Текст книги "Древние Свитки. Исход (СИ)"

Автор книги: StarGarnet

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 36 страниц)

– Да хранит тебя Стендарр, – был ей ответ, после чего Эвлин Ларош тяжело пошагала в сумрак пещеры – прочь из крипты и жизни Эль.

Оставшись одна, Рыцарь-Дракон пробежалась по округе, вспоминая пережитое в чужом теле, и осмотрела концентрические круги на платформе. Жаль, что нельзя взлететь, думала она. Вот бы глянуть на все это сверху – и сравнить с планами Имперского Города…

Ей вспомнилось пророчество о Драконорожденном и четыре Башни, которые в нем упоминались. Саркофаг, выдвинутый сейчас наружу и торчавший ровно посередке этого игрушечного слепка столицы, словно бы тоже посягал на звание башни – скромно так посягал, поскольку и сам был невелик.

Отвлекшись от гроба, Эль пошла вдоль остаточного свечения магии, делившего платформу на дольки, и в конце концов сумела проследить рисунок. Дольки были разного размера и занимали четыре сектора платформы из пяти. Хм, а в Имперском Городе секторов шесть…

И все же чем-то ее эти дольки смущали. На что-то они были похожи – такие разные по размерам, прямо как четыре эры, различавшиеся друг с другом на тысячи лет. А пятая почему-то пустая… Ничего не понятно.

Устав гадать, она оставила платформу и двинулась к другой половине кургана, где едва не споткнулась о тело очередной горгульи. Рядом виднелась странная, утонувшая в осыпи оскаленная белая голова – то ли змеиная, то ли драконья. Сделана она была грубо – скульптор не стремился к особому сходству, – и сильно отличалась от изображений, уже знакомых Эль по курганам. Рыцарь-Дракон не была специалистом по искусствам Тамриэля, но она точно знала, что фигур, подобных этой, она прежде не видала. Глаза головы казались слепыми и были залиты засохшей кровью, которая до сих пор сохраняла густой алый цвет.

У Эль возникло нехорошее подозрение и она заспешила наверх, на террасу, где в воспоминании прятался неведомый враг. В углах террасы нашлись еще две головы – такие же грубые и с окровавленными глазами, и Рыцарь-Дракон начала подозревать, что эти поделки были магическими артефактами. Три удара зазубренным лезвием, три змеиных укуса, выхватившие клочки души…

С опаской она прикоснулась к голове, пытаясь найти там остатки магии, но белая поверхность ощущалась скучной и мертвой. Если эту гадость и в самом деле использовали для атаки, то тем самым истощили все ее силы.

Оставив террасу позади, она двинулась дальше и вскоре увидела, что драугров в небольшом упокойном зале постигла та же участь, что и всех прочих в крипте. Ступив в зал суда, Эль узрела уже привычную картину: разрубленные и сожженные мертвецы и ни единого уцелевшего. Тела валялись на ступенях и около тлеющей ямы, которая так и не погасла за все тысячелетия. Что ж за яма-то такая расчудесная? И кто пристроил на нее обугленные трупы?..

Стена Слов в дальнем углу пошуршала, поманила и она подошла ближе, чтобы прочесть очередную поминальную надпись.

Для порядка заглянув за Стену – а вдруг? – она аж присела, увидав, что на сей раз ее надежды оправдались. В уголке прятался древний ритуальный стол, на котором лежало зачарованное оружие, три мешочка с деньгами и, что самое странное, два человеческих черепа. Походив вокруг загадочной композиции, она так и не смогла понять, что бы все это значило. Ей пришла в голову мысль, что, возможно, это могло быть имуществом тех скелетов, что валялись на платформе, но в эту теорию не слишком вписывались черепа.

Может, записи что-то подскажут, вспомнила она растрепанные листы в кармане мантии. Добыв документ, утянутый из-под носа Эвлин, она углубилась в чтение в свете зловещей ямы, но быстро поняла, что каракули наскреб Адальвальд. Любопытный дедок строил гипотезы о крипте и, конечно, за недостатком данных сплошь попадал пальцем в небо. Чего стоило его предположение, что крипту выстроили позже кургана. А драугры, надо думать, спокойно сидели и смотрели на чужую стройку.

Эль со смешком представила, как Валерика спешно возводит это монументальное сооружение, а потом еще и окружает его коронами, чтобы уж точно никто не заинтересовался и не полез там рыться. Адальвальд даже не увидел сходства этих корон с Имперским Городом и его арками. Хотя, возможно, старый Дозорный, в отличие от Эль, никогда не бывал в столице и не видел Башню Белого Золота, выстроенную эльфами в незапамятные времена.

Недовольно вздохнув, она бросила бесполезные записи на решетку ямы и пошагала к выходу, надеясь найти снаружи какие-нибудь следы. Но снег, так легко их сохранявший, столь же легко их заметал, и теперь Эль стояла на нетронутом белом покрове, который настелила недавняя метель.

Вернувшись обратно, она добыла из сапога свою неразлучную вилочку и начертала на стене руну, чтобы отправиться домой. Приходилось признать очевидное: весь этот поход, хоть и был с какой-то точки зрения увлекателен, ничего для нее не прояснил и все тайны, которые вампир мог бы от нее скрывать, так и остались тайнами. Обидно… но что уж тут поделаешь.

*

– Я была в Зале Дозорных, – сказала Эль, входя в Арканеум. – От них остались рожки да ножки.

Из-за ее ворота вылетела нарядная желтая бабочка, прицепившаяся в садике архимага, и полетела порхать по библиотеке. Толфдир бросился ловить ингредиент.

– А вот говорят, – с сумрачной ехидцей заметил Финис, – что бабочки свидетельствуют о близости Шеогората. Глядя на тебя, я не удивлен.

– Ему это скажи, – хмыкнула она, кивнув на мастера школы Изменений, который резвился среди шкафов как дитя.

– Строго говоря, – жизнерадостно пыхтел Толфдир, гоняясь за насекомым, – это не совсем так. Бабочки свидетельствуют о близости Шеогората в маниакальной фазе, но не дементной.

– И на том спасибо, – фыркнула Эль.

– И не путай их со светлячками, – старый учитель наставительно воздел руку, в которой трепетали пойманные яркие крылышки. – Светлячки – это Сангвин. А вот мотыльки – кроме моли, конечно, – свидетельствуют о воле Аэдра…

Ураг с могучим всхрапом пробудился от сна за своей конторкой и взревел:

– Малакат есть Тринимак! А вы тут о ерунде!..

– Я смотрю, на Дозорных всем плевать, – сделала вывод Эль.

Финис пожал на это плечами с видом, которого не постеснялся бы и Харкон, – крайняя степень пренебрежения, смешанная с безбрежной же усталостью от несовершенства мира. Эти двое нашли бы общий язык, подумала она с усмешкой. Перебрасывались бы мрачными колкостями и время от времени цапались из-за некромантских крючков…

– У нас тут верхами дракон летал, – с претензией сообщил мастер Призыва и Эль тут же забыла свои размышления. – А архимаг не на посту, пропадает в какой-то дыре.

– Дракон, – повторила она, стараясь не показывать волнения. – А зачем прилетал, не сказал? Не снизошел до беседы?

– Фаральда в него сосулькой бросила, – наябедничал Ураг, – так что нет, не снизошел. Посидел на твоей башенке и был таков.

– О, – расстроилась Эль. – И сдались мне эти Дозорные…

– Такой был красивый, бронзовый, – мечтательно вспомнил Толфдир.

Вультурьйол, несчастно подумала Эль. Наверняка он. И ведь прямо к ней прилетел, лично, а архимаг не на посту…

Хотя вообще-то, подумала она, он мог бы найти ее и в полях. Но нет, прилетел красоваться, смущать народ и компрометировать ее в глазах простых смертных. Скоро начнут спрашивать, что за дела у нее с драконами…

И пусть начнут. Лучшая защита – нападение.

– Прилетит снова, – сказала она, – будьте любезны не кидаться чем попало. Сперва хотя бы поздоровайтесь.

– С драконом? – изумились маги.

– Не переломитесь, – рыкнула она. – Этикет и вас касается. А нападать первыми на того, кто может разнести весь Колледж… ну, молодцы, нечего сказать.

– Это до некоторой степени революционно, – призадумался Толфдир, – но очень увлекательно! В следующий раз мы вступим в диалог!

– Если следующий раз вообще случится, – хмыкнула Эль. – Вы себя уже порядком дискредитировали.

Так она сказала – и с удовольствием увидела, что маги искренне расстроились.

*

По уверениям Мирабеллы Колледж процветал. Эль сунула нос в отчеты, просмотрела столбцы цифр и согласилась: народ, взбудораженный драконами и гражданской войной, так и бросался на зачарованные вещи и, более того, все еще умел где-то находить на них деньги.

– Повысьте цены на два процента, – повелела Эль и Мирабелла корыстно расцвела. И неудивительно, ведь что ты за маг, если не любишь копить и умножать? Силы, знания, умения, ресурсы любого рода – все подлежит увеличению и росту, а что до торга, так ведь с демонами по-другому и нельзя.

– Вперед, – отправила заместительницу Эль. – Обдери крестьян как липку. Но вежливо, они и так нас не любят… А знаешь что? – остановила она Мирабеллу, уже направившуюся к выходу. – Скажи Колетте, пусть они с Иллией объявят в Винтерхолде врачебный осмотр. Подлечат народу зубы задаром. В честь праздника, сами придумайте какого.

Мирабелла недоуменно посмотрела на нее, а потом совершенно неприлично разоржалась.

– Я почти рада, – сказала она, – что Савос помер.

– Ты же не сказала это вслух, – лицемерно вытаращила глаза Эль.

– Не сказала, – нагло подтвердила мадам заместительница.

Спровадив Мирабеллу, она потянула к себе кипу жалоб, которые маги успели настрочить друг на друга и на саму Эль за ту пару дней, что ее не было.

“Фаральда плюнула мне в настойку паслена. Теперь это совсем яд. Нирия.”

“Дж’Зарго сломал мой перегонный куб и не извиняется. Онмунд.”

“На башне посидел дракон, примите меры. Финис Гестор, мастер школы Призыва.”

“Плохо топят. Каджит не любит холод.”

“В Миддене завелся злой скелет, я не виновата. Брелина Марион. П.С. Если честно, их там три.”

Эль недовольно оглядела скрипучий столик, на котором с трудом умещались даже эти жалкие бумажки, и подумала, что Савос Арен, очевидно, не больно много времени уделял делам Колледжа. Работать за таким столом было абсолютно невозможно.

Вздохнув, она пошла мирить и наставлять подопечных. Подарила коту мисочку огненных солей – обогревать каджитское логово, – а потом отправила чинить куб, пригрозив, что лично проверит. Приструнила скелетов. Вздохнула еще раз, вернулась в свои покои и уставилась на стену, где скрывались порталы.

Ей хотелось обсудить странную и загадочную ситуацию в крипте, но вот беда – для нового визита в Волкихар у нее не было ни одного предлога, хоть сколько-нибудь очаровательного. А ведь вампир, раздраженный какими-то недавними событиями, может ее и вон прогнать, и тогда уже ничего не узнаешь. И Вультурьйол невесть когда снова появится…

Как-то все не складывалось в эти снежные дни.

*

Не зная, как поступить, она в конце концов все же открыла порталы и шагнула в белую круговерть, скрывавшую от глаз Бромджунар. Купол с окошками превратился в гору снега с мягкими впадинами и внутри было совсем темно. Эль достала гудящую в руках маску и, помедлив, надела ее, не зная, чего ждать.

Солнце пролилось на нее сквозь оконца и алтарь предстал перед ней нетронутым и целым. Голова снова, как когда-то в первый раз, поплыла, но теперь Эль стиснула зубы и упрямо постаралась держаться. Неизвестно, что тут происходит, но она хочет это выяснить – и выяснит.

Внутри зародилось некое беспокойство, некое воодушевленное движение и принадлежало оно не ей. Все, что чувствовала сейчас сама Эль, было скорее похоже на тягостную предопределенность.

Три Свитка, три души, три обмана. Слова Хевнорака снова отдались в ее голове, а потом перед глазами явился и сам Хевнорак: отделился от нее облачком, невесомым очерком в теплом воздухе, проплыл к алтарю и остановился у одного из бюстов – предпоследнего. Обернувшись, он глянул на нее прозрачными глазами духа и исчез, утек ручейком по руслу солнечного луча.

А вот и Вокун, и Морокай. Как прежде Кросис, они один за другим покидали ее сознание и тело, всходя на алтарь и улетая туда, где ей не доводилось бывать. Последним явился безумец Отар, тот, кто прежде носил маску со словом Aar, Служитель. Встав у безликого изваяния, третьего по счету, он тихо прошуршал:

– Верни их сюда.

Эль призадумалась: то ли пребывание в чужом сознании поправило помешавшемуся жрецу рассудок, то ли, напротив, остатки его разума окончательно развеялись.

– Кого? – спросила она, не будучи уверена в своей догадке. Говорит он об оставшихся душах или о масках? Или и вовсе невесть о чем?

Увы, дух не торопился прояснять свои загадочные слова. Вместо этого он просто махнул призрачной рукой на алтарь и беззвучно воспарил вслед за остальными.

Эль осталась стоять посреди святилища, беспомощно оглядывая пустолицые изваяния и чувствуя, как внутри начинает нарастать гнев. Ни объяснений, ни даже благодарности, просто улетели, фырк – и прощай!

Спаслись из оскверненного Круга, оставили все позади, радостно сбежали из мира, которому грозит некая необъяснимая тьма. Три Свитка, три обмана…

И что ей делать с несносным вампиром?!

Эль топнула ногой и сняла маску, возвращаясь обратно в заснеженный тусклый день. Харкон будто сглазил ее своим пессимизмом, теперь и у нее все валится из рук: всюду опаздывает, ничего не понимает, и нет ни ответов, ни просвета впереди. И Акатош со своим “будь” тоже ни капли не помогает…

По колено в снегу она бесцельно побрела среди древних строений, чувствуя тягостную слабость и совсем не желая возвращаться домой. Здесь ее хотя бы не будут беспокоить жалобами на то, кто и куда плюнул, здесь никто не прицепится и не вовлечет в перепалку. Ей хотелось молчания, тишины, хотелось вернуть себе внутренний строй и порядок, который взбаламутили чужие души.

В убеленных небесах захлопали крылья и Эль вздернула голову, и надеясь и не веря. Вультурьйол бухнулся перед ней, сотрясая покинутый город и вздыбив пушистый снег, посмотрел с ехидцей своим круглым и жестоким глазом ящера и сказал:

– Хочешь, я тебе спою?

Эль так и села в снег.

– Хочу…

А если бы и не хотела – разве от таких предложений отказываются?

– Хорошо, хорошо, – довольно завозился он, складывая так и сяк длинные крылья. – Слушай… Alduin, Alduin, naal ok zin los vahriin…

Она глянула на него помутившимися глазами и совсем сползла в снег, в темноту глубокого беспамятства. Сон накатил на нее, как лавина, которую она была не в силах преодолеть, и мир исчез.

*

Когда она очнулась, дракона не было рядом. Никто ей не пел и снег вокруг, куда ни глянь, лежал ровным и нетронутым. То ли ей это привиделось, то ли Вультурьйол смеха ради замел все свои следы.

Ну и шуточки у вас, подумала она, вылезая из наметенного сугроба и обтрясая одежду от обледенелых комьев. Хорошо еще, что холод ее не берет, а то после таких колыбельных могла бы и околеть…

Вернувшись в Колледж, она осторожно поинтересовалась, что за день на дворе и с облегчением узнала, что с начала ее похода в Бромджунар не прошло и суток. Однажды столкнувшись с двухсотлетним сном, она не без оснований опасалась новых подобных приключений; впрочем, по виду магов, не состарившихся ни на год, она могла бы понять, что все не так страшно.

И все-таки. Мало ли.

Она знала, что ее ждет следующая скорбная цель в списке – Форелхост, о котором Харкон говорил с такой болью в голосе, – но Эль никак не могла найти в себе твердости следовать этим путем дальше. Упокоенные жрецы, покинувшие ее в святилище, словно прихватили с собой по клочку ее собственной души, по искорке жизни, и теперь она чувствовала непреходящую слабость. Ее одолевала болезненная неуверенность в себе и во всем на свете, мир вокруг хлопал и трепетал, словно парус на ветру – плохо и слабо закрепленный, ненадежный, готовый улететь, – и земля то и дело начинала уходить из-под шатких ног. Эль вспомнила пророчество, изреченное мстительным Хевнораком, и зажмурилась, не желая пугать себя еще сильнее.

Темные волосы, темный мир. Много ты понимаешь, отставной жрец, насупилась она, стараясь вытряхнуть тяжкие слова из головы.

Надо проветриться, нужно на воздух, решила она. Конечно, Вультурьйол только что устроил ей длительную ночевку на этом самом воздухе – свежайшем! – но это все не то. Ей нужно было ощутить камни под ногами, услышать хруп снега, порадоваться напряжению мышц, а значит, путь ее лежал в горы.

Куда глаза глядят.

*

Глаза, как водилось в Скайриме, глядели сплошь в сторону курганов. Поболтавшись пару дней по горам и обретя относительное равновесие, она вышла к постоялому двору не так далеко от Виндхельма. Местечко носило название “Ночной отдых” и там Эль знатно растревожили душу рассказами о каком-то проходимце, который недавно щеголял по двору в шапке с ушами.

Чтоб вам всем провалиться, зло подумала она, когда выяснилось, что о дальнейшем пути проходимца местные поведать не могут. Зато они с готовностью рассказали о девушке-редгардке и ее ворчливом сопровождающем, которые утопали к Скованному Железом кургану – он же просто Железный, – и теперь наверняка сгинут ни за грош, как и все прочие до них.

Проклиная безымянного проходимца, утянувшего ее законную, судьбой дарованную шапку, Эль отправилась к кургану – не столько во имя добрых дел, сколько ради удовольствия навалять драуграм и отвести душу. У входа она нашла редгардку Сальму и сопровождавшего ее аргонианца по имени Бим-Джа: сгинуть они еще не успели и вполне живенько переругивались, идти им внутрь или погодить.

– А чего тама внутре? – поинтересовалась Эль, шмыгнув носом и радуясь, что она сегодня не в мантии архимага, а значит, можно кривляться.

– Золото, серебро, – бодро затараторила девица. – Может, камешки… Есть лишь один способ узнать!

– Я тоже хочу, – стала навязываться Эль. – Я дажить сама пойду.

– Нет, только вместе с нами, – уперлась Сальма и вдруг простодушно улыбнулась: – Наверняка там хватит на всех.

А вот как сказать, подумала Эль. Курганы были не слишком богаты добычей. То ли их давно разграбили, то ли изначально не торопились заполнять добром.

– Устал я спорить, – забубнил Бим-Джа. – Если госпожа Сальма желает безумств, что поделаешь.

Они вошли внутрь и Эль удивилась, увидав сплошной лед и рассадник пауков. Это и на курган-то не похоже, думала она, отбиваясь от настырных врагов палкой, подхваченной еще по дороге. Пещера как пещера… а, вот оно, обрадовалась она, когда очередной поворот вывел их в узнаваемый зал. В дальней части зала возвышалась тяжеловесная арка.

– Вот оно, – вторил ее мыслям Бим-Джа. – Гробница Гатрика!

– Когось? – наивно спросила Эль, про себя размышляя о странной радости аргонианца и его не менее странной осведомленности. А ведь казалось бы, так не хотел сюда идти…

Ящер, наблюдая, как Сальма шустро лазает по углам в поисках отпирающего рычага, снисходительно пояснил:

– Военачальник драконьего культа.

– А чего это? – Эль продолжала строить из себя дурочку.

– Не зря говорят, что идиоты дюже могутные, – аргонианин довольно обозрел Эль и ее измочаленную о пауков палку. – Ума нет, зато силы хоть отбавляй.

– Это я да, – гордо подтвердила она и лихо подтянула штаны. – Одновой разок дажить корову прибила. Случайно. Коромыслой.

– Кто ж тебя пустил одну по горам болтаться? – с неким даже сочувствием глянул на нее Бим-Джа.

– А мене из деревни погнали, – плаксиво нажаловалась Эль. – Сказали, храплю громко. И ем много…

А вот последнее, кстати, правда.

– Так тут, сталбыть, Гатрик? – уточнила она.

– Запомнила, умница, – приторно улыбнулся ящер, показывая ряды острых треугольных зубов. – Ты его как увидишь, сразу – тюк! – как ту корову. Справишься?

– А то ж!..

Тут Сальма наконец-то раскопала рычаг и решетка, запиравшая вход, уехала наверх.

Они спустились в недра кургана, где из саркофагов уже привычно стали выламываться драугры, и Эль с криком: “Ай, боюся мертвяков!” поубивала их палкой, вконец ее сломав. Бим-Джа, глядя на это со стороны, плотоядно улыбался – Рыцарь-Дракон ни мгновения не сомневалась, что в этой чешуйчатой голове сейчас копошится уйма коварных планов. Да и пусть. Сколько вас таких было, с планами.

Наклонившись к одному из поверженных врагов, она потянула себе древний меч взамен палки и удивилась, увидев, насколько сильно драугр отличался от прочих. Еще гробя об него свое простецкое оружие, она успела заметить, какой он странный и сутулый и к тому же куда коренастее и мощнее, чем привычные сохлые стражи курганов. А теперь она разглядела и его одежду – серые тряпки, костяной то ли воротник, то ли наплечник, чьи-то кисти рук, свисавшие на грудь, – и удивилась еще больше.

– Толстый, – сказала она, потыкав в него мечом. – Странный.

– Да тебе, поди, все на свете странно, – раздраженно буркнул ящер, устав излучать приветливость. – Идем, дура.

– А я чего, я иду, – заныла Эль и потащилась за ним, между делом размышляя.

Гатрик. Военачальник драконьего культа, так сказал Бим-Джа. А Харкон, помнится, говорил, что военачальниками становились Драконорожденные… или он имел в виду, что только Драконорожденные становились военачальниками? Быть Довакином – это обязательное условие или приятное дополнение? И кого же она найдет там, в недрах кургана?..

Гробница была не так уж велика и скоро они вышли в Зал Историй, где в конце виднелся на постаменте шлем с рогами.

– Осторожно, – предупредил Бим-Джа. – Это ловушка, без сомнения…

Эль, подтверждая высокое звание идиота, сунулась к постаменту, увидала пазы для копий и цапнула шлем, тут же колобком откатываясь назад. Копья с лязгом выехали наружу и спрятались, а Рыцарь-Дракон, нахлобучив шлем, радостно сообщила:

– Гляньте, у мене роги!

– Мозги бы тебе еще в эту жестянку, – почти с жалостью молвил ящер. – Хотя какая теперь разница.

– Может, не брать ее с собой? – задумалась жалостливая Сальма. – Пропадет ведь…

– Как это не брать? – заспорил Бим-Джа. – Она полезная!

– Я полезная, – подтвердила Эль, пыхтя вставая с пола. – А еще веселая. Умею петь носом.

– Пока не надо, – сморщилась редгардка. – Ну, вперед! Нас ждут сокровища!

– И Гатрик, – прокряхтел ящер, довольно складывая когтистые лапы.

– Да о чем ты? – разволновалась девица. – Зачем он нам?

А вот сейчас и узнаем, зачем, подумала Эль, смело толкая тяжелые створки и вступая в обширный зал.

Впереди, вниз по лестнице, лежала яма вроде бойцовой, а к возвышению на дальней стороне вели вдоль стен пути, с которых было вполне удобно смотреть на происходящее внизу. У Эль возникло чувство, что тут могли проводить какие-то поединки чести – те, что подразумевают у обоих бойцов желание драться и отстоять истину, а не просто огрызаться, как затравленный зверь. Если сюда и впрямь приходили на суд, то добровольно – как-никак из ямы имелся вполне удобный выход вверх по лестнице. Даже само название кургана некоторым образом намекало на долг и обязательства – Железный, Скованный Железом…

От этих мыслей ее отвлек шорох на возвышении, где спиной к яме и лицом к Стене Слов стоял каменный трон. На спинке трона были укреплены простой щит и тяжелый двуручный топор, а на самом троне восседал – Эль прищурилась, вглядываясь в показавшийся силуэт, – должно быть, тот самый Гатрик.

Это был драугр, высокий и в рогатом шлеме, который к тому же имел свиту. Из углов гробницы полезли бодрые скелетики и Сальма, лихо ухнув, совсем на нордский манер брякнула мечом в щит, а потом кинулась воевать. Ох ты ж глупая девица, разволновалась Эль и припустила следом, но на помощь к Сальме не добралась – на полпути к ней самой прицепился Гатрик.

Скрестив древний меч с эбонитовым клинком военачальника, Эль охнула, ощутив, как заметно удар отдался во всех костях до самых плеч. Силен, мертвяка… И эбониту от удара хоть бы что, а вот меч Эль получил себе новенькую блестящую зазубрину в древнем металле.

– Dinok! – посулила противнику Рыцарь-Дракон и без всякого удивления выслушала в ответ громовой рев:

– Fus Ro Dah!

Вильнув в сторону от синеватого вала, катившегося по воздуху, она мельком увидела, что Сальма вполне бодро держит оборону против скелетов, и немного успокоилась, решив, что пора бы сосредоточиться на Гатрике – тем более что тот вовсю ее оскорблял:

– Zaamsenahgahdinok!

Ну и слово, подумала Эль, вертя мечом и пуская все увесистые атаки драугра наотлет. Не зря драконы жеманничают: “Я не скажу тебе свое имя, оно слишком сложное…”

– Никакой я не раб, – дулась она вслух. – И уж точно не некроманта. Как смеешь ты, сохлое рыло… Kruziik mey!

А мечи все сшибались и пели свою немузыкальную песню – дзынь, тюк, бряк. Гатрик был хорош. Она даже достать его не могла. Разумеется, достала бы, будь у нее оружие по руке, но нынешний меч был совсем не в ее вкусе – слишком уж прямой, да и кожаная оплетка давно отвалилась с рукояти… Впрочем, признавала она, это не отменяло умений самого Гатрика. Надо думать, в военачальники кого попало не берут, Драконий Орден – это вам не Колледж с его архимагами…

А кстати!

– Dovahkiin? – спросила она, стремясь выяснить, с кем же свела ее судьба. К ее удивлению, вместо ответа драугр с ненавистью взревел и обрушил на нее очередной удар, который, слепо пройдя мимо цели, расколол камни под ногами.

Ничего ж себе, подумала Эль и, торопясь воспользоваться ситуацией, ударила врагу в бок – коротко и жестоко. Гатрик свалился, стоило его древнему сердцу зайтись в последнем всхлипе, и Эль призадумалась: неужели Довакин и тут успел напакостить? Или Гатрик знал, что тот убивает драконов? Или… или здесь происходит что-то еще?..

– Эй, дура, – раздался позади голос ящера. – Наверное, я должен тебя поблагодарить.

Эль обернулась к нему, не без труда вспомнив о его существовании, и вопросительно уставилась. Давай, излагай свои планы, жалкий нагадинок.

И некромант изложил:

– Я знал, что девчонка одна с Гатриком не справится. А от тебя мне нужно лишь одно.

– Не терпится услышать, – насмешливо сказала Эль, уже не пытаясь изображать деревенского недоумка. В конце-то концов, после ее поединка с Гатриком и драконьих препирательств – кто ей поверит?

– Чтобы полностью поглотить силу Гатрика, – расплылся в зубастой улыбке Бим-Джа, – мне нужна кровавая жертва. Ты сгодишься. И, – добавил он с ухмылкой, – для нас обоих будет проще, если ты не будешь сопротивляться.

– Для тебя – несомненно, – хмыкнула Эль, с презрением глядя на магию, сиявшую в его когтистых лапах. Этим меня не проймешь, ничтожество, думала она и, когда ящер запустил заклинанием, даже не стала уклоняться – стояла выпрямившись, с хвастливой наглостью, мол, узри, с кем дело имеешь…

Ах, так это он не в меня, поняла она, когда заклинание улетело ей за спину и почивший было Гатрик начал медленно вставать.

– Бим-Джа! – выкрикнула Сальма и Эль обернулась к ней.

– Не подходи, – предупредила она девчонку. – Я сама с ним разберусь.

– А-хе-хе, – радостно захихикал нагадинок, наращивая в лапах вполне приличную молнию.

И тут о себе заявил Гатрик. Шагнув вперед, он встал рядом с Эль и от души рявкнул на некроманта:

– Kren sosaal!

Эль шарахнулась в сторону, тараща глаза. Она что, вправду это слышала? Это по-драконьи или по-человечьи? Если по-драконьи, то Гатрик высказался почти по-рыцарски, велеречиво так заявил: “Сломлю и обескровлю!” А вот если по-человечески…

– Сальма, не слушай, – сказала она редгардке, которая с интересом наблюдала за происходящим с лестницы. – Дядя не в себе.

– Meyye! – огрызнулся Гатрик. Поднять-то его подняли, а подчинить до конца так и не смогли, так что военачальник вовсе не спешил драться с кем-то во имя нового хозяина – стоял себе и обзывал всех собравшихся дурачьем.

– Да прикончи ты идиотку! – завопил ящер.

– Так, ну хватит, – Эль надоело, что все ее оскорбляют, и она шагнула вперед, прямо в молнии, которые выпустил в ее сторону разобиженный Бим-Джа. Голова ящера покатилась по полу, а Гатрик, оставив свой хулительный настрой, тяжко молвил:

– Vul lein… Kod dii hahkun. Krif voth ahkr…

Договорить он не успел – рассыпался прахом, как любая поднятая заклинанием мертвая сила, пережив своего временного хозяина лишь на несколько мгновений.

Вот уже второй из драконьего культа говорит ей о темном мире. Эль посмотрела на топор, блестевший над троном, и пошагала вперед, чтобы выяснить, чем же Гатрик предложил ей воевать. Похоже, древний драугр, хоть и был поначалу настроен неласково, сменил гнев на милость, стоило ей убить подлого Бим-Джа.

– Так ты не дурочка? – жалобно спросила Сальма с лестницы.

– Вроде нет, – мрачно ответила Рыцарь-Дракон. – Хотя иногда начинаю сомневаться.

Сняв топор с креплений, она вспомнила, чему учил ее Сергий в Колледже, и попыталась считать зачарование – проникнуть в колдовское плетение, потянуть за ниточки…

Удар огнем, поняла она и сразу засомневалась, подойдет ли ей такое оружие. С огнем у нее с некоторых пор были непростые отношения.

Однако это было еще не все. Зачарование оказалось сложнее, лежало в два слоя, и вскоре Эль вытянула вторую составляющую – поглощение души.

С таким топором, нахмурилась она, в самый раз против вампира…

А может, для вампира он и был предназначен? Для вполне определенного вампира… То-то драугр так взъерепенился, услыхав ее вопрос про Довакина. Хевнорак испугался обращения, Отар сошел с ума и еще невесть что случилось в Форелхосте, а вот Гатрик, ставший, судя по всему, следующим военачальником, отнесся к ренегатству Харкона по-воински – задумал решить проблему быстро и окончательно.

Ей уже приходилось слышать страшноватые истории о том, как Молаг Бал воскрешает людей, издеваясь, вознаграждая за служение или просто не желая выпускать из своих жадных даэдрических лап. Разделаться со злосчастным вампиром раз и навсегда можно было лишь одним способом – отправив его в Камень Душ. Топор для этого годился в самый раз, а Гатрик – в этом Эль убедилась сама – был силен…

И все же, выходит, не справился.

Она снова глянула на сторону праха, оставшегося от военачальника, и наконец-то сообразила, что у лица, облеченного столь высоким титулом, должна быть своя жреческая маска. А между тем лицо это до того, как рассыпаться пеплом, было вовсе ничем не прикрыто, лишь увенчано шлемом с рогами. Харкон говорил, что маска у него была, но потом… а что с ней стало потом? Об этом скрытный вампир так и не поведал.

Поразмыслив, Эль пришла к выводу, что, возможно, Гатрик и не был в полной мере военачальником – лишь исполнял обязанности такового и вошел в предания как последний, кто вел Драконий Культ, пока сам культ догорал в пламени войны. Его-то из истории не стерли…

– Отец никогда не доверял Биму, – послышался голос Сальмы и Эль повернулась к ней. – Я всегда думала, что он просто слишком меня опекает…

– Что теперь будешь делать? – спросила Эль, шагая к девушке и на время оставляя за спиной призывно шуршащую Стену Слов.

– Не знаю, – растерянно ответила та. – Бим-Джа присматривал за мной с младенчества. Я… мне надо отдохнуть. А потом я, наверное, вернусь в Хай Рок.

– Сокровищ тут нет, – сказала Эль с сочувствием, а после наклонилась и подняла эбонитовый меч Гатрика. – Но есть это. Возьми. Ты отлично сражалась.