Текст книги "Стань светом в темном море. Том 3"

Автор книги: Softcoral

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)

ГЛАВА 216

ХЁНМУДОН

Часть 2

С высоты потолка коридор, ведущий в Хёнмудон, был совсем не виден: его полностью перекрывала массивная черная стена – защитный барьер, на котором красовались яркие граффити: извивающаяся темно-зеленая змея с поднятой головой. Начиная с середины туловища, змея уходила под воду, и лишь маленькая голова – то ли черепахи, то ли какой-то другой твари – торчала над поверхностью. Похоже, это и был мифический Хёнму¹⁷, которого нарисовали золотой, черной, белой и разными зелеными красками из баллончиков.

Ким Чжэхи долго и тяжело откашливался, потом обессиленно повис на веревке и сипло спросил у Санхёна:

– Санхён… сколько мы пробыли под водой?

Голос звучал так, будто по горлу прошлись наждачкой, – видимо, сорвал горло.

Санхён нахмурился и ответил:

– Недолго. Минуты три, наверное. А что?

– Я вроде всего минуту воду глотал, а кажется, что блевать буду весь день, – пробормотал Ким Чжэхи с таким видом, будто вот-вот потеряет сознание.

Ну еще бы – если вместо того, чтобы бороться, лежать и хлебать соленую жижу, итог предсказуем.

Чон Санхён тяжело вздохнул, мрачно глядя вниз:

– Командир велел мне отсчитывать время с того момента, как вы с доктором ушли под воду. Сказал сообщить, если пройдет больше четырех минут.

Чжэхи еле слышно спросил:

– Почему именно четыре минуты?

– Да откуда мне знать. Думаешь, он мне объяснял? Просто заорал: «Время!» – вот я и засек. Как будильник, блин. Надо было бежать, а не лезть под потолок. Может, успел бы свалить, как Чжихёк и Эён.

– Наверное, он это сказал потому, что шансы на спасение зависят от того, сколько человек пробыл под водой, – вставил я.

Оба уставились на меня. Я и сам не знал, сколько времени человек может продержаться под водой, да и знать не хотел. Вспомнил, как капсула вдруг открылась, и я пытался плыть… Не помню, сколько это длилось. Может, три минуты. Может, тридцать.

На мой взгляд, Син Хэрян сделал все что мог. Да если бы даже мы с Чжэхи сразу бросились бежать, что толку? Мы и так далеко не самые быстрые. Я видел, как несся будто по воздуху Со Чжихёк. Мне за ним не угнаться при всем желании.

Чжэхи закашлялся, потом дернул канат, обмотанный вокруг пояса, и спросил:

– А если бы мы пробыли под водой больше четырех минут, командир нас бросил бы?

– Честно? Не хочу знать.

Син Хэряна нигде не было видно. Я осторожно оттянул воротник мокрой рубашки и посмотрел на кожу. Правое плечо, рука, грудь – все в синяках. Черт... Даже дышать больно. Ладно, все равно ничего поделать было нельзя, поэтому я просто выжал подол.

Хорошо еще, что потолки на станции такие высокие. Будь мы в обычном доме, здесь все уже залило бы по самую крышу. Мы висели на светильниках и потолочных перекладинах, глядя вниз, где плавало все вперемешку. Черная вода слегка колыхалась в такт вибрациям базы, и от этого становилось жутковато.

Чжэхи осмотрел нас обоих, потом повернулся к Санхёну:

– У тебя есть планшет?

– Уронил, когда бежал.

– Подобрать не пытался?

– Если бы полез за ним, дважды сдох бы. Командир велел забыть.

– А где планшет Роакера?

– Наверное, у Эён.

Чжэхи нахмурился:

– Смотри-ка, уровень воды больше не растет. Похоже, кто-то специально включил систему и отрезал весь Центральный квартал. Интересно, где случилась утечка? В Чучжакдоне? Или еще в Чхоннёндоне?

– Лучше бы в Чхоннёндоне. Пусть все остальные инженеры там потонут. А, ну кроме Такахаси.

Вдруг вентиляционная решетка, за которую держался Санхён, жалобно заскрипела. Он замер, в ужасе уставившись на нее.

Чжэхи же только усмехнулся:

– Будь хоть чуть-чуть добрее.

– С какой стати? Они ведь тоже наверняка хотят, чтобы мы сдохли. Я лично буду только рад, если при аварии побольше народу поляжет.

– Вот поэтому вентиляция тебя и не любит.

– Да что там… Из-за пары слов какая-то железяка начнет меня ненавидеть? – огрызнулся Санхён.

Решетка издала жуткий скрежет – похоже, она больше не выдерживал его веса.

Ким Чжэхи, закашлявшись, выдавил:

– Видишь, в каком я состоянии? Да уж лучше молиться вентиляции о спасении, чем снова бултыхаться в воде.

Глядя на наши мокрые физиономии, Санхён скривился и попытался дотянуться до нас ногой. Но с его ростом дотянуться было невозможно – расстояние слишком большое.

Он еще немного поболтал в воздухе ногой, потом, все еще вися на решетке, заорал:

– Черт! Но я же мужик, я дал слово! – Скрип. – Ладно, я был неправ! Спасите! Командир! Команди-и-р! Почему вас никогда нет, когда вы нужны?! От вас толку никакого! – Скрип. – А-а-а! Клянусь, буду жить праведно! Вентилятор, дружище! Пощади!

Чжэхи вдруг начал трястись от смеха, давясь кашлем. Я тоже не выдержал и расхохотался – уж слишком нелепо все это выглядело. Я ослабил веревку, обмотанную вокруг пояса, – она легко поддалась, стоило потянуть в другую сторону. Помахав ею перед носом Санхёна, спросил:

– Сможешь поймать?

– Э-э! Э-э-э-эй!

– Бросаю на счет три.

– Ты ведь не врешь, да?

– Раз, два, три! Лови!

Санхён отпустил решетку и прыгнул, пытаясь поймать брошенный трос. В тот же миг огромная железяка, на которой он висел, рухнула вниз. Санхён успел схватиться за стропу, но под тяжестью собственного тела соскользнул по ней вниз и сорвался.

– А-а-а-а-а-а-а-а!

Раздался громкий плеск, и вслед за ним отчаянные крики о помощи и шумное барахтанье.

Чжэхи, спокойно наблюдавший за происходящим, чуть усмехнулся:

– Забавно, правда?

– …Вижу, вы прямо развеселились.

– Ага. Санхён у нас – штатный клоун.

После этих слов он лениво откинулся назад, потянулся и зевнул во весь рот. Потом протер глаза тыльной стороной ладони и снова заговорил:

– Санхён – единственный сын в семье. Родители души в нем не чаяли, вот и разбаловали. Он вырос капризным и невоспитанным. К тому же совершенно не понимает, когда следует держать язык за зубами. И еще он сам никому не доверяет, поэтому и чужие действия для него всегда под вопросом.

Тем временем Чон Санхён кое-как доплыл до покачивающегося неподалеку деревянного стеллажа и с трудом взобрался на него.

Ким Чжэхи, наблюдая за его мучениями, заметил:

– Говорят, в школе он столько дел наворотил, что потом лет пять из дома не выходил.

– И как же его тогда на работу взяли? – спросил я.

– Не знаю. Но, судя по тому, что он постоянно что-то вытаскивает из архивов MARIS или добывает чужие данные, с компьютерами он ладит. – Ким Чжэхи с сочувствием посмотрел на меня и спросил: – У вас тут каждое утро такие наводнения?

– Нет. Для меня это тоже в новинку.

Он снова закашлялся, оглядел затопленный Центральный квартал:

– Если вдруг пожар намечается, предупредите, ладно?

– И что вы сделаете, если я предупрежу?

А что тут можно сделать? Как тушат пожар на Подводной станции? Включают спринклеры? Или просто перекрывают подачу воздуха? С другой стороны, вокруг целый океан – казалось бы, воду достать проще простого.

Чжэхи лишь пожал плечами:

– Ницше как-то сказал: «Мысль о самоубийстве – сильное утешительное средство: с ней благополучно переживаются иные мрачные ночи»¹⁸.

– Не знал, что он и такое говорил.

Впервые услышал; впрочем, мои познания в гуманитарных науках оставляли желать лучшего. Я думал, Ницше известен только фразой про «Бог умер». Выходит, он вообще любил подобные мрачные мысли. Хотя… и Чжэхи, похоже, тоже. Что, он всерьез думает покончить с собой, если начнется пожар?

Чтобы хоть немного развеять его тревогу, я сказал:

– Я уже успел побывать в разных кварталах, но ни разу не видел, чтобы тут был крупный пожар.

– Ну и хорошо, – кивнул Чжэхи.

Похоже, он действительно почувствовал облегчение, и от этого мне стало как-то не по себе.

– Зачем вы вообще вступили в Церковь Бесконечности?

Это напомнило мне анекдот: висели как-то раз верующий и спаситель под потолком и говорили о религии...

– Кажется, я уже не раз объяснял.

– А члены секты знают, что вы пережили вот это самое… возвращение после смерти?

Чжэхи долго смотрел на меня, потом прищурился:

– Я рассказывал вам об этом раньше? Церковь о моем опыте не знает. Я вступил в нее, притворившись обычным верующим. Когда впервые нашел их в интернете и подал заявку, сердце колотилось как сумасшедшее. Я чувствовал себя шпионом, который внедряется в секту под прикрытием, скрывая свою настоящую цель.

– И каково оказалось после вступления?

– Обычно такие секты требуют денег. Или заставляют работать. Или требуют, чтобы ты отдал религии душу и тело. Но в Церкви Бесконечности ничего такого нет. Это меня и удивило. – Он окинул взглядом затопленную базу. – До вчерашнего дня было тухло, и вот сегодня наконец случилось хоть что-то интересное. Я уже год как умираю от скуки. Вы бывали на Первой подводной базе?

– Пока нет. Что там?

Чжэхи посмотрел куда-то в пустоту и сказал:

– Слышал, что там собирались поставить алтарь. Поставили или нет, не знаю, я туда не ходил. Но вы же знаете, как сейчас все быстро строят.

За всю жизнь слово «алтарь» я, пожалуй, слышал всего несколько раз – на уроках истории. И вот сейчас. От этого по спине пробежал холодок.

– А кому на этом алтаре приносят жертвы?

– Точно не знаю. Судя по разговорам, гренландской акуле. Но что именно приносят в жертву – не знаю. Я ведь рядовой прихожанин. Но… если вспомнить, как они все время говорят, что ножи должны быть наточены… жертве радоваться нечему.

Ким Чжэхи со стоном начал распутывать стропы парашюта у себя на поясе, потом вытянул руку и указал куда-то вдаль. Я проследил за его пальцем.

Син Хэрян, который скрылся в направлении Хёнмудона, показался со стороны Чхоннёндона. Он плыл на громадном автомате с газировкой, а рядом с ним грудой лежали человеческие тела.

ГЛАВА 217

ХЁНМУДОН

Часть 3

Никогда бы не подумал, что людей можно спасать и таким способом. Лично я на подобное точно не способен. Люди на автомате начали приходить в себя. Кто-то кашлял, кто-то выплевывал воду. Видимо, Син Хэрян просто вытаскивал тонущих из воды и укладывал на автомат.

Я прикинул расстояние от нас до воды и спросил у Чжэхи:

– А нам-то как отсюда спускаться?

Помочь другим, конечно, хотелось, но сначала самим бы выбраться.

– Даже не знаю. Меня больше удивляет, как командир вообще забрался сюда без всяких приспособлений. Мы, простые люди, лестницу берем, когда потолок чинить надо, – бодро сказал Чжэхи и, словно в шутку, продемонстрировал свои ноги: «та-да!» Потом кивнул в сторону Чон Санхёна и добавил: – Быстрее всего так, как он.

Но Санхён-то рухнул случайно. Прыгать в воду, не зная, что там, – это же самоубийство. В больнице я наслушался историй о том, как кто-то сиганул в воду, сломал шейные позвонки и навсегда остался парализованным. Нам, детям, и думать о таком было страшно: прыгнул – и тело не слушается. А еще хуже, если некому прийти на помощь и ты просто захлебываешься.

Если там, куда я упаду, окажется конструкция с зубами белой акулы вроде той, что стояла перед Deep Blue, то мне не поздоровится.

Вода не прибывала, и уровень не поднимался, но от одной только темноты и тишины внизу на меня накатывало чисто животное отвращение. Вода есть вода, хоть прозрачная, хоть черная, но стоило ей потемнеть, и заходить туда не хотелось. В такой ситуации двигаться бездумно – только новые травмы зарабатывать.

Я какое-то время смотрел на темную воду, потом сказал:

– Давайте подождем Син Хэряна. Хоть вода и стоит, разве можно разгуливать здесь, как он?

Он велел нам сидеть тихо, а сам свободно курсировал по затопленному кварталу. На его импровизированном плоту – огромном автомате, который слегка покачивался и медленно дрейфовал вперед, – разместилось шесть человек. Точнее, почти все они висели полутрупами, кое-как зацепившись за корпус.

Но даже на волосок от смерти люди не стали дружнее – те, кто висел на автомате, спорили между собой, не стесняясь повышать голос.

Хорошо хоть оружия ни у кого не было, а не то они уже давно начали бы пальбу. Один из тех, кто недавно еще отплевывал воду, выкрикнул что-то в сторону Син Хэряна. Тот равнодушно повернул голову, выслушал и, ничего не отвечая, сделал шаг вперед. Этого оказалось достаточно, чтобы автомат накренился, и все, кто держался за его верхушку, дружно ушли под воду.

Через несколько секунд Син Хэрян шагнул назад. Автомат выровнялся, лег параллельно поверхности воды, и все повисшие на нем люди снова вынырнули наружу. Тот, кто хлебнул больше всех, сразу же обернулся к своему соседу – тому самому, кто только что орал на Син Хэряна, – и заорал так, что даже до нас долетело.

– Заткнись на хрен, или я тебя собственноручно прикончу! – Потом, показывая пальцем на Син Хэряна, добавил: – А ты будешь следующим, паскуда!

Чжэхи, наблюдавший за этим вместе со мной, усмехнулся:

– Командир в своем репертуаре. А мы с вами давайте-ка лучше о себе подумаем.

Неожиданно из динамика раздался резкий звук – видимо, включилась трансляция. Чжэхи, оказавшийся ближе всех к колонке, вздрогнул и спешно зажал уши.

После нескольких секунд скрипучей какофонии из скрежета и помех прорезался голос:

– Раз-два-три. Трансляция пошла? Не уверен, что она вообще работает. В общем, из квартала Чучжакдон стала поступать вода, и такими темпами, что Четвертая база скоро целиком уйдет под воду. Поэтому мы перекрыли Центральный квартал. Скорее всего, половина из вас сейчас проводят незапланированный отпуск в нашем аквапарке.

Это был голос Со Чжихёка, искаженный шумами, временами почти пропадающий.

Чжэхи продолжал покашливать – похоже, вода не до конца вышла у него из легких. Да и у меня в ушах, похоже, тоже все еще плескалась. Я вытащил из уха переводчик и хорошенько встряхнул. Он вроде бы влагозащищенный, но против морской воды это, наверное, не спасет. Вряд ли разработчики гаджета вообще предполагали, что пользователи будут нырять с ним под воду.

Если он сломается, будет катастрофа: кроме корейского, я только английский и знаю, и не сказать что блестяще.

Я несколько раз встряхнул переводчик и снова вставил его в ухо, но помехи никуда не делись. В ушах трещало и шипело.

Вдали Син Хэрян раздавал указания тем, кто держался за автомат. Жестами показывал, чтобы хватались за плавающий рядом стол. Один смельчак решился, поплыл к нему и вскарабкался на столешницу.

Син Хэрян заставил оставшихся людей перебраться с одного места на другое, потом сделал глубокий вдох – грудь заметно приподнялась – и медленно соскользнул с автомата в воду. Несмотря на это, автомат не накренился, а продолжал держаться горизонтально.

Из динамика снова послышался голос Со Чжихёка:

– Похоже, многих людей в Центральном квартале снесло волной, так что придется понизить уровень воды. Для этого мы одновременно откроем защитные барьеры в Пэкходоне и Центральном квартале.

Син Хэрян тем временем скрылся в глубине. Те, кто держался за автомат, явно растерялись от его внезапного поступка.

Разве так можно? А если его под водой что-то схватит? Зачем он нырнул?

Трансляция Со Чжихёка продолжалась:

– Пэкходон пока не затопило, а в Чхоннёндоне я не был, так что не в курсе. Если после открытия защитных барьеров уровень воды окажется выше, чем сейчас, считайте, что мы все в жопе. Роакер, какого черта твой планшет не показывает обзор с камеры? Если кто-то понимает, почему не работает видеонаблюдение, напишите на форум базы хотя бы перед тем, как сдохнете. Мы вообще не видим, что происходит в Центральном квартале. Особенно насколько он затоплен.

Син Хэрян не выныривал так долго, что люди вокруг начали беспокоиться. Мы с Чжэхи, висевшие под потолком, как ящерицы, тоже замерли, глядя на спокойную гладь воды. Я уже начал думать: «Может, отправиться за ним?» – как он вынырнул.

В руках у него было что-то длинное и тонкое, похожее на змею. Он передал свою добычу остальным. Со стороны казалось, что люди делят между собой белое извивающееся тело.

– Что это? – спросил я.

Даже Чжэхи, который, на минуточку, инженер, не сразу смог ответить. Он нахмурился, пригляделся и после недолгих раздумий сказал:

– Похоже на пожарный рукав. Наверное, командир достал его из аварийного ящика.

В динамике снова загремел Со Чжихёк:

– Кто-то может спросить: «А зачем затапливать два уцелевших квартала, если можно просто включить дренаж и подождать, пока вода уйдет?» Если такой вопрос задает инженер, убейте его на месте. Потому что пока вода будет уходить, все, кто сейчас заперт в Центральном квартале, успеют сдохнуть. Надеюсь, что наши ребята, которые там остались, окажутся живучими как тараканы. Хватайтесь за все, что рядом, иначе вас просто снесет течением. Те, кто верит в Бога, молитесь, чтобы обошлось. Те, кто не верит, надейтесь на удачу. Добро пожаловать на экстремальный аттракцион Со Чжихёка «Морской фри-фолл»! Погнали!

Услышав это предупреждение, Чон Санхён в ужасе закричал в нашу сторону:

– Хён! Помоги мне!

– Ага, Санхён, я тебя отлично слышу.

– Помоги же!

– Да-да, слышу.

– Аа-а-а! Чжэхи-хён! Я прошу о помощи, а не о том, чтобы ты меня слышал! Сделай хоть что-нибудь!

Но Чжэхи и правда не мог ничем помочь. Как, если мы и сами не знали, как отсюда спуститься?

Санхён еще немного побарахтался в воде, но потом обмяк. Похоже, решил, что лучший способ выжить – не тратить силы зря и плыть по течению, используя шкаф как спасательный круг. Через пять секунд после того, как трансляция Чжихёка оборвалась, все, что держалось на поверхности, начало стремительно отдаляться. Шкаф, на котором лежал Санхён, быстро унесло в сторону Чхоннёндона, и вскоре он исчез из виду.

– Бай-бай, – негромко пробормотал Чжэхи.

Как бы то ни было, уровень воды постепенно снижался. Через некоторое время прямо подо мной проплыл тот самый здоровенный холодильник, который недавно меня ударил, и направился дальше – к Пэкходону. Похоже, все, что плавало в Центральном квартале, теперь уносило течением либо в Пэкходон, либо в Чхоннёндон. Чем ниже опускалась вода, тем яснее проступали очертания затопленного уровня.

Люди, вцепившиеся в пожарный рукав, изо всех сил сопротивлялись течению. В какой-то момент к ним принесло деревянные стулья и металлические вешалки. Нескольких человек сбило, один, кажется, потерял сознание, но кто-то рядом подхватил его, не дав уйти под воду.

Чжэхи, глядя на все это с каменным лицом, повернулся ко мне:

– Жизнь у него не сахар, да?

– Поток слишком сильный. Если кого-то снесет, можно серьезно пострадать.

– Да нет, я про нашего командира. Зачем так жить? Мог бы спокойно отсидеться тут, а он зачем-то лезет всех спасать.

Вода опустилась до щиколоток, и вдали пошел вниз защитный барьер, отделяющий нас от Хёнмудона. Из-под воды показалась часть стены с граффити. Как только защитный барьер полностью исчез, вдалеке раздались шаги – ноги шлепали по воде. Это были Со Чжихёк и Пэк Эён, они шли в сторону Центрального квартала. А люди, которые до этого держались за шланг, теперь валялись на полу без сил.

ГЛАВА 218

ХЁНМУДОН

Часть 4

Мы с Чжэхи закричали и замахали руками в сторону Со Чжихёка и Пэк Эён, которые приближались к Центральному кварталу со стороны Хёнмудона:

– Мы здесь! Помогите! Спустите нас с потолка!

– Чжихёк! Эён!

Чжихёк весело махнул нам рукой, и на этом все. Улыбнувшись нам с каким-то странным самодовольством, пошел дальше.

Пэк Эён скользнула по нам взглядом и без всяких колебаний направилась за ним. Стоило им углубиться в Центральный квартал, как между нами встали здания и склады, и мы потеряли их из виду.

Я в отчаянии обернулся к Чжэхи:

– Может, они нас не услышали?

– Даже если и услышали… все равно бы прошли мимо, – лениво ответил он.

У вас у всех в команде с чувствами проблема? Холодные как лед. Эти слова уже подступали к горлу, но я сдержался. Посмотрел вниз – до пола было метров пять, не меньше.

Я облизал пересохшие губы и снова повернулся к Чжэхи:

– И что нам теперь делать?

Он ответил с той же легкостью, даже безмятежностью:

– Понятия не имею.

Ха-ха. С ума сойти. Не пойму, то ли у него мозги окончательно отключились, то ли он правда не собирается отсюда выбираться… или и то и другое сразу. Похоже, рассчитывать придется только на себя.

Когда уровень воды был выше двух метров, было видно, что происходит вдалеке. А теперь, когда вода ушла, все осело вниз, и ничего толком не разглядеть. Вокруг, на уровне щиколоток, плавал всякий мусор. Мелкая техника, одежда, канцелярия, огромные столы и стулья. Среди всего этого взгляд зацепился за какие-то тряпки. Сначала я решил, что это просто лабораторный халат, намокший и смятый, но потом увидел в воде голову. Господи, лишь бы я ошибся...

– Чжэхи, вон там… это же тряпка, правда? Не человек?

Он прищурился, посмотрел туда, куда я показывал, и спокойно сказал:

– Человек. Видимо, утонул. Не повезло ему.

И похоже, не ему одному.

Я немного подумал, а потом махнул рукой – ждать помощи смысла не было. У Син Хэряна свои заботы, у Со Чжихёка и Пэк Эён наверняка тоже.

Оглядевшись, я заметил, что ближе всего ко мне находится здоровенный лабораторный шкаф. Почти с меня ростом, он покачивался в мелкой воде. Выждав, когда шкаф подплывет ближе, я рискнул и прыгнул на него.

И сразу понял, что просчитался. Сверху шкаф выглядел массивным и надежным, но стоило мне на него упасть, как он тут же накренился и рухнул на бок.

– Ай!

Я перекувыркнулся и шмякнулся на пол. К счастью, шкаф меня не придавил.

Чжэхи с ошарашенной физиономией захлопал в ладоши.

Чертова жизнь, все время то синяк, то ушиб. Я с трудом поднялся, стараясь не обращать внимания на боль, захлестнувшую тело. Вздохнул, глядя на Чжэхи, который все еще болтался под потолком.

Вода доходила до щиколоток. За время блужданий по затопленным коридорам я успел понять: если вода выше колен, нормально ходить уже невозможно. А так еще можно передвигаться. Значит, надо уходить, пока есть возможность. Черт знает, что еще может случиться.

Я подтащил шкаф ближе к Чжэхи, потом приподнял опрокинутый лабораторный стол и кое-как дотащил до шкафа. Ставить стол сверху было слишком опасно, а сил закинуть шкаф на стол у меня, понятно, не хватало.

В итоге я устроил странный тетрис из лабораторной мебели и перевернутого вендингового автомата. Увидел пропитанную водой раскладушку и водрузил между шкафом и автоматом. Наверное, на ней часто спали сотрудники – матрас принял форму человеческого тела. В любом случае, если падать, то уж лучше сюда, чем кубарем на бетон.

Да уж, расскажи я о происходящем травматологу, он мне весь мозг вынес бы своими нотациями.

Взобравшись на раскладушку и вытянув руки вверх, я крикнул:

– Чжэхи, прыгайте! Я поймаю.

Он сидел наверху, подперев подбородок рукой, и с видом зрителя разглядывал мою убогую лестницу из мебели и меня самого.

Не внушает доверия, понимаю. Ну, других живых лестниц или нормальных металлических вроде как не предвидится. Так что выбора у тебя нет.

– Любите вы себе жизнь усложнять, доктор, – вздохнул он и едва заметно улыбнулся.

Потом уперся протезом в потолок, оттолкнулся и прыгнул вниз. Протаранил вендинговый автомат, зацепил два стоявших друг на друге шкафа и приземлился на раскладушку совсем рядом со мной. Как и раньше – что под потолком, что в воде – его лицо оставалось каменным. Он слегка встряхнул титановой ногой, словно смахивая пыль.

Ты что, съехал на протезе, как на лыже? Я уставился на него с отвисшей челюстью. То есть… ты и сам прекрасно мог спуститься? Без всяких моих конструкций?!

Чжэхи похлопал сам себе и, грациозно, как бабочка, спрыгнул с раскладушки в воду. Движения у него были отточенные и плавные, но я невольно подумал: а суставы-то у него вообще не болят? Даже у здорового человека после такого трюка все разнесло бы к черту, а у него протез.

Чжэхи поднял голову и спросил:

– Вы не идете?

– Иду.

Мне потребовалось вдвое больше времени, чтобы спуститься с раскладушки на мокрый пол. Чжэхи уже уверенно шагал вперед.

Я догнал его и, не выдержав, спросил:

– Вы точно в порядке? Ничего не болит? А у меня все тело ломит. Но знаете, даже если сейчас у вас ничего не болит, будете так скакать – суставы угробите. Вы сами не замечаете, но ноги, спина, шея, даже внутренние органы получают нагрузку. Потом, в старости, когда артроз начнется, замучаетесь лечиться.

Береги себя в двадцать, чтобы не сдохнуть к тридцати от болячек. Прямо как травматолог заговорил, самому смешно. Парень с титановым позвоночником старается щадить спину, а этот, с двумя протезами, скачет по мебели, будто летает. Я реально чуть инфаркт не схватил.

Чжэхи слушал меня, будто я несу какую-то дичь, а потом вдруг спросил:

– А какой у суставов срок годности?

– Один знакомый врач говорил, что годам к шестидесяти у всех начинается дегенеративный артрит.

Чжэхи отмахнулся от проблемы так же легко, как и прыгал:

– До шестидесяти я все равно не доживу, так что нормально.

– Давайте без таких мрачных тем. Лучше деньги копите на операцию по замене суставов.

С ума сойти! Молодой парень, а такое говорит. Аж зло берет. Ну что за поколение, ни планов, ни надежды на будущее. Хотя, может, это я в занудного старика превращаюсь, раз такие мысли лезут? Живи, цепляйся за жизнь, держись мертвой хваткой и проживи век, хоть сто двадцать. Иногда мне кажется, что рядом с фанатиками из Церкви Бесконечности у меня обостряется какая-то хроническая болезнь – внутри все закипает.

А Чжэхи… Неужели у него нет никого, с кем он мог бы дожить до шестидесяти? Кроме брата, должна же быть еще семья... Даже если нет, можно ведь просто жить. А жить без боли лучше, чем обклеиваться пластырями и мазями с головы до ног. Суставы беречь надо.

Будь Чжэхи моим младшим братом, мы бы уже переругались из-за этого. Но у меня уже не было сил: тело так ломило, что даже спорить не мог. А Чжэхи шел впереди и, похоже, не парился насчет нашего разговора. Его протезы хлюпали по воде.

– Вот это силы у людей, – вдруг сказал он.

– Что?

– Прислушайтесь. Слышите голоса? Похоже, дерутся.

Он остановился, показал пальцем в сторону Центральной площади. В том направлении вода унесла целую кучу мебели – столы, шкафы, – и все это нагромождение полностью закрывало обзор. Самих людей не было видно, только голоса доносились. Но и они звучали с каким-то треском, как будто шум помех мешал, и переводчик начал глючить.

Я вытащил устройство из уха, встряхнул несколько раз и уже собрался идти на звук, но Чжэхи резко схватил меня за руку и потянул назад. Мы прижались к поваленному холодильнику, и он вполголоса сказал:

– Мухён, порой вы безрассуднее меня. Сидите тихо, не высовывайтесь.

– А может, лучше выйти посмотреть?

– Подождем, пока сами разберутся.

– Но мы же не знаем, кто там.

Чжэхи кивнул и спокойно ответил:

– Даже если там наши, подождем, пока все уляжется. Пусть сначала покричат, а потом пойдем.

– А если дойдет до драки? Кто-то может получить по морде или покалечиться.

Чжэхи усмехнулся так, будто я сморозил глупость.

– И кто там, по-вашему, огребет? Наш Санхён? Или Эён? Может, Чжихёк? Или сам командир? Да не смешите. Если дойдет до драки, я буду только рад это заснять, чтобы потом пересматривать. Жаль, что планшет потерял.

Да уж… вместо того, чтобы думать, как разнять, он реально готов смотреть шоу. По тону было понятно: если кого-то из его команды побьют, он будет сидеть в сторонке и наблюдать. Ну в лучшем случае подбадривать.

Чжэхи вдруг выхватил у меня из руки переводчик, осмотрел с разных сторон и сказал:

– Пока полностью не высохнет, лучше вообще не включайте. Этой древней моделью, кроме вас, тут никто не пользуется.

– А если оставить в ухе включенным? – с досадой спросил я. – Он же должен как-то работать?

Положение и без того паршивое, а если еще и без языка остаться, совсем труба.

Чжэхи поковырялся в устройстве и спокойно заявил:

– Тогда оно или совсем сдохнет, или, если не повезет, шарахнет током.

После этих слов я махнул рукой и убрал переводчик. Честно говоря, я не припоминал, чтобы на этой станции мне хоть раз повезло.

Голоса на площади становились все отчетливее. Четыре языка перемешались, и вдруг я понял, что мне непривычно слышать иностранную речь без переводчика.