Текст книги "Директриса поневоле. Спасти академию (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

Соавторы: Мария Минц
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 33 страниц)

Глава 3

Один из стражников, тот, что со шрамом, хмыкает, а второй презрительно фыркает. И этот смешок бьет по мне сильнее, чем открытая насмешка. Они даже не издеваются, они просто веселятся, глядя на мой шок.

– Куда приказано, госпожа ректор, – равнодушно бросает тот, что со шрамом. – Академия Чернокнижья. Ваша новая резиденция. Добро пожаловать.

Я перевожу взгляд на это… недоразумение.

Первая моя мысль, что меня привезли прямиком к замку с привидениями. Однако сейчас, присмотревшись, я вижу картину еще печальнее. Передо мной остатки былой роскоши, медленно и неотвратимо поглощенные запустением.

Когда-то, наверное, это было величественное здание. Об этом говорят высокие, стрельчатые окна, пусть и с выбитыми стеклами, и изящные, хоть и покосившиеся, башенки. Каменная кладка, потемневшая от времени и покрытая зелеными пятнами лишайника, все еще хранит следы искусной резьбы.

А за ржавыми воротами угадывается заросший бурьяном сад с потрескавшейся чашей фонтана в центре, которая наполняется водой, видимо, только в самые дождливые дни.

Я не знаю, как должны выглядеть магические академии в этом странном мире, но я точно знаю одно: так быть не должно. Ни одно учебное заведение не должно так выглядеть. Это не просто неуважение к ученикам и преподавателям. Это преступление.

– А что с ней случилось? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от этого памятника запустению. – Почему она в таком состоянии?

– Наше дело – доставить, – пожимает плечами второй стражник, уже забираясь обратно в карету. – Ваше дело – разбираться. Удачи, госпожа ректор. Она вам понадобится.

Они уезжают. Скрип колес, лошадиное фырканье, а потом – тишина.

Гнетущая, звенящая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в пустых окнах.

Я остаюсь одна. Одна перед лицом этой… катастрофы.

«Так, Анна Дмитриевна, без паники,» – командую я себе, делая глубокий вдох. – «Ты справлялась и не с таким. Вспомни класс коррекции с трудными подростками. Вот где был настоящий замок с привидениями, только привидения были живые и очень даже материальные».

Нужно действовать. Прямо сейчас.

Для начала – найти кабинет ректора. Потом – собрать преподавателей, если они еще не разбежались отсюда в ужасе. И выяснить, что здесь произошло.

Стараясь не обращать внимания на появившийся внутри холодок, иду к массивным деревянным дверям академии, над которыми тускнеет вывеска «Академия Чернокнижья». От вывески отвалились несколько букв, так что выглядит это примерно как «Адемия Черножья».

Отлично, ещё и грамматика под стать этому месту. Что могу сказать, вылитая Адемия, точнее слова, которое характеризовало бы это место, не придумать.

Двери поддаются с протяжным, жалобным скрипом, будто столетний старик, которого разбудили посреди ночи. Внутри – огромный, гулкий вестибюль. Вдоль стен тянутся потускневшие, покрытые пылью гобелены. Под высоким потолком парят тусклые, мерцающие шарики света – видимо, местное освещение. Пол выложен потрескавшимися каменными плитами, а в нос бьет тяжелый запах сырости, пыли и чего-то еще… кажется, мышей.

Так, и куда дальше?

Как по заказу, по коридору проходит несколько студентов: кто-то непринужденно хохочет, кто-то лениво размахивает сумкой с книгами, кто-то держит в руках мелкий светящийся шарик вроде тех, что парят вдоль стен (может, он его оттуда и стянул?). Меня они либо не замечают, либо стаательно игнорируют.

– Эй, – окликаю я группу, – Простите, не подскажете где найти кабинет ректора?

Никто не останавливается. Один парень даже отмахивается от меня, как от назойливой мошки, а девчонки переглядываются и смеются, указывая на меня пальцем, говоря что-то вроде что у них нет таких.

Меня накрывает смятение. Здесь что нет вообще никакого руководства? Студенты сами по себе? Или же конкретно эти те еще двоечники, раз не знаю кто в академии главный?

Следом за смятением на меня наваливается легкая паника, но я всеми силами далю ее на корню. Еще не время. Уверена, я справлюсь.

Пройдя по коридору дальше, впереди замечаю парня в громадных очках, с аккуратно уложенными волосами. Он читает книгу на ходу, на ремешке болтается торбочка, переполненная свитками, а из нагрудного кармана выглядывает что-то похожее на линейку.

– Юноша, – подхожу к нему почти вплотную, потому что он настолько поглощён чтением, что ничего не замечает, – Не могли бы вы помочь?

Он вздрагивает от неожиданности так, что едва не роняет свою драгоценную книгу. Поднимает на меня испуганные глаза, увеличенные линзами очков.

– Я… я вас слушаю, – бормочет он, прижимая фолиант к груди.

Я мельком замечаю название: «Трактат о трансгрессии стихийных барьеров». «Божечки, что за название… сплошной набор букв!» – проносится у меня в голове.

– Прошу прощения, что напугала, – я стараюсь улыбнуться как можно дружелюбнее. Я хотела узнать, где находится кабинет ректора?

Он хмурится, с подозрением оглядывая меня с ног до головы. Затем тяжело вздыхает, словно на его хрупкие плечи взвалили все тяготы этого мира.

– Ясно… Вы, наверное, очередной инспектор, который снова не найдет никаких нарушений и напишет в столицу восторженный отчет о том, какая у нас прекрасная академия? – в его голосе звучит такая смесь презрения и застарелой усталости, что мне становится не по себе. А потом он машет рукой, словно теряя всякий интерес. – Впрочем, уже не важно. Идите по этому коридору до конца, потом направо, по главной лестнице на третий этаж. Там по коридору прямо и налево.

Он собирается снова уткнуться в свою книгу, но я не даю ему этого сделать.

– Спасибо, – говорю я, а потом добавляю тише, – И нет. Я не инспектор. Я – новый ректор. И я, в отличие от них, вижу все нарушения. И намерена их исправить.

– Хотелось бы верить, – бросает он и не чувствую в его голосе надежды. Скорее, наоборот.

Меня же так и подмывает расспросить у него подробней про эту самую инспекцию. Что это за инспекция такая, что закрывает глаза на явные нарушения? Но меня останавливает то, что отнюдь не студентов надо спрашивать по этому поводу.

Пожалуй, как только я займу кресло ректора официально, тут же займусь этим вопросом. Еще не хватало, чтобы кто-то клал себе в карман бюджет этой несчастной академии.

Я же иду в ту сторону, куда указал этот юноша. Поднимаюсь на третий этаж, нахожу чёрную табличку, кое-как прикреплённую к двери: «Кабинет ректора». Ничего не скрипит, но дверь выглядит слегка покосившейся, с вмятиной от чьего-то кулака посередине (студент какой-то не выдержал? или сам ректор так вмазал?).

Я уже заношу руку, чтобы постучать, когда из-за двери доносится чьё-то приглушённое ворчание. А затем – женский голос, холодный и сердитый. Невольно прислушиваюсь и понимаю, что она говорит… про нового ректора этой академии!

Вот только то, что она говорит, мне совершенно не нравится!

Глава 4.1

…Я замираю, всем телом прижавшись к холодной деревянной двери, и прислушиваюсь. Пронзительный женский голос внутри кабинета звучит всё более уверенно – он словно упивается каждой фразой:

– Ну разумеется, на место нового ректора академии Чернокнижья назначат именно меня! Моя подруга из Королевского Учебного Совета давно всё устроила. Говорит, осталось только дождаться появления важной шишки из Совета, которая приедет, чтобы вручить подписанный приказ и лично сообщить о моем вступлении в должность. Можно сказать, вопрос уже решён. Можете заказывать мой портрет, чтобы повесить его к остальным ректорам. И да… поменяйте заодно табличку на двери.

По столу что-то хлопает – то ли ладонь, то ли папка. Но этот короткий стук воспринимается как чей-то приказ, не требующий обсуждений.

Я с трудом сдерживаю вздох. Стало быть, дама за дверью всерьёз планирует занять место ректора. Интересно, что она подумает, когда узнает, что ее мечты так и останутся мечтами? Причём, по личному распоряжению самого Исадора, а не ее какой-то мифической подружки.

Почему-то я была уверена, что эта подружка у говорившей существует разве что в ее голове.

– О да! – внезапно хором подхватывает еще несколько голосов из кабинета, – Только вы и достойны этого места, миледи!

Судя по восторженным интонациям, слушатели либо не хотят портить ей настроение, либо уж очень зависят от неё.

Озабоченно хмурюсь.

Обычно такой тон я слышала от разного рода подхалимов, когда в школе наш завуч всеми способами выслуживалась перед руководством. ВОт только, это почти никогда не заканчивалось ничем хорошим.

– А что, если Совет решит прислать временного управляющего? – вдруг раздаётся тихий, неуверенный голос. – Вдруг… им придет в голову отстранить вас на время… Ну, они же знают, что у нашей Академии сейчас огромные проблемы. Вот и решат прислать кого-нибудь из Совета, чтобы разобраться со всем здесь…

Следует короткая пауза, после которой первый женский голос буквально взрывается возмущением:

– Что?! Неужели ты считаешь, что я недостойна быть ректором?! Да я… да я ради вас время собственное трачу! Вместо того, чтобы идти на бал, встречаюсь с инспекторами, как могу уговариваю их закрыть глаза на мелочи, которые никто не исправлял! А теперь, когда мы наконец можем дождаться назначения, ты смеешь сомневаться в моём праве?!

Внутри у меня противно ёкает.

Получается, это она-то подговорила инспекторов «закрыть глаза на нарушения»?

Ну, отлично. А результат ее саму, интересно, полностью устраивает? Академия на грани развала, студенты понятия не имеют кто такой ректор и есть ли он у них вообще.

И самое печальное в том, что я уже видела нечто похожее раньше. У нас в школе тоже по первости пытались “сгладить” результаты проверок, чтобы можно было выбить побольше финансирования… которое, в итоге, оседало непонятно где. Итог простой: дети страдали, знаний – ноль, а в отчётах всё просто прекрасно.

От не самых приятных воспоминаний к горлу подкатывает ком. Да, не думала я, что столкнусь с тем же бардаком, но теперь уже в другом мире.

За дверью снова раздается этот раболепный голос:

– Не слушайте вы ее, только вы достойны быть нашим новым ректором.

Но робкий, как у провинившегося первоклассника, голосок, все-таки не отступает:

– И все же, разве такое совсем не может произойти? Что делать, если они пришлют кого-нибудь прямиком из Совета? Кого-нибудь серьезного, опытного?

– Кого они там пришлют?! – кажется, уже теряет контроль обладательница первого голоса, которая вознамерилась стать ректором, – Если кого они и пришлют, то только старую бездетную грымзу, женатую на своей работе!

Мои брови мгновенно взлетают на лоб.

Старая бездетная грымза?

Спасибо, что дали такую «тонкую» и точную характеристику. Похожим образом меня называли и в моем родном мире. Оттого, у меня внутри разливается боль. Можно подумать я сама выбрала одиночество.

По кабинету разносится дружный смех:

– О да, вот такую нам точно не надо! – презрительно фыркает чей-то еще голос (да сколько же за этой дверью людей собралось?), – Пф-ф, зачем Академии подобное наказание?

Всё, с меня довольно!

До сих пор я терпеливо вслушивалась в их болтовню, пытаясь вынести для себя что-нибудь полезное и уловить настроение местного преподавательского состава. Но теперь я ощущаю, что еще немного и мое чувство справедливости вырвется наружу. И когда это случится, им мало не покажется.

Ладонь, занесенная над ручкой двери, сжимается крепче. Это место и так на ладан дышит, студенты, похоже, предоставлены сами себе, всё в упадке, а эти… разгильдяи в рабочее время сидят и обсуждают, кто более достоин той или иной должности. Что ж, госпожа “следующий ректор”, сейчас мы с тобой встретимся лицом к лицу!

– Всё, хватит! – громко и отчетливо говорю я и решительно толкаю дверь.

Глава 4.2

…Я толкаю дверь и буквально влетаю в просторную комнату, которая так сильно контрастирует с бедным интерьером Академии, что у меня на секунду захватывает дух.

Вижу просторный кабинет со стенами, обшитыми панелями из светлого дерева. Сама я в этом ничего не понимаю, но интуиция подсказывает: одни только эти панели влетели Академии в копеечку!

Вдоль стен стоят резные шкафы с позолоченными ручками, на полу расстелен пушистый ковер. Особого внимания заслуживают огромные окна, занавешенные бархатными портьерами. А в центре комнаты располагается тяжёлый дубовый стол с резьбой в виде замысловатых узоров.

И на этом фоне особенно вызывающе смотрится компания из пятерых человек, развалившихся в креслах за этим столом.

Двое мужчин – один худощавый, с тёмной элегантной бородкой, облачён в длинный сюртук, украшенный серебряными пуговицами. Другой крепкого телосложения, в тёмной короткой накидке, больше напоминающей плащ.

Трое женщин – одна невысокая, на вид крайне молоденькая, с рыжими косичками и нерешительным взглядом. Рядом с ней – светловолосая с аккуратной причёской, вся такая строгая и подтянутая, но одетая довольно скромно.

Однако, ярче всего в глаза бросается третья женщина: высокая, с пышной причёской, увитая жемчужными нитями, в роскошном платье с золотыми узорами. На фоне обшарпанной Академии она выглядит словно инородный элемент – будто сошла с картины, демонстрирующей дворцовые балы.

И у всех пятерых в руках аккуратные фарфоровые чашечки, а посередине стола изящно разрезан пышный торт, украшенный ягодами. Видимо, они тут вовсю празднуют.

– Эй! – возмущенно вскрикивает женщина в богатой одежде, и глаза её недовольно сужаются. – Вы что себе позволяете? Ректорский кабинет – не проходной двор! Почему без стука?

Я поджимаю губы, с трудом сдерживая неудовольство. Ну да, действительно, чего бы не попить чаю, пока все вокруг находится в разрухе?

Не говоря уже о том, что я сразу узнаю ее голос – это та самая “госпожа следующий ректор”, у которой “все схвачено”.

– У меня встречный вопрос, – криво улыбаюсь я. – Чем вы тут занимаетесь?

– Чем занимаемся? – повторяет женщина, откидываясь на спинку кресла. Я замечаю, как расшитые золотом рукава чуть сползают, открывая роскошные браслеты. – Вообще-то устраиваем деловое совещание с ректором. А вот вы кто такая, чтобы так беспардонно врываться к нам?!

Моё возмущение внутри нарастает с каждым ее словом. Моментально вспоминаю, как в родной школе порой заставала завуча за подобным чаепитием с ее самыми близкими подружками, пока остальные делали всю работу за них.

Стараюсь дышать ровно и спрашиваю:

– А позвольте поинтересоваться какого именно ректора вы имеете в виду? Насколько мне известно, предыдущий покинул этот пост, а новый еще в должность не вступил.

Я замечаю, как по лицу женщины в богатом платье мелькает тень тревоги. Видимо, моя осведомленность застает её врасплох. Но она тут же вскидывает подбородок, голос звучит яростно

– Это не ваша забота! Живо выметайтесь отсюда! Сегодня мы не намерены никого принимать! А вас особенно!

Сжимаю руки в кулаки. В груди всё кипит.

– Почему же? Это очень даже моя забота.

– С чего вдруг? – снова подозрительно хмурится женщина, будто что-то, наконец, почуяв.

– А потому, – терпеливо объясняю я ей,  – что я как раз – новый ректор этой самой академии.

На какой-то миг в комнате повисает тишина, будто кто-то выключил звук. Все пятеро застывают, а кто-то вообще роняет ложечку, и та с жалобным бряцанием падает на блюдце.

– Что?! – наконец вскакивает на ноги женщина в роскошном платье. Её лицо багровеет, она стискивает в руках кружку так, будто сейчас швырнёт ею в меня. – Да как ты смеешь?! Ты… ты жалкая обманщица! Немедленно выметайся из моего кабинета!

От ярости она даже забывает про все свои манеры и резко переключается с “вы” на “ты”.

– И не подумаю, – твердо отвечаю ей я, – Хотя бы потому что это уже МОЙ кабинет. А вот вас я попрошу освободить его как можно скорее. И да, если вдруг вы сомневаетесь в моих словах, советую позвонить… в смысле, связаться с Магическим Советом и уточнить у них все лично. И не у каких-то там подружек, а конкретно у Исадора. Уверена, его ответ вас удивит.

– Ах ты еще и подслушивала… да ты… ты… – она начинает судорожно подыскивать оскорбления, однако в этот момент двое мужчин за столом обреченно переглядываются и отодвигают кресла, намекая, что праздник кончился. Женщины тоже выглядят озадаченно. Самая молоденькая лихорадочно осматривается, будто ищет путь к отступлению.

– Ну так что, – делаю я шаг вперёд, сложив руки на груди, – Так и будем стоять? Может, вам напомнить, что у вас вообще-то учебный процесс, а студенты бесцельно шляются по всей академии.

Взгляд богато одетой женщины мечется от одного лица к другому, надеясь найти поддержку. Но те, кто раньше сидел с ней за одним столом, теперь только отворяд глаза в сторону. Возможно, моя фраза про Королевский Учебный Совет или вообще упоминание Исадора на них так подействовало.

– Н-но… – женщина хватает ртом воздух как перегретый чайник и чуть ли не шипит, заходясь от гнева: – Это просто возмутительно! Вы что, реально ей поверили? Она же просто непойми кто, непойми откуда! Она не имеет никакого права!

– Имею, – отрезаю я. – Причем, полное. А вы, вместо истерик могли бы потратить время с пользой. Например, подготовить доклад о состоянии аудиторий или… подготовить список претензий от инспекции, которые вы старательно игнорировали.

От моего упрека, у нее дергается уголок рта. Поняв, что сопротивляться ей практически без толку, и никто не собирается становиться на ее сторону, она, прорычав что-то невнятное, кидается к двери и что есть сил хлопает ей с другой стороны.

– Это мы еще посмотрим чей это кабинет… – доносится ее истеричный удаляющийся голос, – Я выведу тебя на чистую воду, мерзавка… я все проверю… свяжусь со…

С кем она там собирается связаться я уже не слышу – стук ее каблуков окончательно заглушает ее же озлобленное бормотание.

Остальные тихо встают из-за стола. Пара мужчин отвешивают мне нечто вроде рассеянного полупоклона, видимо, с одной стороны еще не полностью уверовав в то, что я новый ректор, а с другой, не желая сходу сжигать мосты и портить со мной отношения.

Еще две девушки тактично отводят глаза, как бы говоря, что они не имеют никакого отношения к женщине в богатых одеждах.

– Минутку. Прежде чем вы уйдёте… – оглядывая этот мини-коллектив, я вдруг вспоминаю, как стоя за дверью слышала чей-то робкий голос, который говорил о многочисленных нарушениях. – … Прежде чем вы уйдете, скажите, кто из вас предупреждал остальных о том, что Совет может прислать временного управляющего из-за большого количества нарушений?

Повисает секундная пауза. Не сговариваясь, все поворачиваются к девушке с рыжими косичками. Одновременно с этим, и она сама робко поднимает ладошку.

– Я… Это я говорила, – шёпотом признаётся она, – Простите…

– Отлично. – Я киваю. – Тогда, все остальные на выход, а вы, пожалуйста, останьтесь. Мне очень нужно с вами поговорить.

Глава 5.1

Дверь, наконец, закрывается за остальными, и в кабинете повисает тишина. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться: мои руки слегка дрожат, как после слишком напряженного родительского собрания, на котором обязательно найдется какой-нибудь любитель закатить скандал на пустом месте.

“Ох, Анна, во что же ты вляпалась,” – думаю я и опускаюсь в тяжёлое резное кресло за ректорским столом.

Глаза сами собой закрываются на миг: хоть за моими плечами приличный преподавательский стаж, я все равно стараюсь избегать подобных “разборок”. Но иногда бывает и так, что без этого просто никуда. Как, например, сейчас.

Тем временем, рыжеволосая девушка так и остаётся стоять посередине комнаты. Косички у неё чуть дрожат, будто она тоже никак не может отойти от пережитого. Нерешительно переминается с ноги на ногу, теребя край своей довольно скромной юбки.

А потом, видимо, собрав волю в кулак, неожиданно спрашивает:

– Простите меня, госпожа ректор, – произносит она, до сих пор не решаясь смотреть мне в глаза, – Вы, наверное, оставили меня, чтобы сказать, что я уволена за то, что… наболтала всякого?

– Увольнять? Вас? – удивляюсь я и даже всплескивая руками. – Боже упаси! Я ни в коем случае не собиралась вас увольнять. Напротив! Мне показалось, что вы действительно переживаете за Академию. А сейчас мне жизненно необходим такой человек!

– Правда?.. – от неожиданности она вскидывает голову. В широко распахнутых глазах девушки читается сначала облегчение, потом – осторожная радость. Она порывается поправить косички, а потом, будто спохватившись, нерешительно добавляет, – Но… я же ничего такого не сделала. Всего лишь пыталась донести до остальных, что если все так и продолжится, то Совет может вмешаться. Слишком уж много тут нарушений, да и студентов с каждым днем всё меньше…

– Не правда, – поддавшись порыву успокоить и вселить побольше уверенности в девушку, я встаю из-за стола и подхожу ближе, – Может, вам кажется, что вы не совершили ничего значимого, только остальные не сделали даже этого. Они просто смирились с положением дел. Так что, пожалуйста, не принижайте себя и свои поступки.

Я отодвигаю в сторону нетронутый кусок торта и делаю приглашающий жест рукой.

– А теперь, присядьте и давайте для начала познакомимся, – улыбаюсь, стараясь выглядеть дружелюбно, чтобы еще больше не напугать эту и без того зашуганную девушку, – Меня зовут Анна Дмит… – я на миг запинаюсь, не сразу вспомнив, что в этом мире я совершенно другой человек, – Анна Тьери. Но можете называть меня просто Анной.

Она слегка краснеет, застенчиво кивает и послушно опускается в кресло. Затем, аккуратно заправляет под себя подол, после чего уже представляется сама:

– А меня зовут Лайсия. Я преподаю основы алхимии и, частично, основы портальной магии и магии переноса на младших курсах.

– Магия… переноса? Порталы? – растерянно повторяю я. Вполне логично, что в иномирной академии изучают не тригонометрию с программированием, а что-то более… магическое. И все же, необычно и непривычно слышать подобные названия предметов, произнесенные всерьез.

А потом до меня доходит…

– Постойте, магия переноса? – вскидываю голову я, – Это когда человек из одного мира переносится в другой?

Внутри у меня все напрягается, по телу разливается воодушевление. А что если я сейчас не только смогу разобраться с тем, как сюда попала, но и как мне вернуться обратно?

Но… Лайсия внезапно заходится приятным звонким смехом.

– Вы решили меня проверить, да? – впервые на ее лице я вижу уверенность, какая появляется у человека, когда дело касается того, в чем он действительно хорошо, – Всем же известно, что не бывает других миров. По крайней мере, обитаемых. А переносить человека, например, в астральный или призрачный мир слишком опасно – он не проживет там и нескольких минут.

Я тяжело вздыхаю и поспешно киваю.

– Да-да, конечно, я вас проверяла. И вы успешно прошли проверку, – а у самой внутри разливается холод. Это что значит не бывает других обитаемых миров? А я тогда откуда? – А если все-таки обитаемые миру есть, просто их…. ну, трудно найти? Вы могли бы перенести туда человека или… не знаю, его душу?

На миг Лайсия задумывается.

– Ну, в теории это возможно. Хотя понадобится очень много усилий: какой-нибудь маяк или ориентир из другого мира, огромный запас маны и четко выверенный ритуал. Боюсь, что если где этим и заниматься, то только в столичных академиях. В стенах Чернокнижья такое попросту невозможно.

Я сдерживаю рвущийся наружу стон разочарования, но делаю мысленную пометку, что к этому разговору можно будет вернуться позже, когда удастся разобраться с более насущными проблемами. Самое главное, что Лайсия сказала, что это возможно.

– Кстати, раз уж мы заговорили про стены… – хватаюсь я за последние ее слова. Снова скольжу взглядом по светлым панелям, провожу пальцем по поверхности дубового стола, уловив приятную гладкость полировки. И не могу отделаться от ощущения, что я нахожусь где угодно, только не в разваливающейся академии. – А как вообще так получилось, что в Академии такое царство хаоса и разрухи? Неужели никто не следит за порядком?

– Понимаете… – девушка снова опускает взгляд, а ее голос становится тихим, еле слышным, – …предыдущий ректор действительно многое делал для этой Академии. Даже не смотря на то, что она находится на отшибе, в не самом удачном месте и не располагает такими бюджетами, как столичные, он все равно пытался вывести ее на достойный уровень. Но после того, как он оставил свой пост, не нашлось такого же человека, который взял бы все это на себя.

– Так, подожди, – хмурюсь я, – Если предыдущий ректор так болел этой Академией, то с чего вдруг он вообще захотел уйти?

Лайсия некоторое время молчит, будто не знает с чего начать. Но я замечаю, как подрагиваю ее губы. Лишь когда молчание затягивается, я чувствую как она заставляет себя сказать:

– Боюсь, что сам он вряд ли согласился бы уйти с поста ректора.

– Тогда в чем дело? – еще больше не понимаю я, а внутри снова появляется смутная тревога. Такое ощущение, будто все, что касается этой несчастной Академии, сопряжено с какими-то трудностями.

– Это… это долгая и очень темная история… – выдыхает Лайсия.