Текст книги "Стань светом в темном море. Том 3"
Автор книги: Softcoral
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц)
ГЛАВА 177
КРУГ ЛИЦ, ПОДЛЕЖАЩИХ ЗАЩИТЕ
Часть 1
Похоже, последняя реплика Со Чжихёка озадачила сектантов.
Повисла тишина, а потом кто-то крикнул:
– Который из них?
Хороший вопрос. В коридоре лежат трупы трех азиатов, все изуродованы до неузнаваемости. У одного горло перерублено так, что сквозь кровь виднеются белые шейные позвонки. У второго все лицо изрезано вдоль и поперек. А третий получил пулю – и в грудь, и в лицо. Все трое примерно моего телосложения. И хорошо еще, что все в обычной одежде, – не разберешь, кто из них инженер, а кто дантист, только устроившийся на Подводную станцию. Теперь понятно, почему Со Чжихёк решил соврать, – в такой ситуации это действительно может сработать.
Но что, если последователи Церкви Бесконечности знают меня в лицо? Тогда обман мгновенно раскроется. Перед глазами всплыло лицо Тайлера. Если кто-то из сектантов бывал в Deep Blue, то наверняка запомнил, как я выгляжу.
Интересно. Судя по их растерянности, моя смерть не входила в их планы. Впрочем, если меня убьют, я просто вернусь в исходную точку. В ту же самую комнату, в то же утро. Но что будет с остальными? С теми, кто останется здесь, в этом времени?
Чон Санхён уставился в планшет, а потом сунул его под нос Со Чжихёку. На экране висело сообщение.
[Инженерная команда «Ка», Пэк Эён]: Продолжайте действовать в соответствии с изначальным заданием.
Судя по всему, сообщение отправил Син Хэрян из-под учетной записи Пэк Эён.
Со Чжихёк чуть повернул голову, мельком глянул на экран, поморщился и, не отводя взгляда от передней линии, сказал Санхёну:
– Спроси, что подарить на новоселье: лампу с переключателем или часы с таймером.
– Это вообще что за бред? И почему спрашивать должен я?
– А кто? Я с винтовкой наперевес еще и по клавиатуре стучать должен? Давай спрашивай: что лучше – атмосферная подсветка или здоровенные часы?
В следующую секунду со стороны сектантов послышались крики:
– У всех троих лица в кашу!..
– Мы сами еще разбираемся! Не мешайте… и вообще заткнитесь, путаете только! – гаркнул в ответ Со Чжихёк, причем так громко, что Чон Санхён вздрогнул и, ворча, принялся стучать по клавишам.
Ответ пришел с небольшой задержкой: «часы».
Со Чжихёк тяжело вздохнул и сказал:
– …Ладно. Слушайте сюда. Все, кто сейчас у меня за спиной, бегут к «Офиону». Ясно?
– В спортзал, что ли? А почему именно туда? – с недовольной миной спросил Карлос, которому план явно не понравился.
– Есть идеи получше? Там хотя бы стены бетонные. Пули не пробьют.
– Мне тоже уходить? Может, я могу чем-то помочь? – спросил я.
Со Чжихёк секунду раздумывал, потом, не отрывая взгляда от коридора, покачал головой:
– Уходите. Здесь от вас толку все равно не будет.
Вот черт. Вроде бы логично, но как же больно слышать…
Чон Санхён вытаращил глаза и воскликнул:
– Ай, да сдай ты его – и дело с концом! Что за цирк из-за одного человека?! Ты же сейчас спрашивал, жива Эён или нет, да? Так ведь?
– Жива. Так что заткнись. Ни звука. Пока я тут прикрываю, быстро валите, – отрезал Со Чжихёк и заорал в сторону сектантов: – Эй! Один из этих троих – точно Пак Мухён. Хотите – выходите и проверяйте!
Он махнул в нашу сторону рукой, как будто прогоняя стайку птиц. Только вот мы не птицы – разлететься в разные стороны не могли, поэтому просто переглянулись и неохотно поползли следом за Карлосом.
Поглядывая на все уменьшающуюся спину Со Чжихёка, Туманако с тревогой спросила:
– А ничего, что мы его бросаем?
– Он же сам сказал, чтобы мы сваливали! – огрызнулся Чон Санхён.
Ким Чжэхи посмотрел на него с притворным изумлением:
– Подумать только! Наш Санхён вдруг начал прислушиваться к другим. Сплошные чудеса сегодня. Хён гордится тобой. Такой взрослый стал – не узнать.
– Ты меня за кого держишь?!
– За кого, за кого? За напарника, который никогда не слушается.
По мере отдаления от выстрелов мы постепенно превращались обратно в прямоходящих, будто иллюстрируя ход эволюции: сначала ползли так низко, что казалось, вытирали животом всю пыль на полу, потом перешли на четвереньки и, только убравшись на изрядное расстояние, решили наконец встать на ноги. Я поднялся, игнорируя боль в сбитых коленях и покрасневших ладонях.
Ким Чжэхи спокойно оглядел всех и с ленцой спросил:
– Что теперь? Пойдем в «Офион»?
Выглядел он так, словно происходящее вообще его не касается.
Пока остальные молчали, каждый погруженный в свои мысли, он повернулся к Чон Санхёну:
– Значит, Эён ранена? Слушай, Санхён, ты понял, что имелось в виду под «лампой» и «часами»?
– Вообще ни разу. Пусть сами с этим разбираются.
– Правда? А если это что-то вроде кода? Типа – серьезное ранение или так, царапина? – предположил Ким Чжэхи, а потом обратился уже ко мне: – Доктор, как бы то ни было, сейчас командир вряд ли сможет помочь Ким Гаён.
Теперь он говорил мягко, почти сочувственно. Если Пэк Эён и правда ранена, то Син Хэрян сейчас пытается остановить кровотечение и ему точно не до меня.
Я глубоко вдохнул и сказал:
– Да. Поэтому я сам отправлюсь в Исследовательский комплекс. Кто-нибудь хочет пойти со мной?
Оставшиеся инженеры переглянулись, но промолчали. Впрочем, я ни на что не рассчитывал. Все логично.
Ким Чжэхи посмотрел на экран планшета и, листая форум станции, заметил:
– Может, уже поздно? – Он взглянул на время публикации последнего поста и пожал плечами. – Новых сообщений все равно нет.
И правда. Форум станции был завален сообщениями от Ким Гаён с мольбами о помощи, но последние десять минут она ничего не писала.
Но это ни о чем не говорило. Возможно, у Гаён сломался планшет. Или упал в воду. Это еще не значило, что она мертва. Ким Гаён, которую я знал, будет бороться до конца. И я тоже не сдамся.
Чон Санхён скривился и с явным раздражением спросил:
– А обязательно прям идти и спасать?
– Дверь заклинило. Сама она не выберется.
– А мне-то что с этого будет?
– …Ничего.
Он явно имел в виду материальную выгоду, поэтому я ответил честно: ничего. Я сейчас не в том положении, чтобы что-то обещать. Ким Гаён тем более.
– Значит, вы предлагаете нам лезть в затопленное здание просто так, да еще с риском подохнуть? Смешной вы, доктор. Что вы так убиваетесь? Гаён вам кто? Родня? Подружка?
– Нет. Мы даже никогда не встречались.
Ким Гаён действительно никогда со мной не встречалась. Даже в клинику ко мне не заходила. Но в том времени, которое помнил только я, мы вместе боролись за жизнь и спасали друг друга. Такое не забывается.
Раз уж Санхён все сводит к выгоде, я спросил в лоб:
– А если я предложу вам вознаграждение, вы пойдете?
– Обалдеть. Серьезно? – Он даже замер на секунду. – Знаете, даже за награду не хочется. А если мы все равно не успеем? А если я пострадаю? Кто потом за это ответит?
– А вы, Чжэхи? – повернулся я к другому инженеру.
Ким Чжэхи тихонько хмыкнул, немного подумал и ответил:
– Я бы с удовольствием, Мухён. Думаю, с вами было бы весело. Но знаете… я ведь не на смене, так что совать ноги в морскую воду просто так как-то не хочется. Понимаете, да?
Он улыбнулся и мягко похлопал меня по плечу.
– Не убивайтесь вы так. Если Гаён суждено выжить, справится и без нас.
Но Ким Гаён оказалась в ситуации, где без помощи не выбраться.
– А если она умрет? – не удержавшись, спросил я.
Кажется, я уже задавал Чжэхи этот вопрос.
– Ну не мы же ее убьем. Значит, и винить себя незачем, – ответил он так буднично, будто речь шла не о человеческой жизни, а о забытом зонтике.
Потом отвернулся и как ни в чем не бывало пошел дальше.
Карлос раздраженно пробормотал:
– Вот почему я терпеть не могу этих чертовых инженеров. Думают только о себе. Что эти, что те – сплошные эгоисты. Ни чести, ни совести, вообще ничего.
Интересно… В предыдущих итерациях никто из инженеров не проявлял такого безразличия, когда я просил их спасти Ким Гаён.
– С какой стати мы должны помогать другим корейцам? – возмутился Чон Санхён. – С какой стати? Еще и за бесплатно?
– В команде есть те, кто по условиям контракта обязан спасать гражданских с корейским паспортом. И вообще, разве плохо помочь человеку в беде? – возразил я.
Санхён фыркнул так, будто я сморозил глупость.
– Такой контракт только у командира, Эён и Чжихёка! И вообще, защищать они обязаны только нас – инженеров из команды «Ка»! За спасение ученого или какого-нибудь доктора, да хоть сто раз корейца, им ничего не обломится! Меня вот реально бесят такие, как вы! Сами ничего собой не представляют, но все равно лезут к нам, как зайцы в автобус, лишь бы хоть что-то урвать. Давят на жалость, чтобы втянуть других в самое дерьмо. Сами бы шли и спасали, раз так хочется! Но нет, им обязательно надо, чтобы кто-то другой рисковал, пока они в святости купаются!
– Санхён, – негромко, но твердо и предостерегающе окликнул его Ким Чжэхи.
Но Санхён уже разошелся – ткнул в меня пальцем и продолжил:
– Но ведь правда же! Этих троих наняли защищать инженеров! С какой стати другие корейцы пользуются нашими льготами?!
Что-то не сходилось. Получается, Син Хэрян, Пэк Эён и Со Чжихёк должны были защищать только инженеров с корейским гражданством?.. Они никогда не говорили об этом.
Я растерянно повернулся к Ким Чжэхи и спросил:
– Разве государственный контракт не обязывает спасать всех граждан?
Будь здесь Со Чжихёк, он, наверное, объяснил бы точнее.
Ким Чжэхи натянуто улыбнулся и ответил:
– Насколько я знаю, эти трое спасают всех подряд – просто по остаточному принципу. Но в контракте вроде бы действительно говорится только об инженерах.
ГЛАВА 178
КРУГ ЛИЦ, ПОДЛЕЖАЩИХ ЗАЩИТЕ
Часть 2
Всех подряд? Как такое вообще возможно?
Для той троицы мы с Ю Гыми были обузой. Получается, если бы они нас бросили, им никто и слова не сказал бы и никакой ответственности не последовало бы. Тогда зачем? Зачем они так старались нас вытащить? Почему Син Хэрян не бросил меня, несмотря на свои подозрения, что я могу быть одним из последователей Церкви Бесконечности?
Чон Санхён ткнул в экран планшета, поморщился, заметив сломанный ноготь, и проворчал:
– Я с самого начала был против, чтобы командир лез спасать Ким Гаён. Сейчас они с Эён и Чжихёком должны действовать слаженно и защищать нас, а он собрался спасать какую-то тетку? Что в ней такого особенного? Все их здешние исследования – это вода да рыбы, что там великого? Не понимаю, чего ради они с Чжихёком так перед ней расшаркиваются.
Ким Чжэхи посмотрел на Санхёна с таким выражением, с каким обычно смотрят на глупеньких котят, и поучительно сказал:
– Санхён, необязательно озвучивать все, что думаешь. Будешь хоть иногда молчать, глядишь, люди к тебе потянутся.
– Ничего подобного, хён! Сейчас самое время твердо отстаивать свои интересы! Если не обозначишь границы сам, никто ж не догадается! Эх, хён, ты слишком добрый. Самый добрый в нашей команде.
Ким Чжэхи усмехнулся – похоже, слова Санхёна его позабавили. Тот потер покрасневшие от ползания по полу руки и тяжело вздохнул:
– Эх… Я ведь с самого начала не хотел ехать на эту чертову станцию! Приехал – и теперь страдаю.
– Зачем было тащиться в место, которое тебе настолько не нравится? – спросила Туманако, сверля Санхёна взглядом.
Похоже, для нее попасть на станцию было заветной мечтой.
Санхён скривился:
– А ты думаешь, я по своей воле сюда приперся?!
– Ну так уходи.
– Вот закончится контракт, сразу свалю, ясно тебе?! Чего ты вообще понимаешь!
Я оказался между Туманако и Санхёном, и, поскольку они больше не могли видеть лиц друг друга, ссора сама собой сошла на нет.
Через минуту здание содрогнулось. По потолку и стенам прокатился оглушительный гул, и вся конструкция заходила ходуном. Мы тоже закачались из стороны в сторону. Я быстро понял, что удержаться на ногах не получится, и сам завалился назад. Копчик пронзило острой болью, но по крайней мере остальное осталось целым. Внезапно вспомнилось, как в прошлых итерациях я не раздумывая падал вперед, чтобы не придавить Генри, которого нес на спине, или кого-нибудь из животных у себя в рюкзаке. Те, кто пытался устоять, все равно попадали – кто на колени, кто на ладони. Только минуты через три все затихло, и мои спутники, с тревогой озираясь, начали медленно подниматься.
Я заметил, что Ким Чжэхи остался сидеть, и протянул ему обе руки – знал, что одной взрослого мужчину не подниму. Тем, у кого когда-то были травмы ноги или спины, подниматься с пола особенно тяжело. Лестницы, склоны, неровная поверхность – все это становится испытанием. Но как бы тяжело ни было мне самому, ему сейчас наверняка еще хуже.
Многие предпочитают спать на кровати просто потому, что с нее легче вставать. Особенно это важно для тех, кто передвигается на инвалидной коляске: для них кровать – вещь первой необходимости. Думаю, с теми, кто ходит на протезах, дело обстоит примерно так же.
Я вот, как только выберусь с этой Подводной станции, первым же делом избавлюсь от кровати. Буду спать на матрасе прямо на полу. Если нет кровати – не с чего падать. А если с поясницей что-то случится, ну, ортопед подлатает. Или хотя бы отчитает как следует.
Ким Чжэхи, который наверняка падал чаще, чем можно сосчитать, уверенно ухватился за мои руки и легко поднялся. Судя по движениям, с его протезами было все в порядке.
Отпустив меня, он сказал:
– У Гаён довольно обычная внешность, зато фигура – огонь. Йогой давно занимается. Характер у нее тоже нормальный. И, эм… готовит вкусно. Она иногда пекла печенье или булочки и угощала всех на станции.
– Вы это к чему?
– Мухён, стоит ли ради нее рисковать жизнью? Она хорошая, не спорю, но таких полно.
Я не сразу понял, что Чжэхи вообще имеет в виду. С тех пор как он сказал, что защите подлежат только корейские инженеры, у меня в голове будто что-то заклинило.
– Ким Гаён – единственная такая на всем свете. Стоит ли ради нее рисковать жизнью? Не знаю. Но я просто хочу, чтобы она выжила.
«Таких полно»? Что за дурацкое заявление? Разве в мире есть другая Ким Гаён? Типа своя жизнь ценна, потому что она одна, а чужие – нет, потому что «таких полно»? Все равно ведь помогать не собирается, к чему тогда эти разговоры?
Мне и так хреново, а он еще и морально выматывает.
– Даже если бы в мире было десять других Ким Гаён, я бы все равно пошел спасать ту, что заперта в своей комнате.
Даже если сейчас я опоздаю и не успею ее спасти, даже если снова погибну, все равно вернусь и попытаюсь снова. И снова. И снова. Пока она не выберется с этой проклятой станции.
Удивительно, что даже безнадежная петля одинаковых дней оставляет тебя с воспоминаниями, которые хочется сохранить. Я вспомнил, как Ким Гаён обрабатывала мне лицо антисептиком, что было своего рода пыткой. Почему мы вообще рискуем собой ради людей, с которыми почти незнакомы? Не знаю, что бы ответила на это Ким Гаён, но уверен – ее ответ был бы лучше моего.
Ким Чжэхи пожал плечами. Сережки у него в ушах тихо звякнули.
– Ну что ж, удачи. Я отговаривал вас как мог.
– А? А… да. Вы правда старались, а я все равно упрямо лезу.
Он что, пытается снять с себя ответственность? Перед кем?
На меня навалилась такая усталось, что продолжать разговор не было никакого желания. Казалось, что одно только участие в диалоге вытягивает из меня остатки сил.
Будь я немного покрепче или хотя бы выносливее, побежал бы прямо к жилому блоку. Но после того, как мы, спасаясь от пуль, передвигались ползком или на четвереньках, сил почти не осталось. Казалось, что из-за пережитого потрясения тело забыло, как управлять ногами. Стоило один раз упасть и сразу становилось понятно: с каждым следующим падением подняться будет только труднее. Мы напоминали антилоп, которые отчаянно пытаются убежать ото льва, но не могут. Оставалось только утешать себя мыслью, что хоть и медленно, но все же двигаемся вперед.
Среди всех Карлос выглядел самым бодрым – он молча слушал наш разговор, а потом вдруг спросил:
– Ты говоришь об азиатке, которая частенько угощала всех булочками и печеньем?
– Да.
Судя по всему, Гаён делилась выпечкой не раз и не два. А ведь мука – не самое дешевое удовольствие. Сколько же стресса у нее было, если она так часто пекла? Или это у всех ученых так?
Карлос тяжело вздохнул и пробурчал:
– Жалкие ублюдки. Жрали-то за обе щеки.
А потом добавил еще что-то – наверняка ругательства. Судя по тому, что мой переводчик с этой тирадой не справился, Карлос перешел на язык, которого в списке поддерживаемых не было. Может, на испанский? Нет, испанский точно перевелся бы. Значит, какой-то другой.
Санхён завелся и закричал:
– Что?! Ее что, кто-то заставлял?! Она сама пекла от скуки и раздавала, никто не просил!
Карлос расхохотался, а потом бросил с усмешкой:
– Хорошо все-таки жить в развитой стране! Даже таким, как ты, удается дотянуть до взрослого возраста. За свою жизнь я повидал кучу отбросов, которых и Иисус жалеть не стал бы. Такие, как ты, обычно долго не живут: либо родня вжух. – Карлос провел пальцем по горлу и свистнул. – Либо кто-то из обиженных пулю в башку пустит. У корейцев, видать, вообще нет чувства ответственности перед обществом.
Он посмотрел на Чон Санхёна так, будто искренне удивлялся, как тот умудрился выжить.
Санхён раздраженно рявкнул:
– И что вы от меня хотите?!
Он отошел подальше и спрятался за спиной Ким Чжэхи, а потом, судя по звукам, вернулся к игре на планшете.
Карлос, все еще посмеиваясь, легонько подтолкнул меня локтем:
– Ты вроде нормальный парень, но с этими инженерами связываться – себе дороже. Лучше держись от них подальше и живи своей жизнью. Если бы не деньги, кто бы тут работал? Все ради того, чтобы семью кормить.
– Это вообще возможно? Держаться от кого-то подальше, когда живешь с ним на одной Подводной станции?
– А, точно. Ты ж стоматолог. Значит, с людьми постоянно работать приходится. Ну тебе, наверное, не отвертеться.
– А не хотите пойти со мной и попробовать спасти Ким Гаён?
– Счастливого пути.
От того, с какой легкостью Карлос со мной распрощался, я невольно прыснул от смеха – просто не знал, как иначе. В самый первый раз, когда я пытался найти стоматологическую клинику, то долго плутал по Центральному кварталу, а теперь – достаточно просто увидеть этот череп и сразу понятно, куда идти.
С «Офионом» та же история. В конце коридора уже виднелась изогнутая змея, точнее, голова змеи. Издалека даже казалось, что у нее есть зрачки.
– Ты и правда собираешься в Чучжакдон, чтобы кого-то спасти? – тихо спросила меня Туманако.
– Да.
– А если погибнешь?
До сих пор мне удавалось выжить. Видимо, просто везло.
– Все равно пойду.
– Тогда я с тобой.
– Что?
– Я с тобой.
– Лучше спрячься в спортзале, там безопаснее.
– Я только сейчас поняла, что знаю эту Ким Гаён. Поэтому пойду с тобой.
Что? Она знает Ким Гаён? Насколько помню, у них даже не было повода пересечься… Я поблагодарил ее, и после этого мы с остальными разошлись. Чон Санхён не сказал ни слова, а вот Ким Чжэхи на прощание улыбнулся и помахал рукой.
Мы с Туманако двинулись в сторону Чучжакдона, но долго шли молча. Отчасти из-за усталости, отчасти потому, что и сказать особо было нечего.
Чтобы разрядить неловкую тишину, я после некоторых колебаний все же сказал:
– Не знал, что вы с Гаён знакомы.
– Не то чтобы.
– Прости?
– Но теперь будем. Я просто не хотела идти с той компашкой. Не хочу оставаться с незнакомцами, которых разве что мельком видела в коридорах.
– Вот оно что.
Я хотел было сказать, что я для нее тоже незнакомец, но промолчал. Мозг твердил, что надо бежать, но тело категорически отказывалось. Единственное, чего мне сейчас по-настоящему хотелось, – найти, где лечь, и поспать хотя бы полчаса.
И тут по полу прокатилась дрожь.
– Кто-то приближается.
Кто бы это ни был, он бежал с бешеной скоростью. Мы с Туманако юркнули за ближайший кулер, чтобы спрятаться. Только когда бегущий оказался совсем рядом, я разглядел лицо – это был Син Хэрян. Он нес кого-то на спине, оставляя за собой кровавый след. Командир обернулся в нашу сторону, как зверь, почувствовавший чужое присутствие.
ГЛАВА 179
ПУЛЯ В ГРУДИ
Часть 1
Син Хэрян бежал так долго, что от его разгоряченного тела поднимался пар. Не говоря ни слова, он направил винтовку в сторону кулера, за которым мы прятались. Движение было настолько плавным и естественным, что я среагировал на автомате:
– Не стреляйте!
Мы с Туманако выскочили из укрытия. Син Хэрян быстро осмотрелся по сторонам, убедился, что вокруг никого, и опустил оружие. Только теперь я заметил, что человек, которого он нес, был примотан к нему парашютной стропой. Наверное, чтобы не уронить, если Син Хэрян вдруг упадет или споткнется. Или чтобы освободить ему руки для стрельбы.
Со Чжихёка рядом не было, поэтому я спросил:
– А где Чжихёк?
– Выполняет мое поручение. Вы почему здесь?
– Направляемся в Чучжакдон, за Ким Гаён. Это… Пэк Эён?
Судя по размерам, точно не Чжихёк. Женские ноги, колени где-то на уровне его солнечного сплетения.
Син Хэрян взглянул на меня, сомневался секунду, а потом ответил:
– Ей прострелили руку и грудь. Доктор, в вашей клинике можно сделать переливание крови? Или оказать помощь при огнестрельных ранениях?
Грудь? Ей прострелили грудь?! Что теперь?! Переливание? Кто вообще сказал, что я в этом шарю? Сначала Со Чжихёк спрашивал, могу ли я что-нибудь сделать с огнестрелом, теперь вот Син Хэрян. Что вы, черт побери, думаете о стоматологах? Что дальше – трепанацию черепа попросят сделать?
– А… нет, – растерянно ответил я. – В стоматологии переливания не делают.
– А перевязку?
– Д-да!
– Сможете оказать Эён первую помощь?
– Да. Но Гаён сейчас тоже в опасности.
– Тогда я, как и планировал, отправлюсь за Ким Гаён.
Пожалуй, и правда куда логичнее, если я останусь с Эён, а Син Хэрян отправится за Гаён, чем наоборот. Все-таки он куда лучше справится с миссией по спасению.
Син Хэрян развернулся спиной, показывая Пэк Эён. Она была без сознания, лицо белое как мел. Он развязал стропы, и мы с Туманако осторожно сняли раненую с его спины. Одежда у обоих была по пояс в крови. Даже непонятно, откуда она текла. Я краем глаза заметил, что на руку Пэк Эён наложен жгут. Значит, кровотечение из груди?
Я попытался закинуть Эён себе на спину, но не смог. Тогда Син Хэрян легко поднял ее и просто уложил мне на спину сам. От тяжести чужого тела у меня подломились колени. Я постарался принять устойчивое положение и удержать равновесие, будто мне это ничего не стоило.
Тем временем Син Хэрян уже собирал окровавленный парашютный трос, намотав его на предплечье. Вся его рука – от пальцев до локтя – была в крови, и я невольно спросил:
– Вы ранены?
– Все в порядке, – ответил он и… ногтем большого пальца расковырял рану на мизинце.
Туманако вздрогнула. Если честно, мне и самому стало нехорошо. Син Хэрян как ни в чем не бывало капнул кровью на пол, потом размазал ее подошвой ботинка и сказал:
– Идите в стоматологию. Только не наступайте на следы. Я – в Чучжакдон.
– То есть... вы приманка?
– В том числе. Именно поэтому я не направился сразу в клинику. Если кто-то пойдет по следу, то он выведет их прямо в Чучжакдон.
– Вам нужна семьдесят седьмая комната.
– Понял. – Он взглянул на нас и вдруг спросил: – Вы стрелять умеете?
Бледная как полотно Туманако выдохнула:
– Нет.
– Нет, – ответил и я, чуть помешкав.
Надеюсь, стрелять не придется.
Син Хэрян кивнул и протянул нам два пистолета – один, по-видимому, принадлежал Пэк Эён, а второй он где-то добыл сам – и сказал:
– Я управлюсь меньше чем за полчаса.
– Нам не безопаснее уйти в «Офион»?
– Нет. Ждите в клинике. Если у Чжихёка все получится, он придет туда.
– Что вы ему поручили?
– Вбить клин между фанатиками и командой инженеров «Ра». Они как раз направляются к Центральному кварталу.
– Думаете, получится?
– Эти фанатики плохо различают азиатов. Насколько я понял, изначально они обещали не спускаться на Четвертую базу, но решили нарушить договор.
Син Хэрян на секунду задержал на мне взгляд, будто хотел сказать: «Кажется, они спустились именно за тобой. Обсудим потом». А может, мне показалось.
– Позаботьтесь об Эён.
С этими словами он сорвался с места и с невероятной скоростью помчался на юг. Мы с Туманако молча проводили его взглядом, а потом направились в сторону черепа акулы – вместе с Пэк Эён у меня на спине. Ноги дрожали и подкашивались, хотелось просто разреветься и упасть, но тело продолжало двигаться. Будто на автопилоте я шагал к цели. Со стороны, наверное, выглядел как загнанный ишак, который на последнем издыхании тащит поклажу, – по крайней мере, судя по тому, как Туманако внезапно принялась воодушевленно меня подбадривать:
– Держись! Ты справишься! Осталось совсем чуть-чуть! Давай, еще немного! Отлично идешь! Ты такой сильный! Смотри, даже акула тебя заждалась!
Вот это она зря. Последняя фраза моментально вышибла из меня остатки сил. Я перехватил съезжающее тело Пэк Эён и стиснул зубы.
Пусть и пошатываясь, но я продолжал идти, и мы довольно быстро добрались до пункта назначения. Остановившись перед огромным черепом акулы, я вдруг понял: ощущение жути и отторжение, которые он вызывал раньше, исчезли. Осталась только радость. А когда мы миновали его и вошли в стоматологию, я впервые за весь этот изматывающий день почувствовал облегчение. И хоть какую-то стабильность.
Это единственное место, где все находилось под моим контролем и где я мог показать, на что способен. И стоило переступить порог знакомого кабинета, как накопившееся за прошедшее время чувство беспомощности и опустошения немного отступило.
С помощью Туманако я уложил Пэк Эён в стоматологическое кресло. Первое, что бросилось в глаза, – наложенная Син Хэряном повязка в области грудной клетки. Примерно там, где находится легкое.
Пока я настраивал кресло и готовил инструменты, рядом нервно переминалась с ноги на ногу Туманако.
– А мне что делать?
Я подумал: «А не взять ли ее в ассистенты?» – но быстро отмел эту мысль. С какой стати бедный парикмахер должна смотреть на раны и кровь? Конечно, в средние века цирюльник мог и бороду подровнять, и череп просверлить, но с тех пор многое изменилось.
Я дал ей другое задание:
– Следи, чтобы никто не вошел. Если кто появится, сразу зови.
– А-а, ладно.
Туманако выскочила из кабинета, и вскоре до меня донесся грохот: похоже, она переворачивала приемную вверх дном в поисках чего-то, что можно использовать как оружие. По звукам складывалось ощущение, будто стоматологию просто грабят. Я невольно подумал, что, может, все же стоило оставить ее при себе в роли ассистента, но снова прогнал эту мысль и сосредоточился на работе.
Если кто-то действительно решит ворваться в Deep Blue, ему понадобится меньше пяти минут, чтобы выломать дверь. А чтобы убить стоматолога – и того меньше. Впрочем, если по-честному, то на суше у стоматологических клиник уровень защиты примерно такой же. Почему-то от этой мысли стало немного спокойнее.
Вообще, в кабинете стоматолога нет ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. Чаще всего сюда приходят из-за гингивита и пародонтита – воспалений десен. Виноваты, как правило, бактерии. Следующая по частоте причина визита – кариес, и тут опять виноваты бактерии. Выходит, главные враги стоматолога – существа микроскопического размера. Впрочем, иногда и нашими врагами становится и люди. Например, когда не чистят зубы. Или называют врача шарлатаном только за то, что тот объясняет, как пользоваться зубной нитью. Или делают то, что категорически не рекомендуется, а потом приходят с целым букетом проблем и требуют, чтобы ты за пять минут решил все проблемы.
Пока я готовил перевязку, в голову вдруг закралась мысль: а что, если прямо сейчас в стоматологию ворвется враг и мне придется сражаться с ним здесь, в кабинете? В любом из воображаемых сценариев все заканчивалось моей смертью.
Кому в обычной жизни придет в голову нападать на стоматологическую клинику? Разъяренному пациенту, возмущенному ценами? Впрочем, иногда грабители врывались в стоматологические клиники, чтобы украсть золото для пломб. Но я ни разу не слышал, чтобы стоматолог отбился от таких грабителей силой.
Абсурдные мысли немного сняли напряжение. Когда все было готово, я посмотрел на лицо своей пациентки, глубоко вдохнул и выдохнул. Я справлюсь!
Син Хэрян перетянул руку Пэк Эён куском парашютной стропы и, судя по всему, успешно остановил кровотечение. А вот с пулей, угодившей в грудь, толком ничего сделать не смог, только наложил повязку. Из раны время от времени просачивалась кровь, и было непонятно, насколько повязка вообще помогает. Похоже, Син Хэрян использовал все, что было под рукой. Разрезав одежду и аккуратно очистив окровавленную область, я увидел, что повязка представляет собой прямоугольный кусочек фольги, закрепленный изолентой. Причем три стороны были плотно приклеены к телу, а четвертая оставалась открытой. Все было в крови, а края ленты – рваные, будто Син Хэрян отрывал ее зубами.
Обычно плакаты приклеивают скотчем по углам – так расход меньше. А вот окклюзионную повязку, наоборот, стараются прикрепить почти по всему периметру, намеренно оставляя одну сторону открытой – чтобы воздух мог выходить, но не попадать внутрь
По тому, как была закреплена фольга, я понял: Син Хэрян пытался наложить именно такую повязку. Видимо, ничего более подходящего под рукой у него не оказалось – пришлось импровизировать. Похоже, он хотел хотя бы частично защитить легкое – не столько от инфекции, сколько от воздуха. При выдохе воздух выходил через незаклеенный край, а на вдохе фантик плотно прижимался к коже, не позволяя воздуху проникать внутрь. Без этой повязки Пэк Эён просто захлебнулась бы.
Я с предельной осторожностью начал отклеивать изоленту, одновременно подготавливая новую повязку. Боялся, что стоит только отлепить старую – и дыхание у Эён тут же собьется. Поэтому двигался почти машинально, быстро и без единой паузы. Даже не моргал.
Я на мгновение задумался: интересно, можно ли извлечь пулю с помощью стоматологических инструментов? Или, наоборот, стоит просто герметично закрыть рану? А вдруг я случайно вызову пневмоторакс? Или занесу инфекцию? Что, если сделаю что-то не так и Пэк Эён умрет? Мысли лезли одна за другой, но руки продолжали двигаться уверенно, без колебаний.
Как и Син Хэрян, я плотно зафиксировал повязку с трех сторон, оставив одну приоткрытой. Через нее воздух, скопившийся в плевральной полости, начал выходить, как через импровизированный клапан. Дыхание Эён стало ровнее. Или мне так показалось. Черт его знает. Но, по крайней мере, повязка работала. Это немного успокаивало.
Теперь вместо рваной изоленты на груди красовалась повязка, похожая на настоящую. Я перевел дух и перешел к руке. Повязка была наложена на совесть: кровь не шла ни из входного, ни из выходного отверстия. Обе повязки, и первая, и вторая, были наложены очень грамотно. Вот это да. Я впервые видел, чтобы жгут соорудили из паракорда, причем так умело. Видимо, времени у Син Хэряна было в обрез.
