Текст книги "Стань светом в темном море. Том 3"

Автор книги: Softcoral

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)

ГЛАВА 202

ШТУРМ

Часть 4

– Вы совсем не умеете лгать, доктор. И кажется, не привыкли.

– А вы, выходит, привыкли?

Син Хэрян, что бывает нечасто, слегка смутился и неуверенно пробормотал:

– Иногда приходится. По работе.

Он посмотрел на стену приемной, потом – в сторону входной двери, скрестил руки на груди и замолчал. По рации поступал вызов, он не стал отвечать.

Я не выдержал нарастающей тревоги и спросил:

– А если получится закончить дело миром? Давайте я попробую с ними поговорить. Может, у сектантов не будет выбора, кроме как согласиться?

Я старался говорить уверенно, но и сам толком не верил в успех. Чон Санхён лишился конечностей за то, что якобы предал меня. Вряд ли сектанты пощадят Син Хэряна, который столько времени держал меня под прицелом. Скорее всего, выслушают меня для вида, согласятся, а потом прикончат его. Но кто знает?

Син Хэрян выслушал мое предложение и спокойно ответил:

– Пожалуй, в самом начале такая возможность и была. Но сейчас уже нет.

Он постучал по деревянному столу, после чего внимательно оглядел тех, кто валялся в коридоре и у входа. Трое уже затихли, видимо, потеряли сознание, но двое все еще вопили, чередуя мольбы с проклятиями.

На душе стало тяжело, как будто на грудь положили плиту. Я ощущал себя рыбой, которая чувствует приближающийся шторм и мечется, не зная, куда плыть. Казалось, что единственный, кто сохраняет хладнокровие, – это Син Хэрян.

Он оглядел помещение, которое выглядело так, словно на него упала бомба, потом подошел к Джозефу, прислоненному к стене, схватил за шиворот и куда-то поволок.

– Куда вы его?

– За стол. Ложитесь за ним.

Он швырнул Джозефа за стол, как мешок с картошкой, и у меня сердце в пятки ушло – спину же можно повредить, голову тоже! Мы с Джозефом легли бок о бок за столом, который стоял напротив фальшстены.

– Вот так?

– Да. Не двигайтесь.

– Обязательно лежать? Может, я просто в уголке посижу?

– Нет. Будете мешать.

Ну если не могу помочь, хотя бы мешать не буду. Помещение казалось на удивление тесным. Видимо, изначально оно было рассчитано только на двоих человек, стол и два стула, а сейчас тут вдруг стало удивительно людно.

Спорить я не стал и, как велел Син Хэрян, остался лежать справа от потерявшего сознание Джозефа. Холод от пола быстро пробрался сквозь тонкую рубашку, и спина заныла. Командир тем временем притащил из коридора перевернутый стул, поставил его в угол и, проверяя какую-то пустую винтовку, заговорил:

– Я знаю почти все, что делали мои напарники. Как и они – почти все, что делал я.

Ничего удивительного. Жизнь на Подводной станции – почти как в жилом блоке. Одним она категорически не подходит, а другим может даже прийтись по душе. Все зависит от того, насколько тебе комфортно, когда после работы возвращаешься домой, а в соседней комнате живет твой начальник. Вот взять Ю Гыми – переехала из Чучжакдона в Пэкходон только потому, что ее профессор поселился в комнате по соседству. В такой тесноте волей-неволей узнаешь об окружающих больше, чем хотелось бы.

Син Хэрян на секунду задумался, глядя в фальшстену, потом шумно вдохнул и выдохнул:

– Если я вам не поверю, спросите, на что я потратил шестьсот миллионов.

Шестьсот миллионов... Да я сам в долгах, но у него, похоже, размах куда круче. Неужели его тайна в том, что он спустил целое состояние на шопинг? Интересно, на что он потратил такие деньги, – на квартиру, машину, остров? Вот Пэк Эён, наверное, вложилась бы в золото...

– Вы что, потратили их втайне от всех?

– Кроме меня, об этом знают только два человека. Больше никто – ни коллеги, ни семья.

Разве можно потратить шестьсот миллионов и ни словом не обмолвиться семье? Я вот, если в обед что-то вкусное съем, уже брату хвастаюсь. У всех, конечно, свое отношение к деньгам… но все-таки – шестьсот миллионов?

– Вы могли себе позволить такие траты?

– Да.

Ну тогда ладно. Конечно, спрашивать о чужой зарплате невежливо, но мне вдруг ужасно захотелось узнать, сколько вообще получают руководители инженерных команд. Кажется, Со Чжихёк как-то обмолвился про удвоенный оклад… или это у наемников? Но ведь у фрилансеров вроде все совсем нестабильно?

Шестьсот миллионов – это, в принципе, столько, сколько стоматолог в Корее может заработать за несколько лет упорной работы. Все, что я уже успел заработать, ушло на покрытие старых долгов, операцию и повседневные расходы. Сейчас у меня осталось долгов примерно на триста миллионов. Думал, вот устроился на работу, к следующему лету точно расплачусь.

Погодите-ка. Если я помру, то после меня останутся только долги. Формально от них можно отказаться, запустив процедуру частичного принятия наследства, но если мама где-нибудь ошибется, на них с братом повиснет весь этот трехсотмиллионный долг. Кажется, в моем контракте было что-то про компенсацию в случае смерти, но о какой сумме речь, я не помнил. Получается, если я, кормилец семьи, погибну, мои родные унаследуют лишь долги...

Нет уж. Я ни за что не сдохну. Что бы тут ни случилось, выберусь живым. Выберусь с этой проклятой Подводной станции и выведу наш семейный бюджет в плюс.

Мне вдруг вспомнилось, что Син Хэрян прославился как заядлый игрок в покер. Я чуть было не ляпнул, не спустил ли он шестьсот лямов на ставки? Но если нет, это же будет верх бестактности.

Пришлось переформулировать:

– На что вы потратили такие деньги?

Син Хэрян глянул в сторону двери, дослал патрон в патронник, зацепил винтовку паракордом за грудь и только после этого коротко бросил:

– На лечение бессонницы.

У меня тоже была бессонница. После аварии. Мозг, столкнувшись с травмирующим событием, начинает прокручивать одно и то же воспоминание сотни, тысячи раз. Ужасные воспоминания держатся в голове дольше хороших: мозг, следуя инстинкту выживания, старается запомнить их как можно лучше, чтобы не допустить повторения.

Мозг ничего не согласовывает с владельцем тела, он сам включает этот «восстановительный процесс». И вот ты лежишь, а он тебе: «Вспомни, как было страшно, как больно, как унизительно». И делает это как раз тогда, когда ты собираешься уснуть. И вот ты в третий или четвертый раз за неделю лежишь в три ночи с телефоном в руках, пытаясь отогнать очередной флешбэк, и тут уже признаешь: да, это она. Бессонница.

Но потратить шестьсот миллионов на лечение? Ладно, у меня искусственный глаз и титановая пластина в позвоночнике, так что, наверное, мне стоит помалкивать. Но все равно, почему на этой проклятой Подводной станции у каждого второго проблемы со сном? Даже Кан Сучжон, которая людей голыми руками метелит, и та не спит. Говорят, битый спит без задних ног, но это вранье. Битые спят в больнице, скрипя зубами от боли. Я-то всегда думал, что хорошо спят именно те, кто бьет.

– Вас вылечили?

Если нет, я сам найду того врача и настучу ему по шее. Даже полная замена всех зубов на импланты не стоит шестисот миллионов. Надеюсь, Син Хэряна не развели. Или он скрывает от команды, потому что боится: скажи он, что слил шестьсот миллионов, а бессонница не прошла, и врач просто не доживет до утра.

– Да, – ответил он.

– Я рад.

– Я тоже.

Син Хэрян говорил отстраненно, будто речь шла не о нем. Размотал паракорд с предплечья и протянул его по полу в сторону коридора. Зачем? Куда он ее тянет?

Потом он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

– Даже если стрельба прекратится, оставайтесь лежать. Так безопаснее.

– И сколько лежать?

– Пока кто-нибудь не поднимет.

– Если тут безопасно, почему вы не ложитесь?

– Мне не нужно. – Затем, следя за входом в Deep Blue, Син Хэрян недовольно бросил: – Жаль, что не удалось увеличить число раненых.

– Куда же еще увеличивать?

– Чем больше будет тех, кто не может двигаться, тем проще будет Чжихёку.

Если всех, кто сейчас валяется в коридоре и у входа, отправят в госпиталь, то в отделении, пожалуй, мест не хватит, и все благодаря Син Хэряну.

И вдруг, без предупреждения, он открыл огонь по входу. Стрелял не по тем, кто лежал в коридоре, а просто наугад – сквозь дверь. Откуда-то снаружи раздался пронзительный крик.

Я машинально приподнялся, но тут же вспомнил слова Син Хэряна и лег обратно.

Он резко развернулся и начал палить по фальшстене. Теперь ясно, почему он уложил Джозефа именно сюда – в другом месте тот уже схлопотал бы пулю. За стеной послышались крики и вопли. Почти одновременно у входа раздался шум и топот – кто-то пытался прорваться внутрь, но Син Хэрян даже не обернулся. Он продолжал методично стрелять в нижнюю часть стены – туда, где могли быть чьи-то ноги.

Даже когда один из сектантов ворвался внутрь и, перешагивая через поверженных, открыл огонь, Син Хэрян не отвлекся – продолжал палить по фальшстене, пока не опустел магазин. Тогда он без раздумий швырнул винтовку в сторону входа. Раздался глухой удар – похоже, попал кому-то прямо в лоб. Он тут же схватил вторую винтовку, висевшую у него на груди, и начал стрелять по тем, кто пытался прорваться внутрь.

Я лежал слишком низко, чтобы видеть, что творится в коридоре. Может, приподняться немного? Стоит чуть изменить угол, и смогу разглядеть, что происходит за дверью. Я только собрался пошевелиться, как пуля просвистела у меня перед носом.

– А-а-а-а-а!

Со стороны фальшстены обрушился шквал огня. Я чувствовал, как пули проносятся вдоль лица, вдоль тела, буквально по касательной – по волосам, по краю рубашки, прочерчивают воздух в считаных сантиметрах от меня. Я зажмурился изо всех сил. Стрелявший явно не парился, кто здесь спаситель, – решил валить всех подряд.

Из коридора доносились крики, выстрелы, и вдруг – трое влетели в приемную, словно их швырнуло взрывной волной. Син Хэрян пнул какого-то мужчину и втащил следом женщину, у которой вокруг шеи была обмотана парашютная стропа.

Я не успел даже напрячься, как все трое рухнули прямо на меня.

Пока я пытался откашляться, стрельба не прекращалась ни на секунду. Если только за фальшстеной не стояла целая шеренга стрелков, невозможно, чтобы пули сыпались по всей поверхности вот так, сплошным потоком. Син Хэрян сказал не шевелиться, и в этом положении, лежа, я в буквальном смысле не мог пошевелиться.

Теперь понятно, зачем он сказал лечь рядом с Джозефом. Тот и выше меня, и крупнее… Черт.

Смысл был не в том, чтобы укрыть меня от стены. Он просто использовал другого человека как щит. Пули прошивали фальшстену, пробивали деревянный стол и вонзались в тело Джозефа.

Я не хотел представлять, как он сейчас выглядит, но чувствовал, что мое левое плечо становится влажным и горячим. Приоткрыв глаза, я увидел, как Джозеф захлебывается собственной кровью, и зажмурился снова.

ГЛАВА 203

ШТУРМ

Часть 5

С закрытыми глазами стало только страшнее, поэтому я повернул голову в другую сторону и открыл их. Рухнувшие на меня со всего размаху люди вскочили и, не обращая внимания на летящие пули, бросились друг на друга. В ход пошли пистолеты, ножи и кулаки. То ли они не замечали, что кто-то валяется на полу, то ли им было плевать, и даже крошечная комната их не смущала – они метались, как звери в клетке, и когда здоровяк под два метра ростом и весом за сто пятьдесят в третий раз наступил мне на грудь, я всерьез подумал, что сейчас вырублюсь.

Со стороны стены летят пули! Вы что, совсем сдурели?! Убирайтесь! Хотите драться – валите за дверь!

Они перемещались с такой скоростью, что я не успевал следить за их движениями. И, как назло, все трое наступали то на меня, то на Джозефа, и каждый раз было чертовски больно. Черт!

Лежа на полу, я смотрел, как Син Хэрян закрывается от пуль массивным телом противника. Здоровяк замахнулся ножом, и командир потянул лезвие на себя, заставив противника потерять равновесие, а потом ударил его ногой. Тогда здоровяк попытался выстрелить из пистолета, который держал в левой руке, но Син Хэрян уклонился от пули буквально на миллиметр.

У женщины, на шею которой он накинул паракорд, была в руках винтовка. Мой взгляд зацепился за зеленые камни, которые свисали с оружейного ремня, и только тогда я понял, кто передо мной, – наемница, встретившая лифт на Тэхандо!

Женщина попыталась выбежать из комнаты, где свистели пули, но Син Хэрян дважды обмотал паракорд вокруг предплечья, дернул и за счет разницы в весе и силе втянул ее обратно.

Мужчина с ножом в одной руке и пистолетом в другой почему-то даже не пытался перерезать паракорд, чтобы освободить напарницу. Более того, ему, похоже, было на нее совершенно плевать; он сосредоточился исключительно на Син Хэряне, но каждый раз, когда тот успешно уходил от удара, раздраженно замахивался на женщину, словно хотел избавиться от препятствия.

Ближний бой был явно не ее стихией, однако выстрелить она не могла – Син Хэрян был слишком близко, на расстоянии вытянутой руки, а на такой дистанции винтовка превращается в бесполезную железку.

Син Хэрян, с поразительной ловкостью уклоняющийся от ножа и пуль, без малейших колебаний закрывался женщиной от здоровяка. Та пыталась отбиться от обоих, размахивая винтовкой, как молотом, и с каждой секундой все больше покрывалась кровью.

Формально бой шел два на одного, однако на деле он больше напоминал полтора на одного. Противники явно не были слаженной командой, они мешали друг другу, а временами казалось, что женщина взаимодействует с Син Хэряном даже лучше, чем с собственным напарником.

Здоровяк, не желавший становиться живым щитом под шквальным огнем, встал перпендикулярно стене и снова набросился на Син Хэряна. Син Хэрян, напротив, всеми силами пытался развернуть его спиной к стене, чтобы тот получил побольше пуль. Женщину это вполне устраивало, она тоже рассчитывала спрятаться за кем-нибудь посолиднее, чтобы выжить под обстрелом.

Син Хэрян ударил здоровяка по колену, а женщина, видимо недовольная бесполезностью напарника, врезала ему по другому колену. Мужчина рухнул и, замахнувшись, едва не полоснул ее ножом по лицу. Она отпрянула. Этим Син Хэрян и воспользовался – перекинул руку противника с пистолетом через его плечо, молниеносно придвинулся и без колебаний всадил ему в шею нож Джозефа. Здоровяк вцепился ему в плечо и попытался ударить своим лезвием. Женщина с большим трудом отступила на шаг и нажала на спусковой крючок, целясь в Син Хэряна, но тот резко присел, благодаря чему не только вывернулся из захвата и ускользнул от пули, пролетевшей буквально в нескольких миллиметрах от него, но и уклонился от ножа.

В Син Хэряна женщине попасть не удалось, и тогда она решительно выпустила несколько пуль здоровяку в лицо. Син Хэрян выхватил нож из руки последнего, а потом, чтобы выиграть время, метнул в женщину. Если бы он целился в лицо, она наверняка с легкостью увернулась бы, но нож полетел в грудь, и ей пришлось сделать еще шаг назад, чтобы отбить его прикладом. Син Хэрян выдернул второй нож из шеи здоровяка и, не теряя ни секунды, бросился на противницу.

На лице женщины промелькнуло удовлетворение. Считается, что человек, вооруженный ножом, может убить цель в пределах шести с половиной метров (если не ошибаюсь, эта концепция еще называется «правило 21 фута»¹⁴), но, судя по всему, женщина была уверена, что Син Хэрян просто не успеет до нее добраться. Она попятилась, собираясь выстрелить, и тогда я схватил ее за лодыжку.

Женщина непонимающе посмотрела вниз и потеряла равновесие. Падая, она встретилась взглядом со мной, которого не посчитала за помеху. Син Хэрян воспользовался предоставившейся возможностью, поднырнул под винтовку и дважды всадил нож женщине в шею. Второй удар пришелся туда же, куда и первый, и был настолько глубоким, что не просто перерезал сонную артерию, но и едва не отсек голову. Потом командир навалился на женщину, и оба рухнули на пол.

Со стороны стены продолжали лететь пули. Я пригнулся как можно ниже и пополз вперед. Пуля пронеслась в сантиметре от затылка; я вздрогнул и еще сильнее вжался в пол. Добравшись до Син Хэряна, осторожно потянул его за плечо.

«Эй. Я не вставал. Все это время я лежал на полу, как ты и просил».

По ощущениям, я валялся на полу не меньше получаса, но, если рассуждать трезво, наверняка сектанты стреляли по стене не больше трех минут. Левое плечо пропиталось чем-то теплым и, повернув голову, я увидел, что оно в крови. Вот бы все это оказалось просто сном…

Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась. Можно ли двигаться? Син Хэрян велел не вставать, пока он или кто-нибудь еще не разрешит. Син Хэрян… сколько же раз ты мне врал, ублюдок? Ты же обещал, что останешься цел!

Я дотянулся до него и попытался нащупать у него сонную артерию. Командир был весь в крови, и мои пальцы все время соскальзывали. Я сделал глубокий вдох и, глядя в потолок, осторожно нащупал лицо. Поднес ладонь к носу.

Син Хэрян не дышал.

Может, я что-то делаю не так? Я нашел ухо, провел вниз, туда, где должна быть сонная артерия. Ничего. Только через несколько секунд до меня дошло: я не могу нащупать пульс не потому, что ошибся, а потому что его нет. Только не это… Нет-нет-нет…

– Командир Cин? Cин Хэрян! Хэрян, очнитесь!

Ответа не последовало. Как и подобает человеку, выложившему сотни миллионов за лечение бессонницы, его глаза были закрыты намертво.

– Эй… пожалуйста, не пугай меня еще сильнее...

Но его сердце не билось. Дыхания не было.

Черт. Сейчас я с ума сойду от страха.

Неподалеку лежал здоровяк втрое крупнее обычного взрослого человека. Он умер с открытыми глазами. Зрачки были расширены. Я собрался с духом и повернул голову к Джозефу – он тоже был мертв. Изо рта текла кровавая пена.

Я потянул Син Хэряна за руку, чтобы перевернуть на спину, и из-под него показалась та женщина. Из ее перерезанного горла хлестала кровь.

…В стоматологии не бывает столько крови.

Женщина судорожно пыталась дотянуться до шеи, но пальцы все время соскальзывали. Это было так страшно, что мне захотелось потерять сознание.

Вокруг остались только мертвые.

Я уложил Син Хэряна на спину, задрал темно-синюю толстовку и нахмурился. Из-за цвета кровь на толстовке была не заметна, но, стоило заглянуть под нее, и стало ясно, что все куда хуже, чем мне казалось. Порезы – еще полбеды, но пули… Пули прошили его тело в нескольких местах, и отовсюду текла кровь.

Я запрокинул Син Хэряну голову, чтобы обеспечить проходимость дыхательных путей, сцепил пальцы в замок и положил ладони на середину груди. Выпрямил руки, навалился всем весом вперед и начал давить – строго вертикально, резко, как учили.

– Раз!

Кажется, преподаватель говорил, что надавливать нужно минимум на шесть сантиметров. Черт… Надо было слушать внимательнее. В какой-то момент я уже не знал, спасаю его или пытаюсь добить. Давил изо всех сил, так, будто пытался сломать ребра, потом поднимал руки и снова давил.

– Два!

«Ровно два нажатия в секунду», – повторял я снова и снова, стараясь не сбиться, но чем больше времени проходило, тем становилось легче. Счет до тридцати пролетел в одно мгновение.

Не помню, в каком состоянии делал искусственное дыхание. Раньше я сомневался даже в том, что у меня хватит духу прикоснуться к человеку, которому стало плохо на моих глазах, не говоря уже о том, чтобы сделать ему искусственное дыхание рот в рот… Но теперь времени на раздумья не оставалось. Единственное, о чем я думал, – так это правильно ли все делаю.

Я так выложился на компрессиях, что, когда дошло до искусственного дыхания, сам уже едва не задыхался. С трудом хватая ртом воздух, вдувал его в легкие Син Хэряна и снова давил ему на грудь.

Я должен запустить его сердце.

Но почему горит мое?

Пот струился с меня градом. Когда счет перевалил за сто восемьдесят, руки начали подрагивать, а во рту появился металлический привкус.

«Я сейчас просто вырублюсь, – пронеслось в голове. – А вдруг я все делаю неправильно?» Следом всплыла другая мысль: «Надо продолжать, пока не прибудет медик!»

Медики оснащены дефибрилляторами, они смогут помочь. До тех пор я не имею права останавливаться. После такой бойни какой-нибудь медик да появится. Какой-нибудь медик обязательно…

Сдерживая слезы, я продолжал сердечно-легочную реанимацию.

Внезапно кто-то ткнул мне в спину стволом. Только тогда я понял, что рядом стоит мужчина средних лет с оружием. А я даже не заметил – был слишком сосредоточен на Син Хэряне.

– Медик! – закричал я. – Здесь есть медик? Или врач?

Голос сел, слова мешались. Кто-то ударил меня прикладом по затылку.

– Хватит. Его не спасти. Он уже мертв.

Я рухнул рядом с Син Хэряном. Боль была такой, что едва не потерял сознание. Руки налились свинцом, в пояснице, кажется, что-то хрустнуло. Наверное, если бы я на одних руках преодолел четыре тысячи ступенек, ощущения были бы похожими. Я не участвовал в перестрелке, не сражался… но болело буквально все.

Не знаю, удастся ли его спасти, но кто ты такой, чтобы решать?! Если ты не врач – убирайся. Только врач может констатировать смерть! Я считаю, что Син Хэрян еще жив. И пока я не скажу, что он умер, – он жив, понятно?!

Мне показалось, что я просто моргнул, но, похоже, на самом деле отключился на несколько секунд. Боль была такой, как если бы меня прокрутили через мясорубку. Все звуки вокруг доносились откуда-то издалека – «Все чисто», «Подтверждение получено». Мир словно отгородился от меня стеклянной стеной. Я лежал на полу, глядя в никуда и ни на что не реагируя.

Кажется, впервые за время работы я заметил узор на потолке. Там, оказывается, были едва заметные волны. Не знаю, когда именно я начал плакать, но вдруг понял, что почти ничего не вижу, – все расплывалось от слез. Тело будто онемело, я не мог пальцем пошевелить. Стал каменной статуей, из глаз которой текли слезы.

Кто-то обрати на меня внимание и закричал:

– Здесь выживший! Похоже, азиат, на вид двадцать с небольшим, рост – примерно пять футов шесть дюймов, вес – фунтов сто пятьдесят!

Речь обо мне? По-моему, нет совпадений ни по одному пункту.

– Он ранен? Эй, где болит?

Я не смог ответить, просто тупо смотрел в потолок. Кто-то подошел, начал разрывать на мне окровавленную одежду, проверяя, нет ли ран. На стене я заметил медика. Он гудел и, как всегда, показывал на дисплее анимированную улыбку, словно хотел успокоить раненых, которых укладывали ему на спину.

Те, кто осматривал кабинет, заметно растерялись, глядя на меня и Син Хэряна. На нем были обычные серые спортивные штаны, я тоже был в гражданской одежде, и никто не мог понять, кто из нас руководитель инженерной команды «Ка».

– Это Пак Мухён?

– А тот азиат с черными волосами? Кто-нибудь, проверьте лицо!

Кто-то начал вытирать мне лицо. А, ну да. Лицо у меня, наверное, все в крови – неудивительно, что ничего не разобрать.

Один из мужчин осторожно обтер меня влажным полотенцем и спросил:

– Вы Пак Мухён?

Я не мог стоять. Подошли двое, подняли под руки. На языке уже вертелось: «Я Син Хэрян, а своего гребаного спасителя вы только что застрелили», но…

Проблема в том, что из горла не вырывалось ни звука. Я закашлялся, согнулся от подступившей тошноты. Горло пересохло так, будто я проглотил пустыню.

Я просто хотел лечь. Заснуть. И больше не просыпаться.

Кто-то осторожно поднял Син Хэряна, подхватив под мышки, и начал вытирать полотенцем залитое кровью лицо. Движения были на удивление бережными.

– Это он. Тот самый стоматолог.

Знакомый голос. Рядом мелькнул Тайлер. Сначала он яростно ткнул в меня пальцем, потом подошел к Син Хэряну, вгляделся в его лицо и вдруг пробормотал:

– Или нет?.. С этого ракурса и он смахивает на Пак Мухёна.

Издеваешься? Мы вообще не похожи! Это ты сейчас серьезно?

Один из мужчин схватил меня за челку, наклонился и принялся разглядывать лицо. Он показался мне знакомым – точно, один из инженерной команды «Ра», если не ошибаюсь. Как его звали?.. Ли Вэй, кажется. Его предплечье было обмотано бинтом.

Он взглянул на Син Хэряна, с лица которого уже почти полностью оттерли кровь, и вдруг с силой пнул его ногой.

– Этот ублюдок – Син Хэрян. А вот он – Пак Мухён. Как можно было их перепутать? У вас глаза вообще есть? Нет? Тупые америкосы.

– Что?! Повтори, что ты сейчас сказал?! Кто тут тупой?!

Пока на заднем плане разгорался спор, ко мне подошел Эллиот. Он осторожно пригладил мои растрепанные волосы и не колеблясь уверенно сказал:

– Этот человек и есть наш спаситель, Пак Мухён.

Все кому не лень столпились вокруг и начали таращиться на меня. Эй, кто-нибудь, ну уроните меня уже, и я с чистой совестью отключусь.

– К счастью, он не ранен. Это настоящее чудо.

Но это чудо – не моя заслуга.

Какая-то женщина с винтовкой на плече осторожно вытирала с моих рук кровь Джозефа – похоже, проверяла, не ранен ли я. У меня не было ни сил, ни желания сопротивляться – пусть делает что хочет.

Откуда-то появился знакомый белый мужчина и внимательно осмотрел меня с головы до ног, потом перевел взгляд на Син Хэряна, лежавшего неподалеку в таком же плачевном состоянии, как и я. Указал на него и на английском спросил у окружающих:

– Это и есть Син Хэрян?

Я узнал этот голос – холодный, низкий, безжизненный. Именно он расспрашивал андроида на выставке, пытаясь выяснить, где мы. Именно он разговаривал с нами по рации. Скорее всего, это и есть Дэвид Найт. Наемник. И что самое удивительное, он оказался одним из немногих, кто нас не путал.

Как только кто-то подтвердил, что это действительно Син Хэрян, Дэвид Найт, не обращая на меня внимания, направился прямиком к нему. Схватил за волосы и со всей силы впечатал головой в угол стола. Раздался глухой звук удара. Потом еще один. Кто-то подхватил меня и потащил в коридор.

– Ублюдок, который не знает своего места!

Бах!

– Осмелился доставить мне столько хлопот!

Бах!

– Хватит.

Не уверен, сказал ли я это вслух. Из горла вырвалось только сипение, больше похоже на стон.

– Оставь его.

– Ты мне не начальник. Не тебе указывать, что мне делать.

Тем не менее Дэвид Найт задержал на мне взгляд и все же разжал пальцы. Син Хэрян с глухим стуком рухнул на пол.