Текст книги "Стань светом в темном море. Том 3"

Автор книги: Softcoral

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)

ГЛАВА 207

ВРЕМЯ

Часть 4

К центральному лифту вместе с тем медиком, что уже ждал нас, подъехали еще двое – те самые, что раньше побывали в Deep Blue. Теперь их было трое. Все столпились у входа. Видимо, встроенный ИИ рассчитал, что для транспортировки пациентов наиболее удобен именно этот лифт.

Однако Элизабет, судя по всему, намеревалась сначала отправить наверх меня, а уж потом медиков.

Сектант, удерживавший двери лифта открытыми, начал раздраженно отмахиваться от медиков, словно от назойливых мух. Один в знак протеста включил песенку, но потом все же попятился.

Элизабет взяла меня за руку и повела к лифту:

– На Четвертой подводной базе нам больше делать нечего. Давайте отправимся на Первую. Спаситель, вы ведь еще не бывали на Первой базе?

– Не бывал. Но давайте сначала пропустим медика.

Элизабет лишь теперь словно заметила дрона, кивнула и отступила в сторону.

Дроны тихо загудели, быстро обменялись данными, и в кабину заехал только один. Похоже, именно он вез раненых, которым требовалась срочная помощь.

Я удивился: центральный лифт был достаточно просторным, чтобы вместить всех троих, но, похоже, их запрограммировали подниматься по одному.

Мимо проехал медик с ранеными. Я услышал тихие стоны и тяжелое, сбивчивое дыхание, уже собирался шагнуть в кабину, но вдруг почувствовал такое отторжение, словно передо мной выросла стена. Стоны становились отчетливее: несколько человек внутри явно корчились от боли.

Я застыл перед дверями как вкопанный. Казалось, кто-то невидимый удерживает меня на месте. Только благодаря тому, что Элизабет почти тащила меня под руку, а верующие сзади не дали упасть, мне удалось войти в лифт.

Кроме нас с Элизабет, в кабину вошли еще четверо: сектант с винтовкой, тот самый Дэвид Найт, который, похоже, только что вернулся из Deep Blue, и двое седовласых мужчин. Остальные сектанты остались снаружи, спокойно дожидаясь следующего рейса.

Центральный лифт держал двери открытыми дольше обычного, чтобы впустить всех. Закрываются они автоматически, и жать на кнопку бесполезно. Ким Чжэхи, выглядевший куда спокойнее, чем раньше, помахал мне и отступил в сторону.

Элизабет, не отпуская мою руку, произнесла:

– Если бы нас не задержали, мы бы уже давно отправились в путь. Но вот наконец-то едем.

Похоже, штаб Церкви Бесконечности действительно находился на Первой подводной базе. Темнокожий мужчина взглянул на нас с Элизабет, но ничего не сказал. Зато белый, едва заметив Дэвида Найта, начал раздраженно выговаривать: мол, за такие деньги, какие ему заплатили, он должен был справиться лучше. Дэвид скривился и отрезал, что с тем снаряжением, которое ему выдали, вообще чудо, что он еще жив.

М-да. Какая трогательная гармония, ничего не скажешь.

– По-твоему, легко втихую натаскать толпу, которая автомат только на картинках видела, и с ними за один день захватить целую станцию?

– Если ты такой умный, почему тогда Четвертая база до сих пор не под контролем? Мы впустую теряем время!

«Ага, продолжайте в том же духе, – мрачно подумал я. – Лучше бы вы не словами мерились, а перестреляли друг друга».

Лифт все еще не закрылся, а на меня уже накатила тяжелая волна усталости. Гул голосов начал звучать как колыбельная. Мозг отказывался воспринимать что-либо – глаза сами собой слипались. Я машинально глянул на окружающих, как засыпающий клерк в переполненном метро. Элизабет мягко провела пальцами по моей руке, и мир вернулся на место.

– Наверняка у вас множество вопросов: что такое Церковь Бесконечности, зачем нужны эти ритуалы и главное – как положить конец этому «чуду».

Последние ее слова подействовали сильнее любого кофеина. Я встрепенулся, как фермер, впервые за сезон увидевший тучу над высохшим полем.

– Как положить ему конец?

– Подробности расскажу на Первой подводной базе.

Значит, временной петле можно положить конец? Получается, выход есть. Достаточно выбрать подходящий момент и оборвать ее. Одной этой фразы было достаточно, чтобы почти умершая надежда снова зашевелилась. К счастью, вопреки названию, Церковь Бесконечности вовсе не такая уж бесконечная.

Я глубоко выдохнул, и Элизабет посмотрела на меня, словно на рыбу, уже заглотившую наживку, после чего мягко произнесла:

– Вы ведь совсем недавно к нам присоединились. А в ботаническом саду уже бывали?

– Нет.

– На Первой базе есть чудесный аквариум и оранжерея. Но самое красивое место – кофейня «Тайга». Оттуда открывается лучший вид на окрестности. Когда прибудем, я представлю вам наших последователей. И конечно, вас ждет церемония посвящения.

Представят последователей? Точно, никто из присутствующих до сих пор не назвал мне своего имени, кроме Элизабет, которая представилась по рации, и Дэвида Найта, который вообще, похоже, чужак.

Я спросил:

– Как зовут женщину с короткими каштановыми волосами, в кожаной куртке и джинсах? У нее еще зеленые камни на ремне от винтовки.

Забыть ее было невозможно. Я до сих пор чувствовал, как изо всех сил вцепился ей в лодыжку.

Элизабет с любопытством посмотрела на меня:

– Анна Гарсия. Она превосходно обращается с оружием. Очень хотела встретиться с вами, но, к сожалению, в этой жизни приняла мученическую смерть. Уверена, в следующей вы обязательно пересечетесь вновь.

Очень не хотелось бы. Встречи с ней никогда не заканчивались для меня ничем хорошим.

Пока я вспоминал кровавую бойню в лифте, раздался чей-то голос:

– Эй, Парк. Каков радиус и продолжительность этого чуда?

Сначала я не понял, что обращаются ко мне. Парк? Я непонимающе уставился на говорившего – белого мужчину.

Тот поморщился и уточнил:

– Радиус и продолжительность чуда. Сколько футов? Сколько минут?

Видимо, речь шла о границах временной петли. В тот раз, когда я пытался выбраться на спасательной капсуле, мне удалось кое-что выяснить. Если считать границей ту точку, за которой уже не выбраться, это примерно три километра. А по времени… часов восемь, может, десять. Но точно сказать трудно.

Элизабет, стоявшая рядом, метнула в мужчину убийственный взгляд.

– С чего я должен вам говорить?

После моих слов в лифте вдруг стало так тихо, словно кабина погрузилась в воду.

– Пока Церковь Бесконечности не выложит свои карты, я свои выкладывать не буду.

Белый мужчина уставился на меня, будто не ожидал такой дерзости. Потом презрительно усмехнулся, отступил на шаг и с издевкой бросил:

– Ну-ну… посмотрим, долго ли спаситель будет говорить в таком тоне.

Двери лифта начали медленно закрываться, и в следующее мгновение что-то резко ударило меня в лоб. Все вокруг померкло. Тьма накатила, как волна.

– А-а-а-а-а-а-а!

– А-а-а-а-а-а! – прямо мне в уши завопили поддерживающие меня сектанты.

Пальцы Элизабет, сжимающие мою руку, вдруг с неимоверной силой вцепились в кожу.

– Остановить лифт! – крикнул Дэвид.

Но кабина продолжала трястись и подниматься все выше.

Что происходит? Почему все кричат? Перед глазами – кромешная тьма. Словно электричество вырубило. Все исчезло. Абсолютно все.

Спокойно. Главное – не дергаться. Но… тело не слушалось. Я чувствовал, как медленно валюсь на бок и опускаюсь на пол, но сделать с этим ничего не мог. А вокруг творился сущий хаос.

Что же, черт возьми, происходит?!

– Кто стрелял?!

– А-а-а-а! Кровь!

Сквозь гвалт прорезался безмятежный голос Элизабет:

– Не поднимайте шум перед спасителем.

– Его подстрелили! Человека подстрелили! Ты что, не видишь?! У тебя глаза есть?!

– Какой же это цирк. Даже смотреть жалко.

– Прямо у нас на глазах! Человека подстрелили! Попробуй сама получить пулю, посмотрим, что ты тогда скажешь!

Видимо, Элизабет не понаслышке знала, каково это, когда в тебя стреляют... Пока европеец и поддерживающие меня сектанты паниковали, темнокожий мужчина, Элизабет и Дэвид оставались пугающе спокойными.

– Попал точно в лоб. Подгадал момент, когда сходились двери лифта, и выстрелил. Это не любитель.

– Думаешь, в клинике на Тэхандо его еще смогут спасти?

– Что? Не говори ерунды, Бесс. Посмотри на голову. Все уже кончено.

Только теперь я наконец понял, что произошло. Меня подстрелили? Свет в лифте не погас – это просто я ничего не вижу и не чувствую.

Элизабет все еще держала меня за руку. Я слышал ее голос:

– Есть ли на той базе кто-то, кто способен выступить против Церкви?

– Без понятия. Но, кем бы он ни был, стрелок он первоклассный. В радиусе двухсот метров кругом были одни наши.

– Я-то думала, что Син Хэрян – последний непредсказуемый фактор. Но выходит, есть кто-то еще.

Европеец раздраженным тоном сказал:

– С самого начала этот Син был подозрителен. Инженеры на таких станциях – замызганные механики, вечно в масле. Я сам проверял резюме всех сотрудников. Ни у кого даже близко не было навыков обращения с оружием. В анкете Сина значилось, что он занимается внутренней отделкой помещений! Такой не может в одиночку отправить восемьдесят процентов охраны в реанимацию!

Дэвид Найт усмехнулся:

– Меня наняли, чтобы захватить станцию и обеспечить безопасность Элизабет. Если бы меня предупредили, что здесь есть стрелок, способный попасть в голову через щель уже пяти сантиметров с двухсот метров из штурмовой винтовки, я бы взял с собой совсем другое оборудование. Или, на худой конец, запросил бы персональную охрану для Пак Мухёна.

А потом мир погрузился в тишину.

ГЛАВА 208

ЦАРЬ ДРАКОНОВ ЁНВАН

¹⁶

Часть 1

Проснулся я оттого, что упал с кровати.

Лежа ничком на полу и тяжело вздыхая, я хотел лишь одного – тихонько расплакаться и больше ничего не делать. Но ведь совсем ничего не делать не получится. Вот выберусь отсюда и, клянусь, буду просто лежать и дышать. Ни пальцем не пошевелю. Пусть все посмотрят, сколько можно проваляться под одеялом без единого движения.

Сквозь слезы я посмотрел на телефон: 7:02.

На экран капнула кровь. У меня шла кровь из носа и не останавливалась. Почему она не останавливается? Я зажал нос и наклонил голову. Скомкал салфетку, набил ею ноздри и другой рукой крепко сдавил крылья. Прежде кровь останавливалась быстро, сегодня – нет.

Почему у меня пошла кровь? Я думал, что ударился при падении носом, но, похоже, причина не в этом.

Что за дерьмовое начало дня.

Минут пять я зажимал нос и дышал ртом. Мысли лезли в голову одна за другой, самые разные.

Кто меня застрелил? Было ли это лучшим выходом? Что находится на Первой базе? Как прекратить весь этот кошмар? Почему люди так отчаянно используют друг друга ради собственной выгоды? Неужели единственную жизнь обязательно проживать так?

Может, вместо того, чтобы бредить возвращением в прошлое, лучше попробовать принять реальность? Даже если она не идеальна? Или кто-то всерьез верит, что в прошлом он станет счастливее?

Разве я сейчас похож на счастливого человека? Какое это, к черту, чудо?

Да пошло оно все. И чудеса, и спасители, и пророчества, и секты. Я хочу домой. Пусть Церковь Бесконечности забирает себе всю эту сраную базу. А меня отпустите.

Я хочу домой. Лежать на полу в родной квартире и ни о чем не думать – мне для счастья этого будет достаточно.

Повернув голову, я заметил семейное фото на тумбочке у кровати.

Мама…

Глаза тут же наполнились слезами. Плакать, когда из-за носового кровотечения толком не вдохнешь, – удовольствие сомнительное. Наверное, со стороны я выглядел жалко. Но эти повторяющиеся дни, лишенные смысла и конца, казались проклятием, которое разум не в силах осознать.

Если бы я верил в бога, наверняка начал бы молиться. Но я верил только в себя и потому утешал себя сам. Говорил себе, что все получится. Несмотря на то, что каждый день давался мне с боем.

Не падай духом. Не сдавайся. Я выберусь отсюда. Выберусь. Я справлюсь. Все, что я сделал, было не напрасным. У меня еще есть силы. Я смогу расстаться с этой гребаной работой. Другие ведь уже покинули Подводную станцию, значит, смогу и я.

Я выберусь, увижу семью и заживу лучше прежнего. Я не позволю этим нескольким адским дням перевернуть всю мою жизнь. У меня впереди еще больше восьмидесяти лет. По сравнению с этим все происходящее – просто мелочь. Все будет хорошо. Я справлюсь. Не бойся. Ты сможешь выбраться. Ты справишься и сегодня. Просто делай все, что в твоих силах.

К тому времени, когда кровь наконец остановилась, высохли и слезы. Мне стало немного стыдно – в последнее время я плакал слишком часто. Но тут же пришла мысль: какая, к черту, разница, если я плачу один у себя в комнате? И стыд тут же прошел.

Ха… Взрослый человек, а эта чертова Подводная станция выжимает из глаз все, что только можно.

Вот не зря говорят, что работу нужно выбирать с умом. Уехал из дома – и ради чего? Ради вот этого ада? Как только выберусь, ни за что не стану жить под водой. Пусть солнце жарит хоть под пятьдесят, но к морю даже близко не подойду.

Я вытер следы слез и взял телефон. В этот раз я точно выпью кофе. Даже если вокруг будут свистеть пули, хотя бы банку из автомата вытащу. Даже десять секунд счастья – причина не сдаться в этом бесконечном дне сурка. Без них будет просто невыносимо.

Я открыл рюкзак и стал складывать в него все, что попадалось под руку. Полотенце – пригодится. Им можно вытереться и рану перевязать. Сухая одежда, горсть леденцов, открытая бутылка воды и еще аптечка, привезенная из Кореи, вплоть до последнего пластыря – все пошло в рюкзак.

Несколько секунд колебался, глядя на рамку с семейной фотографией, но не взял. Распечатаю заново, когда выберусь. Или лучше – встречусь с родными лично.

Обуваясь, я оглядел комнату в последний раз, и взгляд зацепился за одинокого плюшевого кита. Ярко-оранжевый, он выделялся на фоне бесцветной комнаты. Мы ведь вместе работали в Deep Blue, и ты, наверное, натерпелся не меньше моего...

К черту все. Подумав, что эта жизнь все равно может закончиться как угодно, я решил: будь что будет. Всего три секунды сомнений, и я вытащил из рюкзака пару полотенец, чтобы освободить место, и запихнул в него плюшевого кита. Мелькнула мысль, что я веду себя абсолютно нерационально.

Да и плевать. Что с того, что нерационально? Умирают и рациональные, и нет; живи как нравится. Главное – постараться не схлопотать пулю. Хотя, надо признать, когда попадают в голову, боли даже не чувствуешь.

Если выберусь отсюда, заберу кита с собой – пусть стоит в моей комнате, на солнышке. Добавлю еще немного набивки, чтобы стал кругленьким и упругим. Когда семья спросит, что это, скажу, что он – единственное, кроме собственной жизни, что я спас со станции. С трудом застегнув почти лопающийся от добра рюкзак, я вышел из комнаты.

Коридор уже был затоплен. Казалось, будто морская вода всегда здесь была, а мы, люди, просто на время выгнали ее из дома. Но теперь она, как полноправная хозяйка, возвращалась обратно. Шлепая ботинками по воде, я через планшет вошел в систему управления базой и нажал кнопку экстренной эвакуации.

В коридоре вспыхнул красный свет, завыла сирена; двери жилых секций распахнулись одна за другой.

«Внимание! Чрезвычайная ситуация! Всем, кто находится на Подводной базе номер четыре, немедленно эвакуироваться на спасательных капсулах и лифтах! Внимание! Чрезвычайная ситуация! Всем, кто находится на Подводной базе номер четыре, немедленно эвакуироваться на спасательных капсулах и лифтах!»

Я бегал по коридору, заглядывая в каждую комнату, начиная с пятидесятой, – проверял, не остался ли кто внутри. На пороге сорок восьмой резко остановился: Карлоса не было. Ушел, пока я собирался? Или сектанты отправили его на Тэхандо?

Я несколько секунд смотрел на пустую кровать, а потом побежал дальше.

Никого. Только визг сирены, пронзающий слух и разносящийся эхом по всему Пэкходону. Было ощущение, будто я по ошибке забрел в заброшенное здание, где уже давно никто не живет.

Весь жилой блок был пугающе тих. Пространство, рассчитанное на восемьдесят человек, теперь казалось вымершим. По шее поползли мурашки, и, стараясь не думать об этом, я продолжал бегать по пустым коридорам.

– Владимир! Николай! Никита! Софья! Виктор! – выкрикивал я имена всех инженеров из команды «Да», заглядывая в каждую дверь. Никого. Ни в комнатах, ни в коридоре.

Восьмидесятая – тоже пуста. Запыхавшись, я выдохнул… и ощутил облегчение.

Отлично.

Теперь надо возвращаться. Повезло, что моя комната была где-то посередине, иначе ни за что не выдержал бы такой забег.

К тому времени, как я пробегал мимо семьдесят восьмой, вода уже доходила до середины голени.

– Я справлюсь! – крикнул я себе и снова рванул вперед, с шумом разбрызгивая воду.

Пробежав мимо своей комнаты, отметил, что теперь вода уже почти по колено.

Постепенно уши привыкли к вою сирены, и я понял, что, кроме плеска воды от собственных шагов, не слышу больше ничего.

Пробегая мимо комнат инженеров команды «Ка», я замешкался у двадцать третьей – внутри все еще стояла шкатулка с драгоценностями. Всего несколько секунд колебаний, и я пошел дальше. В двадцать второй быстро схватил планшет со стола и, убедившись, что в комнате никого, двинулся дальше. Заглядывал и в другие комнаты – все так же пусто.

Постепенно закрадывалось ощущение, что я – единственный живой человек в этом тонущем здании. Пытаясь подавить нарастающий страх, я пробежал мимо одиннадцатой. Отсюда обычно доносилась музыка, но сейчас стояла мертвая тишина.

Эта тишина давила. Физически. Теперь я понимал, почему Туманако все время что-то слушала. Возможно, она просто выключила колонку? С этой мыслью, охваченный беспокойством, я поспешил к восьмой комнате.

На втором ярусе двухъярусной кровати никого не было. На всякий случай я стянул одеяло с верхней полки – пусто. Отлично. Значит, Туманако ушла.

Я не знал, увел Со Чжихёк ее на Пятую базу или на Тэхандо, но ее отсутствие в этой протекающей комнате вызвало у меня облегчение. Пусть даже с привкусом одиночества. Все равно для нее так будет лучше. С этой мыслью я снова заставил себя двигаться.

Дыхание сбилось от бега, и тут в голову вдруг закралась мысль: может, Ким Гаён тоже покинула жилой блок? Надо будет потом проверить.

К тому времени, как я добрался до пятой комнаты, вода уже поднялась выше бедер.

Внезапно странное чувство заставило меня обернуться. Жилой блок стремительно уходил под воду – стулья, ручки, деревянные ящики, обувь, косметика, даже мяч – все медленно плавало по затопленным коридорам. В Пэкходоне больше никого не осталось.

Только я и вода.

Красный свет сирены полосами рассекал темноту и зловеще отражался на поверхности.

Я снова пошел вперед. Осторожно двигаясь в воде, держась за стену, чтобы не упасть, вдруг подумал, а что, если однажды… когда-нибудь… в этом подводном комплексе останусь я один? Один на Подводной базе. Мысль была пугающей, одинокой, гулкой и в то же время отчего-то удивительно ясной.

Вода уже доходила до груди. Стало трудно не только идти, но и дышать. Тело всплывало само по себе, и я уже не понимал, иду или плыву. На страх и размышления времени не оставалось, будто сам Пэкходон вцепился в меня мертвой хваткой и тянул назад. Я ускорил шаг. Прошел мимо первой комнаты, задыхаясь от напряжения, начал подниматься по лестнице – и едва сдержался, чтобы не выругаться вслух всеми известными мне ругательствами.

Если я правда останусь здесь один, напишу свое имя на всех стенах станции! И SOS – еще крупнее! Черт бы вас побрал, сектанты! Когда прилетят вертолеты или приплывут корабли, отдам им станцию за бесценок, и пусть сами мучаются! И кто вообще додумался выгравировать мое имя на украшениях?! У вас вообще мозги есть?! Вы в своем уме? Живите уже в реальности, как нормальные люди!

Выбравшись из жилого блока, я машинально запер за собой дверь на лестницу. Потом рухнул на пол и изо всех сил попытался мыслить позитивно.

Ну а что, Подводная станция – это ведь вроде как недвижимость? Хотя, говорят, конструкция покачивается… значит, можно признать ее движимым имуществом? Как бы то ни было, если я останусь один, то, получается, стану владельцем четырехэтажного роскошного подводного отеля где-то в северной части Тихого океана. Прямо как царь драконов Ёнван с его дворцом на дне морском…

ГЛАВА 209

ЦАРЬ ДРАКОНОВ ЁНВАН

Часть 2

Убедившись, что в коридоре Пэкходона никого нет, я переоделся из мокрой одежды в сухую. Накинул полотенце на шею, вошел в эвакуационный отсек и увидел вдалеке человека в инженерной форме, который тащил кого-то на спине.

Звук открывшейся двери и моих шагов заставил его обернуться. Со Чжихёк. На спине он нес Син Хэряна.

Что он здесь делает? Получается, единственной, кто выбрался с базы, была Туманако? А Ким Гаён? Она выбралась или все еще здесь? Впрочем, сейчас Со Чжихёк точно мне ничего не расскажет.

Он окинул меня настороженным взглядом, потом шумно выдохнул и… прямо у меня на глазах скинул своего руководителя на пол, будто мешок с картошкой. Тот рухнул, но даже не попытался подняться – остался лежать лицом вниз, без сил.

Не теряя времени, Со Чжихёк метнулся к противоположному выходу из отсека и затащил внутрь Чон Санхёна; тот болтался, как тряпичная кукла, и орал так, что уши закладывало.

– А-а-а-а! Рука! Хён, понеси меня нормально, на спине! У меня сейчас рука оторвется!

– Даже если оторвется, не умрешь. Не парься, – бросил Со Чжихёк без тени сочувствия.

Тем временем из бокового коридора показался Ким Чжэхи – на спине у него безвольно висела Пэк Эён. Я уставился на нее, не веря своим глазам. Пэк Эён? Она же должна быть в больнице на Тэхандо! Что она здесь делает? Раз она на базе… значит, умерла здесь? Ее так и не успели отправить? Или вовсе не собирались? Постепенно в голову, словно холодная вода, просочилось понимание: члены Церкви Бесконечности мне соврали. Интересно, в чем еще меня обманули?

Ким Чжэхи шел очень медленно, осторожно переставляя ноги, будто боялся, что они с Пэк Эён вместе грохнутся. Дойдя до скамьи, он осторожно уложил ее и спросил:

– Очень больно?

– …Да. Никогда не получала пулю, но, наверное, ощущения похожие.

– Может, сердечный приступ. Дышать можешь?

Эён поморщилась, потерла грудь и ответила:

– Не знаю…

Син Хэрян, все это время лежавший на полу там, куда его швырнул Со Чжихёк, медленно повернулся на бок, перекатился еще раз и наконец лег на спину, глядя в потолок.

– Береги голову! – крикнул Со Чжихёк и, дотащив до него Санхёна, отпустил.

Тот рухнул, со всего маху стукнувшись затылком о пол.

– А-а-а-а!

– Ударился? Сам виноват. Я же говорил беречь голову.

– У меня и так все тело разваливается, а теперь из-за тебя еще и башка болит!

– Ну так радуйся, я баланс тебе выровнял.

– А-а-а-а! Убирайся! Исчезни!

Я подошел ближе, и тут Со Чжихёк, перепрыгнув через Санхёна, подскочил ко мне:

– Вы ведь стоматолог, да? – Он чуть замялся. – У нас в команде ребята сильно пострадали.

– Из-за тебя! – крикнул Санхён.

– Заткнись! В общем, осталось всего четыре капсулы. Может, отправим сначала тех, кто в самом плохом состоянии?

С этими словами Чжихёк указал на лежащих на полу Син Хэряна и Чон Санхёна, потом – на Пэк Эён и Ким Чжэхи. Похоже, он решил, что я пришел сюда, чтобы самому сесть в капсулу. Но, видимо, ему было неловко меня выставлять – на лице мелькнуло извиняющееся выражение.

– Для вас, доктор, мы капсулу на другой базе найдем. Только помогите сначала этих отправить.

Он явно хотел как можно быстрее отправить их в госпиталь на Тэхандо.

Я провел языком по пересохшему нёбу и покачал головой:

– Эти капсулы использовать нельзя.

– Что? Почему?

– Инженеры из команды «На» их повредили. Если эвакуироваться на них, умрете прямо внутри.

Чжихёк нахмурился, проверил, сколько капсул уже ушло, и снова уставился на меня:

– Откуда эта информация?

– Один из инженеров команды «На» мне сказал.

Он скользнул взглядом по моему рюкзаку, одежде и с ноткой подозрения произнес:

– Вы из Пэкходона?

– Да.

– А других корейцев вы там не встречали? Замруководителя Кан Сучжон или Ли Чжихён? Эти двое не из тех, кто просто так исчезает, а в коридорах и туалетах их нет.

– В жилом блоке Пэкходона их точно нет. Думаю, они уже выбрались. У этих что болит?

Чжихёк встал так, чтобы частично заслонить лежащих, и прищурился:

– У вас, случайно, нет личных счетов с нашим руководителем? Руки не чешутся кому-нибудь врезать?

– Что? Конечно нет.

– Оружие при себе есть? Огнестрел, ножи? Просто уточняю.

– А должно быть?

Он скользнул взглядом по мне, потом поочередно ткнул пальцем в лежащих:

– Этот здоровяк – руководитель команды «Ка» Син Хэрян. Говорит, все тело болит, будто ножом истыкали. Врать в такой ситуации он вряд ли станет, поэтому я и притащил его сюда. Но выглядит он, согласитесь, хреново? – Чжихёк указал на растянувшегося на полу Чон Санхёна: – А это Чон Санхён. Наш… э-э… как бы сказать… прилипала. В общем, что-то среднее между ленивцем и каракатицей. Ноет, что руки-ноги отваливаются, катается по полу, хотя, по-моему, тупо симулирует. Костей не ломал, суставы в порядке.

– Не симулирую я! – взвыл Санхён.

– Если кричать можешь, значит, не все так плохо, – парировал Чжихёк. – Эён, что там у тебя болит?

Она только подняла руку и показала средний палец.

Чжихёк почесал затылок и повернулся ко мне:

– Похоже, остается только отправить их в больницу. У вас лекарства есть? Или знаете, где тут медик?

– На Четвертой базе медика нет. Но обезболивающее у меня есть.

По лицу Чжихёка скользнула тень – казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не выхватить у меня рюкзак. Он выглядел спокойно, но на самом деле был на взводе. Гораздо больше, чем Ким Чжэхи. Видимо, им еще не приходилось сталкиваться с тем, что двое исчезли, а остальные разом слегли.

Я расстегнул молнию, стараясь не поддаться чужой панике. Первое, что бросилось в глаза, – это ярко-оранжевый кит, и меня кольнуло чувство неловкости. В этот момент подошел Ким Чжэхи, мы обменялись коротким кивком, и я протянул ему Ноыля:

– Пусть используют как подушку.

Повертев Ноыля в руках, он скользнул взглядом по Син Хэряну, Чон Санхёну и Пэк Эён, потом аккуратно подложил кита под голову девушке. Я тем временем достал из рюкзака обезболивающее и протянул Чжихёку. Тот быстро раздал таблетки, чуть ли не силой заставляя всех проглотить.

– Что вообще произошло? – спросил я, хотя уже примерно догадывался и хотел лишь проверить, совпадает ли реальность с моими ожиданиями.

Чжихёк нахмурился, глядя на своих:

– Сам не знаю. Я чуть не сдох, пока чинил внешний корпус, вернулся на базу, а командир, Эён и Санхён один за другим рухнули, жалуясь, что все болит. Чжихён с замкомом вообще будто в воздухе растворились. В итоге из всей команды в норме только я да Чжэхи. С ума сойти можно.

– Радуйся, что хотя бы я цел, – усмехнулся Ким Чжэхи.

– Радуюсь. Если б и ты грохнулся, я бы, наверное, разревелся. – Чжихёк снова оглядел своих, явно нервничая, и начал загибать пальцы, перечисляя: – Боли в мышцах и суставах без явной локализации, одышка, слабость в руках и ногах, проблемы с ходьбой, сильная усталость… Похоже на кессонку. Нужно или на Первую базу, или в больницу на Тэхандо. Там есть барокамера.

Со Чжихёк осмотрел себя, потом глянул на Ким Чжэхи – оба выглядели совершенно здоровыми. Вздохнул:

– Ну не бывает так, чтобы все разом свалились. Мы с Чжэхи ведь тоже снаружи работали… Командир, вы с остальными, случайно, не жрали чего-нибудь странное без нас с Чжэхи?

Син Хэрян кашлянул, поморщился и хрипло сказал:

– Не мельтеши перед глазами. Лучше стань на вахту.

– Записываем: у командира головокружение, – сухо констатировал Чжихёк, загибая еще один палец.

– Да у меня все тело болит! – взвыл Санхён. – Это вообще нормальное обезболивающее? Почему мы не садимся в капсулы?! Чжихёк! Ты что, поверил этому типу? Все, я тогда первым сяду и эвакуируюсь!

– Записываем: у Санхёна подозрение на повреждение мозга, – не моргнув ответил Чжихёк.

Санхён фыркнул, обиженно надулся и замолчал, поняв, что спорить бесполезно. Чжихёк тем временем подошел к тихо лежащей Пэк Эён и спросил:

– Как ты?

– М-м-м. Помираю.

– Чжихён с замкомом ничего тебе не говорили, перед тем как пропали? Типа, что пойдут в туалет или хотят с кем-то встретиться?

– Помираю...

Чжихёк махнул рукой и оставил попытки разговорить Пэк Эён. Когда почти вся команда либо лежит, либо исчезла, либо мечется по базе, говорить особо не с кем. В этот момент Син Хэрян пошевелился, приподнялся.

– О, вам получше, шеф? – оживился Чжихёк.

Бледный как полотно Хэрян посмотрел прямо на меня и спросил:

– Вы сказали, капсулы использовать нельзя. Можете объяснить подробнее?

– Станцию захватила секта, называющая себя «Церковь Бесконечности». У них под контролем находятся Первая и Вторая базы, а также центральный лифт. Инженеры из команд «На» и «Ра» работают на Церковь. Вооружены штурмовыми винтовками – в моделях я не разбираюсь. Из отличительных примет: вооруженные носят черную форму, черные кепки и драгоценности. Есть и те, кто одет в гражданское и смешивается с обычными людьми.

Повисла тишина.

– В семь ноль две утра исчезло несколько человек – они успели эвакуироваться на Тэхандо, поэтому сейчас их на станции нет. А те, кто остался и кому сейчас плохо, в прошлой временной петле либо погибли, либо получили тяжелые ранения. Потерпите немного, боль пройдет сама. Почему так происходит, я не знаю.

Син Хэрян поморщился, прижав ладонь ко лбу, – похоже, к списку симптомов добавилась еще и головная боль.