Текст книги "Стань светом в темном море. Том 3"
Автор книги: Softcoral
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)
ГЛАВА 185
ЦЕРКОВЬ БЕСКОНЕЧНОСТИ
Часть 2
Судя по всему, Со Чжихёк окончательно вышел из себя – голос у него стал ниже, резче:
– Если по контракту мы обязаны кого-то защищать, а потом выясняется, что он связан с террористами, нам уже без разницы, жив он или сдох. Командир, как там этот корейский закон называется?
– Закон о противодействии терроризму. Даже если они вернутся в Корею, за поддержку террористической организации им грозит до десяти лет тюрьмы или штраф до ста миллионов вон.
Со Чжихёк хмыкнул и безрадостно усмехнулся.
– Санхён походу реально думает, что мы с командиром мертвы… И Эён тоже.
Он тяжело дышал, грудная клетка неровно вздымалась.
Кутаясь в одеяло, Ким Гаён осторожно спросила:
– В контракте и такое прописано?
Со Чжихёк скривился и буркнул:
– А то. Подобные вещи всегда четко прописываются. Если объект вдруг совершает тяжкое преступление, мы сразу снимаем с себя ответственность. Знаете почему? Потому что такие ублюдки первым делом пытаются утянуть нас за собой и сделать соучастниками. Если потом начнется расследование, то и заказчик может переложить вину на нас: мол, вы куда смотрели, когда ваш подопечный творил херню? – Он посмотрел на потолок, откуда несколько минут назад доносилась трансляция, и усмехнулся. – Против тупости лекарства нет. Что мы могли сделать? И потом, мы же не с какими-то проходимцами контракт подписывали. Это не преступный картель, где тебе платят налом без всякой бумажной волокиты. Мы работаем с государственным учреждением Республики Корея.
А. Ну да. Логично. Син Хэрян по-прежнему оставался невозмутим, а вот Со Чжихёк выглядел по-настоящему взбешенным. Когда ему прострелили колено, он и то держался спокойнее. Или нет? Помню только бесконечный поток отборных проклятий.
– Чон Санхён, мелкий засранец... Надо было тогда сдать его, пусть бы сгнил в тюряге!
– Что толку вспоминать. Хватит сидеть тут с постным лицом, лучше подежурь у входа.
Со Чжихёк злобно зыркнул на Син Хэряна, но промолчал и вышел из стоматологического кабинета. Я ожидал, что он хлопнет дверью, но та закрылась почти бесшумно.
Син Хэрян, не меняясь в лице, посмотрел на Пэк Эён, лежащую в стоматологическом кресле, и коротко сказал остальным:
– У нас два варианта действий.
– Первый: остаться здесь! – с жаром выкрикнула Ким Гаён.
Син Хэрян еле заметно поморщился:
– Какой бы вариант мы ни выбрали, нам все равно придется выдвигаться. Через три минуты выходим. Приготовьтесь.
– С какой стати? – с вызовом спросила Ким Гаён, словно давая понять, что с места не сдвинется, пока не получит убедительного объяснения.
Казалось, она срослась с одеялом и воспринимала его как часть себя. Я почти ожидал, что, если кто-то рискнет его отнять, она вцепится в него зубами.
Син Хэрян, похоже, тоже это понял и спокойно ответил:
– Они придут проверить стоматологию.
Ким Гаён замерла, будто решая, жить или умереть. Возможно, она всерьез считала, что остаться здесь, спокойно греться под пледом и встретить смерть в тепле – гораздо лучше, чем тащиться куда-то на заледеневших ногах, рискуя нарваться на вооруженных сектантов. Но спустя пару секунд она сдалась: печально выдернула вилку из розетки и одним махом допила воду.
– И какие у нас два варианта? – спросила Туманако, подходя ближе и усаживаясь на стул, где до этого сидел Син Хэрян.
– Сейчас из всех, кто умеет стрелять, остались только я и Чжихёк. Всего нас шестеро, включая двоих раненых. Нужно как-то убрать их отсюда – с глубины в три тысячи метров.
Раненые – это Пэк Эён и Ким Гаён? Впрочем, Гаён действительно еле держалась на ногах. Да и Син Хэрян был не в лучшей форме.
– Но это почти невозможно, – добавил он.
Что верно, то верно. Да, будь я на месте Син Хэряна, давно объявил бы забастовку. Сказал бы: «Каждый сам за себя» – и точка.
Ситуация была паршивей некуда. Раньше Син Хэряну нужно было защищать только меня и Ю Гыми. Если и приходилось перемещаться группой, то небольшой, без раненых. К тому же под «защитой», как я понял, обычно имелось в виду нечто попроще – проследить, чтобы корейских сотрудников не били и не обирали до нитки всякие гопники. Не думаю, что инженерам каждый день приходилось отстреливаться от сектантов или устраивать зачистку станции.
Если бы подобное было нормой, правительство отправило бы сюда не людей, а дронов, собак-роботов, да хоть боевые экзоскелеты. Как бы они ни относились к своим подрядчикам, вот так бросать их на произвол судьбы – это уже за гранью.
– Первый вариант – найти безопасное место и подождать, пока все не утихнет. Уверен, Тихоокеанский флот США10 или командование подводных сил уже зафиксировали запуск торпеды. Самое позднее до конца суток сюда прибудут как минимум пять спасательных судов из восьми стран.
«Скорее всего, суда прибудут на поверхность», – подумал я. Честно говоря, мне уже не верилось, что здесь, внизу, вообще существует безопасное место. Потому я спросил:
– Если искать безопасное место… то где?
– Придется спускаться ниже.
Ниже? Мы и так почти на дне, а он предлагает лезть еще глубже? Так себе перспектива. Надеюсь, он не про Пятую базу? Если я ничего не путаю, стройку там свернули, все затоплено, электричества нет и все в таком духе.
Этот вариант не вдохновлял от слова совсем, поэтому я задал следующий вопрос:
– А второй вариант?
– Второй – попытаться пробраться на другую базу. Есть риск наткнуться на вооруженных людей, но, возможно, удастся найти исправную капсулу или безопасное место. В идеале – выйти к Третьей или Второй базе.
То есть второй вариант включал все то, что мы уже пробовали. Возможно, Син Хэрян говорил о нем только потому, что сейчас рядом не было Со Чжихёка.
Если выбрать первый вариант, то остальные будут в относительной безопасности. Но Пэк Эён... Вряд ли она протянет еще сутки. Судя по состоянию, ее нужно оперировать как можно скорее. Неужели ее просто оставят здесь умирать?
– А если выбрать первый вариант, что будет с Эён?
– Я останусь с ней. Остальные пойдут вместе с Чжихёком.
То есть мы разделимся? Судя по тону, Син Хэрян и правда собирался остаться в Deep Blue.
– И что будете делать?
– Попробую договориться. Предложу деньги за то, чтобы Эён отправили в госпиталь.
При огнестрельных ранениях каждая минута работает против нас. Особенно при ранениях в грудную клетку: если между выстрелом и операцией проходит больше часа, шансы на выживание резко падают.
Нет такой религии, которая не любила бы деньги. Но что, если Церковь Бесконечности – исключение? Судя по тому, как они финансируют своих последователей, может статься, что уговоры здесь не сработают. Вспоминая переполненный драгоценностями выставочный зал, я подумал, что эта секта вряд ли нуждается в деньгах.
– А если они откажутся?
– Тогда и буду думать, что делать дальше.
Выходит, даже те полчаса, что мы проторчали в стоматологическом кабинете, снизили шансы Пэк Эён на выживание. Все логично: никакая самодельная перевязка не сравнится с операционной, где Эён сразу принял бы торакальный хирург.
Туманако скользнула взглядом по Пэк Эён и тяжело выдохнула, будто у нее вмиг иссякли силы:
– Я за то, чтобы спрятаться. Не хочу больше видеть, как кто-то стреляет или умирает. Мне страшно.
– Я смогу дойти куда надо, – тихо сказала Ким Гаён. – Но, если скажете бежать, не смогу.
Похоже, никто из тех, кто остался в Deep Blue, был уже не в состоянии двигаться – либо ранен, либо настолько вымотан, что падал с ног. Я сам, например. Пришел на работу в выходной и занимался совсем не тем, чем обычно. А-а-а, как же я устал... Все, чего мне сейчас хотелось, – лечь и вырубиться часа на четыре. Без мыслей, без забот.
Как бы то ни было, с такой группой далеко не уйти. Похоже, Син Хэрян думал о том же.
– Отправляемся через минуту.
Он окинул нас взглядом и вышел из клиники – скорее всего, чтобы поговорить с Со Чжихёком. Минуту спустя я тоже вышел – судя по лицам, ни к какому согласию они так и не пришли.
– Я же сказал, что остаюсь!
– Уведи остальных и жди. Я догоню.
Со Чжихёк резко возразил:
– Врешь, да? Сколько придется ждать?
– Просто жди. Если не получится договориться, приду один.
Со Чжихёк несколько секунд смотрел на него, прищурившись.
– Разве не ты говорил, что все игроки – лжецы? Помешаны на деньгах, скрытны, обманывают других, ничего не видят перед собой. Говорил не верить ни одному ублюдку за игральном столом.
– Так и есть.
– Ну и как мне тебе верить?
– Не верь.
По выражению лица Со Чжихёка было видно, что он едва сдерживается, чтобы не заехать командиру по физиономии.
Син Хэрян как ни в чем не бывало посмотрел на нас и кивнул:
– Следуйте за Чжихёком.
«Только вот Чжихёк совсем не горит желанием слушать твои приказы», – подумал я.
На лице Со Чжихёка промелькнули непокорность, раздражение и обида, он тяжело вздохнул и бросил:
– Никогда больше не буду с тобой работать. Ни за что.
С этими словами он развернулся и пошел вперед. Син Хэрян махнул ему рукой. Из всех его жестов этот был самый понятный: что-то среднее между «счастливо» и «катись отсюда». Ким Гаён и Туманако замялись, переглянулись и поплелись следом.
Я встал рядом с Син Хэряном и тоже принялся махать. Он посмотрел на меня так, что меня бросило в жар.
– Вы еще успеете их догнать.
– Если с деньгами не выйдет, можете предложить меня в придачу.
Не станет Син Хэрян торговаться себе в убыток.
Ким Гаён, замыкавшая группу, неожиданно обернулась. Уставилась на меня с явным недоумением и даже ткнула в мою сторону пальцем. Потом, заметив, что я продолжаю махать, нехотя махнула в ответ.
Я продолжал махать, пока она не скрылась из виду.
Тогда Син Хэрян снова заговорил:
– Скоро здесь будут сектанты. Ничего хорошего не выйдет, если они вас найдут.
– Да уж. Ну что ж… – Я глянул на него. – Вы и дальше собираетесь тут стоять? Может, хотя бы обратно под одеяло залезете, пока нас не схватили?
ГЛАВА 186
ЦЕРКОВЬ БЕСКОНЕЧНОСТИ
Часть 3
Вернувшись в Deep Blue, Син Хэрян спросил:
– Вы не боитесь, что можете умереть?
– Очень даже боюсь.
На самом деле меня беспокоила не столько моя смерть, сколько судьба остальных. Я-то, ну… если умру, оживу. А вот остальные… хотя нет, они ведь тоже воскреснут.
Надо было как можно скорее выбираться из этой дикой ситуации, где человеческая жизнь – как своя, так и чужая – ничего не стоила. Еще немного, и у меня реально поехала бы крыша.
Син Хэрян тем временем запер дверь и спокойно добавил:
– Думаю, проверять клинику придут не больше двух-трех человек.
Ну… я и с одним не справлюсь.
– Чем я могу помочь?
– Выкатите в коридор кресло. Скоро клиника останется без света. Что бы ни происходило, не вмешивайтесь. Просто оставайтесь с Эён.
Я послушно выкатил кресло в коридор. Син Хэрян тем временем взял два металлических стула и с грохотом швырнул к двери. Я не совсем понимал, что он задумал, но было ясно, что если кто-то решит вломиться в Deep Blue, то ему сначала придется преодолеть эту баррикаду.
– Еще что-нибудь?
– Может, наконец, расскажете правду? Я все равно рано или поздно узнаю, просто так будет быстрее.
Син Хэрян привязал стропу к ножке одного из опрокинутых стульев, размотал ее с предплечья, отрезал нужную длину и привязал другой конец стропы к тумбочке в приемной.
– Вы мне не поверите.
Видимо, ловушка была рассчитана на то, что в темноте враг не заметит шнур и грохнется. Если с размаху треснуться подбородком о пол, выбьешь себе половину зубов, а может, и челюсти достанется. Син Хэрян тем временем заметил на стене коридора несколько торчащих гвоздей и, кажется, собирался соорудить еще одну ловушку, но после моих слов обернулся и уставился на меня.
Видимо, если я не заговорю, он так и будет стоять.
Я вздохнул и произнес:
– Я снова и снова проживаю один и тот же день.
– В чем это выражается?
Смотрит, как на психа, но голос спокойный, спрашивает по делу. За это спасибо.
Если подумать, сейчас в клинике трое: умирающая пациентка, сумасшедший дантист и инженер, который лечит кулаками. Отличная команда. Эта клиника обречена. Хотя… географически она и так на дне.
– Просыпаюсь утром, кое-как дотягиваю до второй половины дня, умираю и снова просыпаюсь около семи утра в своей комнате. Только я один все это помню. Остальные каждый раз начинают все с чистого листа.
Пока говорил, вдруг понял – да это же практически обычный рабочий день офисного планктона.
– Вас убивают террористы?
– Э-э-э… не всегда. Иногда акула загрызает. Иногда просто тону.
– А раньше уже бывало, чтобы мы втроем – вы, я и раненая Эён – противостояли террористам здесь, в стоматологической клинике?
Если бы бывало, я бы всеми силами постарался не допустить повторения этого сценария.
– Нет. В прошлые разы мы в Deep Blue не заходили.
– Откуда сектанты узнали, что у вас такая… необычная способность? Вы ведь говорили, что никто, кроме вас, не помнит, что день повторяется.
Ничего себе, вот это он подметил.
– И сам не знаю. Раньше основная часть сектантов находилась на Второй базе. Впервые кто-то из них спустился на Четвертую и стал искать конкретно меня.
– А с кем-то, кто обладает такой же способностью, вы встречались?
– Нет. Но слышал.
Я коротко пересказал Син Хэряну историю, которую узнал от Кану, – о женщине с Гаити, выжившей на космической станции. Пока я говорил, он ловко привязал парашютную стропу к гвоздю, оставшемуся от картины, а другой конец закрепил на противоположной стене. Судя по высоте, шнур должен был ударить по шее или подбородку.
Проверив, хорошо ли он натянут, Син Хэрян пробормотал:
– Один выживший…
– А вдруг на Подводной станции происходит то же самое?
– На космической станции тоже была секта?
– Про секту не знаю. Но рассказал мне эту историю один из сектантов.
Син Хэрян ненадолго задумался, потом молча зашел в приемную и прикладом разбил стекло на постере с гренландской акулой. Подобрал несколько осколков, острых как бритва. Я уже открыл рот, чтобы предложить скальпель, но, зная, куда он может его воткнуть, сдержался. Он вернулся в коридор и начал раскладывать битое стекло у двери в Deep Blue.
– Мои товарищи исчезли в семь ноль две утра. Это и есть время вашего пробуждения?
– Да. Но не волнуйтесь. У меня остались воспоминания о том, как Сучжон и Чжихён благополучно покинули станцию. – Увидев выражение лица Син Хэряна, я поспешил добавить: – Простите, забыл упомянуть. Если кому-то удается эвакуироваться в исправной капсуле или каким-либо другим способом добраться до Тэхандо, то он исчезает со станции.
– В каком смысле – исчезает?
– Например, инженеры из вашей команды, Гыми, Генри, змея с котом – изначально все находились в Пэкходоне, но в какой-то момент выбрались и исчезли из последующих итераций. Это лишь моя гипотеза, но, похоже, феномен работает только на станции. Когда я попытался подняться наверх на грузовом лифте в Чучжакдоне, он остановился за несколько метров до нулевого уровня. Тогда я подумал, что дело в перебоях с питанием, но теперь понимаю – причина в другом. Даже когда я пробовал всплыть в капсуле, она остановилась прямо под поверхностью, будто что-то удерживало ее под водой.
Я выложил Син Хэряну все, что знал, насколько мог точно и понятно. И пришел к неутешительному выводу:
– Похоже, мне отсюда не выбраться.
Сказать это вслух было совсем не то же самое, что просто думать. Волна липкой, вязкой безысходности накрыла меня с головой. Но по крайней мере одно немного успокаивало.
– Зато я могу помочь другим выбраться отсюда.
Это все-таки лучше, чем если бы не выбрался никто. Сама мысль о том, что у других есть шанс, приносит хоть какое-то утешение. Я продолжаю бороться – если не за себя, то ради них. Будь все это бессмысленной чередой смертей и страданий, я бы, наверное, просто лежал в своей комнате, рыдая и уставившись в потолок.
Но если выбравшихся станет больше, чем тех, кто остался… может, однажды они смогут помочь и мне.
Я вспомнил тот лифт, застрявший в нескольких метрах от поверхности. А что, если бы меня обвязали веревкой и просто потянули наверх? Сила, которая удерживает меня внизу, чудовищна, но если за канат возьмутся не двое, а целая толпа, вдруг и получится?
Я пытался мыслить максимально оптимистично. Бесконечный негатив только разрушает психику.
«Почему я не могу уйти? Почему другие могут, а я должен страдать?» – на таких мыслях легко зациклиться. Они удобные, липкие. Но если пережевывать их снова и снова, это становится привычкой. А с такой привычкой я не хочу жить.
Син Хэрян тем временем возился с дверью в кабинет. Похоже, он решил полностью переделать интерьер Deep Blue. Я предложил помощь, но он отказался и без труда снял дверь сам, а потом прикрыл ею проем.
– Если исходить из того, что все, что вы рассказали, – правда, получается, что вы, проработав здесь всего пять дней и толком не зная даже планировки станции, сумели прорваться через террористов, найти исправные капсулы и эвакуировать людей?
Звучало, будто я – главный герой боевика. С таким послужным списком мне полагалось иметь килограммов двадцать мышц, работать в спецслужбах, пить неразбавленный виски и эффектно гасить сигареты о дно стакана. Да и вообще быть белым мужчиной в дорогом костюме. Несовпадение по всем пунктам.
Немного смутившись, я ответил:
– Я был не один. Вы были со мной, Хэрян, пусть и не помните. И вообще среди тех, кого я повстречал, было много хороших людей.
– Здесь? На этой станции?
Лицо Син Хэряна выражало крайнее недоверие. Что же он здесь пережил, интересно?
Син Хэрян отодвинул стол, задумался, потом поставил его обратно:
– Несмотря на риск получить пулю, сектанты забрали тела всех трех человек, каждый из которых мог оказаться вами. Видимо, для них ваша смерть имеет особое значение. И, судя по вашему рассказу, этот феномен проявляется не у всех. Думаю, даже среди членов секты такая способность – крайне редкое явление.
– Но почему именно я? Я слышал, что некоторые люди вносили огромные пожертвования. Почему не они? Кто-то, кажется, даже вживлял себе акульи зубы. При такой самоотдаче, если кто-то и должен стать избранным, то один из них. К тому же у всех, кого я видел, были какие-то камни или кристаллы при себе, а у меня даже украшений нет.
– Камни? – переспросил Син Хэрян, машинально потянувшись к шее. – Подойдут любые минералы?
– Не знаю. Некоторые были с головы до ног увешаны всякими украшениями. Думаю, это признак высокого статуса внутри секты.
– А если, скажем, в тело вживлено что-то вроде золота, это тоже считается? А серьги, пирсинг?
Хороший вопрос. А золотая пломба? А импланты? Искусственные органы? В протезировании зубов часто используют титан. Он твердый, как сталь, но легкий, с низкой реактивностью и нетоксичный, – почти все медицинские импланты делают из него. У меня весь позвоночник скреплен титановыми пластинами. По сути, я и сам ношу в себе «драгоценный» металл. Наверняка у всех, кто попадал в серьезные аварии, в теле есть хотя бы один титановый штифт. Интересно, они приравниваются к владельцам «камней»?
Син Хэрян уставился на дверь Deep Blue и тихо сказал:
– Вы не поверите, но однажды один из членов моей команды, набравшись, начал нести чушь.
– Чушь? Что он сказал?
– Он был не в себе, и я спросил у него: «Зачем ты вообще устроился сюда, на станцию?» А он ответил: мол, тут хотя бы сгореть заживо не получится.
Кто бы мог подумать, что ради такого устраиваются на Подводную станцию?
– Он сказал, что в кинотеатре, где он был, случился пожар. У него было всего тридцать минут, чтобы выбраться. Его протез как раз отправили на ремонт в Штаты, сам он передвигался в инвалидном кресле. И в том пожаре он потерял брата. Он сказал, что видел, как умирает брат… тридцать раз. Я тогда списал все на алкоголь и не придал его словам значения, но теперь… они кажутся мне странными.
После этих слов Син Хэрян жестом велел мне зайти в кабинет.
ГЛАВА 187
ЦЕРКОВЬ БЕСКОНЕЧНОСТИ
Часть 4
Как только я закрыл за собой дверь, везде разом погас свет. Понятия не имею, как Син Хэрян это сделал. Непохоже, чтобы он просто нажал на выключатель на стене, как это обычно делал я. Даже лампы на стоматологическом кресле не горели – кажется, электричество отключилось во всем квартале. Разве в клинике не должно быть резервного питания?.. Я тут вроде бы хозяин, а ничего не знаю.
Deep Blue погрузилась в кромешную темноту. Ожидаемо, конечно, учитывая, что сюда вообще не проникает дневной свет, но я не думал, что будет настолько густо-черно. Осторожно, на ощупь, я двинулся в сторону кресла и наткнулся на подголовник, поддерживающий голову Пэк Эён. Нащупав педаль регулировки, я понял, где нахожусь, аккуратно присел и затаился. Тишину нарушало только дыхание Эён, которая даже не догадывалась, насколько оно сейчас меня успокаивает.
Из коридора донесся хруст. Похоже, кто-то наступил на стекло. Я замер в тревожном напряжении. Спустя секунду послышались грохот, ругань, смех, стоны. Потом – снова грохот, что-то разбилось. Кто-то закричал. Несколько голосов одновременно, на английском. Я сидел в кабинете и не имел ни малейшего представления о том, что творится. Что делает Син Хэрян? Как он там? От напряжения у меня пересохло во рту. То и дело раздавались грохот и звуки борьбы. Господи. Пусть хоть всю клинику разнесут, только бы Син Хэрян не погиб. И сам пусть никого не убивает.
Из коридора продолжали доноситься звуки борьбы и... хруст костей? Но выстрелов не было. Почему? У них что, оружия нет? Может, Син Хэряну нужна помощь? Мне выйти? Но если бы он хотел, чтобы я помог, то сказал бы? А он велел мне оставаться с Пэк Эён. Вдруг он сейчас ранен? Вдруг мне нельзя сидеть сложа руки? Но что, если я только помешаю? А когда можно выйти? Когда все закончится?
И тут мне вспомнился недавний разговор, свидетелем которого я стал.
«Уведи остальных и жди. Я догоню», – сказал Син Хэрян. На что Со Чжихёк ответил: «Врешь, да? Сколько придется ждать?»
Вот и я теперь хотел задать тот же вопрос. Сколько еще придется ждать?!
Ненавижу ждать. Думаю, любой, кто долго мотался по больницам, меня поймет. А ждать в темноте – вдвойне отвратительно.
По привычке я попытался нащупать стоматологическую лампу, которая обычно крепится к креслу, но вовремя спохватился: если включить свет, он просочится под дверь и привлечет внимание всех, кто в коридоре.
Что еще можно использовать в стоматологической клинике при отключении электричества? Полимеризационную лампу? Карманный фонарик? Я осторожно ощупывал все вокруг, надеясь найти фонарик, который, как мне казалось, оставил где-то тут. Через какое-то время пальцы нащупали длинный цилиндр – фонарик оказался на месте. Казалось бы, ничего особо не изменилось, но я почувствовал себя чуть спокойнее.
Держа фонарик в руке, я стал прокручивать в голове худшие сценарии. Например, Син Хэрян сам угодил в одну из своих ловушек и теперь валяется в коридоре и его в темноте безжалостно избивают сектанты. Или противник использует оружие с глушителем, поэтому я просто не слышал выстрелов, а Син Хэрян уже мертв. Или сейчас дверь распахнется и кто-то наставит на нас с Пэк Эён пистолет.
В английском языке это состояние тревоги называют «бабочками в животе». Но у меня метались не бабочки, а белая акула, которая жрала все подряд. Или, может, меч-рыба, которая без устали била меня в живот острым носом.
Интересно, как бы это описали по-английски?
– Доктор, можете выходить, – послышалось из-за двери на чистом корейском языке.
А что, если это не Син Хэрян, а кто-то из сектантов? Убил командира и подражает его голосу? А если ему приставили пистолет к голове и заставляют говорить? Впрочем, второй вариант мне нравится намного больше.
Страх щупальцами скользнул по телу, но, не получив отклика, отступил. В конце концов, что самое плохое может случиться, если я открою дверь? Ну умру. Я уже умирал. Разом больше, разом меньше, подумаешь.
Наверное, постоянные смерти вырабатывают какое-то подобие храбрости. Я открыл дверь кабинета – и не увидел ничего.
– Можно включить свет?
– Да.
Включил фонарик, направил луч туда, откуда шел голос, и оторопел. В коридоре лежала без сознания женщина (если судить по фигуре), в приемной корчился на полу мужчина, у которого из виска струилась кровь. Фонарик высветил стол – на нем виднелся отчетливый след удара. Не успел я что-либо сказать, как Син Хэрян с хрустом ударил мужчину ногой по лицу. Тот отлетел к стене и отключился. У другого мужчины все лицо было в крови. Из всей троицы только его оружия нигде не было видно. Я посветил в сторону двери – у самого порога валялась винтовка. Похоже, Син Хэрян просто перерезал ремень и швырнул оружие подальше.
Я скользнул лучом по Син Хэряну и тихо спросил:
– Вы не ранены?
– Нет.
Я выдохнул с таким облегчением, что, казалось, пол под нами вот-вот провалится. В следующий раз пусть Син Хэрян сидит и ждет, а я пойду все разруливать. Пусть почувствует, каково это – с ума сходить от ожидания! Как, наверное, сейчас сходит с ума Со Чжихёк.
А вот Син Хэрян, который только что в полной темноте обезвредил троих вооруженных людей и сам не получил ни царапины, почему-то выглядел недовольным да и говорил с раздражением, будто все пошло не по плану:
– Стрелять они умеют, но не знают, как обращаться со слингом. Ни ночного видения, ни лазерных прицелов. Даже фонариков и тех нет. Будто даже не рассматривали вариант, что придется стрелять в темноте. Пытаются двигаться слаженно, но обучались наспех. Один едва не прострелил ногу другому, а третий опустил ствол себе в ступню. Я перехватил оружие, и никто даже не дернулся. …И все же стрелять они, надо признать, умеют.
– А что такое слинг?
– Крепление для оружия, которое перекидывают через плечо.
– А, так у этой штуковины и название есть?
Я-то мысленно называл ее просто ремнем. Син Хэрян тем временем начал обыскивать пленных.
Я, подытожив услышанное, уточнил:
– То есть они оказались слабее, чем вы ожидали?
– Именно.
– Да пошел ты...
Я повернул фонарик на голос одного из мужчин. Все его лицо было залито кровью: то ли нос разбит, то ли губа – непонятно. Он пытался приподняться, но тело его почти не слушалось.
– А его вы куда ударили?
– В область между носом и верхней губой.
Как же надо бить, чтобы человек потом даже встать не мог? Удар по фильтруму – это вам не шутка. Если промахнуться, там и нос вдребезги, и зубы вылетят, и мозг можно задеть.
– Лежите. Не пытайтесь встать. Голова кружится? Тошнит?
Мужчина дергался, как рыба на берегу. Я надавил ему на плечо, чтобы уложить, – он поморщился, но сопротивляться не стал. Син Хэрян тем временем зажал мой фонарик в зубах и прошелся по помещению, связывая нападавших. Трофейное оружие он сложил на стол в приемной. У одного из мужчин вытащил магазин и нож и снял с пояса рацию. Потом стянул его паракордом так, что он пошевелиться не мог. Я каждый раз поражался – как у Син Хэряна получается настолько быстро и ловко обездвижить человека?
Глядя, как он крутит в руках рацию, я спросил:
– Связи же нет?
– Вот поэтому они и пользуются рациями. Первый раз вижу такую на станции.
Насколько я знал, рации здесь были бесполезны из-за затухания радиоволн в воде. В самом начале при строительстве первых двух баз для связи между ними протянули кабель. Принцип тот же, что и у старых городских телефонов. Дальность, конечно, ограничивала длина провода, зато качество связи было довольно приличное, поэтому такой способ долгое время оставался основным.
В путеводителе по Подводной станции подробно объяснялось, как устанавливали оборудование на Первой и Второй базах, как пытались преодолеть ограничения глубины на Третьей, какие предпринимались попытки обойти пределы прохождения сигналов сквозь водные слои и создать беспроводную подводную связь, как разрабатывали оборудование, способное выдерживать давление, коррозию и длительное воздействие воды, какие частоты используются сейчас, на какой глубине, как теряется акустическая энергия, как влияет фоновый шум, реверберация и эффект Доплера... В общем, я читал перед сном и, естественно, уснул где-то на середине.
Технических деталей было слишком много, их я в основном пролистывал. Но суть сводилась к одному: упорное стремление человека не терять связь с другими – ради безопасности, эффективности и просто чтобы не чувствовать себя одиноким в этом холодном темном море – в итоге победило. Сейчас все Подводные станции обеспечены связью через личные телефоны и планшеты. Лично мне куда интереснее было читать про автоматы с закусками: какие где стоят и что в них лежит.
Син Хэрян тем временем оттащил меня подальше от пленного и спросил его:
– Назови имя и подразделение.
– С какой стати?
Син Хэрян не стал применять силу. Просто навел винтовку на женщину, которая без сознания лежала в коридоре, и передернул затвор.
– Очень сомневаюсь, что ты посмеешь…
Син Хэрян выстрелил в пол. Бах! Выстрел отдался звоном в ушах. В этой и без того дезориентирующей обстановке он окончательно вышиб из мужчины желание сопротивляться. Тот скривился, сжал зубы и пробурчал:
– Пятая горнодобывающая группа. Канада. Джозеф Грэм.
– Зачем вам нужен Пак Мухён?
Долгое молчание, а потом:
– Он наш спаситель.
Син Хэрян даже не повернулся в мою сторону, но я отчаянно замотал головой:
– С чего ты взял, что он спаситель, а не какой-нибудь аферист?
– Да как ты смеешь! – возмутился сектант и, помедлив, добавил: – На камнях стояло его имя.
– Кто его написал?
– Не знаю. Но на камнях стояло: «ПМ». И не на двух или трех. Десятки людей выгравировали это имя – каждый на своем языке. Имя, оставленное на камне, не стирается с течением времени. Мы уверены, что Пак Мухён – наш спаситель.
– Значит, если нацарапать на камне чьи-то инициалы, он становится спасителем? – усмехнулся Син Хэрян.
