Текст книги "Директриса поневоле. Спасти академию (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

Соавторы: Мария Минц
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 33 страниц)

Глава 5.2

– Так мы, вроде, никуда и не спешим, – пожимаю плечами я.

Лайсия сглатывает, лихорадочно оглядывается, будто опасаясь что ее могут подслушать и, теребя кончики своих косичек, наконец, начинает рассказывать приглушенным полушепотом:

– Вообще, об этом не принято говорить, но раз уж вы просите… Еще примерно год назад у нас все было очень даже неплохо. Набор студентов на каждый следующий поток ставил рекорды, по сравнению с предыдущими, нам позволили открыть кафедру боевой магии, а из столицы даже прислали какие-то важные артефакты, без которых боевые маги не могли тренироваться. Но потом началось это…

– И что… это? – спрашиваю я таким же полушепотом, наклонившись к Лайсии.

Девушка будто через силу поясняет:

– Странности. Среди преподавателей все чаще и чаще вспыхивали конфликты, возникло много недовольных курсом развития академии, который взял мистер Розвелл… это наш бывший ректор… студенты стали массово забирать свои заявления. А потом и вовсе мрак.

– Ну, говори, – поддерживаю я Лайсию, а заодно и сама внутренне готовлюсь к худшему.

– Из академии пропали те самые артефакты, которые нам передали из столицы, – выдыхает девушка, – А подозреваемым стал мистер Розвелл. Были очень долгие разбирательства и в итоге он снялся с должности, после чего о нем перестало быть слышно вовсе. К слову, пропавшие артефакты так и не нашли. Именно поэтому, на нашу академию не только записали долг за них, но сократили финансирование.

Лайсия замолкает, да и я не тороплюсь с ответом. В голове пульсирует один-единственный вопрос: “За что??? За что я оказалась здесь, да еще в такой ситуации? Что я сделала не так?”

А потом медленно выдыхаю и обвожу взглядом кабинет. Теперь всё вокруг мне кажется подозрительным. Не хватало еще, чтобы эти пропавшие артефакты теперь и на меня спихнули.

– Понятно, – мрачно киваю я, – Дай угадаю? После этого, все в свои руки взяла эта, крикливая, – я киваю в сторону богато разодевшейся дамы, – и все окончательно пошло наперекосяк?

– Вы про Диареллу? – с тяжелым вздохом переспрашивает Лайсия и передергивает плечами, как если бы ей резко стало не по себе, – Ну, поначалу за место ректора боролись и другие преподаватели, но в итоге уступили Диарелле и да… после этого все окончательно пошло наперекосяк. Она уже полгода исполняет обязанности ректора, но с каждым днем дела у нас все хуже и хуже. Такими темпами скоро у нас даже студентов не останется.

Слушая это, я всё больше понимаю: ситуация куда запущеннее, чем мне казалось поначалу. Бедность региона, нецелевой расход средств, недостаток финансирования, неумелое управление и вот, получаем магическую академию, которая могла бы стать оплотом знаний, но превратилась в полуразвалившейся замок с самодуркой во главе.

Ну и как мне прикажете вытаскивать это место из болота?

От осознания количества работы мне аж дурно становится. А у меня, между тем, всего год на все про все. Возможно ли сделать из этих развалин хоть что-то более-менее похожее на учебное заведение за такой короткий срок?

С другой стороны, сидеть сложа руки тоже не выход.

– Ну что ж, – медленно говорю я, ощущая как расползается в груди знакомое тепло. Во мне просыпается желание бороться. И не только, чтобы не угодить на каторгу, но и чтобы изменить эту систему, дав ученикам шанс получить действительно качественное образование. – Тогда нам надо действовать. Для начала, нужно организовать общее собрание, куда позвать всех преподавателей и студентов. Нужно официально объявить о моем назначении, а заодно я хочу своими глазами увидеть с кем мне предстоит иметь дело.

– Без проблем! – неожиданно радостно восклицает Лайсия, прижав ладонь к груди. Ее глаза блестят от воодушевления и восторга, – Я попрошу старост  помочь собрать учеников. Мы с ними в более-менее хороших отношениях – не то что с некоторыми преподавателями…

– Отлично. – Я улыбаюсь всё шире – с момента моего прихода в Академию, это первый раз, когда я чувствую, что мне и правда готовы помогать. – После чего понадобится провести инвентаризацию ресурсов: книги, свитки, ингредиенты, артефакты. Ну и самое главное, финансовая отчётность. Хочу знать все: какой у нас долг, сколько денег осталось, куда утекли все остальные средства. Надеюсь, у вас здесь есть бухгалтер?

– Буга… что? – хмурится Лайсия, видимо, не зная, что это за зверь, – Если вы имеете в виду казначея, то у нас такого нет. Ректор сам собирает все счета, и отсылает в отделение Совета Академий в столичном казначействе.

– Просто замечательно, – вслух резюмирую я. По крайней мере, теперь становится чуть понятней откуда здесь такая роскошь. Я больше чем уверена, что в поданных заявках деньги выпрашивались на новые классы или какое-нибудь оборудование, но в итоге все осело здесь. – Что ж, придется менять сам подход.

– Я помогу, чем смогу. – с готовностью кивает Лайсия, уже поднимаясь со своего места, – Я уже могу идти готовить все для вашего выступления, госпожа… Анна?

– Да, конечно, – я мягко улыбаюсь ей вслед, с удовольствием наблюдая насколько сильно изменилось лицо Лайсии: с запуганно-виноватого, которое у не было когда я только пришла до уверенно-боевого сейчас. Похоже, я не ошиблась, когда подумала, что эта девушка сможет мне помочь.

Однако, стоит только Лайсии положить ладонь на дверную ручку, как она снова замирает будто в нерешительности.

– Госпожа Анна, прежде чем я уйду, позвольте задать вам один вопрос. – сглотнув, поворачивается она ко мне.

– Конечно, – настороженно откликаюсь я. А у самой внутри появляется смутное предчувствие тревоги. – В чем дело?

– Могу я спросить что вы собираетесь сделать с госпожой Диареллой?

Глава 6.1

Вопрос Лайсии на пару секунд приводит меня в замешательство. Интересно, а что я вообще могу сделать с Диареллой? Я же не знаю местных законов! Какое наказание полагается за нецелевое расходование школьных средств?

За такое точно полагается уволить – думаю, это правило будет единым во всех мирах. Вряд ли тут гладят по головке за то, что ректор, пусть даже временный, закупает для себя всякую мишуру, типа ковров, шкафов, причёсок, платьев и портьер. Штраф наверняка могут вкатить, а то и вовсе в тюрьму отправить.

Сделав себе мысленную пометку как следует разобраться в этом вопросе, я решительно говорю:

– Она будет наказана по всей строгости закона, разумеется! Как я уже сказала, я проведу тщательную проверку, куда и на что были спущены деньги, а там уже разберёмся.

В голосе у меня упрямо звучит твёрдость, хотя внутри я сама немного дрожу. Ещё вчера я была обычной учительницей (пусть и с большим стажем), а теперь вот принимаю решения, от которых, возможно, зависит чья-то судьба.

С одной стороны, это пугает. Но с другой, я вспоминаю, что сама рискую оказаться на каторге, если не докажу свою состоятельность. Значит, придётся быть жёсткой, хоть мне и не нравится играть роль “суровой дамы”.

Лайсия, выслушав мой ответ, кивает с явным облегчением – видно, рада, что еще есть справедливость. Но с другой стороны замечаю мелькнувший в ее глазах страх (возможно, боится что Диарелла ей потом отомстит?).

Правда, ни подумать об этом, ни уточнить у Лайссии я уже не успеваю. Сразу после моих слов о наказании, за дверью раздаётся отчётливый шорох. Как если бы кто-то подслушивал.

– Кто там? – моментально вскидываю я голову и подскакиваю к двери.

Резко дёргаю её на себя, чувствуя как сердце бешено колотится. А ну как за дверью стоит эта самая Диарелла. Тогда меня будет ждать очередная порция скандала…

Распахиваю рывком дверь и замираю…

На пороге стоит женщина лет тридцати, невысокая, но с очень прямой осанкой, ее тёмные волосы собраны в тугой пучок. На ней длинная, неброская туника, перехваченная поясом, на котором с одной стороны болтается внушительная связка ключей, а с другой небольшая книжка, можно даже сказать, блокнотик в кожаном переплете. Во взгляде неизвестной читается легкая смесь любопытства и осторожности, а в руке она держит небольшой свиток.

– Простите… – произносит она с лёгким покашливанием. – Я… эээ… хотела узнать, где сейчас госпожа Диарелла. Она обещала появиться, но что-то её не видно. И, позвольте узнать, что вы делаете в ее кабинете?

Оценивающе смотрю на неё: по виду – как кто-то из «хозяйственной части» или вроде того. Возможно, отвечает за коммуникации, снабжение, всё в таком духе. Так и хочется назвать её “завхозом”, но, как я уже успела узнать, здесь такое слово ещё неизвестно.

– Во-первых, это не кабинет госпожи Диареллы и никогда им не был. А во-вторых, теперь здесь госпожи Диареллы не будет, – отвечаю я, стараясь говорить максимально вежливо, без эмоций. – Начиная с сегодняшнего дня все вопросы буду решать я. Меня зовут Анна, и я новый ректор этой академии. А теперь, расскажите пожалуйста, что случилось, зачем вам была нужна госпожа Диарелла?

Женщина явно не верит на слово. Дергает бровью, придирчиво оглядывает меня с ног до головы, потом переводит взгляд на Лайсию.

– Да-да, все именно так, – робко, но с готовностью подтверждает она, – Госпожу Анну назначил на это место Магический Совет.

Выдав скептическое “хм”, неизвестная дама пожимает плечами и тяжело вздыхает. По всей видимости, принимает для себя, что это не шутка, хоть и не может поверить в это до конца.

– Даже не знаю… – медлит она, – Тут такая ситуация. Приехали члены комиссии. Месяц назад они уже были в нашей Академии – устраивали проверку. И теперь они вернулись. Сказали, что госпожа Диарелла их ждёт, у них, мол, была какая-то договорённость. Я и подумала, что они прямо сейчас к ней пойдут. А её-то не видно. Вот я… пришла узнать, где она.

Внутри у меня взрывается коктейль из досады и тревоги.

Комиссия? Только этого не хватало!

Я даже толком не успела здесь ни с чем разобраться, а саму Академию видела лишь мельком. Правда и того, что я увидела мне более чем хватило. Но с другой стороны, страшно тогда подумать какие тут нарушения можно найти помимо тех, что я уже приметила.

И как, спрашивается, мне выкручиваться?

– Просто прекрасно, – роняю я. – Одна проблема за другой. Ладно, я с ними разберусь. Вы можете проводить эту комиссию сюда?

Я показываю жестом на стол и запоздало замечаю все еще лежащий на нем торт, чашки и смятую скатерть от недавнего чаепития.

– Да, – вдруг осеняет меня, – Перед тем как пригласить их, пожалуйста, прихватите с собой вот это всё, – указываю я на торт и чашки.

Не хватало мне еще, чтобы комиссия решила, что это я тут в рабочее время чаи гоняю, пока вороны скачут по развалинам академии.

Женщина слегка поджимает губы, но кивнув, берёт тарелку с тортом и, придерживая другой рукой чашки, нехотя выходит. Перед этим она бросает на меня взгляд в котором читается: “господи, куда мы катимся”, но спорить не решается.

– Лайсия, – поворачиваюсь я к девушке, – тогда ты можешь быть свободна, занимайся теми делами, о которых мы договаривались.

– Поняла, госпожа Анна, – Лайсия кланяется, и на её лице читается решимость. – Если что, зовите. Госпожа Камилла знает, где меня найти, – кидает напоследок мне Лайсия, явно имея в виду женщину с ключами.

На некоторое время я снова остаюсь одна. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить и без того натянутые до предела нервы. Чего я не ожидала, так это “ревизоров” в лице странных личностей, с которыми работала Диарелла. Еще большой вопрос какие у них там могли быть “договоренности”.

Решаю быстро прибраться в своем новом кабинете пока время позволяет – хотя бы сложить разбросанные по столу бумаги в одну кучку, открыть окна, чтобы впустить чистый воздух, но в этот момент мой взгляд падает на зеркало в роскошной золочёной раме.

Оно висит в затемнённом углу, и я даже не обратила на него внимания, когда только вошла в этот кабинет. Сейчас же я впервые вижу себя – ту себя, которую здесь зовут Анна Тьери. И замираю, оторопев.

К тому, что у меня теперь длинные блондинистые волосы, я уже привыкла. Но к тому, что в комплекте с ними идёт милое личико девушки лет двадцати пяти и стройная фигурка, мне только предстоит привыкнуть. По крайней мере, теперь понятен скептицизм во взгляе Камиллы.

Вытягиваю руки, смотрю на аккуратные пальчики с розовыми ноготками. Вновь перевожу взгляд на своё отражение. Подмечаю одну особенность. Анна чем-то похожа на меня в молодости. Правда, у меня не было такого наивного взгляда и больших глаз, но что-то общее точно есть…

Вздыхаю. И теперь мне предстоит нарабатывать тут авторитет. С видом эдакого испуганного оленёнка.

Ну ничего, прорвёмся!

Через пару минут дверь в мой кабинет снова открывается. Та самая Камилла, которая, судя по взгляду, до сих пор сомневается в моем назначении, ведет за собой троих мужчин. При взгляде на которых у меня по спине бежит неприятный холодок, а сама я отлично понимаю: наш с ними разговор точно не будет простым.

Возможно, на фоне разговора с ними, мое общение с Диареллой покажется легкой дружеской беседой…

Глава 6.2

Камилла молча кивает мне, как бы передавая эстафету, и закрывает за собой дверь. Воздух в кабинете мгновенно тяжелеет. Трое мужчин останавливаются в нескольких шагах от стола, и их взгляды впиваются в меня, словно буравчики.

Первый, очевидно главный, – плотный мужчина средних лет с брюшком, которое едва скрывает дорогой, но слегка помятый мундир. Его лицо, обрамленное редкими седеющими бакенбардами, выражает усталое высокомерие. Глаза маленькие, цепкие, смотрят изучающе.

Второй, стоящий чуть позади и левее, – полная его противоположность. Худощавый, почти субтильный, с длинными пальцами, которые он нервно перебирает. На нем темный, строгий костюм, который, кажется, на пару размеров больше, чем нужно. У него бегающие глазки и скользкая улыбка, которая то появляется, то исчезает с его тонких губ. Весь его вид кричит о том, что он запросто найдет лазейку где угодно.

Третий стоит чуть поодаль, у самой стены, скрестив руки на груди. Крепко сбитый, коротко стриженный, с тяжелой челюстью и абсолютно непроницаемым лицом. Он молчалив, но от него исходит ощутимая угроза. Он просто стоит и смотрит.

И от всех троих прямо-таки веет казенщиной.

– Господа, добрый день! – громко говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более твёрдо.

Эх, слишком нежный голосок у Анны Тьери, слишком нежный… так и хочется называть её просто Анечкой.

Но с такими людьми, как мои нынешние посетители, показывать слабину ни в коем случае нельзя. Сожрут. Это же типичные церберы бюрократии. Сколько я их повидала в своем мире… и, самое главное, что эти от тех ничем не отличаются. У них буквально на лбу написано: "протяни руку и мы оттяпаем ее тебе по самое плечо".

Чувствую, как ладони становятся влажными, а сердце снова пускается вскачь. Но я заставляю себя выпрямить спину и смотреть им прямо в глаза.

– Вы ещё кто? – недовольно цедит главный.

– Меня зовут Анна Тьери. С сегодняшнего дня я исполняю обязанности ректора этой академии по прямому назначению Магического Совета. Могу я попросить вас представиться?

– Анна Тьери? – переспрашивает он с ноткой плохо скрываемого раздражения в голосе. – Весьма неожиданно. Мы ожидали увидеть госпожу Диареллу. У нас с ней была… некоторая договоренность.

– Боюсь, госпожа Диарелла больше не сможет присутствовать на ваших встречах, – спокойно отвечаю я, игнорируя его явное недовольство. – Как я уже сказала, теперь все вопросы, касающиеся академии, решаю я. Тем более, что будущее госпожи Диареллы в этой академии весьма туманно.

На лице пузатого мелькает тень понимания, смешанного с досадой. Он кривится, словно съел что-то кислое. Скользкий тип рядом с ним тоже недовольно цыкает, перестав перебирать пальцами и замирает, внимательно прислушиваясь. Ну и последний мужчина у стены не меняет позы, однако его взгляд становится жестче.

Пузатый задумчиво скользит взглядом по мне, по кабинету, задерживается на мгновение на окне, за которым виднеется обшарпанный фасад академии. А потом будто с неохотой говорит:

– Что ж, – он тяжело вздыхает, проводя рукой по жилету. – Не самый приятный сюрприз, должен признать. В таком случае, действительно будет нелишним для начала представиться. Мы уполномоченные представители Выездной Инспекции Магического Совета. Также называемые Оком, цель которого – выборочно из общего списка учебных заведенний осуществлять полную проверка каждого учебного заведения, имеющего лицензию на осуществление образовательной деятельности, на соответствие установленным нормам и стандартам.

От его ответа веет таким канцеляризмом, что у меня невольно сводит скулы, а к концу фразы я успеваю забыть её начало.

С другой стороны, пока ничего нового я для себя не услышала – точно такие же инспекции, с той же самой манерой изъясняться, периодически наведывались и в нашу школу.

– Я главный инспектор Грубер, – как ни в чем не бывало продолжает представляться пузатый, – Со мной сегодня мои помощники. Господин Шлихт… – он показывает на скользкого типа, который кивает мне, не прерывая со мной зрительного контакта, – …и господин Кнотт. – жест в сторону последнего инспектора, который замер у стены. И, теперь, раз уж соблюдены все формальности, давайте перейдем к делу, госпожа… э-э… Тьери?

– Я вас внимательно слушаю, – киваю я, а по спине вновь бежит холодок. .Усилием воли я беру себя в руки, хоть внутри все сжимается от осознания того, что сейчас начнется самая сложная часть нашего разговора.

– Прежде всего, – Грубер тяжело вздыхает, проводя рукой по мундиру. – Нам нужно для себя решить что делать дальше. Начинать нашу инспекцию с чистого листа? Или вы предпочтете продолжить с того места, где мы остановились с вашей предшественницей? Возможно, вы уже в курсе деталей нашего предыдущего визита?

– Будьте добры, введите меня в курс дела, – прошу я, изо всех сил поддерживая деловой тон. – О чем именно вы договаривались с госпожой Диареллой?

Грубер кивает Шлихту. Тот делает шаг вперед, и на его лице вновь появляется маслянистая улыбка. Он слегка наклоняется ко мне, понижая голос до доверительного шепота, от которого по моей спине бегут мурашки.

– Видите ли, госпожа ректор… Анна… Могу я вас так называть? – впрочем, даже не дождавшись моего ответа, он сразу продолжает, – Мы, инспекторы, люди занятые. Время – наш самый ценный ресурс. Госпожа Диарелла… она это прекрасно понимала. Мы с ней всегда находили общий язык в этом вопросе. А время, как известно, – деньги. – Он делает паузу, его глазки буравят меня. – И чтобы сэкономить наше драгоценное время… и, скажем так, не утруждать Совет излишними подробностями о некоторых… шероховатостях… в работе академии, госпожа Диарелла всегда находила способ компенсировать нам наши временные затраты.

Он снова улыбается, проводя ладонью по лацкану своего мешковатого пиджака. Запах от него исходит слабый, пыльный, смешанный с чем-то приторно-сладким, как дешевые духи.

– В прошлый наш визит, – продолжает Шлихт вкрадчиво, – мы обнаружили… ну, скажем так, целый букет несоответствий. Госпожа Диарелла была очень расстроена и попросила нас… э-э… повременить с отчетом. Дать ей немного времени, чтобы… мобилизовать необходимые ресурсы для урегулирования ситуации. Мы пошли ей навстречу. Вошли в положение, так сказать. Ждали целый месяц.

«Взятка! Они вымогают взятку! Так нагло, так неприкрыто!» – кричит все внутри меня. – «Сначала нашли нарушения, потом дали время собрать денег, чтобы закрыть на них глаза! Господи, неужели коррупция – это универсальное зло во всех мирах?!»

Возмущение обжигает горло. Даже не смотря на то, что я была готова к чему-то подобному (особенно после того, что услышала из-за двери), все равно это слишком… отвратительно.

Я сжимаю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони. Делаю глубокий вдох, выравнивая дыхание.

– Господин Шлихт, – мой голос звучит холодно и твердо, как сталь. – Я ценю вашу откровенность. Однако должна вас разочаровать. Стратегия, избранная госпожой Диареллой, была в корне ошибочной. Я не намерена ей следовать. Никаких "компенсаций" не будет. Академия будет работать по правилам. А все нарушения, если они есть, будут устранены.

Говорю и сама удивляюсь своей смелости. Но отступать нельзя. Поддамся им один раз и буду висеть у них на крючке вечно.

Улыбка сползает с лица Шлихта, как будто ее стерли ластиком. Он отшатывается назад, его глаза округляются от удивления и гнева. Грубер мрачнеет еще больше, его щеки наливаются нездоровым румянцем. Он сжимает кулаки, лежащие на его животе.

– Что вы себе позволяете?! – рявкает Грубер, теряя терпение, – Вы хоть понимаете, с кем разговариваете?

В этот момент подает голос третий, Господин Кнотт. Он отлепляется от стены и делает шаг вперед, резким жестом заставляя Грубера заткнуться. Это кто из них тут еще главный после этого?

Хотя, не могу не согласиться – Кнотт производит неприятное впечатление. Как и его голос: низкий, рокочущий, без малейших эмоций, что только добавляет ему зловещести.

– Послушайте сюда, госпожа "ректор", – медленно произносит он, делая ударение на последнем слове. – Не надо строить из себя святую. Мы видели эту вашу… богадельню. Стены рушатся, студенты болтаются без дела, про учебные программы я вообще молчу. Если мы расскажем Совету хотя бы половину правды – вас закроют уже завтра.

Он делает паузу, его тяжелый взгляд впивается в меня. Угроза повисает в воздухе, густая и липкая, как паутина.

– Поэтому, кончайте ломать комедию и решайте, либо вы с нами, либо… против нас. Но, позвольте предупредить, что второй вариант вам дорого обойдется. В несколько раз дороже, чем просто дать нам то, что мы просим. Так что, или выворачивайте карманы, или станете ректором с самым коротким сроком в истории. Решайте прямо сейчас!