Текст книги "Стань светом в темном море. Том 3"

Автор книги: Softcoral

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

ГЛАВА 228

ГИПОТЕТИЧЕСКАЯ ДРАКА

Часть 1

Как только в кромешной тьме послышался странный звук, люди тут же начали тревожно оглядываться. Сам Чжихёк, швырнувший банку, уже преспокойно устроился рядом с нами, приложив палец к губам.

Я шепотом спросил:

– Зачем вы это сделали?

– Теперь, может, поменьше между собой грызться будут и хоть немного напрягутся.

По лицу Чжихёка было видно: его распирало от желания сорваться и схватить кого-нибудь за шкирку, но он держался. Мы с Чжэхи взяли его за плечи и двинулись дальше.

Чем глубже мы заходили в Хёнмудон, тем просторнее становилось вокруг. От пола до потолка все было покрыто светящимися в темноте рисунками. Если у входа стены были девственно-чистыми, то чуть дальше, возле зоны отдыха, повсюду пестрели яркие, ядовито-салатовые надписи и картинки. Глаза резало. Если бы не отключили электричество, я бы, наверное, всего этого и не заметил.

На одной из стен большими буквами светилось английское слово Drill²³ и рядом: In this world, you drill or you starve²⁴. Как стоматолог, не могу не согласиться. Не думал, что когда-нибудь буду сочувствовать людям другой профессии.

На стенах в милом стиле были нарисованы черепаха, роющая землю лапками, и крот-шахтер. Кто-то поиграл со словами mining и excavating²⁵, переделав их по слогам в какие-то каламбуры, а еще нахально пообещал «вбить бур до самого внутреннего ядра Земли».

Во всю стену огромными буквами красовалось: The world is your oyster²⁶, а сразу под надписью нарисована огромная, мясистая устрица в раковине, похожей на земной шар. Типа мир – это устрица? Или что он – как еда, проглоти и не подавись? Яснее не стало. Наверное, идиома. Жаль, переводчик накрылся. У него есть классная фишка: читаешь непонятную фразу, а он говорит перевод в ухо.

Впрочем, не все надписи были добрыми и воодушевляющими.

В углу светилась жутковатая картинка: толстенный белый комар с длиннющим хоботом засасывал Землю и океан. Глаза у комара были как у человека – с радужкой и зрачком, а на теле поблескивали украшения. Приглядевшись, я понял: «хобот» на самом деле был бурильной трубой: явная аллегория людей, которые бурят Землю. Под рисунком было подписано: The will to live is a sin²⁷.

Лучше бы что-нибудь мотивирующее написали. С такими лозунгами работать здесь, наверное, тяжеловато. Впрочем, непохоже, чтобы бурильщики старались подбодрить друг друга. Одна из стен была исписана сплошь руганью – на начальство, на условия, на все подряд. Если вычеркнуть мат, суть оставалась такой:

«Больше ни секунды не хочу торчать в этой проклятой дыре».

«Даже рыбы живут лучше, чем я».

«Каждый раз, когда выхожу на смену, умираю; когда ухожу – воскресаю. Значит, я ежедневный Иисус».

«О нас забыли наверху».

«Я выберусь из этого ада живым во что бы то ни стало».

«Сраные капиталистические свиньи, платите зарплату вовремя. Иначе я возьму кредит и куплю ствол».

«Сегодня я потерял три пальца, но я счастлив, ведь это оформят как производственную травму».

«Ищем желающих грохнуть нашего командира. Жалко кислород, который он тратит».

«Пусть и сегодня пройдет без происшествий. Аминь».

«Слабый разум обречен на безумие, едва Великий Древний обратит на него свой взор»²⁸.

«Если бы можно было вернуться в прошлое, я бы вернулся в день до подписания контракта. Это невыносимо».

Буквы сияли так ярко, что резало глаза. И это было еще не все, я просто не мог дочитать остальное. Буквально физически не мог.

Неужели начальство и представители компании никогда не заглядывали на Четвертую подводную базу? Здесь, между прочим, попадались надписи, где очень конкретно, без прикрас расписывали всю подноготную нефтеразведочных и буровых компаний.

На потолке – высоком, бетонном – кто-то нарисовал огромную фреску: черепаха, несущая на спине змею. Почти фотореализм. Я только подумал: как, черт возьми, они туда вообще залезли, чтобы это нарисовать?

Похоже, шахтеров все настолько достало, что они реально сходили с ума. Я поработал пять дней и уже решил свалить с этой Подводной станции, а местные продержались гораздо дольше.

В Хёнмудоне стоял тот самый тяжелый запах бетона и мокрого цемента. Я сперва подумал: может, это из-за морской воды, все же нас заливает, но, похоже, дело было в самом здании, вот и тянуло затхлостью. Где-то текло, или здание регулярно подтапливало, но его все равно использовали – видимо, деваться было некуда. Если вспомнить, что Хёнмудон – это, по сути, предтеча всей Четвертой подводной базы, выходило, это самый старый корпус на станции.

Чжихёк и Чжэхи, кажется, не обращали внимания на стены, исписанные криками о помощи, – наверное, видели их уже сотню раз. Я же вертел головой, разглядывая все вокруг, и только когда Чжэхи заговорил, вернулся в реальность.

– Как по мне, он отделался малой кровью.

– Кто? – Я не сразу понял, о чем речь. Слишком увлекся разглядыванием потолка, чтобы следить за темой.

– Санхён. Программа перевоспитания, которую устроил ему командир, продлилась несколько месяцев. Привычки и среда резко поменялись – да, мог появиться шанс жить по-другому, не как раньше. Тело изменилось – значит, и голова должна бы подстроиться. Но ленивое, эгоистичное нутро так просто не меняется. Ведь почему у людей не получается жить по плану? Потому что психика не перестраивается. В глубине души все мы хотим жить по накатанной. Так, чтобы было просто и удобно. Честно говоря, тело перенастроить проще, чем мозги.

Похоже, это было продолжение прежнего разговора.

Чжихёк наклонил голову в сторону Чжэхи, зевнул и спросил:

– Типа настоящего раскаяния не было, а жаль?

– Именно. Санхён, скорее всего, думает, что просто нарвался не на того. Не что он сам был мудаком, а что… ну, не повезло. В следующий раз будет осторожнее, и все.

– Как думаете, – повернулся я к Чжэхи, – есть ли хоть какой-то способ сделать из него нормального человека?

Только не говори «вернуться в прошлое». Я серьезно. Вдруг у тебя в запасе есть что-то пооригинальнее.

Если сработает на Санхёне, я и на тебе попробую.

Чжэхи безразлично пожал плечами:

– Не знаю. Я не из тех, кто тратит свое время и силы на перевоспитание других. – Он чуть подумал и добавил просто, почти весело: – Думаю, нужно просто, чтобы он очень болезненно сдох.

– Если он «сдохнет», как он, черт побери, осознает это?

Чжэхи лишь хмыкнул в ответ.

Свет включился так же внезапно, как и выключился. Мы едва успели моргнуть, как все вокруг осветилось.

Чжихёк, как овчарка, согнал нас с Чжэхи за одну из громоздких машин на площади и жестом велел прятаться. Железяка, за которой мы притаились, была размером с машину, только без колес и без окон. С виду – гигантская воронка, раскрытая вниз; и казалось, что дно чуть приподнято над полом. Свет погасил все фосфорное безумие; стены снова стали серыми, голыми, как будто никаких рисунков тут никогда и не было.

Чжихёк ткнул пальцем в агрегат и, не шевеля губами, шепнул мне:

– Это добывающий робот.

– А.

– Крупнее, чем вы ожидали, да?

Я представлял что-то вроде андроида, который ходит по дну и вручную собирает минералы. Но эта штуковина… Все роботы-уборщики, что катаются по станции, размером с миску, самые большие – со сковородку. А эта махина тянула на среднюю тачку.

Чжихёк хлопнул по нижней части корпуса и пояснил:

– Вот тут – «голова». Она засасывает так называемые железомарганцевые конкреции. В них никель, кобальт, титан, платина, медь – в общем, весь набор. Почему это добро валяется на дне, фиг знает, но по факту это камнежрущий пылесос. Из-за «рациона» его прозвали «крокодил».

Крокодилы, выходит, питаются камнями? Я знал, что куры глотают камешки, но про крокодилов слышал впервые.

– А вон тот, другой формы?

– Тоже добывающий, но, по словам ребят из добычи, этот жрет только грунт. Поэтому прозвище у него «червяк».

Фантазия у них, конечно, так себе. Червяк… ну да, червяк ест землю. А человек вообще зачем тащит со дна грунт?

Я хотел было подняться и посмотреть, куда направляются остальные, но Чжихёк не дал – велел не поднимать головы. Тогда мне пришлось задать вопрос, который крутился на языке:

– Зачем вообще добывать грунт?

– Говорят, в нем редкоземов навалом. Больше сорока металлов. Короче, тот жрет ил. А этот – камни хрумкает, из-за чего и ломается чаще. Буровики иногда от злости пинают его ногами, – кивнул он на «крокодила».

Я уставился на громоздкую махину. Пнуть такую – пальцы себе сломаешь.

– А как же живность на морском дне? Эти машины все там перетрясут. Неужели никому не вредят?

В ответ оба – и Чжихёк, и Чжэхи – переглянулись и как-то криво усмехнулись.

Наконец Чжэхи покачал головой и сказал:

– Эти машины – как пылесос. Собирают все подряд. А нужные элементы фильтруют уже потом и все ненужное выплевывают. Если какие-то существа строят норы в грунте или просто чувствительные – им, скорее всего, крышка.

Чжихёк почесал щеку и, будто немного смущаясь, сказал мне:

– Вместо того чтобы вырубать тропики под рудники или вести войны за редкоземы, человечество, так сказать, нашло компромисс – за счет странных, никому не известных обитателей морских глубин. Рано или поздно нам это аукнется, и никто не знает, когда именно. Может, через сто лет, а может, через десять. Пусть биологи разбираются. Помните, когда-то в пластик заворачивали все подряд? А потом выяснилось, что теперь микропластик у нас в крови и в мозгах. Думаю, здесь выйдет то же самое. Лично я хотел бы, чтобы расплата за то, что мы угробили морское дно, наступила уже после моей смерти.

Похоже, многие на станции и сами понимают, что творят. В безднах еще полно неоткрытых видов существ, и если их так истреблять, чем все кончится?

– То есть это решение из серии перелом зеленкой лечить? – уточнил я.

Чжэхи взглянул на меня и ухмыльнулся:

– Скорее, из серии выстрелить себе в ногу.

ГЛАВА 229

ГИПОТЕТИЧЕСКАЯ ДРАКА

Часть 2

Почему эти здоровенные, с машину размером, роботы стоят посреди площади, по которой ходят люди? Что, разрядились прямо по пути?

Я произнес этот вопрос вслух, после чего Чжихёк, прислонившийся спиной к «крокодилу», похлопал по корпусу ладонью и объяснил:

– Если внутрь затянет что-то лишнее – живность, пластиковый мусор или слишком крупный самородок, – то эта хрень заклинивает. Засор в горловине – и все, приехали. Чинить можно только на базе, снаружи никак. Поэтому этих калек загоняют внутрь и ремонтируют здесь. – Он вытянул шею, оглядел пространство и тихо добавил: – Но такие махины, конечно, не должны торчать прямо в проходе. Похоже, смена закончилась и их просто бросили. Или началась эвакуация, вот и не успели убрать.

Чжэхи глянул на корпус «крокодила» и задал Чжихёку вопрос, от которого у меня по спине пробежал холодок:

– А правда, что эти роботы и людей засасывают?

– Слушай больше, – фыркнул Чжихёк. – Про горнодобытчиков тоже болтают, что они камни жуют, а про нашего командира – что он себе железку в руку вшил. Из той же оперы. Хотя я помню, как здешние придурки устраивали бои между роботами, ставки делали. Вот это да, было дело.

И «крокодил», и «червяк» походили на гигантские пылесосные насадки. Глядя на эти махины, было непонятно, как они вообще могут драться – разве что соревноваться в том, кто больше в себя втянет.

– И кто же победил? – спросил я.

– «Крокодил». Он камни ест, у него горло шире – заглатывал быстрее. Горнодобытчики сперли из столовки три мешка бобов, высыпали их прямо тут, на площади, и запустили роботов, чтобы посмотреть, кто быстрее соберет.

– А если куски руды слишком крупные и застревают в «горле», чем их крошат?

Может, как при снятии зубного камня? Чем-то вроде скейлера? Или все опять спасает великая сила бурения?

– Используют мини-взрывчатку.

Ага. К стоматологам с такими методами лучше не ходить. Даже представить страшно. Получается, даже под водой можно использовать взрывчатку, хотя грохот будь здоров. Неудивительно, что морская живность тут вымирает.

– До того как попасть на Подводную станцию, я думал, что добывающие роботы и буровые – это одно и то же.

Мне виделось так: робот и нефть качает, и руду собирает, и заодно «ловит» морских тварей, а человек лишь чинит и изредка считает добычу. В путеводителе по станции информация была довольно схематичной: как добывают нефть или газ, какие бывают роботы. На картинке буровая установка выглядела как комар, который вонзает в грунт длинный хобот, а потом, словно насосом, тащит вверх породу с нефтью – эти самые нефтеносные пески²⁹. Попутно еще и газ добывается.

Прежде я думал, что всем этим заправляет один и тот же робот. Оказалось, нет. Сначала буровая система, потом роботы-пылесосы, которые пылесосят дно. Просто пылесосят – и жрут все подряд.

В путеводителе по станции было написано, что «подводная добыча нефти и минералов проводится с минимальным ущербом для экосистемы, коммерчески благоразумна и безопасна». Но если все, что рассказывает сейчас Чжихёк, – правда, то получается, что вся упомянутая там «забота о природе» – полная туфта.

– Я и сам знал только о грузовых дронах да о саперах, – сказал Чжихёк. – Кому вообще придет в голову, что на глубине в минус три тысячи метров по дну ползают такие вот железяки?

Он, видно, к этим махинам привык: скользил между корпусами как угорь, в какой-то момент обернулся и жестом велел нам пригнуться. Мы синхронно присели, не задавая лишних вопросов.

Хёнмудон показался мне раза в пять больше Пэкходона. Особенно потому, что повсюду валялись огромные станки, роботы и оборудование. Да и потолки были выше, и коридоры шире обычных.

Глядя на людей, медленно уходящих от площади в сторону эвакуационного отсека, Чжихёк негромко окликнул:

– Чжэхи.

– А? – Тот лениво обернулся.

– Если начнется драка между Церковью Бесконечности и нашей командой, ты на чьей стороне будешь?

– Что, придется и драться, и сторону выбирать? Тогда надо подумать. – Он окинул оценивающим взглядом свои конечности и хмыкнул.

Чжихёк после этого медленно повернулся ко мне:

– А вы, доктор?

– Я встану на сторону команды Син Хэряна.

– Чжэхи, слышал? – почти растроганно спросил Чжихёк. – Человек, который видел нас всего пару раз, без всяких условий сказал, что будет за нашу команду. Выбирай быстрее, пока я не расплакался.

Нет, мы виделись больше чем «пару раз». Я проглотил слова, уже подступившие к горлу, и просто кивнул, глядя на Чжэхи.

Тот состроил обиженную мину и жалобно спросил:

– Спаситель, неужто вы откажетесь от своих верных последователей?

– Я их никогда не принимал.

Прозвучало холоднее, чем я ожидал. Пусть так называемые последователи Церкви Бесконечности держатся от меня на расстоянии трех тысяч метров.

Чжэхи театрально вздохнул и повернулся к Чжихёку, который все еще прятался за всасывающим соплом «червяка».

– Хён, я бы лучше посидел в сторонке, а потом примкнул к тем, кто победит.

– Ты ведь и сектант, и сотрудник инженерной команды «Ка». Выбирай что-то одно. На двух стульях усидеть не получится.

– Если б верил по-настоящему, не стоял бы тут с пустыми руками. Был бы с винтовкой на Первой или Второй базе.

– А если бы совсем не верил, сидел бы в Корее, а не на Подводной станции.

Чжэхи ухмыльнулся и сказал:

– Хён, ты не слишком ли умным стал? Похоже, чем ближе к увольнению, тем выше у тебя IQ.

То есть, пока работал, тупел? От этой двусмысленной подколки я даже растерялся, но Чжихёк просто молча смотрел на Чжэхи. Тот встретил его взгляд, помедлил, потом кивком показал на меня:

– Встану на сторону, которую поддержит спаситель.

– Ладно, – сказал Чжихёк и, заметно повеселев, снова повернулся ко мне: – Доктор. Если инженерная команда «Ка» сцепится с инженерной командой «На», чью сторону выберете?

– Обязательно отвечать на гипотетические вопросы о гипотетических драках?

– Обязательно. Но это последний раз. Больше не буду спрашивать.

– А если я попробую разнять их? Я ведь вообще из другой сферы.

– Не прокатит. Нужно выбрать сторону.

С последователями Церкви Бесконечности я уже говорил, но общего языка не нашел. Диалог там невозможен в принципе: они будто в другой реальности.

А инженеры? Я же не жду, что они забудут все прошлые обиды, но, может, согласятся действовать вместе, чтобы выбраться? Впрочем, судя по разговору «большой тройки», на это рассчитывать особо не стоит. Если я начну кого-то уговаривать, они решат, что новенький дантист, который здесь без году неделю, лезет с нравоучениями. Или что я предвзят и тяну одеяло на команду «Ка».

Взрослые люди, а общаться по-нормальному неспособны, только кулаками машут. Чем тогда они лучше животных? В мире уже есть переводчики, которые синхронно переводят на любые языки, – так почему мы до сих пор друг друга не понимаем? Или все дело в том, что человечество не стремится решать конфликты словами. Сначала убивают, калечат, выжигают, а потом – о, давайте поговорим как цивилизованные.

– Еще думаю, – ответил я.

Почему я вообще должен сейчас выбирать стороны в какой-то воображаемой войнушке? Неужели Чжихёк и правда ждет, что с минуты на минуту вспыхнет драка?

– Доктор, неужели вы оставите нашу команду на произвол судьбы? – Чжихёк сложил ладони и уставился на меня глазами побитого щенка.

Я опешил.

– Хён, ты сейчас ведешь себя точь-в-точь как я, – хмыкнул Чжэхи. – Никаких отличий.

– А вот ни фига. И вообще это другое.

Чжихёк скривился, словно его только что приравняли к сектанту, но уже в следующую секунду снова повернулся ко мне и заулыбался – тепло, почти ласково. Видимо, решил, что если убедит меня, то Чжэхи тоже поддастся.

– Док… не ожидал, что вы умеете торговаться. Тогда ладно. Если встанете на сторону нашей команды, то получите премиальный пакет. Вам откроется доступ к стратегическому запасу вкусняшек Чжэхи и к лапше замкома. Еще у меня есть сорок пачек чипсов из морской капусты и несколько десятков банок тунца. И да, у нашего командующего можно по-тихому брать орехи. Могу стащить вам парочку носков или перчаток.

«По-тихому», ага. Можно подумать, Син Хэрян не заметит.

Тем временем Чжэхи, похоже, взял на себя роль адвоката дьявола – прикрыл рот ладонью и шепнул мне на ухо:

– Этот премиальный пакет звучит крайне сомнительно. Если вы, спаситель, прикажете, я, конечно, отдам свои вкусняшки, пусть и скрепя сердце, но… пахнет откровенным кидаловом. Давайте лучше болеть за команду «На». Они богаче.

– Родители замкома прислали кимчи из пекинки, я найду и свистну. Точно! Еще есть кимчи из редьки от родителей Санхёна, – не сдавался Чжихёк.

– Японцы, когда возвращаются с материка, привозят целые чемоданы сладкого – из конбини, дьюти-фри и кондитерских. Всякие тортики, пудинги… А тут – кимчхи. Ты серьезно? – фыркнул Чжэхи, как юрист, который готовый раскритиковать договор в пух и прах.

Чжихёк вздохнул и, будто доставая последний козырь из рукава, торжественно объявил:

– В придачу отдам восемьдесят порций сушеных водорослей. Для супчика – самое то. Ну ладно, десять я уже съел. Если не хотите сами, скормите тому, кто бесит; скажете, что это вяленое мясо.

Чжэхи хотел было что-то шепнуть мне на ухо, но после слов Чжихёка уставился на него во все глаза. Для супчика?! Разве его не на день рождения варят?³⁰ Ха-ха-ха-ха. Я невольно хихикнул – от растерянности. Впервые встречаю настолько непривлекательное предложение. Если Чжихёк когда-нибудь уволится отсюда, в продажах ему точно делать нечего.

– И еще. Если вам на станции кто-то приглянулся, – продолжил он, будто рекламировал последнюю опцию в пакете, – я лично сыграю Купидона. И наоборот, если кто-то надоел, устрою разрыв.

– А может, возьмете на себя роль миротворца вместо Купидона? Вам бы пошло.

– Не-а. У самого есть парочка кандидатов, кого б с удовольствием приложил. Ну и, наверное, найдутся те, кто мечтает врезать мне.

Он сжал кулак и усмехнулся.

– В этот раз я за команду «Ка», – со вздохом ответил я. – Но водоросли лучше оставьте себе.

Очень надеюсь, что до драки не дойдет, но, если уж дойдет, мне их не остановить. Лучше уж сразу встать на ту сторону, которая, скорее всего, победит, вывести их, а потом уже помогать оставшимся. В прошлой петле я своими глазами видел, на что способен Син Хэрян: если он решит применить силу, японцам несдобровать.

А когда команда «Ка» выберется со станции, мне по-любому придется встать на сторону команды, которая останется.

– Чжэхи, ну ты-то, ясное дело, пойдешь за своим… старателем? Что-то я в словах путаюсь. Походу, IQ падает.

– Ага. Именно так.

ГЛАВА 230

ГИПОТЕТИЧЕСКАЯ ДРАКА

Часть 3

Чжихёк выглядел чересчур довольным тем, что услышал. Меня кольнуло любопытство, и я как бы невзначай спросил:

– А если бы мы с Чжэхи упирались и отказывались вставать на сторону команды «Ка», что тогда? Вы бы еще плюшек накинули?

Что он вообще мог предложить, кроме водорослей и... водорослей? Судя по ним и банкам тунца, Чжихёк явно питал слабость к морепродуктам.

Чжэхи наклонился ко мне и, будто шепотом, но нарочно так, чтобы Чжихёк тоже слышал, сказал:

– Спаситель, не задавайте такие вопросы. А то выйдет как в кино: хён нас прирежет, а трупы скормит «крокодилу» или «червяку».

Услышав это, Чжихёк тихо фыркнул и буркнул:

– Если уж скармливать, то «крокодилу». У «червяка» на горловине фильтр стоит, он только грунт пропускает.

Я, мирный стоматолог, уже не понимал, шутят они или нет. А эти двое тем временем преспокойненько двинулись по коридору в сторону эвакуационного отсека. Им, кажется, разговор показался обычным трепом, а меня пробрала дрожь. Даже история про картину с глазами, которые якобы двигались, была не такой жуткой, как эта болтовня. Может, Чжихёк заранее «прощупывал» потенциальных врагов, чтобы устранить еще до того, как начнется заварушка? Я ведь не из их команды, а Чжэхи, хоть и числится в команде «Ка», но все же сектант, последователь Церкви Бесконечности. Если бы мы вдвоем уперлись, смог бы он убрать нас обоих и спрятать концы?

Со Чжихёк, которого я знал, был компанейским, веселым, любил поесть и поболтать... Но в то же время он был бесстрашным, решительным и, как показала практика, мог без колебаний выстрелить – хоть в Цзы Сюань, хоть в самого себя.

Не сказать, что о Чжихёке ходили легенды, и до уровня Син Хэряна, который якобы размахивал кулаками налево и направо, он, может, и недотягивал, но слабаком точно не был. Сможет ли Чжихёк уложить двоих взрослых мужчин? Скорее всего, да. По крайней мере, гораздо вероятнее, что он уложит меня, чем я его.

Идущий в двух шагах от меня Чжэхи выглядел так, будто вообще ни о чем не переживает. Я вдруг подумал: а если бы Чжихёк взаправду попытался нас убить… стал бы Чжэхи сопротивляться?

Перед глазами всплыли воспоминания о том, как он тонул, медленно опускаясь на дно. Почему-то казалось: даже если сейчас все вокруг пойдет по худшему сценарию, он просто будет ждать конца.

Нет, не стоит загоняться и придумывать то, чего еще не случилось. Подумаем лучше о хорошем: по крайней мере теперь Чжэхи определился, на чьей он стороне.

К тому же, если бы Чжихёк и правда собирался от нас избавиться, разве не логичнее было бы сделать это во время отключения электричества? Я покосился ему в спину, испытывая неловкость из-за своих подозрений.

Во время блэкаута я едва различал собственные руки, а сейчас ясно видел, что к эвакуационному отсеку идут семь человек.

Рядом с Син Хэряном и Сато шли Чон Санхён и Пэк Эён. Чуть позади – Такахаси с Ичидой, которые вели под руки какого-то мужчину. Мне был виден только его затылок, но, стоило спросить, как Чжэхи сразу ответил:

– Это Ямасита. Кажется, он регулярно вызывает нашего командира на дуэли.

А, все понятно. Ямасита Хикару. Лицо-то я вспомнить не мог, зато зубы так и встали перед глазами.

Издалека казалось, что он повредил ногу, – шел, опираясь на других. Интересно: много ли в мире людей, которые хоть раз в жизни посылали кому-то вызов на дуэль?

– Я, если честно, впервые в жизни слышу это выражение в реальности, – вырвалось у меня.

Ни разу не отправлял, ни разу не получал.

Чжэхи усмехнулся.

– Я тоже. Как-то раз Ямасита вручил мне какой-то конверт: мол, передай начальнику. Ну я и взял. У нас правило: если кто-то из другой команды тебе что-то дает, не вскрывай, пока не покажешь Эён, Син Хэряну или Чжихёку, – беззаботным тоном сообщил он.

Я сразу понял, откуда ноги растут. Кажется, однажды кто-то пронес в таком конверте контрабанду.

Услышав наш разговор, Чжихёк прищурился и покачал головой:

– Я-то думал, больше всего проблем будет от Санхёна. Но он из комнаты почти не вылезает, играет и никуда не суется.

– Увы, а я взрослый человек с социальной жизнью, – лениво парировал Чжэхи. – Выхожу из комнаты, гуляю, спортом занимаюсь, с людьми общаюсь.

Чжихёк потер виски, будто у него началась мигрень.

– Знаете, что ляпнул Чжэхи, когда передавал шефу конверт? «Ямасита просил передать вам любовное письмо». А на конверте-то огромными иероглифами написано: «Вызов на дуэль»!

Я не выдержал и рассмеялся, а Чжэхи только пожал плечами:

– А я иероглифов не знаю.

Чжихёк скривился и ткнул пальцем в сторону удаляющегося Ямаситы:

– Он уже несколько раз присылал шефу вызов через планшет, но тот даже не открывал. И походу, у Ямаситы что-то переклинило. Он решил, что шеф – человек старой закалки. Придумал, будто тот ценит форму, традиции и всю эту чушь, поехал в Японию, купил там писчую бумагу, конверты, кисть и начал строчить письма вручную!

Вызов на дуэль, оказывается, можно и в конверте прислать. А я-то думал, надо перчаткой в лицо. Или хотя бы плечом толкнуть на улице и обматерить, и считай, что дуэль назначена. Я, правда, в таких случаях извиняюсь и стараюсь пройти мимо.

– Причем он этот конверт еще и запечатал намертво. Чжэхи поперся с ним в больницу, уверяя, что надо «облучить его радиацией, чтобы убить возможные споры»! И реально пытался использовать медицинское оборудование.

Как вообще можно «облучить» письмо? Рентгеном? КТ? И кто там, в здравом уме, дал бы разрешение прогонять через больничные аппараты бумажный конверт?

– А просто вскрыть религия не позволяла, да? – спросил я.

– Ни в коем случае, доктор. – Чжихёк покачал головой и тяжело вздохнул. – Док, вы сейчас слово в слово повторяете вопрос Чжэхи. Нельзя бездумно открывать то, что передает чужак. В конверте могло быть что угодно: споры сибирской язвы, чума. А может, натуральная оспа или холера – вирусы, которые по воздуху разносятся. Прям биологическая атака в конверте.

Не успел он договорить, как Чжэхи, передразнивая его тон, вставил:

– Или, может, туда просто муки насыпали. Или панировочных сухарей. Или рисовой крупы. Чтоб посмотреть, как у хёна глаза на лоб полезут, когда он его откроет.

Похоже, Чжихёк действительно был склонен переоценивать противника, а Чжэхи только и рад его поддеть. Чжихёк попытался поймать Чжэхи за локоть, но тот ловко увернулся.

Разве стал бы человек засовывать такое в вызов на дуэль? Если цель – победить любой ценой, стал бы он вообще устраивать весь этот цирк?

– Так что, Син Хэрян в итоге принял вызов? Пришел драться?

– А, нет. Никто даже не понял, что там написано. Иероглифы были такие кривые, что ни скан, ни переводчик – ничто не брало. ИИ тупо не распознавал иероглифы. Уже потом, когда дата в письме прошла, мы поймали Сузуки и попросили перевести.

– И что там было?

Чжихёк скривился, будто вспоминая что-то травматичное:

– Типа… «Такого мужчины, как ты, я еще никогда не встречал. Такие, как мы, должны разговаривать кулаками. Без оружия, честно и открыто. Приходи тогда-то на пляж. Нужен свидетель, пусть видит нашу священную дуэль. Деремся до последнего, пока один не упадет». Что-то в этом духе.

– А приветствия? Или хотя бы пара слов о погоде? – уточнил я.

На мой вопрос Чжэхи усмехнулся, повел плечами и, с улыбкой, спросил уже меня:

– А если дождь пойдет, они тоже драться будут?

– Ну, скользко же. Наверное, только в ясную погоду можно, – подыграл я.

– А судья нужен?

Мы с ним, по сути, просто вбрасывали один бестолковый вопрос за другим.

– А у них с Син Хэряном вообще какая история?

Чжихёк кивнул в сторону Ямаситы, который шел впереди, и пояснил:

– Этот вот… он вроде чем-то там занимался. Какой-то у него пояс, черный, кажется. В общем, он выбрал себе жертву из своей команды и превратил в боксерскую грушу. Когда еще командиром была Ян, доходило до того, что и корейцы в коридоре от него получали. Даже тот придурок Чо постоянно от него огребал. Насколько я знаю, все началось после того, как он в столовой в нашего шефа поднос швырнул. Серьезно. Просто взял и швырнул. А шеф… ну, он этот поднос поймал. А потом – тем же подносом, без предупреждения – вмазал Ямасите так, что того на руках унесли в медблок.

И зачем же после такого он продолжает слать вызовы на дуэль? Взял бы да и снова поднос швырнул, если так хочется. Или сковородкой. А он – бумажки рассылает.

– А никто не пытался остановить Ямаситу, когда он людей бил? – спросил я.

– Кажется, только смотрели да ставки делали. Но чтобы кто-то реально вмешался, не припомню.

Ну да. Удивляться состоянию этой станции уже смысла нет. Такой бардак, что только вздыхать остается.

Ямасита, которого поддерживали Такахаси и Ичида, вдруг раздраженно дернул рукой, оттолкнул их и пошел сам. Судя по походке, пострадал он не серьезно.

Ичида и Такахаси отстали и шли в самом хвосте. В какой-то момент Такахаси обхватила себя за плечи и поежилась так, словно мороз по коже прошел. Потом сказала что-то по-японски Эён, которая шла прямо перед ней.

Та, выслушав, спокойно ответила:

– Правда? Тогда грейся кровью тех, кто рядом.

Такахаси прыснула со смеху. Интересно, что она сказала, что Эён ответила в таком ключе. Ичида аж вздрогнул, прибавил шаг и почти бегом ушел вперед.

Люди начали заходить внутрь эвакуационного отсека. Чжихёк сказал нам подождать минут пять и только потом заходить следом. Но едва все скрылись за дверями, как там раздались выстрелы.