Текст книги "Стань светом в темном море. Том 3"

Автор книги: Softcoral

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)

Я очистил рану от ткани и посторонних частиц, продезинфицировал и начал зашивать. Пришлось иссечь загрязненные края, прежде чем сшивать. Выходное отверстие оказалось немного больше входного. Работая стоматологом, я с такими ранами, разумеется, не сталкивался, поэтому ощущение было... странное. Только сняв жгут, я наконец позволил себе мысленно выдохнуть.

Пэк Эён. Вы в Deep Blue впервые, а на ваши зубы я даже не взглянул. После введения антибиотика я мысленно спросил: «У вас ведь нет на него аллергии, правда? Очень надеюсь, что нет».

Только после всех этих манипуляций я заметил у нее на запястье что-то черное – сначала подумал, браслет. Приподняв рукав, понял: нет, татуировка: буквы RH+ A⁴, а рядом, на английском, надпись: Peach Allergy. Аллергия на персики. Раз больше ничего не указано, значит, других серьезных аллергий, скорее всего, нет.

ГЛАВА 180

ПУЛЯ В ГРУДИ

Часть 2

Пока я занимался лечением, Пэк Эён ненадолго пришла в сознание. Застонала от боли, дернулась и пробормотала:

– Где... я?

– В стоматологической клинике. Лежите спокойно, Эён.

– Что? Нет! Почему я...

Она резко попыталась сесть – испуганно, на чистом рефлексе – и тут же обмякла, будто из нее выдернули шнур питания. Я взглянул на бинт, соскользнувший с руки, поднял с пола, отбросил в сторону и взял новый.

Прежде с огнестрельными ранами мне сталкиваться не приходилось, поэтому я не сразу сообразил, что из-за разной высоты входного и выходного отверстий повязку нужно накладывать сразу в двух местах. Закончив, я медленно снял перчатки. Оставалось только ждать.

Пока я прислушивался к дыханию своей пациентки, взгляд невольно упал на обмотанный изолентой и перепачканный кровью прямоугольник, которым Син Хэрян закрыл рану. Сначала я не понял, что это, но, когда оттер с него кровь, увидел – обертка от шоколадки. Надо же. Иногда даже такая мелочь может спасти человеку жизнь.

Я слушал, как дышит Пэк Эён, и вдруг понял, что кто-то придерживает меня за плечо. Похоже, я все-таки задремал. Передо мной стоял Со Чжихёк.

– Доктор… так вы сейчас прямо на пол рухнете, – сказал он.

Похоже, я не просто задремал, а начал заваливаться вбок прямо на стуле, и Чжихёк меня подхватил. В нос ударил запах пота и крови.

Я первым делом проверил Пэк Эён. Она по-прежнему лежала на кресле и спокойно дышала.

Со Чжихёк кивком указал на нее и устало спросил:

– Какую помощь вы ей оказали?

– Дренаж на грудь, руку зашил.

– И как она?

– Ее надо как можно скорее доставить в госпиталь на Тэхандо. Там наверняка есть торакальный хирург.

– А меня посмотрите?

– Конечно. Садитесь, – ответил я и тряхнул головой, пытаясь хоть немного проснуться.

Вот бы сейчас чашечку кофе. Я зевнул так широко, что чуть не вывихнул челюсть. Поднялся, потянулся и пододвинул к себе соседний стул. Все это время Со Чжихёк смотрел на лицо Пэк Эён. Потом медленно отвернулся.

Я попытался закатать рукав на его левой руке, но ткань пропиталась кровью и прилипла к коже. Пришлось рвать. Разорвав рубашку почти до трапециевидной мышцы, я увидел длинную рваную рану.

Если бы повезло меньше, задело бы плечевой сустав или кость. Кожа была разодрана, под ней просматривалась мышечная ткань. Придется зашивать. Протяженность – сантиметров семь. Я покосился на ткань. Кровь, волокна, грязь – все слиплось в одну массу.

– Пуля прошла по касательной?

– Угу. Больно.

Пока я готовил инструменты для наложения швов, Со Чжихёк придерживал ткань, открывая рану, и вдруг спросил:

– Охранница на входе сказала, что наш командир ушел в Чучжакдон. Это правда?

Я повернул голову, чтобы понять, о ком речь, и увидел Туманако. Она притащила из моего кабинета стул и теперь сидела у самого входа, вертя в руках декоративную статуэтку акулы размером с дыню. Судя по всему, собиралась встречать этим сувениром незваных гостей.

Настроя у нее хоть отбавляй, но, если судить по позиции, первой жертвой должен был стать Со Чжихёк. А он вполне цел. Хотелось бы узнать, что между ними произошло, пока я дремал, но сначала я ответил на его вопрос:

– Да. Он отправился за Ким Гаён.

– Мне не хочется это говорить, но… – Чжихёк замялся, а потом добавил: – Слишком много времени прошло. Велика вероятность, что она уже мертва.

Повисла тишина.

– Наш командир, конечно, очень крутой, но воскрешать людей не умеет. А те, кто заявляют, что умеют, – просто шарлатаны. Думаю, вам стоит морально приготовиться. Честно говоря, я больше всего переживаю за состояние командира, если он увидит утопленницу.

Что тут скажешь? Мне оставалось только тяжело вздохнуть.

– Моей концентрации хватает только на одну задачу за раз. Давайте сначала рану обработаю, потом продолжим.

– Принято.

Со Чжихёк замолчал и спокойно протянул мне руку. Когда я вводил анестетик, он театрально застонал, но потом притих. Повернул голову в сторону, словно не желая видеть, как игла проходит сквозь кожу, и уставился на лицо Пэк Эён. Потом перевел взгляд на ее перевязанную грудь. Цокнул языком несколько раз и уставился в потолок. Смотреть там было особо не на что – только лампа, так что через минуту он снова повернулся ко мне. Я чувствовал, как он сверлит меня взглядом. К счастью, молча. Видимо, понимал, что во время наложения швов врача лучше не отвлекать.

Со Чжихёк повернулся в сторону, но вместе с корпусом начала поворачиваться рука, и я сразу велел ему не дергаться. Он моментально сник и застыл как статуя. Только когда я почти закончил повязку, он чуть расслабился и пробормотал:

– Эён наверняка понадобится переливание.

– Трудно сказать, сколько крови она потеряла. У нее вторая положительная? Я видел татуировку на запястье.

– Ага. У меня такая же. Я повелся на уговоры этой злобной акулы и тоже сделал себе татуировку.

Он медленно повернул левое запястье и показал мне татуировку – две тонкие строчки, почти незаметные. Такие легко спрятать под ремешком от часов.

А RH+ DO NOT RESUSCITATE

CREMATE ALL NO FUNERAL⁵

Если уж делать татуировку, не лучше ли набить что-нибудь вроде «Спасите меня, я жить хочу»? Или я один так думаю?

– У вас с Эён одна группа крови.

– На долгосрочные задания стараются отправлять людей с одной группой. Но все равно лотерея. Если все остальные с твоей группой сдохнут, особого толку не будет.

Со Чжихёк говорил буднично, но звучало все равно жутковато.

– Разве обычно набивают не имя с датой рождения?

– А зачем? Это просто личные данные. Чем они помогут?

– Ладно, с DNR⁶ все понятно. А последняя строчка?

– Вы и сами все видели.

Он усмехнулся и повернул запястье так, чтобы татуировка больше не была видна. Похоже, говорить об этом он не собирался.

– А у Син Хэряна тоже татуировка есть? – осторожно спросил я, не сдержав любопытства.

– Нет. Он не захотел делать. Сказал, что потом в спортзал и баню не пустят. Я, конечно, узнал об этом слишком поздно. Немного пожалел, конечно. С тех пор думаю, как бы так прикрывать, чтобы в общественных местах не палиться.

У меня нет татуировок, поэтому я даже не знал, что с ними могут не пустить в спортзал или баню.

Чжихёк почесал подбородок и усмехнулся.

– У инженеров из команды «Ма» есть один тип, Митчелл. Он как-то поехал в японский онсэн – ну, горячие источники. А у него на груди, плечах и ногах татуировки размером с его рожу – кресты, ножи и змеи. А в японские онсэны с татуировками не пускают. И знаете, что он сделал?

Понятия не имею.

– И что же?

– Залепил татуировки на груди и ногах пластырями – и пошел купаться. Правда, с татуировками на плечах ничего делать не стал. Сказал, что забыл о них.

Как можно забыть про татуировки?

– Вы же говорили, у него тату размером с лицо?

– Ага. Такие, что в онсэне их не заметил бы разве что слепой. Но никто ему и слова не сказал. Может, потому что у него физиономия такая, будто он минимум пятерых застрелил. Или потому, что иностранец. Или потому, что под два метра ростом и сложен как бизон, – кто знает. Короче, мы с Джеком из команды «Ба» одолжили у него по пластырю: я себе на запястье наклеил, он – на щиколотку. И все, как будто тату и не было.

– Ха-ха…

– Вот если он в Корею приедет, пойду с ним в баню. Надо будет снова пластырь одолжить.

– Господи…

Я рассмеялся. Даже не потому, что было смешно, а, скорее, от абсурдности происходящего. Со Чжихёк тем временем попробовал пошевелить левой рукой – проверял, как двигается. В правой он все еще держал пистолет. Сидел, чуть развернувшись к двери, – видимо, чтобы сразу среагировать, если кто-то попытается войти.

– Давайте вернемся к разговору, на котором остановились. Если у вас есть вопросы, задавайте. Не стесняйтесь.

Со Чжихёк, как и раньше, не любил отходить от темы, которую сам себе наметил. С такой сосредоточенностью ему, наверное, в любом деле цены нет.

– Я хотел бы спросить о круге лиц, подлежащих защите по контракту.

Повисло молчание.

– Это Санхён или Чжэхи вас надоумили?

– Они упомянули, что вы должны защищать только корейских инженеров. Это правда?

– Ну да. Типа того.

– Тогда почему Син Хэрян отправился спасать Ким Гаён? И почему вы не выдали меня сектантам?

– Потому что я, как послушная шавка, просто делаю, что велят. Хотите объяснений, спросите у начальника. Мне нечего сказать. – Чжихёк посмотрел на Пэк Эён и добавил: – Так я обычно отмазываюсь, когда ко мне пристают с вопросами. Но если хотите по-честному… все из-за того, что тут народ туповат.

– Простите?

– У этих уродов память ни к черту. Скажешь им: «Не трогайте корейских инженеров», они все равно не запомнят. У всех, кроме азиатов, образования кот наплакал, а мозги  – как у дохлой рыбы. Вот и приходится формулировать попроще: «Корейцев не трогай» – тогда доходит быстрее. Кулаком под дых – и No Korean усваивается лучше, чем если объяснять, кого именно из корейцев не трогать. Согласны?

– Э… ну… наверное.

Что это за система запоминания такая?

Со Чжихёк понизил голос и попытался изобразить акцент белого американца:

– «Эй, азиат! Да, ты! Ты кореец? А, кореец! Инженер? А, инженер, говоришь? Ладно, катись отсюда! …А ты не инженер? Ну тогда готовься, сейчас я тебя отделаю! Но сначала гони деньги, живо». Мы не хотели, чтобы все сводилось к такому сценарию. А вот так, – продолжил он, – «Ты кореец? Пошел отсюда! Быстро! И передай этому утырку Син Хэряну, что я ему еще отомщу!» – вот это, по мнению нашего командира, звучит яснее. В любом случае идея обеспечить своим безопасность путем насилия и дурной славы принадлежит нашему безумному начальнику. Местные просто так тебя в покое не оставят. Им не терпится проверить, кто круче. Они реально считают, что Тихий океан принадлежит им и что азиаты воруют у них ресурсы. Самое смешное – методы нашего начальника реально сработали. Теперь нас боятся так, что прежде, чем подставить кому-нибудь подножку, сначала спрашивают: «Ты кореец?» – и если да, то не трогают. А идею расширить «круг подлежащих защите лиц» до всех граждан Южной Кореи подкинула как раз Эён. Если не считать инженеров, на станции всего семь женщин с корейским гражданством. И что теперь, говорить им: «Вы не инженеры, значит, вас защищать не будем! Выживайте сами»? По словам Эён, это просто тупо. А по мнению командира, еще и неэффективно.

– Семь женщин? Кроме Ким Гаён и Ю Гыми есть еще кто-то?

Похоже, я их просто не встречал.

– Да. Четыре медсестры на Тэхандо и одна сотрудница административного отдела в главном здании. Правда, медсестры в прошлом году получили канадское гражданство, так что формально кореянок осталось всего три. Но по сути – какая разница? Нам все равно платят. Что плохого в том, чтобы защитить еще семь женщин? Государству-то плевать. Если корейцы пропадают без вести, ноль реакции, никто их не ищет. По телику только лапшу вешают: мол, «делаем все возможное, чтобы найти», а на деле всем плевать. Корейцев из добывающих команд всех поперли, заменили роботами – мол, экономия. Чего еще от них ждать? С вашим прибытием теперь у нас четыре корейских гражданина. И если подумать, разве не логичнее защищать не только семерых инженеров, а всех корейцев на станции? Лупят-то всех одинаково.

ГЛАВА 181

ПУЛЯ В ГРУДИ

Часть 3

Со Чжихёк вздохнул и сказал:

– Да и вообще, защищать – это громко сказано. Мы ведь не личные телохранители. Большинство происшествий на Подводной станции – это так, ерунда. Кражи, драки, сталкинг, создание тревожной обстановки, шум по ночам, незаконное проникновение, мошенничество, шулерство, справление нужды в неположенном месте, попрошайничество, систематическое издевательство. – Он загибал пальцы, перечисляя одно за другим, но, дойдя до десятого, бросил это дело – пальцев не хватало. – Мы в такие дела вмешиваемся по мелочи.

Вроде как «ерунда», но в реальности сталкиваться с таким неприятно. Чувствуешь себя жертвой настоящих преступлений. Да и вообще, почему тут так много всякой дичи происходит?

Кое-что в списке меня особенно смутило.

– Справление нужды в неположенном месте и попрошайничество? Это как?

– Помню, один придурок влюбился в кореянку, начал за ней бегать, предлагал встречаться, она его отшила. Тогда он взял и обоссал ей дверь. Потом смылся.

Вот псих. Насколько мне известно, тех, кто реально нуждается в психиатрической помощи, должны отправлять домой.

– В голове не укладывается.

– А попрошайничество – это когда просят деньги, мол, «на еду».

– Но на станции кормят бесплатно. И даже перекусы почти ничего не стоят.

Со Чжихёк с легкой усмешкой кивнул:

– Полностью согласен. А что касается того дебила… Знаете, как я с ним поступил? Забрал всю его одежду из сушилки и швырнул прямо в лужу мочи – вместе с ним. Вариантов у него было два: либо в моче ходить, либо заново все стирать. Потом наш командир где-то на неделю поменялся с той девушкой комнатами, и вроде как больше ничего не происходило. – Он помолчал, потом добавил: – Кажется, c побоями и шулерством в основном разбирается наш сумасшедший начальник. А я… особо ничем не занимался. Обсирал его вместе с другими командами, иногда делал то, что он поручал, по мелочи. Если это и называется защитой, то настоящие телохранители над нами просто поржали бы.

Без таких людей, как Син Хэрян, Со Чжихёк и Пэк Эён, эта станция давно превратилась бы в сущий ад. Удивительно вообще, что сюда продолжают нанимать женщин и таких, как я, с инвалидностью. Интересно, сотрудники отдела кадров вообще в курсе, что здесь происходит? Выберусь отсюда – первым делом схвачу за грудки того, кто отвечал за мое трудоустройство, и спрошу: какого хрена?!

– То есть если вы, Хэрян или Эён вдруг решите не вмешиваться и не спасать нас с Гаён, то не получите за это никаких санкций по контракту?

– Верно.

– Есть один вопрос, который не дает мне покоя. Я собирался обсудить его с вашим руководителем, но, если вы не возражаете, мы могли бы поговорить об этом сейчас.

– А я тоже хотел задать вам пару вопросов, пока его нет.

– Тогда вы первый, Чжихёк.

Со Чжихёк устало откинулся на спинку стула и сказал:

– Значит, Чжихён и замком сейчас на Тэхандо? Они не попали под перекрестный огонь и не лежат где-то мертвые?

– Они выбрались на спасательных капсулах.

– Верится с трудом… Но, допустим, все так, как вы говорите. Тогда возникает следующий вопрос: почему именно они?

– Простите?

– Ваша история об эвакуации Шредингера звучит крайне сомнительно, но Чжэхи и Санхён не из тех, кто уступит место в капсуле. Характер у них... Они в списке охраняемых лиц, поэтому я промолчу, но скажу одно: если бы не Чжихён, я бы сразу свалил, пусть даже пришлось бы заплатить неустойку. Уцепился бы за шасси вертолета и деру дал. Так вот, почему эти двое не попали в капсулы?

Я вспомнил, как после моего эфира Санхён все равно бросился к капсуле, несмотря на попытки Син Хэряна его остановить. Немного подумал и ответил:

– Не то чтобы они не хотели выбраться. Просто… им не повезло.

Со Чжихёк ненадолго задумался, а потом спросил:

– А почему эти сектанты из Церкви Бесконечности охотятся за вами, Мухён?

– Не знаю. Правда не знаю. Я мало что могу о них рассказать.

В моих словах смешались правда и ложь. Чтобы объяснить, почему на меня охотятся последователи Церкви Бесконечности, пришлось бы сначала признаться в главном – в том, что я застрял во временной петле, где проживаю один и тот же день снова и снова. Но человек, который и в воскрешение-то не верит, вряд ли примет на веру такую чушь.

Тем более что я сам не мог объяснить, как работает это явление, почему происходит именно со мной и… почему вообще происходит. С какой стороны ни посмотри, все это звучало как жалкое вранье. Чем больше я думал, тем больше чувствовал себя жалким шарлатаном, который даже липовые витамины впарить не сможет, потому что не сумеет придумать убедительную сказку про волшебные микроэлементы. Куда уж мне, я только и делаю, что пожимаю плечами и говорю: «Не знаю».

Со Чжихёк выслушал меня молча, а потом вдруг спросил:

– Помните, как в Центральном квартале я соврал, будто вы умерли?

– Да. Помню.

– Кажется, они не поверили.

– Что?

– Несмотря на обстрел, они не поленились и утащили все три тела, на которые я указал. Похоже, хотели показать тем, кто знает доктора Пак Мухёна лично. Видимо, у них есть какой-то свой способ удостовериться, живы вы или нет. – Он замолчал, потом посмотрел прямо мне в глаза: – Главное – они уверены, что вы живы.

– Почему... почему вы так думаете?

«Сам у них спрашивал?» – чуть не выпалил я. Меня охватило тревожное предчувствие. Со Чжихёк выглядел напряженным, Туманако – так, будто не спала трое суток… и почему-то я вдруг живо представил, что за дверью стоит толпа вооруженных сектантов и стережет, чтобы никто отсюда не выбрался. От одной этой мысли меня пробрало до костей. Но прежде чем воображение успело разыграться, Со Чжихёк вдруг зевнул с риском вывихнуть себе челюсть. В уголках его глаз выступили слезы. Он смахнул их и буднично сказал:

– Если бы они поверили, что вы мертвы, то давно бы уже свалили с Четвертой базы. Но нет. Они все еще кучкуются у лифта в Центральном квартале – думают, вы прячетесь где-то в Пэкходоне. По пути встретили китайцев из Чхоннёндона – те вас в глаза не видели. А японцы у вас в клинике бывали?

– Да. Вся инженерная команда «На» как-то приходила на осмотр.

– Ну вот. Похоже, сектанты поручили найти вас тем, кто знает вас в лицо.

А ведь правда. За те пять дней, что я принимал пациентов в Deep Blue, меня видели как минимум человек двадцать. Или даже больше? В кафе я здоровался со всеми, кого встречал, да и в Пэкходоне тоже каждому встречному кивал.

Они что, решили, что азиаты лучше запоминают лица других азиатов, и поэтому поручили мои поиски японской команде? Но если так, выходит, среди самих сектантов азиатов почти нет?

Со Чжихёк подпер подбородок рукой и сказал:

– Знаете, Сато успел мне кое-что сказать. Он утверждал, что вас нужно было не просто найти и схватить, а доставить сектантам в руки. Кстати, вы сами верующий?

Он задал этот вопрос так буднично, будто интересовался, не ношу ли я в кармане жвачку. Я даже не сразу понял, о чем речь.

– Нет. Я не религиозен. Убежденный атеист.

– Разница всего в один слог… вы точно никак не связаны с этой Церковью?

Что за чушь? Хотя, если вдуматься… действительно, разница всего в один слог⁷.

Я покачал головой:

– Точно не связан. И надеюсь, что так все и останется.

Со Чжихёк усмехнулся, но быстро снова стал серьезным:

– Тогда понятия не имею, зачем вы им нужны. Но если за счет этого получится переправить Эён на Тэхандо, думаю, стоит еще раз попробовать договориться с этими ублюдками.

Со Чжихёк посмотрел на лежащую без сознания Пэк Эён и замолчал. Казалось, он ждал моего ответа.

Значит… он хочет передать меня сектантам в обмен на то, чтобы они отправили Эён в госпиталь?

– Понимаю, – медленно сказал я. – Если бы близкий мне человек получил пулю и теперь умирал из-за какого-то незнакомца, я бы, наверное, тоже так рассуждал.

Чуть раньше в Центральном квартале, когда Со Чжихёк крикнул сектантам, что выдаст меня, я почувствовал себя преданным. Будто меня просто вышвырнули за борт. Но теперь, после всего, что произошло, после попытки спасти Эён... я больше не воспринимал это как предательство. Я знал: Со Чжихёк не из тех, кто сдает гражданских без причины. И сейчас он выглядел не как предатель, а как человек, загнанный в угол. Отчаявшийся. Мне даже стало его немного жаль. Похоже, рано или поздно мне все равно придется встретиться с этими сектантами. Возможно, я уже подошел к той грани, когда отступать больше некуда.

– У меня была такая же мысль, – сказал я. – Точнее, почти такая же. Что, если предложить сектантам сделку: пусть забирают меня в обмен на то, что женщины отправятся на Тэхандо.

– Можете обзывать меня неблагодарной скотиной, – пробормотал Со Чжихёк. – Да даже врезать можете, если захотите.

Чжихёк… Ты серьезно? Я что, похож на человека, который кидается на людей с кулаками и оскорблениями? Сморозил такую хрень, что у меня аж в зобу дыханье сперло.

– У меня нет желания вас обзывать… и бить вас тоже не хочется.

– Вы меня подлатали, а я заявил, что собираюсь продать вас врагу. Что, даже голос не повысите?

– Я, как никто другой, понимаю, что Эён нужно как можно быстрее доставить в настоящую больницу. А если Ким Гаён доберется сюда живой, ее и Туманако тоже нужно будет спасать. Не уверен, что стою жизни трех человек… и что сектанты пойдут на такую невыгодную сделку.

Туманако и Гаён нужно выбраться отсюда во что бы то ни стало. Почему хорошие люди должны умирать в таком дерьмовом месте? Что до Пэк Эён… если я погибну, то в следующей временной петле она ведь снова будет жива, верно?

Со Чжихёк рассеянно почесал щеку:

– Я говорю все это потому, что рядом нет нашего бесполезного командира. Мое личное мнение не отражает позицию всей команды инженеров. Командир наверняка будет против. А вот Кан Сучжон, может, и согласилась бы.

– Ну, допустим, сектанты пойдут на сделку. Эён сейчас в критическом состоянии. Думаете, командир будет возражать?

– Вот сами у него и спросите, – раздался голос.

Не оборачиваясь, Со Чжихёк пробормотал:

– Вспомнишь черта...