Текст книги "Стань светом в темном море. Том 3"

Автор книги: Softcoral

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 32 страниц)

ГЛАВА 219

ХЁНМУДОН

Часть 5

За столиком перед «Красным кораллом» сидели трое, а еще четверо либо стояли у соседних столиков, либо блевали – похоже, наглотались морской воды. Им было настолько паршиво, что они кричали или матерились. Ругательства сыпались на всех языках сразу. Ну хоть не дрались, и на том спасибо. Большинство стояли, согнувшись пополам, так что лиц толком видно не было. Вода доходила до щиколоток, и вся рвота плавала у них под ногами, но им, похоже, было плевать.

За столом сидели трое – Син Хэрян, Хай Юн и Сато. Все использовали в качестве сидений то, что под руку попало, – перевернутую раковину от лабораторного стола, раскуроченную витрину с битым стеклом и покореженное мусорное ведро.

Командиры инженерных команд «Ка», «На» и «Ра» промокли до нитки. Кажется, я впервые видел их вместе. Из троих больше всех говорила Хай Юн. Сато, прижимая ко лбу красный от крови платок, что-то отвечал. Вот черт, надо было выучить второй иностранный, ни фига ведь не понимаю.

– Сато… – вдруг прошептал Чжэхи у меня над ухом, и я дернулся от неожиданности. Чжэхи чуть отстранился и объяснил: – Пока Сато держал пожарный шланг, кто-то заехал ему по башке железным стулом. Он вырубился, и его подхватила Хай Юн. Теперь она заявляет, что, раз спасла его, значит, его жизнь принадлежит ей. А Сато отвечает: «Могла бы и не спасать». Вот и препираются. Переводить вам дальше или мешаю?

– Да, пожалуйста.

Хай Юн взглянула на тех, кого до сих пор выворачивало неподалеку, и что-то сказала Син Хэряну.

Чжэхи, словно ленивый диктор за кадром, озвучил:

– У нас тоже один человек пропал. Судя по расстоянию, это никак не связано с пропажей твоих, но мы тоже хотим понять, что случилось. К слову, в Чхоннёндоне мы твоих людей не видели.

Сато отнял платок ото лба, но, видимо, кровотечение не остановилось, потому что он тут же снова прижал его и сказал Син Хэряну:

– Из моих людей здесь только те, кого ты вытащил. Живы остальные или мертвы, пока хрен знает, надо искать. У нас никто внезапно не пропадал. Их просто смыло течением минут пять назад.

Хай Юн снова сказала Сато что-то язвительное. Чжэхи не выдержал, прыснул мне в ухо и быстро перевел:

– Да у вас в команде все равно толку ни от кого, кроме Тамаки. Пропали они или нет, разницы никакой.

Что? Я ошарашенно уставился на Чжэхи. Он снова усмехнулся и передал ответ Сато:

– Сказало яйцо курице. Сначала со своей командой разберись, а потом рот открывай.

– Они правда так разговаривают?

– Я просто перевожу, что слышу, – улыбнулся Чжэхи.

Пока он это говорил, в ушах отчетливо прозвучал корейский:

– Ну и утешение: я не единственный начальник, который не знает, живы его люди или мертвы. Радует, что не я один зря зарплату получаю.

Это уже был Син Хэрян. Он огляделся, на секунду встретился глазами со мной, но сразу отвел взгляд и, повернувшись к собеседникам, бросил с откровенным презрением:

– Я вас, значит, из воды вытаскивал, а по итогу никто ничего не знает.

Хай Юн закашлялась и сиплым голосом что-то ответила.

Чжэхи, усмехаясь, снова перевел:

– Ну тогда брось нас обратно в воду.

Сато расплылся в улыбке, но тут же отмежевался:

– Это заявление не имеет никакого отношения к моей команде. Но я с удовольствием понаблюдаю, как инженеры команды «Ра» плавают в морской воде.

Вот, значит, каким тоном ведутся их «деловые беседы»? Веет дружелюбием и теплотой. Неудивительно, что стоит выдать им оружие, и они пытаются друг друга перестрелять.

Сато, все еще прижимая ко лбу окровавленный платок, нахмурился и что-то спросил у Син Хэряна. Я отчетливо услышал свое имя и вздрогнул.

Чжэхи, глянув на меня, неторопливо перевел:

– Вы, случайно, не видели стоматолога по имени Пак Мухён, когда уходили из Пэкходона?

– Зачем тебе сейчас стоматолог, Сато? Что, пульпит прихватил? – сухо отозвался Син Хэрян по-корейски.

Я прикрыл рот рукой, чтобы не расхохотаться. Прозвучало так, будто он всерьез желал собеседнику этого самого пульпита. В медицине ведь есть три вида боли, которые считаются самыми адскими: родовые схватки, почечная колика и острый пульпит.

По понедельникам в стоматологию влетают пациенты, которые протянули выходные на обезболивающих, но больше не могут терпеть. Пульпит сам по себе не проходит – без стоматолога никак.

Сато с кислой миной ответил:

– Мне жаль тебя разочаровывать, но я просто хотел зубы подправить, пока торчу на этой станции. Так что, видел ты Пак Мухёна или нет?

– Не видел. Сам сходи в Пэкходон и поищи, – спокойно соврал Син Хэрян, глядя прямо на него.

Хай Юн, молча слушавшая их разговор, потянулась, потом потерла плечо, словно оно ныло, и сказала:

– Его ищет Церковь Бесконечности.

– Хай Юн, – предостерегающе произнес Сато.

Но Хай Юн не обратила внимания. Син Хэрян тоже никак не отреагировал, будто Сато для него не существовал, и спросил у Хай Юн:

– Зачем им Пак Мухён?

– Точно не знаю. Но в религиозные бредни я не верю. Мое дело – захватить Четвертую базу, и на этом все. Хотят стоматолога искать, пусть ищут сами. Нам было сказано передать его в руки сектантов, если найдем, или доставить к центральному лифту, чтобы переправить на Первую базу. Больше мы ничего не знаем. Китайцы этих религиозных психов терпеть не могут.

Сато вдруг улыбнулся и сказал ей:

– Удивительно. Я-то думал, что у вас подобная форма безумия врожденная.

– Не меньше, чем у вас, – парировала Хай Юн.

Честно говоря, меня больше поражало не то, что фанатики Церкви ищут именно меня, а то, как Чжэхи переводил этот обмен репликами. Они что, правда так разговаривают? И это у них считается нормой рабочего общения?

Син Хэрян тем временем стянул с руки остатки парашютного троса, бросил их на пол и повернулся к Сато:

– Сато, ты не хочешь рассказать мне про спасательные капсулы в Пэкходоне?

– Не понимаю, почему ты спрашиваешь об этом у меня. Судя по тому, что ты разгуливаешь по Центральному кварталу, с ними что-то случилось?

– Один из твоих людей анонимно сообщил о том, что вы сделали. Признаться, удивлен, что у кого-то из них есть совесть.

Сато поморщился – то ли от боли в рассеченном лбу, то ли от сказанного, понять было трудно. Откинул с лица слипшуюся от крови челку и процедил:

– Я удивлен не меньше. Может, назовешь имя этого героя?

– Твой человек. Сам у него и спроси, – отрезал Син Хэрян.

Он повернулся к Хай Юн, которая осматривала ссадины на руках и ногах, и спросил у нее:

– И как ваша команда собирается отсюда выбираться?

– Мы подготовили несколько капсул. Они в Чхоннёндоне. Вы только туда не суйтесь – на всех места не хватит. У японцев наверняка есть запасные капсулы в Хёнмудоне. Правда, там, похоже, почти все сдохли, пока ковырялись с ремонтом шахтных роботов.

От такой откровенности Сато, похоже, потерял дар речи. На секунду замер, а потом процедил:

– Хай Юн… ты вообще знаешь, что такое секрет?

– Зато члены твоей команды, видимо, прекрасно знают, раз инженеры из команды «Ка» до сих пор живы. Или командир Син – привидение? Как бы то ни было, он нас спас, вот я и решила отплатить хотя бы информацией.

– Я у командира Сина о спасении не просил.

– Ну тогда можешь вместе с нашей командой поплавать в морской водичке.

Хай Юн громко расхохоталась. Сато тоже приподнял тонкие губы в кривой улыбке, но тут же запрокинул голову, словно от накатившей мигрени.

– То, что ты заставил нас бросить оружие, ничего не меняет, Син. У Церкви есть свои вооруженные люди. Большинство из них будут ждать у центрального лифта, чтобы напасть на тех, кто попытается уйти.

И правда, я вдруг понял, что среди присутствующих ни у кого нет оружия! По идее, и у команды «На», и у команды «Ра» должны быть винтовки. Видимо, Син Хэрян просто не вытаскивал тех, кто отказался бросить оружие.

Он посмотрел на Сато и ровно, без эмоций, произнес:

– Тогда лучше бы ты утонул.

– Пушки слишком тяжелые. Ты знаешь, сколько весит скрипка?

Син Хэрян даже не моргнул:

– Понятия не имею.

– Так вот, по сравнению с винтовкой скрипка – перышко.

Хай Юн дотронулась до пореза на предплечье и, скривившись от боли, спросила Сато:

– Мы же все стволы утопили. Их вообще можно еще использовать?

– Чего ты у меня спрашиваешь? Я-то откуда знаю?

– Можно ли играть на скрипке после того, как она побывает в воде?

– Кто в здравом уме будет топить скрипку?

Син Хэрян тяжело вздохнул, слушая эту нелепую перебранку, но ответил:

– Вода винтовкам не страшна – стрелять будут.

– О, вот как… – протянула Хай Юн.

Значит, винтовкам вода не страшна, а вот мой переводчик умер после первого же купания?

Хай Юн достала из кармана изоленту, налепила ее на рану крест-накрест и, поочередно взглянув на собеседников, улыбнулась:

– Значит, кто первый подберет, тот и стреляет?

Сато бросил окровавленный платок на пол и тяжело вздохнул.

– Теперь я понимаю, почему никто не хочет работать с вашей командой.

ГЛАВА 220

ХЁНМУДОН

Часть 6

Хай Юн лишь пожала плечами и, сдвинув брови, метнула взгляд на Cин Хэряна, который сдернул изодранные перчатки и отбросил их в сторону.

– Твой золотистый ретривер сказал в объявлении, что в Чучжакдоне течь. Это ваши ученые опять что-то сломали? Стену пробили, что ли?

– Эти кретины только и умеют, что все ломать. Ни разу ничего не починили, – буркнул Сато, неожиданно соглашаясь с Хай Юн.

Хорошо, что здесь собрались одни инженеры. Будь с нами еще и ученые, точно драка завязалась бы. Чжэхи снова ухмыльнулся, переводя этот обмен репликами, а я только гадал: неужели Хай Юн и вправду только что назвала Со Чжихёка золотистым ретривером?

Проверив состояние ножа, Син Хэрян вернул его в ножны, посмотрел прямо на Хай Юн и спокойно спросил:

– Ты вообще знаешь, почему Центральный квартал затопило?

– Да если б знала, что он превратится в бассейн, то сидела бы в Чхоннёндоне и не высовывалась.

– По Чучжакдону ударили торпедой. Мы как раз работали у внешней стены и видели это своими глазами.

Сато, у которого наконец-то остановилось кровотечение на лбу, оглядел Син Хэряна с ног до головы и с издевкой заметил:

– Не очень ты похож на покойника. Меня, конечно, знатно приложили стулом, но я в своем уме.

Син Хэрян спокойно бросил:

– Зато шахтерская бригада, что была в Чучжакдоне, погибла. И скорее всего, почти вся команда инженеров «Ма». Сато, звучит так, будто тебе жаль, что я еще жив. Если хочешь подраться, пожалуйста, хоть сейчас.

Сато вытер лицо салфеткой, поднял руки в примирительном жесте и с легкой улыбкой, откинувшись назад, сказал:

– Какое варварство. Но не суетись, вот найду оружие и с удовольствием вызову тебя на дуэль.

Хай Юн медленно отвела взгляд от Син Хэряна и уставилась прямо на Сато. Пристально, с вызовом.

Сато хмыкнул и сказал:

– Я тебя не соблазняю. Зачем так смотреть?

– Не знаю, какие отморозки пустили торпеду, но японцы и глазом не моргнули бы, им плевать, сколько сотрудников окажется под ударом.

– Не понимаю, что ты несешь. Япония – страна мира и гармонии.

Двое руководителей азиатских подразделений на Тихоокеанской станции замерли. На лице Хай Юн читалось желание разорвать Сато на куски. Син Хэрян, похоже, тоже едва сдержался – его рука на секунду дернулась к ножу, но все же остановилась.

Хай Юн раздраженно бросила:

– Он мне тоже не по душе, но, мертвый, он бесполезен.

– Живым он тоже ни разу не пригодился.

– Ну, с этим не поспоришь.

Чжэхи, заметно оживившись, прошептал мне почти в самое ухо:

– Кажется, сейчас будет интересно.

По тону было ясно: Чжэхи прямо мечтал посмотреть, как эти трое начнут мутузить друг друга.

Эй, Чжэхи, ты не забыл, что мы вообще-то торчим на протекающей Подводной станции, захваченной сектантами?

Я шепотом спросил:

– Кто-нибудь здесь вообще умеет язык за зубами держать?

– Руководители? Обычно нет.

– А рядовые?

– По настроению.

У меня вырвался вздох. Непонятно, как эта станция вообще до сих пор работает. С таким подходом какое, к черту, сотрудничество? Будь я главным инженером, никогда эти три команды вместе не поставил бы.

Хай Юн сложила пальцы, изображая пистолет, прицелилась в Сато и сказала:

– Учти. Как найду пушку, первым делом прострелю тебе башку. Жалею, что не оставила тебя умирать в воде.

Сато оглядел ее, готовую вот-вот броситься в драку, и Син Хэряна, который все так же молча сверлил его взглядом, коснулся опухшего носа и синяка под глазом и с наглой ухмылкой произнес:

– Приятно осознавать, что одной лишь правдой можно вывести вас двоих из себя. Я вот думаю: ну какая еще страна в северной части Тихого океана, кроме Китая, способна бездумно пустить торпеду?

– Если бы это были мы, то снесли бы к чертовой матери всю вашу Японию! Стерли бы ее с карты!

Сато довольно посмотрел на Хай Юн – он явно рассчитывал именно на такую реакцию, – но, заметив, что Син Хэрян почти не отреагировал, переключился на него:

– Син, а твоя страна хоть когда-то заботилась о правах рабочих больше нашего?

– Думаешь, Корея станет тратить торпеды по два миллиарда за штуку, чтобы ударить ими по станции? Никакой выгоды, а ответственности – море. На такие глупости мы бы не пошли.

– А если и выгода есть, и за последствия отвечать не придется?

– К чему ты клонишь?

– К тому, что сейчас ответственность можно спихнуть на Церковь. Ты правда веришь, что жадные «развитые» страны станут мирно делить между собой крошечный кусочек пирога? Если есть шанс сожрать его целиком, они даже обжечься о свечку не побоятся.

Син Хэрян холодно парировал:

– Мне все равно, кто и как будет делить пирог, пока моих людей не пустили в расход, как эти свечи.

Хай Юн, морщась, стала обматывать изолентой треснувший ноготь на мизинце. Похоже, она решила тупо перемотать все раны скотчем.

– Забавно: здесь собрались представители самых печально известных по части прав человека стран северной части Тихого океана, и все в один голос утверждают, что никто из них торпеду не запускал, – задумчиво сказала Хай Юн. – Думаю, у нас, руководителей, стокгольмский синдром национального масштаба, либо это дело рук тех, кто сейчас в отпуске. По мне, так торпеду выпустила одна из западных стран.

Сато, выслушав ее, с притворным удивлением отозвался:

– Я тоже так думаю, но тебе-то можно такие вещи вслух говорить? У меня прямо руки чешутся записать и пустить это в эфир.

– Я искренне люблю свою страну, – не моргнув ответила Хай Юн. – Но есть две проблемы. Первая – я все время влюбляюсь не в тех. Вторая – у нас наверху сидят сплошь ублюдки. Вам-то хорошо, у вас хотя бы выборы есть. С жиру беситесь.

Хай Юн скользнула взглядом по тем, кто валялся поодаль без сил, и вдруг повернулась к Син Хэряну:

– Син. Переходи к нам в команду. Всех своих забирай, только я по своему усмотрению парочку отсею. Остальных в живых оставлю.

– Отказываюсь, – как ножом отрезал Син Хэрян.

Сато недовольно покосился на Хай Юн и спросил:

– А как же моя команда? Мне ты такого предложения не сделаешь? Обидно, знаешь ли.

– Красавцы – товар редкий, их надо беречь. Если уж выбирать, я взяла бы к себе Такахаси, которая сейчас активно блюет.

– Вот же ж. А я-то думал, что и сам ничего. Может, царапина на лбу все испортила? Ладно, передам Такахаси твой комплимент.

– Ты же женат. Говорят, у тебя и ребенок есть. ДНК оставил, можешь спокойно помирать.

– Ты меня не с лососем, часом, путаешь? Что, отнерестился и больше не нужен?¹⁹ Син, если перейдешь ко мне, сделаю тебя своим заместителем.

И тут Чжэхи замолчал на полуслове. Я удивленно посмотрел на него, но он смотрел куда-то назад. Я тоже обернулся: прямо за нашей спиной, пригнувшись почти к самому полу, стоял Со Чжихёк. Он вполголоса спросил:

– А вы двое тут чем заняты?

Чжэхи поднес палец к губам, жестом велев молчать, и кивком показал на холодильник, за которым мы прятались.

Со Чжихёк тяжело вздохнул и проворчал вполголоса:

– Да я ж круг сделал, вернулся к тому месту, где вы висели, а вас нет. Еще два круга намотал, а вы тут, значит, прячетесь.

Увидев по другую сторону холодильника сидевших вместе насквозь мокрых трех командиров, Со Чжихёк сразу замолк, втянул голову в плечи и тоже вжалcя в холодильник. Скорчил недовольную гримасу и шепотом спросил у Чжэхи:

– Оу, щит! Чего это они там вместе сидят?

– Забавно, правда? – невозмутимо ответил Чжэхи.

– Чжэхи, тебе забавно?! Да это же локальный апокалипсис! Лучше уж со скорпионом в пустыне песок жрать, чем такое видеть. Как они вообще пересеклись?

Ким Чжэхи глянул на меня и коротко пояснил:

– Мы живем в Пэкходоне, а они – в Чхоннёндоне. И вообще азиатские команды не ставят в одну связку, так что за пределами столовой и комнаты отдыха мы почти не пересекаемся. Вместе всех троих можно увидеть разве что на совещаниях для руководителей. Если, конечно, они не будут специально искать встречи.

Со Джихёк почесал затылок, с явным отвращением глядя на происходящее:

– Вон та сумасшедшая баба – командир инженерной команды «Ра», Хай Юн. А тот мужик с поехавшей кукухой – руководитель команды «На», Сато.

Я даже опешил. Чтобы вот так в лоб пройтись по командирам других команд...

– Кстати, господин Сато заглядывал ко мне в стоматологию, – сказал я.

– Правда? – удивился Чжихёк. – У этого ублюдка, значит, хватает мозгов хотя бы к стоматологу ходить? Он не говорил вам ничего странного? Не вел себя как-то подозрительно?

– Нет, ничего такого, – ответил я.

– Жаль. Тогда, может, в следующий раз вы ему ради профилактики все зубы повыдергиваете? Или хотя бы язык? Я постараюсь, чтоб вам потом не прилетело.

Я только усмехнулся и покачал головой – вот это фантазии у него.

Чжихёк окинул взглядом меня и Чжэхи, проверяя, целы ли мы, а потом спросил:

– Что это вообще? Давно они так?

– Не очень, – ответил Чжэхи.

– И до сих пор не попытались друг друга прикончить?

– К сожалению, нет, – ухмыльнулся Чжэхи.

Со Чжихёк вздохнул так, будто хотел провалиться сквозь землю, и пробормотал:

– Не верится, что у тебя с головой все в порядке.

– Я и сам сомневаюсь, – невозмутимо сказал Чжэхи. – Кстати, где Эён?

Со Чжихёк кивнул и сказал:

– Она пошла в другую сторону, посмотрит, что как, и вернется. Чжэхи, а Санхён где?

– Где-то в Центральном квартале, наверное. Его унесло течением, как лист.

– Понятно. Ну ладно, тогда я пока с вами двумя посижу. Подождем, пока Эён его подберет.

Чжихёк перевел взгляд на меня, показал пальцем на ухо и спросил:

– А с переводчиком у вас что?

– Промок и сломался.

– Да? Короче, Хай Юн говорит, что собирается в Чхоннёндон. А наш командир и Сато, как бы они друг друга ни ненавидели, двинутся в Хёнмудон. Похоже, хотят использовать тамошние спасательные капсулы. Эй-эй-эй, погодите-ка...

Сато вдруг отчетливо произнес «Пак Мухён» и что-то добавил. Чжихёк открыл рот… и тут же его закрыл.

Я почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Угораздило же меня остаться без переводчика! Сплошное мучение.

– Что? Что он сказал?

– Да ничего особенного, – отмахнулся Чжихёк.

Чжэхи посмотрел на меня, прищурился и спокойно выдал:

– Сато сказал, что один из вариантов – найти Пак Мухёна, передать его Церкви и выбраться отсюда на центральном лифте.

ГЛАВА 221

ПРЕДЕЛ

Часть 1

– Чжэхи, зачем вообще пересказывать такие вещи? – недовольно спросил Чжихёк. – Человек и так на нервах из-за того, что переводчик не работает, а тут ты еще масла в огонь подливаешь.

– Не лучше ли говорить все прямо? Тогда как раз будет меньше поводов для тревоги, разве нет? – спокойно возразил Чжэхи.

Я, конечно, не думал, что Чжихёк будет специально что-то скрывать, но если разговор обо мне, то лучше уж знать, что именно говорят. Поэтому я вмешался:

– Когда речь обо мне, пожалуйста, переводите все как есть. Что ответили другие руководители на предложение господина Сато?

Чжэхи отвел взгляд, а Чжихёк ткнул большим пальцем в сторону Сато и Хэряна:

– Хай Юн, похоже, крайне скептически относится к тому, чтобы таскаться по станции в поисках человека, которого она ни разу в жизни не видела. Она сказала, цитирую: «Его могло утащить течением – жив ли он вообще, неизвестно, а в Пэкходон я точно не вернусь». Наш командующий сейчас смотрит на Сато как на полное ничтожество. Обычно, когда он так глядит, из-за его комплекции народ предпочитает ретироваться. Или хотя бы один из десяти не выдерживает и лезет в драку. А этот Сато даже бровью не ведет, и это меня бесит сильнее всего. Лучше бы он был таким же прямолинейным болваном, как Ямасита.

– А он-то чем прославился? – спросил я.

Чжихёк почесал щеку:

– Стоит его только зацепить, и он сломя голову кидается в драку. Говорит, много лет занимался кёкусинкай²⁰. Новичков в своей команде использует как груши для битья: мол, по людям бить куда приятнее, чем по спортивному снаряду. В итоге несколько раз огреб и от меня, и от нашего командующего. Но самое забавное, после того как командующий его приголубил, он теперь все время шлет ему на мобилу вызовы на дуэль и ноет, что хочет реванша.

Чем больше я слушал про обитателей станции, тем яснее понимал – нормальных людей здесь днем с огнем не сыщешь.

Отдать меня Церкви Бесконечности в обмен на доступ к центральному лифту? Когда Чжэхи перевел эти слова, у меня внутри все закипело, как в скороварке, но спустя пять секунд пар вышел, и я понял: идея-то не такая уж и безумная. Сектанты в любом случае будут меня искать, а быстрее лифта способа добраться до Тэхандо все равно нет, если не считать эвакуационные капсулы.

Пока я прикидывал варианты, Сато и Син Хэрян уже говорили про капсулы в Хёнмудоне и поломанные капсулы в Пэкходоне. Судя по тому, что переводили мне Чжэхи и Со Чжихёк, было не совсем понятно, обсуждают они план или обмениваются угрозами.

Чжихёк, некоторое время рассеянно наблюдавший за людьми, которые группками маячили поодаль, вдруг повернулся ко мне и Чжэхи:

– Давайте держаться подальше от остальных. Пойдем отдельно.

Чжэхи, видно, устал стоять согнувшись, поэтому привалился спиной к холодильнику и сел прямо в воду. Потом поднял взгляд на Чжихёка и спросил:

– Почему?

– Не хочу, чтобы Сато или кто-то еще узнал, что доктор здесь. Наш командующий, случаем, не разболтал, что Мухён с нами?

– Нет.

– То-то и оно. Он бы и рта не открыл. Кто-нибудь из них вообще в курсе, что вы с Мухёном тут прячетесь?

– Думаю, нет. – Чжэхи ответил легко, даже не задумываясь.

Я посмотрел на них обоих и спросил:

– Если бы не я, вы двое смогли бы спокойно присоединиться к остальным?

– В принципе, да. А что, вы не хотите держаться вместе со мной и Чжэхи?

– Нет, не то чтобы…

Чжихёк широко ухмыльнулся и легонько толкнул Чжэхи локтем в бок:

– Вот и отлично. Значит, мы втроем держимся вместе. Чжэхи, старина, тебе ведь нравится со мной работать, да?

– Мне больше нравится с Эён.

– Э, да ладно. Я же круче!

Издали донесся тихий плеск. Мы осторожно сместились в сторону и увидели, как с восточной стороны, со стороны Чхоннёндона, идет Пэк Эён. По походке и виду она напоминала полководца, возвращающегося с громкой победой. Метрах в пяти позади, словно трофей, плелся Чон Санхён. Мокрый до нитки, уставший, с мрачным лицом, он уныло пинал воду под ногами и ворчал себе под нос, но Эён даже ухом не вела. На фоне остальных она выглядела удивительно сухой и оттого еще более чужеродной.

Услышав шаги, представители японской и китайской команд обернулись, взглянули на них, убедились, что это не их подчиненные, и продолжили прерванный разговор. Тем временем Син Хэрян поднял руку к виску, загнув большой палец и оставив четыре пальца раскрытыми.

Эён прищурилась, ничего не сказала, но подняла к виску два пальца.

– Это что значит? – спросил я у Чжихёка, наблюдая за их жестами.

– Тут все просто, – ответил он, будто это само собой разумелось. – Это условные знаки: «Здесь четверо своих» и «здесь двое своих». В счет берется и тот, кто показывает.

Значит, Син Хэрян имел в виду себя, меня, Чжихёка и Чжэхи? А Эён – себя и Санхёна?

Чжэхи с интересом повернулся к Чжихёку и спросил:

– Хён, а если своих, скажем, пятьсот человек, то это как пальцами показать?

– А у нас когда-нибудь будет возможность такое показать? Если союзников пятьсот, можно вообще ничего не бояться. Я бы тогда не пальцами махал, а орал во все горло.

Вода доходила до щиколоток, но столики возле кафе оставались на месте – похоже, они были намертво прикручены к полу. Пэк Эён оглядела валявшихся вокруг людей, похожих на трупы, но ближе не подошла. Вместо этого отступила и громко спросила:

– Это вы тут все заблевали?

Ответа не последовало. Тогда Эён ловко запрыгнула на один из столиков и окинула взглядом округу.

Ичида, который выглядел так, будто стоит его слегка подтолкнуть – и он рухнет на бок, с трудом поднялся, посмотрел на командиров, потом подошел к Эён и спросил:

– А где высокий из вашей команды?

Эён взмахом руки указала на Санхёна, который испуганно отшатнулся от растекающейся по воде рвоты, и сказала:

– Кроме него, все выше меня, так что говори конкретнее.

– Со Чжихёк.

– Откуда мне знать, где этот болван шляется. Наверняка где-то окопался и курит.

Чжихёк скривился, показывая всем видом, что его незаслуженно обидели, и зашипел, что Эён перегибает.

И тут Ичида вдруг уставился на Пэк Эён, стоявшую на столе, и сказал:

– Этот урод мне триста баксов должен.

Мы с Чжэхи одновременно уставились на Чжихёка. По лицу было видно, что он такого поворота не ожидал.

– Хён, ты что, у другой команды деньги занимал? – с ленцой спросил Чжэхи.

Чжихёк замотал головой и выпалил:

– Нет! Не было такого!

Пэк Эён и бровью не повела:

– Ну и?

– Он на сигареты у меня занимал, – буркнул Ичида.

– Ну и?

– Вы же в одной команде. Вот ты и верни. Давай отойдем и обсудим.

У Чжихёка челюсть отвисла. Он повернулся к нам с Чжэхи с видом оскорбленной невинности:

– Да я вообще у него денег не брал! Этот псих что несет?!

Щеки у него пылали от негодования, уши налились кровью, и выглядел он так, будто его и правда подставили.

Чжэхи молча выслушал и понимающе кивнул.

Если смотреть только на лицо Со Чжихёка, покрасневшее от шеи до ушей, казалось, что его и правда оговорили. Ким Чжэхи спокойно выслушал его объяснения и кивнул:

– Понял, хён. Ты тут ни при чем.

– А? Чжэхи, ты серьезно? Ты мне веришь?

– Нет.

– Эй!

– Скорее всего, он просто придумал повод, чтобы прицепиться к Эён. Ты же сам это знаешь.

Я уже перестал улавливать логику. Может, все дело в том, что я остался без переводчика?

Я растерянно спросил Чжэхи:

– То есть сейчас господин Ичида требует, чтобы Эён выплатила какой-то несуществующий долг, к которому она вообще не имеет отношения?

Чжэхи усмехнулся и кивнул:

– Совершенно верно, вы правильно поняли.

Чжихёк, на которого вдруг повесили липовый долг, выглядел так, будто готов вцепиться Ичидe в горло. Но он остался рядом, правда, начал суетиться – стал озираться по сторонам.

– Хён. Ты чего? – негромко окликнул его Чжэхи.

– Да ищу тут, чем бы в него запустить. Лучше бы чем-нибудь таким, чтоб башку раскроить.

Чжэхи фыркнул, кивком указал в сторону Пэк Эён и Ичиды и сказал:

– Хён, не кипишуй. Давай посмотрим, как Эён все разрулит.

Чжихёк, пунцовый до кончиков ушей, мгновенно захлопнул рот и замер, будто забыл, как дышать.

Эён с каменным лицом смотрела на Ичиду.

– Мне ваш Сато не нравится. Можно я вместо него убью тебя, вы ж из одной команды?

– Что ты несешь?

– Денег у меня нет. Я скажу нашему начальнику, пусть он расплатится.

– При чем тут твой начальник? Зачем его втягивать?

– А зачем ты втянул меня в свои денежные разборки?

С соседнего стола, где на боку лежала Такахаси, раздалось раздраженное бурчание:

– Заткнитесь уже. Не орите. Голова трещит.

Она кое-как поднялась, и длинные волосы, мокрые от морской воды, облепили ее, как водоросли. В таком виде она напоминала утопленницу. Такахаси собрала мокрую гривy руками и отжала – вода ручьем потекла на пол.

Пэк Эён какое-то время молча смотрела на нее, потом достала из рюкзака сухое полотенце и протянула ей. Такахаси едва слышно поблагодарила и принялась вытирать лицо. Ичида злобно зыркнул в их сторону и, не сказав ни слова, побрел к другому столику.

Чжихёк резко повернулся к Чжэхи и ни с того ни с сего спросил:

– Ты часто такое видел?

– Хм… Бесчисленное количество раз? В большинстве случаев Эён сама все разруливает.

Чжихёк проводил Ичиду испепеляющим взглядом и шумно выдохнул.

Хун Тао, который все это время корчился на полу и блевал, вдруг разревелся во весь голос. Что он там вопил, было непонятно. Чжихёк все еще сверлил взглядом затылок Ичиды, и я спросил Чжэхи, тот коротко пояснил:

– Говорит, что домой хочет. «Что я тут вообще делаю? Я больше так не могу».

Да уж, я его понимал. Сам мечтал свалить с этой чертовой станции.

Хун Тао рыдал навзрыд, слезы градом катились по его лицу, и тут сидевший рядом Ли Вэй внезапно схватил его за шиворот.