Текст книги "Древние Свитки. Исход (СИ)"

Автор книги: StarGarnet

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц)

– Хотела подольститься к Молаг Балу? Использовала тебя?

– Он сам ее надоумил. А она была рада стараться – ради услужения, ради чистокровности. У нее не было ресурсов для призыва, у меня были. Она получила что хотела. Я потерял все, чем дорожил. Я надеялся снять проклятие, но это оказалось невозможно. Молаг Бал меня не отпустит. Он весь иззавидовался, когда Хермеус Мора заполучил себе Мирака, а теперь они хвастают друг перед другом своими Драконорожденными, – с ненавистью выплюнул он.

– Но ведь это еще не вся история, – подтолкнула его Эль. – Как ты оказался заперт здесь, в этом замке? Он совсем не похож на ваши постройки.

– Он очень древний. Гораздо древнее меня. А то, как я сюда попал… это, пожалуй, даже смешно. Недолгое время я оставался в Бромджунаре. Мне не были там рады, но я помогал выхаживать подбитого умирающего дракона.

Эль едва не подскочила, вспомнив титанический скелет, выбравшийся из могилы и атаковавший ее в той огромной пещере. Неужели…

– Что ж, – вздохнул бывший жрец, – в конце концов мы все равно не справились. Мне некуда было идти и я обосновался неподалеку, в Валкигге. Там мы с Шалидором и познакомились – разумеется, несколько позже. Узнав мою историю, он весьма заинтересовался. Даже целый лабиринт выстроил и все толковал про конфликты энергий, которые должны там распутаться. Оптимист, прямо как ты.

Эль надулась, понимая, что ее жизненное кредо только что обсмеяли, и внезапно вспомнила небылицы о Шалидоре, которые упоминались в книге о Малом Лабиринте: “…похитил у самого Акатоша секрет жизни.”

– Он правда украл секрет жизни? – спросила она.

– Будь это так, – хмуро отвечал вампир, – я бы тут не сидел. Я даже не знаю, существует ли этот секрет как таковой. Но да, трудился он именно в этом направлении. Надеялся, что сможет избавить землю от скверны, а заодно и меня от вампиризма. Но если Молаг Бал всерьез в кого-то вцепился, назад дороги нет.

– А вдруг есть? – задумалась Эль и прошлась по подземелью, пытаясь вспомнить стишок. “Изменения приведут к Разрушению… Не прибегай к Призыву…” – Погоди-ка, – сообразила она, – тот стишок… Он в твою честь?

Вампир цинично рассмеялся.

– Шалидор был в полном восторге. Надо же, кто-то ухитрился испоганить весь Скайрим! Для него это было не столько трагедией, сколько увлекательной загадкой. Он все носился в святилище и обратно, что-то подсчитывал, а потом убежал к Партурнаксу. А тот сказал, что я стерт из истории и что Шалидор зря старается – мол, не его это задача.

– Пусть не его, но чья-то, – не сдавалась она. – И не забудь пять с половиной дрейков!

– Мои дрейки появились двести лет назад, – спорил упрямец.

– Вот именно, как и я! Меня протащило прямо над Акатошем, который побивал Дагона. Начинаю понимать, зачем Шеогорат подсунул тебе денежку – для пущей наглядности! Ты отрицаешь даже то, что видишь собственными глазами. Вот скажи, – уперла она руки в бока, – неужели так трудно поверить?

– Разумеется, – мягко ответил он. – Мне ведь тысячи лет.

Чуть растерявшись, она отступила, понимая, что для того, кто жил так долго, всякая надежда уже давно должна была умереть и слова тут ничего не изменят. Почти ничего…

– Вультурьйолу пришлось хуже, чем тебе, – напомнила она. – А он держится вполне бодро.

– Ну, – упирался вампир, – просто натура у меня меланхоличная.

– Для меланхолика ты слишком много споришь. И ты все еще не рассказал, как застрял здесь.

– А, это. Тут виновата, представь себе, Валерика.

Эль ошарашенно хмыкнула.

– Да уж, не ожидала.

– Исследования Шалидора привлекли слишком много внимания и около Валкигга стало не протолкнуться. Я начал искать местечко потише и в итоге перебрался сюда. Замок уже тогда был полуразрушен и превратился в гнездо некромантского сброда, без которого мир ничего не потерял… Там-то Валерика меня и нашла. Напросилась пожить. Прикрывалась дочкой.

– Пустил?!

Харкон только развел руками.

– Чувствую, что зря, – нахмурилась Эль. – И как она тебя нашла?

– У нее, к сожалению, очень сильный магический дар. Уверен, она тоже смогла бы открыть порталы. Думаю, ты не первая, кто пытался применить к ним стишок, но ты первая, кто вложил в чары достаточно сил.

– Да, – подумав, согласилась Эль. – Меня часто ругали, что я силу не сдерживаю… И как вы только уживались?

– Ты замок видела? – усмехнулся вампир. – Тут можно годами не встречаться. Валерика навела защитные чары для отвода глаз, а со временем поднабрался двор вампиров, на которых мы свалили добычу еды. В целом… все это было уныло, конечно, но в то время я еще не утратил надежду хоть что-то изменить в своей нежизни. Видимо, жизнерадостные речи Шалидора сказались и на мне, – усмехнулся он. – Я часто покидал Волкихар, бродил по Тамриэлю в поисках ответов, и вот в один не самый прекрасный день возникло оно – пророчество.

– То, которое о Довакине?

– Нет, – покачал он головой. – Пророчество о Тирании Солнца. О нем ходили слухи – мол, однажды вампиры не будут бояться солнца, – и я никак не мог пройти мимо. Однажды я уже видел затмение, странное и явно магическое, и это… – он задумался, пытаясь найти нужные слова, но потом лишь пожал плечами и почти презрительно сказал: – Это был исключительно поганый день.

– Что произошло? – осторожно спросила она.

– Казалось, что рухнул мир, – и снова он цинично скривил губы. – Но тогда я был очень молод и многое виделось иначе. Однако, когда я услышал о Тирании Солнца, я сразу вспомнил то затмение и подумал, что пророчество может нести в себе нечто серьезное. Ведь ясно же, что никому нет дела до удобства вампиров. Древние Свитки – явление мирового размаха и о ерунде они рассказывать не будут.

– Опять Древние Свитки, – нахмурилась Эль. – Что они такое?

– Я не могу это объяснить, – повинился лорд. – Никто не может, а драконы не хотят. Но то, что в них записано, всегда сбывается, так или иначе. Я просто не мог оставить все это без внимания, так что я начал их искать.

– Нашел?

– Нашел, но лишь два из трех. Первый из них носил имя Солнца и говорилось в нем вот что… – Харкон примолк, а потом, подняв глаза к потолку, на память процитировал: – “Среди детей ночи возвысится ужасный лорд. Во времена раздора, когда драконы вернутся в царство людей, тьма смешается со светом, а ночь и день станут едины.” Как ты и сама, полагаю, догадываешься, толковать это можно по-разному.

– И хотела бы казаться умной, – замялась Эль, – но первое, что приходит в голову, это как раз удобство вампиров. Дети ночи, тьма, день станет как ночь…

– Или ночь как день. Во времена, когда вернутся драконы. Свиток показал лук Ауриэля, а этот артефакт был мне известен.

– Акатош ведь дракон, – удивилась она. – Зачем ему лук?

– Ауриэль был манифестацией Акатоша и ходил по Нирну в эльфийском обличье. Из этого самого лука он выпустил стрелу, чтобы утопить сердце Лорхана в море, но позже это оружие вручалось и смертным. В мире не было и нет ничего лучше для борьбы с нежитью. Каждая стрела обращается в маленькое солнце, выжигая тьму… Да дело не в этом. Любое из слов Свитка наполнено образами, деталями, тенями – чтобы понять их, нужны усилия и время. Свиток показал лук Ауриэля, но это могло быть иносказанием – некое орудие Акатоша в той или иной форме. В том числе и Алдуин.

– Он ведь появился! – подскочила Эль.

– Да, – тускло подтвердил Харкон. – И был уничтожен Довакином Лейфом. Который, к слову сказать, оборотень. Дитя ночи.

Она сидела раскрыв рот.

– Как я и сказал, толковать Свитки трудно, – ядовито повторил вампир. – Нет лучшего способа рехнуться в кратчайшие сроки. Но, разумеется, тогда я знать не знал ни о каком Лейфе. Память о затмении меня сильно беспокоила, но пророчество так и манило обещанием: “Когда вернутся драконы…” Да еще и лук Ауриэля – будто знак верной дороги, с которой я давным-давно сошел. И я не мог не задаться мыслью – что, если вернуться все еще возможно?.. Словом, я на этом почти помешался, – невесело улыбнулся он. – Я знал, что кое-какие драконы все еще оставались в живых и прятались от охотников. Я искал их, но то ли не мог найти, то ли они не хотели иметь со мной дела – печально, но объяснимо. Но если бы они по-настоящему вернулись, вернулись во всей силе… Что произошло бы тогда? Может, эта безобразная жизнь сменилась бы чем-то иным?.. – он резко умолк и безнадежно взмахнул рукой. – Но вот они здесь. И все идет как шло, а мир по-прежнему отвратителен. Особенно мой мир.

Слышать это было мучительно. Эль некуда было спастись от той еле уловимой ноты, которая звучала в голосе древнего вампира, той же ноты, которую она слышала в костях Оробаса. Ему ведь тысячи лет, кошмарные, бесконечные тысячи, думала она, избегая смотреть на сородича и не зная, что ответить. Она знала лишь одно: на краткое время драконы вернулись, а он, тот, кто ждал их эпохами, так с ними и не встретился. Лорд действительно не мог покинуть свое владение.

Харкон умолк, а потом нехотя заговорил снова:

– Я знал, что Партурнакс все еще где-то прячется. Шалидор видел его и разговаривал с ним, но отказался объяснять, как его найти. Говорил, что поклялся молчать. А к тому моменту, как я обнаружил пророчество, Шалидора уже не было и обратиться было не к кому. Поэтому я стал искать другие Свитки, надеясь хоть что-то прояснить.

– Ты упоминал, что нашел два из трех…

– Да. Свиток Солнца направлял к другим – Свиткам Крови и Дракона.

– Ироничный выбор, – не сдержалась она.

– Не то слово, – Харкон помимо воли усмехнулся. – Мне удалось найти Свиток Дракона. Именно из него я узнал, что с помощью Кель Алдуина покалечили и изгнали в последние времена.

– Какие еще последние? – подскочила Эль.

– Последние, – повторил он, глядя ей в глаза. – Нынешние. Раз он вернулся, значит, они уже наступили. Ты знаешь пророчество о Драконорожденном?

– Да, – сморщилась она, все еще пытаясь переварить мысль, что Акатош втравил ее в чужой конец света. – Но ведь Алдуина убили!..

– Он мог бы изменить мир, – задумчиво отвечал вампир. – Но его нет, и последние времена становятся окончательными.

Эль смотрела на него, упорно не желая верить собственным ушам.

– Так, – наконец сказала она. – Пока что это всего лишь гипотезы. Давай по порядку. Ты прочел Свиток… что было дальше?

Харкон почти по-доброму усмехнулся, глядя на ее сосредоточенное лицо. Древнего вампира явно тронул ее наивный оптимизм.

– В первый раз я сумел прочесть лишь кроху того, что в нем было, – сказал он. – Изучение Свитков требует времени. А его у меня хватало.

– Стало быть, Свиток все еще у тебя, – воодушевленно выпрямилась она. – Ну так чего сидим? Неси скорее, я тоже хочу почитать!

Харкон покачал головой.

– У Кель есть свои сознание и воля. Его нужно было вернуть в мир и я вернул. Снарядил ради этого целую экспедицию. Да это уже неважно… Еще очень давно я получил из Свитка осколок информации – указание на церковь Ауриэля в горной долине. Прежде она была обителью снежных эльфов, но за века там многое изменилось, – помрачнел он. – Долина кишела фалмерами – новыми, слепыми. Впрочем, церковь все еще стояла. Она была запечатана, но я без особых сложностей добрался по скале до балкона, где сквозь барьер имел беседу с викарием Виртуром.

– И как это он там выжил? – удивилась Эль.

– Он был вампиром. Бедняга совсем помешался. Считал, что Ауриэль от него отвернулся, и мечтал отомстить.

– Кому, богу? – свела она брови, жалея недотепу эльфа.

– Я тоже поначалу не поверил. Но он все повторял, что чистая кровь ослепит глаз Дракона и тирания Солнца будет прекращена. Зазывал меня внутрь церкви и требовал вынуть да подать ему кровь Дочери Хладной Гавани.

– Почти поэтично… Но не слишком понятно.

– Виртур и не старался быть понятным. Он сидел запертый в церкви и все глубже утопал в своем бреде. Из его речей я сумел понять, где хранится лук, но он ничего не говорил про свет. Лишь про тьму.

– Так ты забрел в тупик, – вздохнула она.

– Это, – усмехнулся лорд, – был еще не тупик… Я вернулся домой и там столкнулся с Валерикой. Моя обсессия ее сильно встревожила и она, как оказалось, взялась за дело со своей стороны: разыскала второй Свиток, который не удалось найти мне. Сам я его не читал, но уверен: в Свитке Крови речь могла идти лишь о крови и о Дочери Хладной Гавани.

– Наверняка она затрепыхалась, – хмыкнула Эль.

– Да, заявилась ко мне и прямо-таки бурлила, что было совсем на нее не похоже. Требовала отдать ей мой Свиток, говорила, что их оба нужно спрятать. Дескать, это пророчество перевернет жизнь всех вампиров…

– А ты?

– А я, – меланхолично признался Харкон, – сказал, что на вампиров мне плевать. Так все и началось.

Эль поневоле прыснула, представив себе реакцию Валерики.

– С языка сорвалось, – пожал плечами лорд. – Я тогда много чего сказал. Что пророчества не так просты, что в них надо долго разбираться, что она мне опротивела вусмерть и через месяц стукнет очередной век, как я ее ненавижу…

Эль радостно смеялась, потешаясь над вампирскими невзгодами.

– И даже это еще не все, – Харкон словно решил ее добить. – Я заявил, что Свитки выше ее жалкого разумения, что их слова всегда сбываются, и если должна быть тьма, будет тьма – придет, когда положено, и не в ее убогих силенках повлиять на пророчество. И не в моих, даже если я ее, дуру, убью!

– Перестань!.. – Эль согнулась, бессильно маша рукой.

– Ну, хоть кому-то весело, – безрадостно хмыкнул он. – После таких слов Валерика начала опасаться за себя. Неудивительно, ведь у меня не было к ней большой любви.

– Откуда столько терпения? – изумилась Эль. – Я бы ее давно прихлопнула.

Харкон поморщился.

– Да я бы с радостью. Но ведь дочка…

– Серана, – вспомнила она.

– Мы не были близки, – пожал он плечами, – но я не хотел лишать ее матери. Сейчас-то понятно, что зря… Словом, Валерика была буквально не в себе. Вероятно, сказалось и чтение Кель, это может повредить рассудок послабее. Очень скоро я стал видеться ей средоточием всех бед.

– И тогда… – протянула Эль.

– Она решила избавиться от всех проблем разом, – кивнул лорд. – Зная, что убить меня ей не по силам, она подошла к делу иначе. Утащила Свиток Солнца, – а знай она о Свитке Дракона, стянула бы и его, не сомневаюсь, – а потом увела из замка Серану и расставила ловушку. Она окружила замок чарами и сбежала в Каирн Душ, уверенная, что я отправлюсь за ней, чтобы наконец-то свернуть ей башку.

– Что за Каирн? – удивилась Эль, которая о таком и не слыхала. – Загробный мир?

– Не совсем. Это место, куда попадают души, пойманные в Камни, причем только черные. Когда ты используешь Камень для зачаровки, обессиленная душа падает в Каирн. А управляют им Идеальные Мастера. Кто они такие, никто не знает, и связываться с ними – дело крайне небезопасное. Но, видимо, ей показалось, что оно того стоит.

– И как бы ты отправился за ней, если ты заперт?

– Ее лаборатория и портал находятся прямо в замке. Где же еще им быть.

– Ни слова больше, – Эль вскочила на ноги. – Я хочу там порыться. Наверняка найдется что-то важное.

– Серьезно? – свысока глянул вампир. – Думаешь, ты найдешь что-то, чего я не нашел за тысячи лет?

– А вдруг?

– Хорошо, – смирился он. – Пойдем.

*

Харкон не соврал, когда обещал разобрать завалы, но было видно, что он не слишком старался. Места хватало разве что протиснуться.

– А ты чего ждала? – надменно отвечал он на закономерный вопрос. – Тут только начни разбирать и все окончательно развалится. Жилая часть и сейчас изолирована, а сюда мои вампиры не ходят, знают, что здесь нет ничего интересного… Северная башня, – сообщил он кисло, когда они выбрались буквально из-под пола в какой-то зал, где посрединке стоял, покачиваясь, скелет в доспехах и уныло скрипел костями.

Эль обошла нежить по кругу:

– Он тут на каких правах? Охраняет, проживает? Позабытый гость?

– Я и сам не помню, – пожал плечами лорд. – Пусть будет.

Очередная дверь привела их во внутренний двор, где все выглядело запущенно и мрачно.

– И сюда тоже никто не ходит, – сказала она, посмотрев на полумертвые деревья и вдруг с удивлением замечая могилы на неровных холмиках.

– Я хожу, – сухо ответил Харкон, выходя из-под арки на свет. Эль еле удержалась, чтобы не затолкать его обратно.

– Разве вампиры не горят на солнце?

– Не все и не всегда. Но дневной свет – это очень неприятно и утомляет, – он покосился на небо, болезненно сощурил глаза и начал спускаться с террасы по ступеням. – Мастерская Валерики в Восточной башне. После Обливионского кризиса в ней все посыпалось еще сильнее, чудо, что лаборатория осталась цела. Конечно, потом был и Великий Обвал, тот самый. Не сильно сказался… Но проще идти подземельями.

Харкон прошествовал на середину двора и чуть повернул указатель у огромных лунных часов. Плиты поползли в сторону, открывая винтовую лестницу.

– И вдруг у меня чувство, что замок строили маги, – высказалась Эль.

– Эльфы, но это почти то же самое. По углам нашлись записи с тех времен, как здесь были другие хозяева. Хотя именно эти бессмысленные лунные часы установлены Валерикой. Раньше тут были солнечные.

Подземелья тоже оказались богаты следами обрушений. Там и сям попадались скелеты, которые тупо бродили по окрестностям или сидели на лавках, спокойно пропуская хозяина замка. Эль здорово подозревала, что пройди она здесь одна, эти охранники не были бы столь миролюбивы.

Наконец они добрались до очередной просторной комнаты, где сидели каменные горгульи и ютились в углу два гроба. Харкон прошагал прямиком к явно фальшивому очагу в дальней стене, подвинул секретный рычаг и открыл проем, за которым насчитывала немало поворотов узкая лестница. Она-то и привела их в зал с круглым углублением в центре.

– Хм, – Эль пошла вокруг углубления. – Какая подозрительная ямка.

– Оттиск портала. Хорошо еще, что Валерика своими заклятиями не обрушила весь замок. Южная башня и так держалась на честном слове, но она доломала ее окончательно.

– Вы хуже детей, право, – не удержалась она от смешка.

– Намного хуже, – Харкон даже не потрудился возмутиться. – Можешь почитать ее дневник, с которого началось наше противостояние. Вон он, стоит на полке.

Вампир пошел обходить лабораторию, проверяя, не наведывались ли туда посторонние, а Эль тем временем взялась за рукопись, но быстро поняла, что читает не дневник, а лишь его имитацию. В нем было всего три записи, и в первой из них Валерика витиевато жаловалась, что увлечение мужа дурацким пророчеством портит ей жизнь, а его глупый рыцарский поход утомляет. Во второй записи, сделанной буквально на следующий день, она хвалилась, что в ее работе случился прорыв и теперь она сможет ускользнуть из когтей Харкона в Каирн – навсегда, если потребуется. Какие такие когти и зачем ускользать навсегда, было не слишком очевидно.

Третья запись и вовсе обнародовала рецепт к порталу и прямое указание на то, куда отправили Серану. Либо Валерика была не в себе, когда записывала такие опасные вещи, либо это было сделано намеренно.

Эль даже не знала, с чего начать расспросы, и начала с первого попавшегося:

– Она пишет, что построила рецепт на своей крови…

– У нее нет своей крови, – донеслось с другого конца лаборатории, а потом Харкон появился на краю помоста, возвышавшегося над углублением в полу. – Она чистокровный вампир, как и я. По сути, этот портал может открыть любой вампир – во всех нас есть кровь Молаг Бала. Просто в некоторых не осталось никакой другой.

– А пророчество? Виртур вроде тоже говорил о крови Дочери…

Харкон пожал плечами.

– Портал я открывал и к моей крови он не придирался. А вот пророчеств не исполнял, не знаю.

– Зачем портал-то открывать? – удивилась она.

– Отправил туда ходячий труп, осмотрелся. Хотел проверить, что Валерика действительно там. Она оставила все эти следы, записи, даже подготовленные ингредиенты – выглядит, как очевидная ловушка. Но что за ловушка без приманки?

– Логично, – протянула Рыцарь-Дракон и снова уткнулась в хрусткие древние страницы. – Тут говорится о Серане… Валерика собиралась отправить ее в крипту Ночной Пустоты.

– Была такая, – кивнул Харкон, буднично прислоняясь к перилам на самом краю помоста. – Прямо под камнем Лорда и лорд там и был похоронен. Один из прежних хозяев Волкихара. О ней нашлись упоминания здесь, в старых документах, но я знал о ней еще в бытность человеком, поскольку к ней примыкал один из наших курганов. Впрочем, подход к крипте давно завалило.

– И за столько веков Серана не объявилась? – удивилась Эль. – Не навестила, не спросила, как здоровье?

Вампир раздраженно дернул плечом и отрывисто сказал:

– Я этого и не хочу.

В первый миг Эль оторопела от такой откровенности, а потом сказала:

– У меня никогда не было детей. Честно говоря, не знаю, должна ли я сейчас восклицать: “Но она же твоя дочь!”

Харкон издал короткий, какой-то презрительный смешок.

– Дочь… Когда-то я, конечно, приказал всему двору взяться за поиски – как же иначе, ведь пропало любимое дитятко. А сейчас прошли многие века. За такое время я бы и Валерику успел забыть, если бы мог отсюда выбраться. В своем роде, – зло усмехнулся он, – это была гениальная идея – запереть меня в замке, чтобы я начал лезть на стены и от безысходности сунулся в Каирн. Но не сработало, а в итоге она застряла не хуже меня.

– Сколько же лет прошло? – спросила Эль.

– Четыре тысячи, – был ответ.

Она уставилась на него, вдруг осознавая чудовищность этого срока.

– Это невозможно, – сказала она наконец.

– Для вампиров время идет иначе, – он спрыгнул с помоста вниз, прошел к двери в углу и, со скрипом отворив ее, негромко произнес: – Единственное место в замке, где мне все еще виден Скайрим. У бойниц совсем уж плохой обзор.

Эль отложила дневник, подошла ближе и увидела снаружи балкон и мостик, убегавший к Южной башне. Дальний вход был обрушен.

Скайрим отсюда действительно был виден – если встать сбоку, поближе к двери. Именно там Харкон сейчас и стоял – и остался стоять, когда она прошла мимо него, выходя на балкон.

– Вот он, – донеслось сзади и Эль обернулась. – Вот барьер.

Рука вампира упиралась в пустоту дверного проема, как в прозрачное стекло. Ладонь и пальцы расплющились добела о невидимую преграду – она чуть пружинила, чуть поддавалась, но на свободу не пускала.

– А может… – Эль замялась, но потом все же рискнула: – Может, драугра сюда притащить? С Вультурьйолом сработало.

Услыхав это неожиданное предложение, он искренне рассмеялся, а потом сказал:

– Возвращайся домой. На сегодня, пожалуй, хватит.

И закрыл перед ней дверь.

========== Глава 14. Магические будни ==========

Когда дверь Волкихара захлопнулась прямо перед ее носом, Эль еле удержалась от того, чтобы тут же не вломиться обратно. Но более разумная ее часть внятно советовала ничего подобного не делать и вообще проявить уважение к чужому возрасту. Харкон, наверное, за весь прошедший год не разговаривал столько, сколько сегодня, и куда как дольше не говорил о своем прошлом – надо дать ему время перевести дух. К тому же он несколько дней караулил в подземелье Вультурьйолово солнышко и теперь выглядел усталым и постаревшим. Каким бы распрекрасным и чистокровным вампиром он ни был, даже чудовищам нужно есть и спать.

И ей, кстати, тоже неплохо бы найти и сожрать какого-нибудь трепетного оленя. Поспать, прогуляться, а уж потом можно заявиться сюда снова – баламутить весь этот застывший мирок.

– Я приду послезавтра, – спокойно сообщила Эль закрытой двери. – Вечером.

Изнутри не донеслось ни слова, ни шороха, но она догадывалась, что Харкон, наверное, еще не ушел далеко и сумеет ее услышать. Обрадует его такое обещание или расстроит, было неизвестно, но, с другой-то стороны, какой у него выбор? Акатош и Шеогорат сказали свое веское слово, так что вампиру придется смириться с перспективой.

И вот, поздравив себя с плодотворным днем, она начертала руну прямо на двери, чтобы отправиться к себе на башню. А ведь где-то в этом небе парит Вультурьйол, довольно подумала она, наступив на глазастый знак Колледжа и глянув ввысь. Теперь он снова свободен…

*

В Колледже дела шли обычным чередом. Маги шуршали свитками, бегали туда-сюда и то и дело лезли в Мидден, а Ураг, как и обещал, воздвиг в честь Эль памятник.

– Вот это? – возмутилась она, глядя на изваяние высотой меньше локтя.

– Никто не обещал, что он будет большим, – довольно щерил клыки орк.

Статуэтка, обладавшая даже неким внешним сходством, гордо стояла на краю магического колодца и на фоне Шалидора смотрелась уморительно. Тотем архимага не обходили вниманием. На шею нацепили бусики из ягод падуба, на голову пристроили цветочек – потому что Дибелла, – а в крохотную воздетую ручку, где должен был бы красоваться посох Магнуса, вложили серебряную вилку.

– Так ведь посох ты запрятала, – оправдался Ураг. – Как я его изображу без натуры?

– Пусть остается так. Я знаменита вилками, – благодушно согласилась Эль, а потом, проходя мимо, наткнула на зубчики кусок гриба.

Позже, любуясь закатом с вершины башни, она увидела, как к статуэтке, пугливо озираясь, крадется Толфдир и похищает ингредиент.

Как следует выспавшись, она проснулась солнечным утром, решила, что пора бы познакомиться с оставшимися порталами, и отважно нырнула к березкам, куда еще в самый первый раз порхнула путеводная бабочка.

Можно было и догадаться, подумала она, оглядевшись и увидев рядом с собой еще один Сторожевой Камень с рисунком. Рисунок изображал знак Тени – благодаря книгам в Арканеуме Эль теперь знала немного больше о звездах, календаре и астрологии Тамриэля. Для пущей надежности Шалидор привязывал порталы к местам с устойчивыми потоками силы. И Бромджунар, и Сторожевые Камни были вполне очевидным выбором, но, похоже, и в Волкихаре имелся свой источник, раз портал все еще держится… да и сам замок тоже, если уж на то пошло.

Пройдя чуть вперед, она кинула взгляд с возвышенности и увидела в долине озеро и устроившийся на берегу неказистый сероватый город – Рифтен, оплот воров, медоваров и честных рыбаков.

Посещать его сейчас не хотелось – ведь стоит войти в ворота, как все опять начнут рассказывать, какой Довакин молодец. Эль нисколько не сомневалась, что знаменитый Лейф и тут побывал и что-нибудь этакое учудил. Чем слушать о чужих подвигах, лучше уж потешить брюхо и съесть оленя.

Рассудив так, она начала забирать на восток в березки, разыскивая дичь понерасторопнее, и в конце концов набрела на руины скромного форта, к которым вела весьма зловещая тропа. Колья с мертвыми головами, рога там и сям, мухи над полусгнившими черепами – дюже вонюче, но интересненько, подумала Рыцарь-Дракон и полезла в форт.

Почти сразу она наткнулась на девицу в робе с капюшоном, которая сидела на поваленной грубой колонне, уткнув лицо в ладони.

– Эй, – позвала Эль и, оглядевшись по сторонам, вежливо уточнила: – Это ты их всех?

Несколько трупов валялись прямо под ногами – как тут не спросить…

Девушка разогнулась и глянула на нее отчаянными светлыми глазами.

– Они были из моего ковена, – почти простонала она. – Но так нельзя!

– А что случилось? – Эль подобралась поближе, натянув на лицо самое доброе свое выражение. Незнакомка напоминала испуганное животное, которое того и гляди начнет кусаться. – Они напали на тебя?

– Нет… Это я… Моя мать…

– Не торопись, – Рыцарь-Дракон села рядом с ней и мирно сказала: – Давай сперва познакомимся. Меня зовут Эль. Может, я смогу тебе помочь.

– Я Иллия, – ответила девушка, расправляя на коленях складки темно-синей робы, а потом, вдруг взяв себя в руки, заговорила твердым голосом: – Я звала это место домом, но это было ошибкой. Мы делали ужасные вещи! И больше я этого делать не стану!

– А твоя мать? Что с ней случилось?

– Она приказала мне найти человека, – Иллия поднялась на ноги и заходила взад-вперед. – Человеческую жертву. Она собирается пройти инициацию, чтобы стать одной из ворожей.

Эль икнула. Она-то ожидала услышать, что пресловутая мать сама в опасности и сейчас они двинутся ее спасать через всю эту вонючую башенку, а тут такое…

– Ворожеи? – уточнила она, будучи не вполне уверена в собственных знаниях. – Птичьи старухи?

Сама-то она видела этих существ только на картинках, сидя в уютной тишине Арканеума.

– Да, и все это, – Иллия рубанула рукой воздух, – неприемлемо! Я не позволю этому продолжаться! Я… разорву этот порочный круг! Сегодня!

– Если нужна помощь, я с радостью, – тут же навязалась Рыцарь-Дракон, уже предвкушавшая, как полетят перья. Да и повод есть – нехорошо людей в жертву приносить. По крайней мере, без веской причины… Эль прекрасно знала, что ее собственные моральные нормы могут проявлять изрядную гибкость, но в этом случае у нее была приятная возможность без потерь выступить на стороне света и добродетели.

А если девица хочет с ее помощью захватить власть, избавившись от соперниц, то можно под конец пристукнуть и ее.

– Помощь была бы кстати, – признала юная ведьма. – Их там много и вряд ли хоть одна внезапно помягчеет сердцем.

– Ну, так чего ждем, вперед, – бодро вскочила на ноги Эль.

И они пошли.

В форте обнаружилось несколько ведьм, а также попадались тролли и пауки, которых Эль с упоением оживляла. Не то чтобы ей требовалась боевая помощь, но было забавно смотреть, как они бегают вокруг и светятся синим. Втихомолку от Иллии она надергала перьев из поверженных ворожей и натолкала их в карманы своего старого бандитского наряда из лисьих хвостиков – в этот день Эль решила, что выйдет в поля инкогнито, не вопя на все стороны, что она архимаг.

Когда в форте наконец-то стало пусто и тихо, Иллия затопталась перед массивной дверью, тяжело вздыхая.

– Она там, – несчастно сказала девушка. – Ждет, когда я приведу жертву.

– Каков план? – деловито спросила Рыцарь-Дракон, запихивая вываливающиеся перья подальше.

– Мы можем представить жертвой тебя, – с надеждой сказала Иллия. – Когда она отвлечется, я на нее нападу и мы сможем… сможем ее убить.

Рыцарь-Дракон была уверена, что справится с ведьмой и одна, и притом простым пинком ноги, но для Иллии это было поворотным моментом в жизни, так что выбирать предстояло самой девушке.

– Это ведь твоя мать, – сказала Эль осторожно. – Уверена, что ты к такому готова? Может, мы сможем с ней поговорить?..

– Нет, – затрясла головой бедняжка. – Я думала… думала-думала… Это единственный выход! Она зашла слишком далеко! То, что она делала, то, что собирается сделать… Я должна ее остановить, – решительно закончила она. – По крайней мере, смерть освободит ее от безумия.

– Хорошо, как скажешь, – кивнула Эль. – Прикинуться – это я могу. Сыграю лучшую в мире жертву, жирную и глупую.

Они вышли наружу, в заросший дворик, уставленный какими-то самодельными пожитками: шалаш, грязная кривая чаша, ветхий стул меж двух столбов. Навстречу им двинулась седая женщина в черной робе.