Текст книги "Стань светом в темном море. Том 3"
Автор книги: Softcoral
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)
ГЛАВА 231
ВОЗМЕЗДИЕ
Часть 1
Звук, который невозможно забыть.
Как только из эвакуационного отсека прозвучало два выстрела, Чжихёк предостерегающе поднял руку. Мы замерли на месте, и я, глядя ему в затылок, спросил:
– Заходить не будем?
– Нет.
– И что тогда делать?
Похоже, Чжихёк и сам не знал. Он почесал подбородок и уставился на дверь, бормоча вполголоса:
– Может, предупредительные?
Но почему тогда не стреляют дальше? Мысли у нас явно совпадали. Если бы я не знал Чжихёка, то, наверное, удивился бы его спокойствию.
Чжэхи ткнул большим пальцем в сторону двери и сказал:
– Любопытно? Так давай проверим.
– По инструкции в такой ситуации самое безопасное – валить в противоположную сторону. Услышав выстрелы, надо драпать так, чтобы пятки сверкали, – спокойно отозвался Чжихёк.
Вот только сам он и не думал двигаться с места. И видно было, что делать «по инструкции» он вовсе не собирается.
– Так что, побежим? – спросил я.
– Там трое моих самых «воспитанных» напарников. Хм… может, ну их к черту и свалим? – с притворной легкостью сказал Чжихёк и указал на коридор позади нас, однако взгляд его оставался прикованным к двери в эвакуационный отсек. – Планшет у Эён. У нас вообще ничего нет. И мы даже не понимаем, что там сейчас происходит, – добавил он и, скривившись, провел языком по сухим губам. – Надо было японцев первыми запускать.
Чжэхи усмехнулся и заметил:
– А что, если нам раздобыть оружие и зайти внутрь?
– Искал по дороге, – пожал плечами Чжихёк. – То ли невезуха, то ли у меня глаз замылился, но так ничего и не нашел.
Честно говоря, в такой темноте найти пушку – задача из разряда фантастики. Уже то, что он вообще пытался, вызывало уважение.
Тогда Чжэхи указал на потолок:
– А если через воздуховоды?
– Я не пролезу.
– А пробовал?
– Пробовал. У меня плечи застревают. В прошлый раз сунулся – чуть башку вентилятором не снесло.
– Через воздуховоды? Это что вообще? – не понял я.
Чжэхи повернулся ко мне, задумался на несколько секунд и объяснил:
– Типа трубы под потолком, в фильмах или играх герои по ним иногда ползают, чтобы куда-то пробраться. На самом деле это воздуховоды, они почти везде в потолке.
Я вспомнил, что видел в боевиках, как главный герой ползет по тесной вентиляционной трубе, чтобы внезапно выскочить в другой комнате. Никогда бы не подумал, что туда реально можно залезть.
– А взрослый человек там вообще поместится?
– Ну, в принципе, да, – ответил Чжихёк. – Когда с системой вентиляции что-то случается, ее проверяют Чжихён или Эён – они худые, маленькие, им проще.
Чжихёк показал пальцем на ближайший вход в воздуховод, закрытый винтами. Было очевидно, что сделано это не для людей. Скорее, для воздуха и тепла. Вряд ли я туда влезу. Про Чжихёка вообще молчу.
Я скосил взгляд на Чжэхи, который выглядел куда стройнее меня.
– А вы? Пролезете?
– Не хочу. Там пылища. Кроме того... – он слегка согнул колени и плавно переступил с ноги на ногу, – даже если я полезу, протезы сразу выдадут мое присутствие. Внутри все железное, и скрежет будет такой, что только глухой не услышит.
С этими словами Чжэхи подпрыгнул и легонько коснулся пальцами решетки. Металл загудел глухо и протяжно. С таким резонансом даже крыса, пробежавшая внутри, звучала бы как оркестр.
В кино, конечно, когда герой ползет по вентиляции, снизу почему-то никто не слышит. Видимо, все просто делают вид, что не слышат, потому что понимают – раз человек с оружием туда полез, лучше ему не мешать.
А внутри ведь еще и теснота такая, что даже у человека без намека на клаустрофобию крыша поехала бы моментально. Ощущение будет, наверное, не такое, как когда застреваешь в лифте под высоким давлением на морском дне, но не менее паршивое.
А если застрянешь на полпути? Там ведь и развернуться негде. Ползешь вперед, а проход закончился или завален, и все, обратно никак. Если вдруг труба сужается… что тогда? Даже если протиснешься, не факт, что найдется выход. Влез, а назад дороги нет. В общем, идея с проникновением в эвакуационный отсек через вентиляцию рухнула меньше чем за минуту.
Мы как раз обсуждали, сколько же людей может быть внутри, когда Чжихёк вдруг резко дернул нас с Чжэхи на себя. Я даже моргнуть не успел. Вот это силища, конечно... Чжихёк рывком оттащил нас в глубь коридора, а в следующий миг дверь в эвакуационный отсек распахнулась.
Оттуда выскочило несколько сотрудников, которых я впервые видел. Судя по одежде – люди из горнодобывающей команды. Инженеры обычно ходили в своих странных комбинезонах – не то скафандры, не то модифицированные гидрокостюмы, и цвета у них темные: у команды «Ка» – почти черно-синий, у команды «На» – с фиолетовым отливом.
А вот горнодобытчики щеголяли в таких цветастых шмотках, словно цель у них была одна – чтобы любой идиот даже за сто метров понял, кто перед ним. Светящиеся неоновые жилеты прямо глаза резали. Двое были в кислотно-зеленых и двое – в ярко-желтых. Они вылетели из эвакуационного отсека в таком ужасе, будто за ними дьявол мчался. Услышав, как дверь за спиной захлопнулась, добытчики облегченно выдохнули, но тут же снова рванули вперед.
– Run! Run! – орали они по-английски и неслись прямо на нас.
В следующую секунду Чжэхи, который прижался к стене, чтобы не попасться на глаза, подставил подножку одному из бегущих – тот как раз оглянулся на дверь и не смотрел под ноги. Парень даже не успел понять, что произошло, споткнулся о его дюралевый протез – а штука эта, между прочим, прочнее, чем лапа медведя и основа для истребителя, – и кубарем покатился вперед.
Стоило первому грохнуться на пол, как вся цепочка людей споткнулась о «живое препятствие» и посыпалась, как кегли. Кто-то выругался по-английски так, что даже мне стало стыдно, хоть я и не понял всех слов.
Я еще только открывал рот от удивления, а Чжихёк уже ухватил за шиворот последнего из упавших и рывком поднял его на ноги. Тем временем Чжэхи сделал вид, будто он вообще не при делах. Как ни в чем не бывало поднял ногу, глянул на свой протез и, заметив мой ошарашенный взгляд, лениво пожал плечами:
– Вы ведь сами сказали, что мы теперь на стороне команды инженеров «Ка».
– Что там внутри произошло, почему стреляли? – спросил Чжихёк.
– Не знаю! – выкрикнул один из горнодобытчиков.
Мужик, которому Чжихёк задал этот вопрос, явно не собирался разжевывать ситуацию. Хмурый, с всклокоченными волосами и такой же всклокоченной бородой, он раздраженно отмахнулся, пытаясь стряхнуть руку Чжихёка. Но тот лишь чуть повел плечом и спокойно уклонился.
– Так что там случилось?! – не отставал Чжихёк.
– А ты сам сходи и глянь, раз любопытный больно!
– Любопытный, потому и спрашиваю!
Шахтер, похоже, не собирался тратить ни секунды на эту бессмысленную перепалку. С лицом, перекошенным от страха, он задергался, пытаясь вырваться из захвата.
Тем временем остальные, постанывая, начали подниматься с пола. Чжэхи с улыбкой протянул руку парню в кислотно-зеленом жилете и помог ему встать, будто не он только что подставил его товарищу подножку. Те, кто уже поднялся, метнули на нас быстрый взгляд и, не раздумывая, припустили дальше по коридору.
Я помог подняться последнему – тому самому, который бежал впереди всех и первым шмякнулся на пол. Молодой, с раскрасневшимся веснушчатым лицом и рыжеватыми светлыми волосами, в желтом жилете. Он едва заметно прихрамывал. Я проверил его лодыжку – кости не сломаны, просто ушиб. Похоже, он и сам не понял, обо что споткнулся, – все время озирался, будто надеялся что-то увидеть. Парень прокатился по полу всем корпусом и теперь выглядел так, будто выкупался в сточных водах. Я отряхнул его и спросил, не ушибся ли он. Ответ прозвучал тихо-тихо: «Все нормально». Голос тихий, робкий, видно, парень по натуре был скромный.
– Стреляли ведь… никто не ранен? – спросил я.
Парень потер содранную ладонь и устало ответил:
– Пока нет. Но какой-то азиат, инженер, стоит у капсул с ружьем. Сказал, чтобы шахтеры валили отсюда и искали другой выход.
Говорил он по-английски, но достаточно просто, чтобы я уловил смысл.
– А что с теми, кто уже зашел внутрь? – тут же спросил Чжихёк.
Парень, которого он держал за ворот, заметно занервничал и стал вырываться втрое усерднее:
– Отпусти! Сказал же, отпусти, псих! Ты из какой команды?!
– Скажешь – отпущу.
Диалог у них явно не клеился.
– Он говорил по-японски или по-корейски? – уточнил Чжихёк.
– Да пошел ты! Отпусти, дебил!
– Я спрашиваю: на каком языке он говорил?
– Хрен его знает! Вы там бла-бла-бла на своем тарабаните, я что, разбираюсь?! Отпусти, факинг крейзи эсхол!
В следующую секунду Чжихёк послушно отпустил воротник, и мужчина, потеряв равновесие, снова шлепнулся на пол. Он тут же вскочил на четвереньки, поднялся, показал Чжихёку средний палец и умчался за остальными.
Чжэхи беззлобно помахал им вслед рукой:
– Скатертью дорожка.
– А куда он стрелял? – спросил я.
Парень, которому Чжэхи подставил подножку, пробормотал:
– В пол. Один раз. Кажется, кто-то из инженеров ему не понравился.
Я быстро поделился с ним тем, что мы знали:
– Через Чучжакдон вы не пройдете. Эвакуационные капсулы в Пэкходоне выведены из строя, воспользоваться ими не выйдет. Центральный лифт тоже не работает.
Парень уставился на меня с тревогой:
– Что? И как нам теперь выбраться?
Глаза у него испуганно заметались, лицо было совсем молодое, даже детское, и я запнулся на секунду.
Чжихёк тем временем перестал следить за сбежавшим «трофеем» и повернулся к нему:
– А ты не запомнил, на каком языке он говорил?
– Нет. Я не разбираюсь в азиатских языках. Знаю только, что того с пушкой звали Тамаки.
– С чего взял?
– Все вокруг кричали: «Тамаки, опусти оружие!», «Тамаки, ты что творишь?!», «Тамаки, остановись!». Инженеры чуть ли не в панике были. А мы вышли, потому что этот Тамаки потребовал, чтобы шахтеры валили вон.
ГЛАВА 232
ВОЗМЕЗДИЕ
Часть 2
– А что с капсулами? Рабочие?
– Понятия не имею. С тех пор как мы сюда пришли, нам даже близко подойти не дали.
– Внутри, случайно, не было женщины ростом под два метра? Или такой, с короткими волосами, милой и симпатичной?
– Э-э-э... Не... вроде... не видел...
По всей видимости, Чжихёк больше времени тратил на поиски своих сокомандниц, чем на то, чтобы раздобыть ствол.
Парень по очереди посмотрел на Чжихёка, Чжэхи и на меня и неуверенно выдавил:
– Э… вам лучше туда не соваться.
– Рэндалл! – вдруг раздалось из конца коридора.
Тот самый бородатый шахтер, который побывал в объятиях Чжихёка, маячил в конце коридора и махал рукой. Оказалось, он не сбежал.
Сначала я решил, что «Рэндалл» – это английское слово, которое я не знаю, но потом заметил, что на груди у паренька вышито имя Randall.
Этот самый Рэндалл замялся, покосился на нас, а потом сорвался и побежал к своим. Из-за угла донеслось раздраженное: «Шевели булками, тупица!» – и оба исчезли из виду, направляясь в сторону главной площади.
Чжэхи посмотрел им вслед, потом с кислой миной на Чжихёка:
– Ну если это действительно Тамаки, тогда, может, он только по инженерам из команды «На» палит?
Чжихёк на секунду задумался, а потом покачал головой:
– Хрен его знает. Раз он выгнал шахтеров, значит, пока крышу не совсем сорвало. Но с инженерами может быть иначе. Кто сказал, что он будет стрелять только по своим? И потом... кто знает, насколько у Тамаки меткий глаз. Шмальнет в Сато, а попадет в Санхёна, который рядом стоит.
Он на секунду замолчал, потом поднял взгляд, как будто подумал: а ведь это тоже не худший исход.
– Вы правда считаете, что Тамаки сейчас попытается перестрелять всех инженеров? – уточнил я.
Чжихёк кивнул так, будто я спросил что-то само собой разумеющееся.
– На его месте я бы уже давно перестрелял всех этих уродов из команды «На». Да что там, я бы уволился сразу после распределения. Только глянул бы, что там за команда, и все, до свидания. Даже не стал бы ждать окончания испытательного срока, выплатил бы неустойку и свалил к чертовой матери.
– А как вообще на станции разбираются с травлей на рабочем месте? – поинтересовался я.
Чжихёк и Чжэхи переглянулись. То ли каждый ждал, что ответит другой, то ли не знали, что сказать.
После короткой паузы Чжэхи, явно не желая разочаровывать своего спасителя, неуверенно пробормотал:
– Лично я ни разу не видел, чтобы с этим как-то разбирались. Говорят, Тамаки был то ли четвертым, то ли пятым, кто попал под раздачу.
После этих слов он потянулся всем телом.
– А пожаловаться официально или хотя бы вовне обратиться за помощью – это возможно?
Чжихёк покачал головой:
– Это закрытая система. Даже хуже, чем армия или школа. Отработал, вернулся в комнату, а за стенкой дышат твои же коллеги и начальство. Кругом вода – сюда ни один посторонний просто так не попадет. Какое там «пожаловаться», когда у нас тут даже с безопасностью жопа? Есть, конечно, так называемый «главный», но если азиата травят свои же – да он и не почешется. Этот тип и на откровенный расизм глаза закрывает, а уж на внутренние разборки тем более. Да если даже пожаловаться, все сведется к тому, что жертва выставит себя дураком. С учетом того, как устроена команда «На», остальные наверняка встанут на сторону обидчиков.
Выходит, тут не дождешься ни извинений, ни наказания виновных, ни компенсации, ни тем более каких-то мер, чтобы это не повторилось... Пожалуй, Чжихёк прав – наилучшим выходом для Тамаки было бы сбежать отсюда как можно быстрее.
– А по нам он тоже стрелять будет? – спросил я.
– Честно? Все инженеры прекрасно знают, как обстоят дела в команде «На», но никто пальцем не пошевелил. Не наши люди – не наша проблема. Вот и жили, как будто нас это не касается. Так что если Тамаки решит, что, раз уж мы знали и закрывали глаза, значит, одинаково виноваты, и захочет перестрелять всех инженеров – мне даже нечего будет возразить. Разве что попробовать договориться: мол, лично мы тебя не трогали, поэтому если Ямасите положено пять пуль, то нам давай по одной.
В голосе Чжихёка не было ни страха, ни шутливости – только сухое принятие. Похоже, ситуация с Тамаки его действительно задела.
– Не знаю, как он отнесется к вам, доктор. Вы ведь недавно здесь. Он вас вообще видел?
– Да. Тамаки приходил ко мне на прием.
Я попытался вспомнить Тамаки Юдзуру, но все казалось таким далеким, будто это было в другой жизни. За последний день произошло слишком много всего – страшного, тяжелого, грустного и дикого, – так что в памяти о буднях не осталось толком ни чувств, ни образов. Они будто напрочь стерлись из памяти. Казалось, с тех пор, как Тамаки побывал у меня на приеме, прошел уже месяц. Может, так оно и было? Впрочем, я и правда обычно стараюсь выкинуть из головы все мысли о работе, особенно по выходным. Это полезно для психики.
Когда наконец кое-как начал вспоминать, всплыл не характер Тамаки и не его поведение, а состояние его зубов и десен. Профессиональная деформация: смотришь на каждого человека как на пациента. Одного из многих.
Чжэхи устало спросил Чжихёка:
– Хён, у тебя своих дел выше крыши. Зачем тебе еще чужими психами заморачиваться?
– Верно. Мне и своих психов хватает. – Чжихёк уставился прямо на него. – А чужих уж точно не потяну. Только вот для жертвы все мы будем одинаковые – все те, кто молчал.
– Ну значит, если полезем в эвакуационный отсек, то можем попасть под пули вместе с командой «На», – резюмировал Чжэхи.
Он схватил меня за руку и оттащил на несколько шагов назад, подальше от двери в эвакуационный отсек. Потом наклонился и тихо сказал:
– Подождем, пока он перестреляет всех, кого хочет, и только потом войдем.
– Вы же говорили, что поддерживаете команду «Ка»?
– Так мы с Чжихёком тоже из команды «Ка», – невинно улыбнулся он.
Я снова перевел взгляд на дверь и, немного помолчав, спросил:
– Если риск получить пулю можно свести к минимуму… вы бы вошли?
– Каким образом? – Чжихёк подался вперед, как пес, которому кинули кость.
– А если заехать внутрь на «червяке» или «крокодиле»? Эти штуки чертовски крепкие, не думаю, что их пробьет пара пуль.
Логика простая – если эти роботы ползают по морскому дну, выдерживая такое давление, то и пули им нипочем. Но можно ли заехать на роботе прямо в эвакуационный отсек? И кто вообще умеет ими управлять? Я ждал, что такую идею – от человека, который ни черта не знает о добычных роботах, – разнесут в пух и прах, но Чжихёк молчал с таким видом, будто я предложил влететь в кабинет директора на грузовике или вертолете. А потом кивнул:
– Ну вы даете, док. Но идея норм. Давайте попробуем.
– Даже если и попробуем, – тут же возразил Чжэхи, – с чего ты взял, что они вообще работают? Может, их бросили не из-за «пылесоса», а из-за ходовой. Да и пока мы вернемся, Тамаки уже всех там перестреляет.
– А ты предлагаешь сунуться в эвакуационный отсек с голыми руками, зная, что нас положат? Мы же не к Син Хэряну за поркой идем, там нас просто пристрелят, если без плана сунемся.
Не теряя ни секунды, Чжихёк развернулся и погнал нас с Чжэхи обратно на площадь. Там стояло штук двенадцать роботов. Чжихёк подбежал к одному из них и залез в кабину управления. Я заметался от одного робота к другому, нажимая наугад на кнопки. Половина роботов вообще не реагировала, остальные вроде как заводились, но и только. К тому же я понятия не имел, как ими управлять. Почему у них по два штурвала для поворота и сразу по три педали, похожие на газ?
Я растерянно позвал Чжихёка – громко, по имени. Тот что-то начал кричать в ответ про «протокол безопасности» или типа того, но быстро замолк – видимо, некогда было объяснять.
Чжэхи повезло больше: он сумел завести одного из «крокодилов». Машина сама по себе выглядела как гибрид танка и промышленного пылесоса размером с легковушку. «Крокодил» пронзительно запищал, предупреждая всех вокруг, и плавно тронулся с места. Чжэхи махнул мне рукой, подзывая к себе. Я кое-как вскарабкался к нему в кабину, и тут послышался ровный голос без всякого выражения:
– Идентификация: назовите имя оператора.
Черт. И что отвечать? Ни одного имени из команды шахтеров в голову не лезло. Но Чжэхи не растерялся и спокойно сказал в микрофон:
– Уильям Рэндалл.
Ага. Это тот самый рыжий с веснушками.
– Уильям М. Рэндалл зарегистрирован как оператор. До конца смены осталось пять часов и две минуты. Перейти в автоматический режим?
– Голосовое управление. Едем вперед.
«Крокодил» послушно поехал в сторону коридора. Я с восхищением глянул на Чжэхи, впечатленный его находчивостью, и спросил:
– Вы что, раньше управляли шахтерскими роботами?
– Нет. Никогда, – ответил он с легкой улыбкой, будто это вообще пустяк.
От этого спокойствия меня аж пробрало.
Я все же уточнил:
– Но вы так уверенно командовали ИИ…
– Если бы не сработало, я включил бы автопилот, – небрежно бросил он.
Меня накрыла волна тревоги, но тут позади показался еще один робот – «червяк», за штурвалом которого сидел Чжихёк. Он тоже с трудом заставил машину тронуться с места и теперь догонял нас. Наш «крокодил» вел себя как настоящий пылесос: тихо, но с надрывом втягивал в себя все, что попадалось, хотя на полу не было ничего, кроме пыли.
Казалось, мы будем тащиться целую вечность, но я и моргнуть не успел – и вот дверь в эвакуационный отсек уже перед нами.
Вход был устроен просто: подходишь, нажимаешь на кнопку, и створка открывается. Только вот машина, в которой мы сидели, была явно великовата для этого проема. Я уже начал переживать, пролезем ли мы.
– Мистер Рэндалл. На пути обнаружено препятствие.
Я собирался выскочить из кабины и открыть дверь вручную, но Чжэхи схватил меня за руку и остановил:
– Игнорировать препятствие. Двигаться вперед.
ГЛАВА 233
ВОЗМЕЗДИЕ
Часть 3
Чем ближе подползала дверь к капсуле, тем сильнее накрывал острый, тошнотворный страх. Я не успел ни остановить Чжэхи, ни обратиться к ИИ – машина, не сбавляя ходу, врезалась в дверь.
За спиной будто прорезался крик Чжихёка, но в тот же миг все заглушил грохот. Нас тряхнуло так, что я подлетел над сиденьем и тут же рухнул вперед. Робот продолжил движение еще чуть-чуть по инерции и встал.
Я машинально зажмурился. Потом медленно открыл глаза и первым делом увидел плечо Чжэхи.
– Зафиксировано столкновение с внешним препятствием. Количество повреждений увеличено до пяти, включая фильтр всасывающего модуля. Запросить помощь у второй команды?
Сердце колотилось так, что стук отдавался в висках и ушах. Перед глазами все плыло, и я вдруг понял – никакой подушки безопасности тут нет. По спине пробежал холодок. Эти штуки вообще оснащены чем-то, кроме железа? Или при столкновении водителя просто размазывает по стеклу? А может, это даже аварией не считается?
Судя по всему, для меня роль «подушки безопасности» в этой тесной кабине сыграл Чжэхи: именно он принял на себя удар, оказавшись между мной и лобовым стеклом. Его лоб рассекло – стекло окрасилось каплями крови. Сам же «крокодил» был цел, даже стекла не треснули.
– Мухён? Мухён, вы в порядке? – взволнованно спросил он.
– Кровь… у вас… кровь на лбу…
Чжэхи потянулся к маленькому зеркальцу – похоже, его оставил кто-то из прежних водителей, – посмотрел на свой рассеченный лоб и хмыкнул:
– Так, царапина. Зато весело было, правда? Эй… Мухён… Вы что, плачете?
Он выдал это так, словно сделал великое открытие. Я резко отвернулся и спрятал лицо в ладонях.
С ума сойти.
Чжэхи дотронулся до меня, попробовал оттащить мою руку от лица, но я отшатнулся и процедил:
– Не плачу я! Иди лучше займись своей пробитой башкой, дофаминовый ты маньяк!
Слова вылетели сами собой, я даже толком не понял, что сказал. Толкнул тяжеленную, будто свинцовую, дверь плечом и вывалился наружу. Только тогда сердце понемногу сбавило обороты. Я судорожно втянул воздух, осматриваясь сквозь облако пыли.
Скорость ведь была меньше тридцати километров в час. Ерунда. Аттракционы в парке развлечений и то быстрее гоняют. Я цел. Все в порядке.
Не знаю, из какого дьявольского сплава сделаны эти роботы, созданные, чтобы рыть грунт и камни под давлением трех километров воды. Одна половинка двери смялась, как лист бумаги, а вторая волочилась по полу, зажатая под днищем «крокодила».
Я спрыгнул с двухметровой кабины, ноги подогнулись, мир поплыл. В голове по-прежнему гудело. Потом поднял глаза и увидел, что все вокруг уставились на нас в полном ступоре.
У меня закружилась голова, и я пошатнулся, но, сделав еще несколько шагов, кое-как распрямился.
Люди в эвакуационном отсеке разделились на два лагеря: с одной стороны жались друг к другу инженеры из команды «На», с другой – сотрудники из разных стран. К счастью, они держались на расстоянии от входа, иначе кто-нибудь мог бы оказаться под гусеницами робота. Все глаза были прикованы ко мне, и это внимание оказалось даже страшнее, чем сам таран.
Я поискал взглядом Тамаки. Нашел не сразу: он был наверху, прямо у шахты, через которую эвакуационная капсула уходит вверх. Сидел свесив ноги и держал оружие, направленное вниз.
После нашего вторжения внутри поднялся шум, и Тамаки для устрашения дважды выстрелил в пол. Рядом с тем местом, где легли пули, лежали три человека. Под ними растекались темные лужи, и никто из них не шевелился.
Тем временем «червяк», за штурвалом которого был Чжихёк, попытался пролезть внутрь, но мешали проломанная дверь и осколки бетона, – робот визжал, как раненый зверь, ездил взад-вперед, пока наконец не втиснулся внутрь, но тут снова встал, истошно вереща.
Вот так два инженера похоронили пару машин стоимостью около ста миллионов каждая. Чжихёк остался сидеть в кабине не двигаясь. А вот Чжэхи, судя по звуку, уже спрыгнул с кабины, – я услышал, как его протез глухо ударился о пол где-то у меня за спиной.
И тут знакомый голос обратился к Тамаки по-корейски:
– Тамаки, похоже, один из наших ранен. Можно подойти и проверить состояние?
Видимо, Тамаки заранее отдал приказ никому не шевелиться, иначе зачем спрашивать разрешения.
– Э-э-э?.. Э-э-э… – выдал Тамаки, глядя на то, во что превратился вход, а также на громадную машину, больше подходящую для передвижения по морскому дну, чем по коридорам станции.
Прозвучало это скорее как неразборчивое мычание, чем как разрешение. Судя по выражениям лиц, никто в эвакуационном отсеке не ожидал такого развития событий.
– Эён, – негромко позвал Син Хэрян.
Пэк Эён отреагировала мгновенно: схватила за шиворот стоявшего рядом Чон Санхёна и дернула. Санхён захрипел, закашлялся и только спустя три секунды, очнувшись от ее железной хватки, закричал что-то вроде «Чжэхи хён!» и бросился в нашу сторону.
Син Хэрян и Пэк Эён тоже двинулись к шахтерским роботам.
Поравнявшись со мной, Эён прошептала едва слышно:
– Быстро падайте.
– А?
– Споткнитесь и упадите. Быстро.
Я не понял, зачем это нужно, но послушно шагнул вперед и тут же повалился навзничь. Со стороны должно было показаться, что я спрыгнул из кабины, прошел несколько шагов и потерял сознание.
Послышались приближающиеся шаги. Эён громко крикнула, будто для всех: «Вы в порядке?» Следом подбежал Син Хэрян. Он аккуратно перевернул меня на спину и окинул взглядом с ног до головы.
– Повреждений нет? – спросил он неожиданно громким голосом.
Я ответил честно, но едва слышно:
– У меня... психика пострадала.
– Какая серьезная травма, – громогласно объявил Син Хэрян.
Эй, ты вообще слышал, что я сказал?
Я же только что признался, что у меня «психика пострадала», а он кивает и ведет себя так, будто у меня переломы по всему телу. Он даже взялся ощупывать руки и ноги, театрально качая головой, словно фиксировал тяжелые повреждения. Со стороны можно было подумать, что я при смерти. Потом наклонился ближе и тихо спросил:
– Где переводчик?
– Промок и сломался.
Тем временем Пэк Эён вытащила из кармана что-то вроде платка, прижала ко лбу Чжэхи и велела ему сесть. Тот без споров плюхнулся на пол, и Пэк Эён шепнула:
– Делай вид, что больно. Живо.
– Эён, я правда норм. У тебя платок вообще откуда? Впервые вижу. Эй, правда не болит, – пробубнил Чжэхи вполголоса.
Эён посмотрела на него с выражением тревоги – казалось, вот-вот расплачется, – но голос ее при этом остался холодным, как ледяная вода:
– Притворяйся, пока я тебя по-настоящему не покалечила.
Тем временем у разбитого входа, возле замершего «крокодила», люди разделились на три группы. По одну сторону – инженеры из команды «Ка», по другую – сотрудники других стран, а еще чуть в стороне – инженеры из команды «На».
– Что с капсулами? – спросил я у Син Хэряна о том, что волновало меня сейчас больше всего. Сколько капсул осталось и в каком они состоянии – сейчас самое важное.
Честно говоря, мне это казалось куда серьезнее, чем тот факт, что вооруженный Тамаки явно жаждет перестрелять всех инженеров, которые попадутся ему на глаза. Если капсулы целы, можно вывести тех, кто еще не пострадал.
Син Хэрян ответил сразу:
– Говорят, осталось семь целых капсул. Это те, которые инженерная команда «На» приберегла для себя. Как видите, Тамаки стреляет по тем, кто пытается к ним приблизиться. И по тем, кто без разрешения пытается выбраться из отсека.
Судя по тому, что инженеры из команды «На» до сих пор не сели в капсулы, Тамаки палит и по ним.
Я и так это понимал, но все равно уточнил:
– То есть… команда «На» тоже не может эвакуироваться?
– Да, – коротко ответил Син Хэрян. Без пояснений.
– Можете объяснить подробнее?
Син Хэрян смерил меня взглядом, но все же заговорил. Сказал, что к тому времени, когда они добрались до эвакуационного отсека, два человека уже были мертвы. Если собрать свидетельства тех, кто пришел на место раньше всех, выходило, что Тамаки с самого начала пригрозил застрелить любого, кто подойдет к капсулам, и приказал всем убираться из эвакуационного отсека.
Но вместо того чтобы послушно отправиться в другой квартал и поискать капсулы там – да и зачем, когда капсулы здесь, под носом, – некоторые начали спорить с Тамаки. Кто-то пытался его переубедить, кто-то просто сыпал оскорблениями.
Но стоило Тамаки сделать предупредительный выстрел – и толпа дрогнула, многие в страхе попытались убежать из отсека. В этот момент некто Дэниел схватил за шею руководителя команды «Ма» и, прикрываясь ею, как щитом, бросился к капсулам. Орал, чтобы все азиаты шли к черту, пусть друг друга перебьют, а он сваливает. При этом не стеснялся в выражениях – сыпал расистскими оскорблениями.
Тамаки даже бровью не повел. Просто хладнокровно выстрелил и в Дэниела, и в женщину, которую тот держал. В Дженнифер. Обоих убил на месте, а после заявил, что теперь будет стрелять во всех, кто попытается выйти из отсека, и добавил, чтобы все спокойно сидели и не дергались.
Потом сюда добрались инженеры из команды «На». Стоило Ичиде подойти к Тамаки со словами: «Надеюсь, ты хорошо сторожил мою капсулу», как Тамаки всадил пулю и в него.
Видимо, тело, которое лежало вон там, и был Ичида. А рядом лицом в пол лежала Дженнифер, которой не повезло оказаться не в то время и не в том месте. После этого Тамаки пальнул в пол перед шахтерами и заявил: «Не хотите получить пулю, убирайтесь, оставьте тут только инженеров».
Ну а потом появились мы.
