия, кажется, стала еще более обшарпанной. Или это просто утренний свет так безжалостно высвечивает все трещины и обвалившуюся штукатурку?

Навстречу попадается несколько хмурых студентов, они бросают на меня короткие любопытные взгляды и спешат дальше.

Не успеваю дойти до своего кабинета, как меня буквально перехватывает Лайсия. Она вылетает из-за угла, ее рыжие косички подпрыгивают в такт быстрым шагам, а глаза горят энтузиазмом.

– Госпожа Анна! Доброе утро! Я вас уже ищу! Я выполнила ваше поручение! Все готово!

– Поручение? Какое поручение? – я растерянно моргаю.

Лайсия смотрит на меня с удивлением.

– Ну как же… Вы вчера просили собрать всех. Преподавателей, студентов, персонал… В Большом зале. Для общего собрания. Я все организовала со старостами. Они уже там. Все ждут только вас!

Собрание! Точно! Я же сама вчера это предложила! Как я могла забыть? Из-за вчерашнего визита инспекторов и истерики Диареллы все вылетело из головы. Чувствую, как щеки заливает краска стыда.

– Ах, да… конечно! Прости, Лайсия, замоталась немного… Отведи меня, пожалуйста в этот зал скорее!

Лайсия кивает и быстрым шагом ведет меня к Большому залу. Мы заходим не через главный вход, а через боковую дверь, попадая за кулисы небольшой сцены. Здесь пыльно, пахнет старыми кулисами, в полумраке виднеются какие-то декорации. Лайсия подводит меня к краю сцены и шепчет на ухо:

– Я объявлю вас, – после чего она выходит на сцену прямо к трибуне.

Ее голос, усиленный, кажется, какой-то магией (а, может, просто хорошей акустикой зала), разносится под высокими сводами зала:

– Внимание! Прошу тишины! Слово предоставляется новому ректору Академии Чернокнижья, госпоже Анне Тьери, назначенной на эту должность Магическим Советом!

Сердце колотится как сумасшедшее. Я делаю глубокий вдох, расправляю плечи и выхожу из-за кулис на на свет. Зал огромен и полон людей. Множество лиц обращены ко мне. Студенты в разномастных мантиях и без, преподаватели – некоторых я узнаю после вчерашнего "чаепития", но большинство вижу впервые, какой-то персонал в простой одежде… Даже Камилла и суровая комендантша Эльфрида стоят у стены.

Все смотрят на меня. В их глазах – смесь любопытства, недоверия, скепсиса. У кого-то – затаенная надежда. У кого-то – откровенная враждебность (наверняка друзья Диареллы).

Чувствую себя как под микроскопом. Сотни глаз изучают меня, оценивают. Голова идет кругом от напряжения.

Я должна им сказать что-то важное и вдохновляющее. Чтобы они поняли – как было раньше уже не будет, но и чтобы окончательно не испугались, поставив крест на этой академии. Я должна подарить им надежду и желание двигаться вместе со мной вперед.

Но, как на зло, слова застревают в горле.

Я медленно обвожу взглядом зал, пытаясь собраться с мыслями и вдруг… мой взгляд замирает. Застывает на одном лице в задних рядах.

Лице, которого здесь быть не должно!

Глава 10.1

Там, у стены, небрежно прислонившись к колонне и глядя на меня с легкой, чуть насмешливой улыбкой, стоит высокий мужчина в идеально скроенном темном костюме. В его взгляде смесь скучающего превосходства и чего-то еще… то ли пренебрежения, то ли жалости.

Сердце ухает куда-то в район пяток, а потом взмывает обратно, заходясь в бешеном галопе.

Это ОН.

Дракенхейм.

Бывший муж Анны Тьери и владелец конкурирующей академии. Человек, который, по словам Камиллы, переманил к себе всех наших спонсоров.

Какого лешего он здесь делает?!

Приехал поглумиться над этой несчастной академией? Оценить масштабы моего будущего провала? Или у него какие-то другие, еще более гнусные планы?

В том, что он приехал с благой целью я что-то сильно сомневаюсь. В конце концов, разговаривал он со мной так, что с первого слова было понятно: отношения у них с Анной, мягко говоря, натянутые. Даже очень.

Именно поэтому, я убеждена в том, что его появление здесь точно не сулит ничего хорошего. От растерянности и тревоги на мгновение перехватывает дыхание.

Но ни в коем случае нельзя поддаваться панике!

Весь зал сейчас смотрит только на меня. Они ждут моей речи.

Сейчас я прежде всего ректор. Я должна быть сильной, спокойной, уверенной.

А Дракенхейм подождет. С ним я обязательно разберусь позже.

Я делаю еще один глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях. Нахожу взглядом Лайсию за кулисами, она ободряюще мне улыбается. Нахожу Камиллу у стены – она смотрит настороженно, но без прежнего скепсиса. Это придает сил.

– Доброе утро, уважаемые преподаватели, сотрудники, студенты Академии Чернокнижья! – голос звучит неожиданно твердо и громко. Я сама себе удивляюсь. – Меня зовут Анна Тьери. Как вы уже слышали, решением Магического Совета я назначена новым ректором этой академии.

Делаю паузу, обводя взглядом зал. Тишина стоит такая, что слышно, как где-то под потолком шуршит пыль.

– Я не буду лгать вам, – продолжаю я, стараясь говорить максимально искренне. – Ситуация, в которой мы все оказались, крайне сложная. Академия переживает не лучшие времена. Но я верю, – я повышаю голос, вкладывая в него всю свою убежденность, – я верю, что вместе мы сможем это изменить! Я приложу все свои силы, все свои знания и опыт, чтобы это место снова стало тем, чем оно должно быть – процветающим центром знаний, оплотом магии, местом, которым мы все можем гордиться! Таким, каким его видел и строил мистер Розвелл!

– Для этого надо сначала найти и вернуть артефакты в столицу! – раздается вдруг выкрик откуда-то из студенческих рядов. – Без них ваши обещания ничего не стоят!

По залу пробегает шепоток. Я нахожу взглядом кричавшего – какой-то лохматый парень с вызывающим видом.

– Я знаю о пропавших артефактах, – спокойно отвечаю я, встречая его взгляд. – И я понимаю вашу боль и ваше недоверие. Это серьезная проблема, темное пятно на репутации академии. И я приложу все усилия, чтобы разобраться в этой истории и, если это возможно, вернуть утраченное. Но я не могу сделать это в одиночку!

Я снова обвожу взглядом зал.

– Никто из нас не может в одиночку справиться с теми трудностями, которые перед нами стоят! – Голос крепнет, наполняется силой. – Мы сможем возродить эту академию, вернуть ей былую славу, сделать ее местом, куда снова будут стремиться лучшие умы, но только при одном условии… Если мы будем действовать сообща! Как одна команда! Хватит интриг, хватит грызться друг с другом из-за мелких обид или личных амбиций! – на этих словах я мельком встречаюсь взглядом с Диареллой, которая стоит в проходе со скрещенными на груди руками и прожигает меня гневным взглядом. Услышав мои слова, она лишь презрительно кривит губы. – Нам нужно объединить усилия ради общей цели! Преподавателям – вспомнить о своем призвании и дать студентам максимум знаний. Студентам – взять на себя ответственность за свое будущее и грызть гранит науки, каким бы твердым он ни казался! Всем нам – засучить рукава и начать работать! Вместе! Я верю, что у нас получится! Я верю в эту академию, верю в каждого из вас и я прошу вас поверить в меня!

Заканчиваю речь на высокой ноте, чувствуя, как по телу разливается странное тепло – смесь адреналина и искреннего воодушевления. Кажется, мне удалось достучаться хотя бы до некоторых. В зале все еще тишина, но она уже другая – не враждебная, а скорее задумчивая. Кто-то неуверенно хлопает, задние ряды подхватывают. Проходив всего миг и хлопает почти весь зал.

– Спасибо за внимание! – говорю я уже спокойнее. – Если у вас возникнут вопросы или предложения, мои двери всегда открыты. А сейчас я прошу преподавателей и студентов вернуться к занятиям. Учебный процесс не должен останавливаться ни на минуту!

Я киваю залу и быстро ухожу за кулисы, пока не растеряла всю свою показную уверенность. За спиной слышится гул голосов – собрание расходится. Оказавшись в полумраке за сценой, я прислоняюсь к пыльной декорации.

Ноги подкашиваются, меня слегка потряхивает. Выступать перед публикой мне не впервой – сколько родительских собраний и школьных линеек было в моей прошлой жизни! Но здесь… здесь все иначе. Другой мир, чужие люди, враждебное окружение, да еще и этот Дракенхейм в зале…

Ощущение такое, будто я прошлась по канату над пропастью!

– Госпожа Анна, это было великолепно! – подлетает ко мне сияющая Лайсия. – Просто чудесная речь! Вы так… так вдохновляюще говорили! Я уверена, теперь все изменится!

– Спасибо, Лайсия, – я устало улыбаюсь. – Надеюсь, ты права.

Решаю не идти через зал, где еще толпятся люди и где может ошиваться Дракенхейм.

– Лайсия, проводи меня, пожалуйста, обратно тем же путем.

Мы выходим из зала через ту же неприметную дверь, через которую заходили. Яркий солнечный свет на мгновение ослепляет. Я щурюсь, делаю шаг вперед и… со всего размаху врезаюсь во что-то твердое, но упругое.

Теряю равновесие и начинаю падать, но сильные руки мгновенно подхватывают меня, удерживая от падения.

Поднимаю глаза и замираю.

Дракенхейм.

Снова он…

Бывший Анны Тьери стоит прямо передо мной, держа меня в объятиях так легко, словно я пушинка. От него пахнет дорогим парфюмом с нотками сандала и чего-то еще, терпкого и манящего.

– Осторожнее… госпожа ректор, – его глаза смотрят с откровенным любопытством, а на губах застывает снисходительная усмешка – Неплохая речь. Пафосная, вдохновляющая, вот только… совершенно бесполезная. Потому что ты все равно проиграешь, Анна. Это место обречено.

Его слова, его близость, эта снисходительная усмешка – все это действует на меня как красная тряпка на быка. Я резко вырываюсь из его рук, отшатываясь назад. Чувствую, как щеки горят от гнева и, возможно, от мимолетного смущения из-за этой внезапной близости.

– Что вам… тебе здесь надо?! – возмущенно выпаливаю я, глядя на него снизу вверх. – Что ты забыл в этой академии?!

Глава 10.2

Дракенхейм усмехается, оглядывая меня с головы до ног с таким видом, будто я какой-то забавный экспонат. Его взгляд скользит по моему простому платью, по растрепавшимся за ночь волосам, и в серых глазах пляшут откровенно издевательские искорки.

– Как это "что"? – тянет он лениво, делая шаг ко мне и снова сокращая дистанцию. – Приехал посмотреть, как поживает моя… бывшая супруга. На новом, так сказать, поприще. Оценить чего ты добилась за это время. И что же я вижу? – Он театрально разводит руками, окидывая взглядом обшарпанную стену академии за моей спиной. – Все та же разруха, все то же уныние. Зато какая речь!

Возмущение душит меня. Да он же просто издевается!

– Прошли всего лишь сутки с моего назначения! – возражаю я, чувствуя, как щеки снова горят, на этот раз от гнева. – Чего ты ожидал увидеть? Цветущий сад и мраморные фонтаны? И вообще, не тебе судить о моих свершениях после того, как ты переманил отсюда всех спонсоров, оставив академию без гроша!

Дракенхейм, кажется, наслаждается моим возмущением. Он ухмыляется шире, и в его глазах появляется хищный блеск.

– Сутки? Дорогая моя, у тебя в запасе всего год. Поэтому, даже один день, потраченный впустую, – это непозволительная роскошь. Если ты намерена приводить эту… кхм… академию в порядок исключительно пафосными речами, то рискуешь однажды обнаружить, что год прошел, а ты все так же стоишь посреди этого коровника и произносишь пламенные монологи перед пустыми стенами.

Коровник?! Да он…! Сжимаю кулаки, чтобы не запустить в эту самодовольную физиономию чем-нибудь тяжелым.

– Знаешь, что я скажу? – цежу я сквозь зубы, стараясь сохранять достоинство, хотя внутри все клокочет от возмущения. – Даже коровник можно превратить в дворец, если приложить усилия. А вот пустословие и язвительность еще никому не помогали. Так что, если ты пришел сюда только для того, чтобы упражняться в остроумии, то боюсь, тебе стоит поискать более благодарную аудиторию. Потому что здесь ты не найдешь ни одного человека, который был бы тебе рад.

Его ухмылка слегка меркнет. Кажется, сама того не ожидая, я его задела. Однако, Дракенхейм тут же берет себя в руки, возвращая на лицо маску скучающего превосходства.

– Остроумно, Анна. Почти как раньше, – он снова приближается, и его голос становится тише, доверительнее, но от этого не менее опасным. – Ладно, если ты действительно так хочешь, давай перейдем к делу. Я расскажу тебе истинную цель моего визита.

– Неужели? Какая честь, – холодно бросаю я, стараясь не отступать, хотя его близость вызывает неприятные мурашки.

Он наклоняется ко мне, нависая сверху. Его тень падает на меня, и я чувствую себя маленькой и уязвимой.

– Ты же и сама понимаешь, что твое поражение – лишь вопрос времени, – его голос звучит почти безэмоционально, но в глазах стальной блеск. – Это очевидно. У тебя нет денег, нет спонсоров, нет времени. Зарплату преподавателям пафосными речами ты не заменишь, студенты сами скоро разбегутся. И когда Совет признает твой провал, твоя жизнь не будет стоить ничего. Но… у меня есть к тебе предложение.

Он говорит это так буднично, словно читает прогноз погоды. А я чувствую, как внутри все сжимается от холода и безысходности, которые он так легко описывает. Но еще больше меня злит его уверенность.

– Однако, у тебя все еще есть шанс спастись. Все, что тебе нужно сделать, – продолжает он тихо, почти шепотом, – это публично признать, что твои слова… те, что ты сказала пару недель назад… были ложью. Жалкой клеветой, продиктованной эмоциями. Скажи, что ты ошиблась, что не так выразилась, что сожалеешь… Не важно, что именно ты придумаешь. Главное – откажись от своих обвинений. А заодно и от притязаний на место придворного Хранителя Культуры.

Хранитель культуры? Ложь и клевета? Я растерянно моргаю.

Вспоминаю вчерашние обрывки разговора с Исадором… Да, кажется, он и правда что-то говорил насчет того, что я кого-то в чем-то обвинила, оболгала. Вернее, не я, а Анна Тьери, ведь это произошло задолго до моего попадания в ее тело.

Только, о каких еще обвинениях идет речь? При чем тут хранители культуры? Я как не понимала ничего вчера, так не понимаю до сих пор.

– А взамен, – Дракенхейм наклоняется еще ниже, его губы почти касаются моего уха, – с тебя снимут встречные обвинения перед Советом. Я сделаю все возможное, чтобы ты отделалась легким наказанием. Но что самое главное, я помогу тебе освободиться от твоей нынешней унизительной должности. Ты сможешь уйти отсюда хоть завтра.

Я в смятении. Голова идет кругом. Он предлагает сделку. Отказаться от каких-то обвинений, о которых я не имею ни малейшего понятия, и от притязаний на должность, о существовании которой я только что узнала, чтобы получить свободу от этой академии и смягчение наказания Совета?

Может быть это звучало бы заманчиво, если бы я представляла о чем идет речь. Вот только, как я могу что-то признавать или от чего-то отказываться, если я даже не понимаю в чем меня обвиняют?

Дракенхейм, видя мое замешательство, усиливает натиск. Его лицо совсем близко, я чувствую запах его парфюма – сандала и чего-то еще, терпкого – чувствую тепло его тела.

Становится трудно дышать.

Отвращение и паника смешиваются внутри. Я упираюсь руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.

– Не прикасайся ко мне! – выдыхаю я.

– Тише, тише, – он усмехается, но хватку не ослабляет. – Вместо того, чтобы извиваться, лучше подумай над моим предложением. Я предлагаю тебе это только один раз, Анна. Первый и последний. В память обо всем хорошем, что было между нами. – Его слова звучат фальшиво, и эта ссылка на прошлое, которого я не помню, вызывает только большее отторжение. – Так что ты ответишь? Проявишь благоразумие и согласишься или предпочитаешь до конца испить чашу унижения в этом богом забытом месте?