Текст книги "Директриса поневоле. Спасти академию (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

Соавторы: Мария Минц
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 33 страниц)

Глава 73

Исадор медленно, с убийственной аккуратностью надевает очки. Шуршание бумаги в абсолютной тишине зала кажется громче пушечного выстрела. Он берет верхний лист, пробегает по нему взглядом и, наконец, поднимает глаза на зал.

Толстый советник перестаёт ухмыляться. Его подчинённые затихают, вытягивая шеи. Воздух в зале выкачан, дышать нечем.

– Итак, – голос Исадора сух и беспристрастен, как сам закон. – Рейтинг успеваемости студентов высших магических заведений Провинции Скалистых Вершин на основе оценок летней сессии. С учетом всех дополнительных баллов.

Он делает паузу, и мое сердце пропускает удар.

Он делает паузу.

– Первое место по Провинции. С абсолютным рекордом по баллам. Элиан де Корт. Академия Чернокнижья.

Я закрываю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

Элиан! Мальчик мой! Он сделал это! Даже под обстрелом он набрал невозможный максимум по всем предметам!

Он не просто не сломался – он стал лучшим.

Это его триумф.

– Второе место, – продолжает Исадор, не меняя тона, – Элиана Вернер. Академия «Белый Грифон».

Укол в сердце.

Элиана…

Безумно жаль, что эта победа ушла в копилку другой академии, ведь тогда наш триумф был бы абсолютным.

Но в то же время… я все равно горжусь ею.

Элиана – это тоже часть Чернолесья. Это мы ее научили, мы вложили в нее эти знания.

Она ушла, из-за страха за семью, но знания, смелость, всё, что она взяла из наших стен – осталось с ней. И она стала второй. Значит, мы всё делали правильно.

Горечь смешивается с тихой, светлой гордостью за неё.

Она – умничка.

– И третье место…

Тишина в зале становится ватной, плотной, давящей на уши.

Я не дышу.

Всё зависит от этого имени.

Исадор смотрит в лист.

Потом поднимает глаза на меня.

Уголок его губ едва заметно дергается вверх.

– Лиза Торн. Академия Чернокнижья.

Да!

Они сделали это!

Мы сделали это!

Все жертвы, весь труд, весь страх – он не был напрасным.

Мои ребята вошли в тройку лучших.

А, если считать Элиану, то все трое.

Условие выполнено!

– Что?! – визжит тучный советник, вскакивая так резко, что его стул с грохотом падает. – Невозможно! Это подлог!

– Это математика, – холодно отрезает Исадор, кладя ладонь на ведомость. – Таким образом, условия договора, заключённого с ректором Анной Тьери, выполнены в полном объёме и в установленные сроки. Несмотря на оказанное давление, саботаж и прямое вооружённое нападение.

Он поворачивается к тем, кто кричал о клевете и измене. Его лицо будто высечено изо льда.

Он выпрямляется во весь рост, и его голос гремит под сводами зала:

– В связи с этим, с Анны Тьери снимаются все обвинения в некомпетентности. Более того, лицо, успешно выполнившее поручение Совета такого уровня, автоматически получает право на слушание и выдвижение обвинений, равное статусу младшего члена Малого Совета. А учитывая, что должность Хранителя Культуры, на которую она претендовала, по сути, и есть членство как в Магическом, так и в Королевском Совете… формальных препятствий для рассмотрения её заявления и показаний её свидетелей более не существует.

Зал взрывается.

Кто-то кричит «Позор!», кто-то аплодирует, кто-то требует пересчета.

У меня кружится голова.

Мандраж бьет меня крупной дрожью.

Я не верю.

Мы сделали это.

Мы, кучка изгоев, против всей королевской машины.

Мы совершили невозможное!

Это кажется нереальным. Как будто я стою рядом с собой и наблюдаю за чужой, невероятной победой.

Я открываю рот, чтобы сказать «Спасибо», но слова застревают в горле.

Потому что массивные, украшенные золотом двери зала Совета с грохотом распахиваются, словно их выбили тараном.

На пороге стоит Дракенхейм.

Он в человеческом обличье, но выглядит жутко.

Его дорогой камзол изодран в клочья и пропитан кровью – то ли его собственной, то ли чужой. Левая рука висит плетью, лицо посечено мелкими царапинами, а в глазах горит безумный, нечеловеческий огонь.

За ним, как тени, стоят маги «Обсидианового Эшелона», их чёрные одежды тоже обгорели, но оружие наготове. От них веет холодом смерти и отчаянием. Они входят молча, с обнаженным оружием, мгновенно беря зал в кольцо.

Меня накрывает ледяной волной паники.

Эдгар…

Если Дракенхейм здесь… если он прорвался сюда… что с Эдгаром?

Неужели он… проиграл?

Неужели тот драконьий бой в небе закончился не в нашу пользу?

– Должность… – хрипит Дракенхейм, шагая вперед. Он оставляет за собой кровавые следы на мраморе. – …должна достаться мне. И это не обсуждается!

Аура неповиновения и насилия расползается по залу, заставляя даже самых ярых его сторонников съёжиться.

– Даренхейм! – Исадор мрачнеет, разворачиваясь к нему. – Что ты творишь?! Ты нарушаешь закон! В который раз по счету за сегодняшний день.

Дракенхейм останавливается в центре зала.

Он смотрит на меня – и в его взгляде столько ненависти, что мне кажется, я сейчас сгорю заживо.

– К черту закон! – выплевывает он вместе с кровью. – Эта необходимость назревала давно. Вы слишком долго играли в демократию, пока королевство катилось в бездну. Этот совет слишком слаб. Засорён ничтожными бюрократами, как вы.

Он поднимает здоровую руку, и маги Эшелона вскидывают жезлы, целясь в членов Совета.

– Пора вернуть порядок. И для этого, я распускаю ваш жалкий Магический Совет, – объявляет Дракенхейм, и его голос звучит как приговор. – Здесь и сейчас. Отныне, вся власть переходит ко мне. Именем… силы.

Исадор делает шаг в сторону Дракенхейма.

Его движение не резкое, но наполненное такой ледяной, абсолютной уверенностью, что даже я, стоящая в стороне, чувствую мурашки по спине. Он не выглядит испуганным.

Он выглядит… возмущенным.

– Какого демона, Рейнард? – голос Исадора звучит не громко, но в нем столько ледяного презрения, что даже маги Эшелона на секунду опускают оружие. – Ты бредишь от потери крови? Роспуск Совета не в твоей компетенции. И никогда не будет.

Дракенхейм кривит губы в кровавой усмешке, обнажая зубы.Он выглядит жутко – раненый зверь, загнанный в угол, но оттого еще более смертоносный.

– Верно, – хрипит он. – Не в моей. Но в твоей, Исадор. Ты здесь главный. Ты имеешь право объявить чрезвычайное положение и приостановить деятельность Совета. И ты сделаешь это. Прямо сейчас.

– Или что? – Исадор даже не моргает, глядя прямо на направленный в него жезл.

– Или я отдам приказ, – Дракенхейм лениво шевелит пальцами здоровой руки, и серые тени за его спиной напрягаются. – И все, кто находится в этом зале – включая тебя, эту выскочку Тьери и твоих драгоценных бюрократов – отправятся кормить червей. А потом… потом мы просто взорвем это здание к чертям.

Он обводит зал безумным взглядом.

– И поверь, мы придумаем отличную трагическую историю. Нападение мятежников? Взрыв магического накопителя? Неважно. Главное, что Совета больше не будет.

Угроза, голая и циничная, обрушивается на погрязший в тишине зал.

Несколько советников, тех самых, что только что яростно защищали Изабеллу и топтали меня, вскакивают с мест. Их лица, прежде самодовольные, теперь серые от страха.

– Как?! – вскакивает полный мужчина, что пять минут назад поливал меня грязью. Его лицо трясется как желе. – Герцог! Ваша Светлость! Вы не можете! Мы же… мы же с вами! Мы поддерживаем Её Высочество Изабеллу! Неужели вы убьете и нас?!

– Мы ваши союзники! – визжит женщина-советница, судорожно комкая мантию. – Мы голосовали против Тьери!

Дракенхейм морщится, словно от зубной боли, и резко поворачивается к ним. В его взгляде нет ни признательности, ни снисхождения. Только презрение и раздражение.

– Заткнитесь! – его рявк эхом отражается от сводов. – Если вы такие преданные, то сделайте что-нибудь полезное! Если не хотите сдохнуть здесь вместе с остальными, убедите этого упертого осла сделать то, что я говорю! Живо!

Советники, давясь словами и слюной, кидаются к Исадору.

– Исадор, прошу вас! – лепечет толстяк, хватая Дознавателя за рукав. – Подпишите! Распустите Совет! Он не шутит! Он нас всех убьет!

– Подумайте о благе королевства! – вторит ему другой, трясясь от ужаса. – Нужно уступить!

– Герцог прав, ситуация вышла из-под контроля… может, стоит временно приостановить действия Совета, исключительно с целью избежания кровопролития? – не отстает от них женщина.

Мне становится физически дурно.

Я смотрю на этих людей – «элиту» здешнего общества, вершителей судеб – и вижу лишь кучку перепуганных крыс, готовых продать все на свете за свою шкуру.

Исадор медленно, с брезгливостью стряхивает руку советника со своего рукава, словно это грязная тряпка.

– Ваши методы, Дракенхейм, меня просто поражают, – говорит он спокойно, глядя поверх голов паникующих предателей прямо в глаза герцогу. – Примитивная, грубая сила. Знаешь… мне интересно, Изабелла вообще в курсе, какую игру ты тут затеял?

Дракенхейм дергает щекой, и я вижу, как желваки ходят под его кожей.

– Зная эту двуличную, холодную стерву, – продолжает Исадор, делая шаг вперед, – я убежден, что она предпочла бы действовать тоньше. Яд в бокале, несчастный случай на охоте, шантаж. Но вот это… – он обводит рукой вооруженных магов, – …массовая резня в центре столицы? Это не её стиль. Это истерика, Рейнард. Ты сорвался с цепи. Ты обезумел. Все, что ты задумал, пошло не так и ты впал в отчаяние. Ты боишься прийти к ней и сказать, что у тебя ничего не получилось, ты полностью провалился. Я прав?

– Заткнись! – рычит Дракенхейм, и вены на его шее вздуваются. – Плевать, что она думает! Сейчас здесь я! И речь о том, чтобы ты упразднил Совет! Немедленно!

– А если я откажусь? – Исадор делает еще один шаг. Он безоружен, но от него исходит такая волна властности и силы, что даже маги Эшелона инстинктивно делают полшага назад.

– Если ты думаешь, что меня можно так легко запугать, Дракенхейм… – голос Исадора становится едва слышным, но невероятно страшным, – то ты совершаешь последнюю ошибку в своей жизни.

Исадор спускается с возвышения. Он идет прямо на Дракенхейма. Медленно. Неотвратимо.

В зале повисает звенящее напряжение. Воздух густеет, искрит.

Я вижу, как меняется лицо Дракенхейма.

В его глазах, за пеленой ярости, мелькает… страх.

Животный, первобытный страх.

Он – могущественный маг, дракон, но перед этим сухопарым мужчиной в строгом мундире он вдруг кажется мальчишкой, которого поймали на краже.

Дракенхейм боится Исадора.

Боится его авторитета, его силы, его репутации.

Дракенхейм отступает на шаг.

Потом, будто осознав это, замирает, стискивая зубы.

– Не подходи! – хрипит Дракенхейм, и его голос срывается.

Исадор останавливается в двух шагах от него.

Смотрит сверху вниз, хотя они одного роста.

– Ты жалок, – бросает он.

Это слово становится спусковым крючком. Глаза Дракенхейма наливаются кровью. Страх сменяется безумием отчаяния.

– Ну что ж… – шепчет он, вскидывая руку. – Тогда сдохни!

Глава 74

Мир взрывается.

В буквальном смысле. Ослепительная вспышка разрывает пространство между Исадором и Дракенхеймом, и ударная волна швыряет меня назад.

Я врезаюсь спиной в холодную колонну, из легких вышибает воздух. Звон в ушах перекрывает даже крики.

– Убить их всех! – ревет Дракенхейм, и его голос больше не похож на человеческий. Это рык зверя, вырвавшегося из клетки.

Зал Совета, святая святых законности и порядка, превращается в бойню.

Маги Эшелона, повинуясь приказу хозяина, бросаются в атаку. Им плевать, кто перед ними – враги или союзники Дракенхейма. Они заливают зал убийственной магией.

В воздух взмывают плетения – черные, багровые, ядовито-зеленые. Они летят в Исадора, в других членов совета. Со всех сторон доносится вой магии, крики ужаса, грохот ломающегося камня.

– Госпожа ректор, вниз! – Громвальд возникает передо мной как скала.

Он вскидывает руки, и прозрачный купол накрывает нас – меня, бледного как мел Люсьена, дрожащего студента и пару наблюдателей, которые не успели сбежать.

В щит Громвальда врезается огненный шар.

Купол идет трещинами, но держится.

– Они безумцы! – кричит Люсьен. – Они же убьют всех!

Я смотрю в центр зала и чувствую, как ужас ледяными пальцами сжимает горло.

Исадор бьется как лев, его магия – чистый свет, но Дракенхейм... Дракенхейм чудовищен. Он смеется, отражая атаки одной рукой, а второй швыряет магические разряды прямо по разбегающимся во все стороны советников. Я вижу, как один из них падает, схватившись за грудь, а его мантия занимается огнем.

Остальные члены Совета, эти надменные старики в бархате, теперь визжат от ужаса, пытаясь спрятаться под столами, которые разлетаются в щепки.

– К выходу! Живо! – рычит Громвальд, толкая нас к боковой двери.

Он выставляет перед собой обе руки, и воздух перед ним густеет, превращаясь в мерцающую каменную стену. Заклинания нападающих бьют в нее, высекая искры, заставляя щит дрожать, но декан держит его.

Мы бежим. Я спотыкаюсь об обломки кресел, студент всхлипывает, Люсьен тащит его за руку.

Вокруг царит хаос.

Крики, запах озона и нагретого камня.

– Не так быстро!

Перед нами, отрезая путь к спасению, возникают трое магов в плащах Эшелона. Их глаза горят фанатичным огнем.

Громвальд не останавливается.

Он выбрасывает вперед кулак, и мощное заклинание как таран сносит одного из нападающих.

Но двое других синхронно ударяют в наш щит.

– А-а-агх! – Громвальд оседает на одно колено. Кровь течет у него из носа.

– Громвальд! – кричу я.

– Назад! – хрипит он. – Я не удержу!

Щит разбивается в пыль и пропадает.

Мы загнаны в угол.

Спиной я чувствую холод камня.

Слева – стена огня, справа – руины стола президиума, впереди – убийцы.

Прямо на меня направлен посох одного из магов. Навершие светится смертоносным зеленым светом.

– Нет! – я дергаюсь вперед, Времени нет. Спасения нет. Я зажмуриваюсь, инстинктивно выставляя перед собой руки, словно это может остановить боевое заклятие.

Это конец.

После всего. После победы, после надежды.

Неужели, мы просто умрём здесь, в этом проклятом зале, и Дракенхейм сотрёт нас из истории, как ошибку?

***

Эдгар (незадолго до этого)

Ветер свистит в ушах, но даже он не может заглушить рев моей ярости.

Я перехватываю Дракенхейма в тот момент, когда он уже набирает воздух в легкие, чтобы испепелить восточное крыло академии.

Удар моего тела о его чешуйчатый бок подобен столкновению двух гор.

Мы падаем, несемся к земле, сплетаясь хвостами и раздирая друг друга когтями.

– Не смей! – рычу я, впиваясь зубами в его жесткую, шипастую шею. – Только тронь эту академию!

Дракенхейм изворачивается, бьет меня крылом по морде и отлетает, зависая напротив. Его желтые глаза горят безумием.

– Скоро здесь будет пепелище! – шипит он, и из его пасти вырываются клубы ядовито-зеленого дыма. – Как и на месте всей твоей проклятой империи, Рокхарт! Он делает резкий выпад, целясь мне в горло, но я ухожу в сторону и бью его хвостом наотмашь.

Чешуя трещит.

– Ты уже пытался ее разрушить! – гремлю я, снова атакуя, не давая ему ни секунды передышки. Я загоняю его выше, подальше от шпилей академии. – И потерпел провал! Думаешь, у тебя что-то получится сейчас? Сдавайся, она тебя победила! Победила во всем!

– Победила?! – он смеется, и от этого смеха вибрирует воздух. – Какая-то девчонка? Безродная выскочка? Она ни на что не способна! Она никто! Пыль под моими сапогами! Почему ты с ней вообще носишься?!

Ярость застилает мне глаза красной пеленой.

– Потому что она стоит тысячи таких, как ты! – реву я так, что дрожат облака. – Потому что она строит! А ты только разрушаешь! И сегодня я поставлю точку в твоём разрушении!

Я врезаюсь в него всем весом, вкладывая в удар всю свою ненависть.

Дракенхейм хрипит, теряя высоту.

Он слабее. Он трусливее.

Я чувствую его страх.

– Я все равно сожгу здесь всё! – орет он, пытаясь прорваться вниз. – И тебя заодно!

Я перехватываю его атаку, вгрызаясь зубами в основание его крыла.

Я тесню его, заставляю уйти в глухую оборону, отгоняю от Академии все дальше.

Каждый мой удар достигает цели.

Он выдыхается.

Внезапно его взгляд смещается вниз.

Я прослеживаю за ним и сердце пропускает удар.

По тракту, прочь от Академии, несется карета. Маленькая точка на дороге. Анна. Она уезжает.

Правильно, милая, беги! Беги в столицу!

– Сбегает? – в голосе врага слышится торжество. – Думает она сможет спрятаться от меня в столице? Я найду её! И когда найду…

Он резко складывает крылья, срываясь в пике, пытаясь обогнуть меня и рвануть в погоню.

– Нет! – Ужас ледяной иглой пронзает сердце.

Я бросаюсь наперерез, забыв о защите.

Я не позволю!

Только через мой труп!

Я настигаю его, вцепляюсь когтями в его крыло, разрывая перепонку.

Дракенхейм воет от боли.

Я бью его снова и снова, превращая его полет в беспорядочное падение. Я загоняю его, как зверя, заставляя забыть о погоне и думать только о спасении собственной шкуры.

– Дерись! – рычу я, вжимая его в воздушные потоки над лесом. – Сражайся со мной, ничтожество! Или ты можешь нападать только на беззащитных женщин?

Он загнан. В его глазах паника.

Я заношу лапу для решающего удара, готовый закончить это раз и навсегда...

И в этот момент мир взрывается болью.

Боль приходит снизу. Десятки магических копий, сотканных из тьмы, пронзают мое брюхо и крылья.

Я реву, теряя ориентацию. Внизу, на холмах, я вижу фигуры в балахонах Эшелона.

Они ждали.

Они ждали, пока я подставлюсь.

– Подлый трус! – хриплю я, чувствуя, как магия разрывает плоть, как немеют крылья. – Ты не можешь победить честно!

– Плевать на честность! – хохочет Дракенхейм, отлетая на безопасное расстояние. – Плевать на честь! Побеждает тот, кто жив!

Он бьет меня сверху, добавляя к магии Эшелона свой огонь. Я пытаюсь удержаться в воздухе, но крылья превращены в решето. Силы покидают меня вместе с кровью.

Небо кружится. Земля стремительно несется навстречу.

– Прощай, Рокхарт! Передавай привет предкам! А я полетел за моей бывшей женушкой!

Удар.

Темнота.

– Господин Эдгард! Господин Эдгард, очнитесь!

Голоса доносятся словно сквозь вату.

Я открываю глаза. Надо мной склонились капитан отряда наемников, которого я отправил на защиту академии Анны и преподаватели.

Я лежу в кратере, выбитом моим собственным телом. Я снова человек. Все тело – один сплошной комок боли.

Пытаюсь пошевелиться и с хрипом падаю обратно.

Поднимаю взгляд в небо: там, вдалеке, серая точка летит в сторону столицы.

Вслед за каретой.

– Анна... – шепчу я, и кровь пузырится на губах. – Он... летит за ней...

Тело не слушается. В груди все заходится острой болью, нога вывернута под неестественным углом.

Я не могу снова обернуться драконом.

Мои силы на исходе.

– Вам нельзя двигаться, милорд! Лекаря, быстро! – кричит кто-то.

– К черту лекаря! – рычу я, цепляясь здоровой рукой за воротник наемника. В глазах темнеет, но мысль об Анне, которая сейчас беззащитна перед этим чудовищем, не дает мне отключиться.

Я стискиваю зубы так, что они скрипят.

Я не могу ее потерять.

Не сейчас.

Не так.

Мой взгляд падает на центр академического двора.

Туда, где пульсирует мягким розовым светом огромный Энергокристалл – сердце Академии. Тот самый, замену которого я оплачивал.

– Кристалл... Несите меня к главному энергокристаллу!

– Но господин... – какой-то преподаватель отчаянно трясет головой. – Это безумие! Прямой контакт сожжет вас заживо!

– Несите! – ору я, и в моем голосе снова прорываются драконьи нотки. – Живо!

Они повинуются. Меня подхватывают под руки и волокут к постаменту.

Каждый шаг отдается агонией, но я не позволяю себе отключиться.

Я падаю на колени перед кристаллом.

Он гудит, вибрирует от переполняющей его силы.

Это безумие. Это самоубийство.

Обычного мага разорвало бы на куски.

Но я – дракон. И у меня нет выбора.

– Прости, Анна, – шепчу я. – Придется немного опустошить твои запасы.

Я кладу обе руки на грань кристалла.

Крик застревает в горле.

Это не поток, это лавина. Чистая энергия врывается в меня, будто расплавленный свинец.

Боль такая, что хочется умереть прямо сейчас.

Магия кристалла грубая, мощная, нефильтрованная, но, вместе с тем, она моментально заполняет мое тело и оно откликается в ответ на эту безумную первобытную силу.

Я чувствую, как срастаются кости, как затягиваются раны.

Кристалл тускнеет.

го сияние меркнет, переходя в серый, мертвый цвет.

Он гаснет.

Я выпил его почти целиком.

Я отшатываюсь, падая на спину.

Дыхание вырывается с паром. Я чувствую, как внутри снова разгорается пламя. Болезненное, неестественное, но жаркое.

Мое тело начинает меняться. Чешуя проступает сквозь кожу, кости удлиняются.

– Господин Эдгард! – кричит кто-то из толпы. – Куда вы собрались в таком состоянии?

Я расправляю крылья.

Они тяжелые, словно из камня, но они держат. Я оборачиваюсь к ним, уже глядя вертикальным зрачком дракона.

Из пасти вырывается дым.

– В столицу, – мой голос звучит громоподобным рокотом. – К единственному человеку, которому теперь по силам остановить это безумие.