Текст книги "Стань светом в темном море. Том 3"
Автор книги: Softcoral
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц)
ГЛАВА 195
ЗАЛОЖНИКИ
Часть 5
Казалось, еде не будет конца. Порции были рассчитаны явно не на троих человек. Нехорошо думать так о еде, но… чем больше ее становилось, тем сильнее меня тошнило. Син Хэрян направил фонарик вглубь корзинки и принялся тщательно ее обыскивать. Вытащил все до последнего контейнера, чтобы убедиться, что внутри не спрятано никаких электронных устройств или бомб, но, похоже, ничего подозрительного не нашел.
Стол ломился от горы еды и напитков. Я сунул руку под упаковку с рисовыми шариками – дно теплое. Значит, приготовили совсем недавно. Но когда еду присылает неизвестно кто, первым делом, конечно, думаешь...
– Она не отравлена?
Джозеф поспешил возмутиться:
– Спаситель! Мы никогда не стали бы травить вашу еду!
Ну-ну. После всего, что вы уже устроили, впору задуматься, из какого мяса сделана котлета в этом мини-бургере.
Прищурившись, я спросил:
– Даже снотворным?
– Мм… – протянул Джозеф.
Похоже, в этом он уверен не был. Ну соври хотя бы для приличия!
Син Хэрян осмотрел корзинку вдоль и поперек, потом разобрал медика чуть ли не по винтику. Убедившись, что среди вещей нет ничего подозрительного, он тут же потерял к ним интерес. Бросил равнодушный взгляд на стол, заваленный едой, и даже не подумал что-то взять.
Запахи били в нос. Мясо на шпажках, кимбапы – я и забыл, как навязчиво они пахнут. Время давно перевалило за обед, но есть по-прежнему не хотелось. Похоже, Син Хэрян чувствовал то же самое. Пока мы вдвоем – единственные, кто мог свободно двигаться, – сидели, не притрагиваясь к еде, Джозеф, связанный по рукам и ногам, смотрел на нее так, будто сейчас взвоет от голода.
Запах еды быстро окутал комнату, тишина становилась все глуше.
Может, просто отослать еду обратно? С одной стороны, это будет открытым проявлением враждебности по отношению к Церкви Бесконечности, с другой – все, что Син Хэрян до сих пор делал, и так тянет на откровенную враждебность, и возвращенная еда – мелочь на фоне остального. По крайней мере, уж лучше ее вернуть, чем оставить здесь гнить.
Я продолжал размышлять, и вдруг Джозеф, видимо решив, что еду и правда никто не тронет, вдруг повернулся к Син Хэряну и закричал:
– Давай я проверю, есть ли там яд! Остывает же!
Син Хэрян скользнул по нему равнодушным взглядом, приподнял бровь:
– Похоже, Церковь Бесконечности совсем не переживает из-за того, что я грозился убить вашего спасителя. И я ведь сказал, что еда нам не нужна.
Син Хэрян пнул ножку стола, и еда на поверхности задрожала.
А ведь правда. Похоже, Церковь Бесконечности его совсем не боится. Син Хэрян отправил в больницу троих их людей, а в ответ – лишь легкое раздражение. Элизабет прислала столько еды, будто ей даже в голову не пришло, что похитивший спасителя Син Хэрян может оставить его – то есть меня – голодным. Она словно говорила: «Твои намерения для нас ничего не значат». Еда на столе выглядела как попытка напомнить, кто здесь главный. Хотя, может, я просто выдумываю.
Увидев, что Син Хэрян не собирается делиться, Джозеф возмутился:
– Не ешь – и ладно, ладно, но нам-то дай! Что, голодом нас морить собрался? Боишься, что там яд? Так я проверю! Если останусь жив, сам ешь, чего уж там!
Джозеф и правда проголодался. Я уже начал переживать, что Син Хэрян врежет ему, чтобы заткнуть, но сам сектант, несмотря на опухшую губу, похоже, даже не допускал такой мысли. Один я, что ли, об этом волнуюсь? В любом случае, если его не накормить, он так и будет болтать без остановки.
– Может, позволим Джозефу поесть?
Син Хэрян мельком взглянул на меня, после чего взял контейнер с сэндвичами, бегло осмотрел, а потом молча положил на пол и подтолкнул в сторону Джозефа. Тот заметно оживился, привстал и, увидев, что там сэндвичи, с надеждой спросил:
– А можно бургер?
Син Хэрян даже не удостоил его ответом.
Поворчав еще немного, Джозеф открыл контейнер и схватил сэндвич. Даже не посмотрел, что внутри, и вгрызся в него с каким-то звериным рыком. Через несколько секунд яичный сэндвич размером с ладонь исчез, будто его и не было. Джозеф сразу же потянулся за вторым, с тунцом. Видимо, Церковь Бесконечности практикует голодовки.
Я сперва опешил от такой прыти. Если хочешь проверить еду на отраву, ну… хотя бы понюхай ее, что ли? Я уж не говорю о том, чтобы приложить к коже и посмотреть, не покроешься ли сыпью. Но можно же просто откусить маленький кусочек, чуть-чуть подержать во рту, проверить – не щиплет ли, не дерет ли горло, чтобы при необходимости сразу выплюнуть. А он просто глотает, будто неделю не ел.
Пока я пытался осмыслить происходящее, Джозеф уже расправился со вторым сэндвичем и протянул руку к третьему.
Я поразился тому, что он почти не жует, и спросил:
– Вы не завтракали?
И тут понял, что я ведь тоже не завтракал.
Джозеф уже поднес сэндвич с ветчиной и сыром ко рту, но все-таки ответил:
– Я с самого утра на ногах. Сегодня вообще ничего не ел. Так голоден, что все кажется вкусным.
– Со скольки вы на ногах?
Он уставился на сэндвич, будто отвечая ему, а не мне:
– С шести. В пять должны были отрубить интернет, так что наверняка были команды, которые начали действовать еще раньше.
Я замолчал, чтобы Джозеф мог спокойно поесть, и он расправился с сэндвичем за два укуса.
Ну серьезно, если бы там был яд, ты бы уже откинулся. И вообще, ты же вроде хотел проверить, не отравлено ли. Ладно. Ешь сколько влезет. Только жуй хоть немного.
С позволения Син Хэряна я передал Джозефу несколько банок газировки. Он проглотил четвертый сэндвич с лососем – буквально три больших укуса – и потянулся за пятым, с арахисовым маслом.
– Сэндвичи, надо сказать, отличные, – пробормотал он, открыл банку и отпил.
Усы тут же стали мокрыми, он вытер их тыльной стороной ладони и застонал, скривившись от боли. Видимо, задел разбитую губу.
Я смотрел на все это и думал, что делать с оставшейся едой.
Джозеф вдруг повернулся ко мне и спросил:
– А вы, спаситель, хоть позавтракали?
– Нет. Пришлось срочно эвакуироваться – жилой блок начало заливать.
– А ты, сукин сын?
Ответа не последовало. Джозеф хмыкнул с набитым ртом и снова посмотрел на меня.
– Думаю, есть можно. Вкусно. Вряд ли наша Церковь стала бы что-то подсыпать в еду, предназначенную для спасителя. Кха... Кха-а-а-а! А-а-а-а-а-а!
Вдруг он обеими руками схватился за горло и дико закричал, лицо его перекосилось. Подавился? Или… черт, неужели сектанты и правда что-то подмешали в еду? Я не на шутку перепугался и кинулся к нему, а Син Хэрян, до этого сидевший в почти расслабленной позе, тут же перехватил винтовку.
Джозеф отпустил горло, посмотрел на меня и… улыбнулся:
– Да все с едой в порядке.
Он захихикал. У меня сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
Да тебя удавить мало. Я так перепугался, что уже и не знал, смеяться или плакать.
На что он вообще рассчитывал, ведя себя так беспечно? На меня? Думал, я смогу его защитить от кулака Син Хэряна? Или он правда верил, что может вернуться в прошлое? Или полагался на Церковь Бесконечности, которая якобы окружила Deep Blue?
После своей выходки Джозеф лишился почти всех оставшихся сэндвичей – Син Хэрян выхватил у него контейнер и вернул на стол. Джозеф пытался возмущаться, но сэндвичи так к нему и не вернулись. Вместо этого Син Хэрян повернулся ко мне и сказал:
– Похоже, с едой все в порядке. Даже если что-то и подмешано, вряд ли это вызовет серьезные последствия.
– А вы сами будете есть, Хэрян? – спросил я.
Он покачал головой:
– Нет. Но вы ешьте, если хотите.
Пока я вдыхал запах еды и смотрел, как Джозеф уплетает сэндвичи, где-то внутри меня шевельнулся голод. Еще минуту назад я был уверен, что ничего не хочу, но теперь казалось, что если начну, то вполне смогу что-нибудь съесть.
Кто бы ни готовил, он явно постарался: рисовые шарики были аккуратно слеплены, водоросли на них – ровные, гладкие, без складок. Кимбапов – три вида: с тунцом, с анчоусами и с овощами, и выглядели они скорее как произведение искусства, чем как еда. Рыба-то нынче дорогая.
Я вспомнил, как однажды пытался приготовить кимбап для младшего брата: то начинка вываливалась, то все разваливалось под ножом, и, глядя на эти идеальные рулеты, я подумал, сколько же времени и сил ушло на их приготовление… Но стоило подумать о том, что какая-то неизвестная группа людей – еще и религиозных сектантов! – потратила столько сил, чтобы приготовить еду для меня одного, как сразу стало не по себе. Дома мы так щедро не накрываем на стол, да и в кафе я никогда не заказываю столько разных блюд сразу.
На Подводной станции собраны мифы со всего света, а в мифах нередко говорится о том, что неприятности начинаются из-за еды, верно? Первой на ум приходит Персефона. Съела всего несколько зернышек граната, и все, не смогла свободно покинуть Подземное царство. Уверен: как только она об этом узнала, первым делом схватила Аида за шиворот и устроила ему знатную головомойку.
Чем дольше я смотрел на еду, тем больше казалось, что это не просто обед, а подношение от Церкви Бесконечности, нечто вроде ритуальной жертвы на алтаре. Все выглядело аппетитно, пахло заманчиво, но отвращение включалось почти на инстинктивном уровне. Я ни разу не суеверен, но, похоже, мне настолько не хотелось испытывать благодарность к этим сектантам, что даже их еда вызывала почти физическое неприятие.
Если рассуждать рационально, конечно, следовало бы хоть что-нибудь съесть. Вспомнилась лестница: четыреста с лишним ступеней чуть ли не со слезами на глазах. Тогда я слопал все, что было в трех рюкзаках, ни одного леденца не оставил. Мысль о том, что еда может вызывать отвращение, мне даже в голову не приходила.
ГЛАВА 196
ЧУДО
Часть 1
Син Хэрян заявил, что не будет ничего есть, и я собирался последовать его примеру. Джозеф, конечно, продолжал с тоской посматривать на отобранные сэндвичи и нетронутые бургеры, но, поскольку первую волну голода он уже утолил, просил не так настойчиво, как раньше.
Облизав уголки губ, где остались крошки, он пробормотал:
– Этот тип совсем не ценит еду. Я не о вас, спаситель.
Словно нарочно, чтобы Син Хэрян точно услышал, Джозеф еще несколько раз повторил, как жаль, что столько еды пропадает зря. Впрочем, тут я был полностью с ним согласен – такая расточительность действительно казалась преступной. В мире полно стран, где с едой туго, и лично я никогда не позволял себе бессмысленно раскидываться едой. Наверное, люди во всем мире испытывают схожие чувства по этому поводу. С кислой миной я разглядывал еду на столе, потом потянулся к контейнеру с кимбапом. Джозеф тихо ахнул, но стоило мне начать складывать еду обратно в корзину, как послышался разочарованный вздох.
Так хоть запах перестанет раздражать. Ладно я, а вот Син Хэрян, который с самого утра на ногах, наверняка голоден. Для мужчины его роста, да еще с таким количеством мышц, долго оставаться без еды – настоящее испытание. В прошлый раз, когда мы поднимались по лестнице, ел он с аппетитом.
Я отнес корзину в кабинет и оставил там – пусть запах хоть немного выветрится. Вернулся в приемную и снова сел на пол. Без еды в помещении стало немного легче.
Джозеф недовольно пробормотал:
– Надо было швырнуть корзину в морду этому ублюдку и сразу бежать к двери.
Он вроде как и пытался говорить потише, но, похоже, просто не умел шептать – голос прозвучал на все помещение. Наверняка услышали даже сектанты за дверью Deep Blue.
Син Хэрян никак не ограничивал мои передвижения, и, судя по всему, Джозеф считал, что я уже упустил сотню возможностей побега. Ну не знаю. Даже если бы я рванул со всех ног, не думаю, что смог бы обогнать пулю, выпущенную мне в спину.
Вообще странно было ожидать, что я стану сотрудничать с Церковью Бесконечности только потому, что переживаю созданные ими же аномалии. У меня к ним не было ни капли симпатии. Син Хэрян, даже если формально и держал меня в заложниках, все равно в сто раз предпочтительнее.
– Вы всерьез предлагаете мне соревноваться в скорости с человеком, который обезвредил вооруженных последователей культа?
– Но ведь вы переживаете чудо. Разве у вас нет какого-нибудь способа выбрать наилучший вариант действий? – с невозмутимой наглостью парировал Джозеф.
Нет. Будь у меня такой способ, я бы заранее выбирал места, куда не просачивается вода, обходил стороной всех, кто представляет угрозу, и не рвался бы в спасательную капсулу. Я уже знал, что мне из нее не выбраться, – проверено на личном опыте.
...Хм. Может, если пройти цикл раз десять, то научишься обходить все опасности, которые подстерегают на станции? Запомнишь, во сколько и где начнет поступать вода, когда и куда нужно пойти, кому и что сказать, чтобы выбраться с ним вместе... Кто знает, может, тогда и получится спастись.
В других циклах у меня не было ни времени, ни возможности вот так сидеть и предаваться размышлениям. Приходилось спасаться либо от наступающей воды, либо от опасностей, подстерегающих буквально на каждом шагу. Бо́льшую часть времени я был либо в панике, либо в отчаянии. А вот ситуация, когда ты сидишь на полу в темной приемной в качестве заложника, как ни странно, дает неожиданно много времени на размышления.
Чудо, говорите? Я отчаянно цепляюсь за жизнь, поэтому в каком-то смысле могу согласиться с тем, что последователи Церкви Бесконечности называют мою способность чудом. Даже те, кто сегодня погиб, они ведь потом тоже чудесным образом оживут. Но можно ли назвать это чудом? В моей жизни чудеса выглядели иначе.
Чудо было в том, что после долгих клинических испытаний в Америке наконец начали продавать глазные импланты, пусть и по заоблачной цене.
Чудо было в том, что мой младший брат в тот день не сел с нами в машину.
Чудо было в том, что после той страшной аварии вся семья осталась жива.
Чудо было в том, что больше ничего подобного с нами не случалось.
Чудо было в том, что я поступил на специальность, о которой мечтал.
Чудо было в том, что операция по повторной коррекции позвоночника у мамы прошла успешно.
Чудо было в том, что… Моя жизнь, выходит, состояла сплошь из одних чудес.
И наверное, не только моя. Каждый хоть раз чудом избежал беды. Кому-то везет больше, кому-то меньше, но, возможно, все мы живем, не замечая, что с нами уже происходили чудеса.
Что будет, если однажды я всем сердцем захочу, чтобы временная петля прекратилась? Допустим, все благополучно выберутся с Подводной станции, я тоже подготовлюсь к побегу – и все равно вернусь в самое начало? А если потеряю волю к жизни? Если этот возврат станет чем-то вроде насильственного перезапуска, будет ли моя способность все еще считаться чудом?
После множества смертей я понял: смерть, как ни парадоксально, учит ценить жизнь. Возможность умереть тогда, когда ты сам этого хочешь, – это ведь и есть, наверное, высшая форма свободы и самоуважения. Мы так часто воспринимаем жизнь как должное, что даже не задумываемся о ценности смерти. А что, если «бесконечность» в названии Церкви Бесконечности – это и есть вечное повторение одного и того же дня? Тогда никакое это не чудо, а проклятие.
Нет. Конец есть всегда. Как бы тяжело ни было, даже самый выматывающий день рано или поздно заканчивается. Даже гора дел когда-нибудь сходит на нет.
Сомневаюсь, что эта секта способна создать по-настоящему бесконечную жизнь. Даже электростанции не работают без топлива. Если бы можно было производить энергию из ничего, войны уже давно прекратились бы. Если бы еду можно было создавать в бесконечном количестве, слово «голод» давно исчезло бы из всех языков.
Если бы Церковь Бесконечности действительно могла создавать аномалии, способные влиять на все общество, то США, Великобритания – да кто угодно – давно уже выследили бы ее последователей, арестовали и превратили в подопытных. Им не дали бы разгуливать на свободе, как сейчас.
Наверняка эта временная петля однажды закончится. Пусть не скоро, но точно закончится.
А что, если это случится внезапно? Если петля оборвется и я просто проснусь в завтрашнем дне? Конечно, я буду рад. Буду благодарен, даже счастлив. Но что, если за это придется заплатить жизнями тех, кто стал мне дорог? Смогу ли я по-настоящему радоваться тому, что выбрался? Или же буду бесконечно тосковать по сегодняшнему дню?
– Кажется, вы думаете, будто я всеведущ и всемогущ. Но все совсем не так, – сказал я.
Я хочу пройти этот цикл до конца и потом жить. Долго. До ста лет. Хочу, чтобы в день моей смерти у кровати стояли внуки и всхлипывали: «Дедушка, не умирай», а я, улыбнувшись, сказал бы: «Код от моего сейфа такой-то. Купите себе по конфетке и живите дружно» – и умер спокойно.
Интересно, как выбирались те, кто уже проходил через подобное?
– Вы упоминали Элизабет Уивер...
– Да-да.
Стоило мне заговорить о Церкви Бесконечности, как Джозеф сразу оживился. Похоже, он боялся, что я возненавижу секту после того, что услышал по рации, и теперь был рад, что я проявил хоть какой-то интерес.
– Значит, она проходила через то же, что и я? Вы не знаете, что с ней случилось? Я бы сам спросил у нее по рации, но... слишком страшно.
Стоило вспомнить ее радостный, восторженный голос, как меня передернуло. Честно, если услышу его снова, просто в обморок грохнусь.
Джозеф кивнул:
– Она говорила, что ее похитили серийные убийцы. Раньше она жила в каком-то городке посреди пустыни... как он назывался... не помню уже. У американцев часто так – селятся где попало. В общем однажды ночью она проснулась в незнакомой комнате. Вместе с ней было еще шесть или семь человек. И вот пока они пытались выбраться, случилось чудо. Элизабет снова и снова проживала последние два часа, пока в конце концов не перебила всех убийц и не сбежала. Помню, один из преступников прятался среди пленников. Эта деталь особенно врезалась в память. Хотя, конечно, дело было давно, я уже ничего не помню.
Уж прости, но для человека, который якобы «ничего не помнит», ты знаешь подозрительно много…
– Откуда вы вообще это знаете? Бет вам лично рассказывала?
– Нет, я об этом читал. Как, думаю, и почти все последователи Церкви.
– У вас еще и книги есть?
Неужели кто-то всерьез издает такую околесицу?
– У нас есть ежемесячный журнал. На обложке изображена гренландская акула. Там публикуют объявления о волонтерских поездках, делятся личным опытом, пишут, почему хотят вернуться в прошлое. – Джозеф сделал глоток из банки и продолжил: – Еще там пишут о трудностях, с которыми сталкиваются последователи, и о том, как их преодолеть, в том числе с помощью психотерапии. Есть инструкция, как подать заявку на социальную помощь. Бывает, кто-то ищет пару для свиданий или переписки. Журнал бесплатный. Периодически туда даже вкладывают лотерейные купоны – разыгрывают всякое разное, вроде поездок за границу. В общем вполне приличное издание.
Ничего себе. Сектанты умудряются выпускать журналы. Значит, у них есть, как минимум, свое издательство. Такими темпами они скоро начнут выпускать напитки с биодобавками. А может, уже выпускают.
– Кто был кандидатом на роль спасителя, кроме Элизабет Уивер?
– Еще двое было. Э-э-э… как же их звали… Оба мужчины… – Джозеф виновато потупился. – У меня плохая память на мужские имена.
– А азиаты среди них были?
ГЛАВА 197
ЧУДО
Часть 2
– Азиаты? Нет. Один был чернокожим, другой белым. Звали их… нет, не помню, – ответил Джозеф.
Значит, Ким Чжэхи не был одним из кандидатов? Но почему? Ведь он тоже пережил явление, которое сектанты называют чудом!
Я решил спросить прямо:
– Вы знаете человека по имени Ким Чжэхи?
Син Хэрян посмотрел на меня, но быстро отвел взгляд. Интересно, да? Мне тоже интересно.
– А… вы про того, кто говорил по рации? Имя слышал, да. Но в списке кандидатов он не числился. Среди них были только белые и черные, поэтому никто и подумать не мог, что спасителем окажется азиат. На Второй базе есть выставочный зал с драгоценными камнями, и сегодня на экспонатах появилось ваше имя. На десятках языков и в разных вариантах. Тогда мы и поверили, что вы действительно спаситель. Конечно, если бы имя стояло всего на одном-двух камнях, вряд ли это кого-то убедило бы. Честно говоря… у нас в секте хватает людей с расистскими взглядами, – виновато пробормотал Джозеф.
Может, я слишком мало жил бок о бок с людьми из других стран, но, если уж на то пошло, лучше бы они сразу решили, что азиаты не имеют отношения к их чудесам. Ну по расистским причинам. Соскребли бы мое имя с этих чертовых камней, вырезали бы то, которое им по душе, и объявили бы своим спасителем кого-нибудь другого.
Посмотрите на Элизабет – вот же идеальный спаситель. Как раз под их формат. И почему все это свалилось именно на меня – не пойму.
А Ким Чжэхи? Тот самый Ким Чжэхи, который, по словам Син Хэряна, нес околесицу под воздействием спиртного, – он что, не рассказывал Церкви о том, что пережил? Или рассказывал, но его просто не слушали?
Если Элизабет всерьез спрашивала, хочу ли я смерти Ким Чжэхи, значит, вполне возможно, что у него в секте весьма шаткое положение. Может, у них там внутри какая-то иерархия и тех, кто внизу, вообще за людей не считают. Или Элизабет просто считает, что я – психопат, которому позарез нужна жертва.
– Значит, азиат, которого вы даже в расчет не брали, внезапно получил власть над всей сектой? В покере, пожалуй, и то меньше сюрпризов, – сказал Син Хэрян, криво усмехаясь.
Связанный Джозеф вскинул голову, как кобра, но, похоже, возразить было нечего, и он только засопел и снова поник.
Сюрпризов меньше? Ну кто как играет.
Из невнятного бормотания Джозефа становилось ясно – он только и мечтает врезать как следует Син Хэряну. Сектант тихо приговаривал, что было бы неплохо, если бы спаситель встал на его сторону и помог застать «этого ублюдка» врасплох. Тогда он смог бы выиграть достаточно времени, чтобы спаситель успел сбежать. Я сделал вид, что не слышу, и чуть отвернул голову.
Глянув на тихо кипящего Джозефа, Син Хэрян вдруг спросил:
– Почему сегодня?
– Что?
– Почему не через месяц, не через два? Почему все это случилось сегодня?
Ах да. Он ведь собирался уволиться. На его месте я бы рвал и метал, но Син Хэрян задал вопрос почти будничным тоном.
Джозеф решил принципиально не отвечать:
– Какого хрена я должен тебе что-то рассказывать?!
Теперь уже вмешался я:
– Расскажите, пожалуйста. Мне тоже интересно.
Джозеф бросил на меня взгляд, полный немого упрека: мол, почему я его не поддержал?! Но будем честны, драться с Син Хэряном себе дороже. Давай без героизма.
После тяжелого вздоха Джозеф все-таки заговорил:
– Может, потому, что сегодня в одной из восьми стран – День моря. Или океана. А еще, кажется, надо было успеть до того, как вымрут гренландские акулы.
Ладно, про День моря13 в Корее я еще помню. Но неужели они реально сверяли календари всех восьми стран, участвующих в проекте Северо-Тихоокеанской станции? Сектанты всегда такие? Видят судьбоносный знак в каждом чихе?
А направить это рвение на то, чтобы просто жить, – не судьба? А, ну да, если их лозунг – «вернись в прошлое, чтобы выжить», то жить в настоящем они даже не планируют. Будущее им тоже, видимо, до лампочки.
Но подождите. Что значит «успеть до того, как вымрут гренландские акулы»? Акулы-то им зачем?
– Гренландские акулы вымирают?
– Практически. Вы знали, что они обитают на большой глубине в холодных водах Арктики? В теории могут прожить до пятисот лет, а на деле и до пятидесяти не дотягивают. Вначале гренландских акул беспощадно вылавливали. Потом вылов запретили… но мы-то прекрасно знаем, как компании соблюдают запреты. Обещают отпускать, а сами убивают. Или начинают спорить: мол, а зачем вообще их охранять? Пока тянули время и спорили, все спустили на тормозах. Арктический лед тоже не сам по себе растаял. Люди виноваты. Я слышал, гренландским акулам уже недолго осталось.
Меня тогда укусила не гренландская, а белая акула. Но все равно теперь почему-то в голову лезла чушь: а вдруг, чтобы стать официальным спасителем Церкви Бесконечности, мне еще и с гренландской акулой драться придется?
Я резко отогнал воспоминания о боли в боку и поспешил сменить тему:
– А где находятся основные скопления последователей Церкви Бесконечности?
Сказал и тут же спохватился: прозвучало так, будто я спрашиваю о спорах или инфекции.
– Я имею в виду на станции. Может, среди инженеров их особенно много? Или, скажем, среди сотрудников администрации?
Джозеф ненадолго задумался, потом осторожно дотронулся до распухшей губы и сказал:
– Говорят, наши пытались завербовать хотя бы по одному человеку из инженеров или узкоспециализированных отделов. Кто-то вступил, кто-то нет. Кто-то не особо впечатлился, а кто-то уверовал с горящими глазами. Есть и такие, кто не верит, но пришел ради денег. Или ради любви, бывает и такое. Раньше, слышал, брали только толковых, был строгий отбор. А теперь рук не хватает, вот и берут всех подряд, даже откровенно тупых. Сейчас, говорят, новички все хуже и хуже.
Джозеф разворчался, как старый дед. Я даже слегка опешил. Значит, никакого равенства и братства у них нет?
– Джозеф, а среди верующих есть кто-то из корейцев? Или из других азиатских стран?
Если кто-то из моих знакомых – сектант, то лучше узнать об этом сейчас. До того, как я выберусь отсюда. Так будет… проще смириться. Наверное.
– Если бы я хорошо запоминал имена, то наверняка произвел бы на вас впечатление получше. – Джозеф рассмеялся. – Была команда инженеров, в основном китайцы. Один из них с таким диковатым именем. И на вид – точь-в-точь гусь из моей деревни. Такой же мерзкий, с пустым лицом. Смотрел так, будто вот-вот набросится. Прямо как этот ублюдок. – Он кивком указал на Син Хэряна. – Как же его звали… Имя у него было какое-то странное, труднопроизносимое…
Что это за канадский гусь у него в деревне водился, что такие сравнения лезут в голову? Похоже, речь шла об инженерах из команды «Ра». Только я их толком не запомнил, поэтому не мог ни подтвердить свое предположение, ни опровергнуть. Зато Син Хэрян, выслушав это сомнительное описание, спокойно уточнил:
– Хао Ран?
Если бы сам Хао Ран услышал, как его описывают, вряд ли обошлось бы без драки.
Джозеф вытаращил глаза и тут же бешено закивал:
– Точно! Я знал, что ты поймешь! Вы ведь дружбаны, да?
Син Хэрян даже не посмотрел в его сторону:
– Скажешь такое при нем, сразу получишь. А имя Вэй Цинь тебе о чем-то говорит?
Джозеф наморщил лоб, потом медленно ответил:
– Вэй Цинь… Наверное, тот, что с Хао Раном все время ходит. Ниже ростом, мрачный такой, почти не разговаривает?
– Он самый.
Джозеф расплылся в довольной ухмылке и, будто дожидаясь похвалы, повернулся ко мне:
– Глядите, спаситель, я аж двоих знаю!
– Как вы вообще с ними познакомились?
– Да мы, когда на Тэхандо прибыли, часть товара разгрузили и передали им.
Не может быть.
– Это было оружие?
– Ага!
Прекрасно. Кажется, дар речи потерял не только я – по лицу Син Хэряна было видно, что он тоже не знает, как реагировать. Голова начала тихо гудеть то ли от шока, то ли от бессилия.
Вид у меня, должно быть, был не самый радостный, потому что Джозеф торопливо перевел стрелки на Син Хэряна:
– Спросите лучше его, как он сам познакомился с этими Хао Раном и Вэй Цинем. Уверен, ничего хорошего вы не услышите.
«Ну не знаю. После того как выяснилось, что твоя команда поставляла оружие китайским инженерам, вряд ли Син Хэрян сможет тебя переплюнуть», – подумал я. Но, судя по всему, Джозеф был уверен, что на фоне Син Хэряна выглядит святым.
Я не разделял его мнения, но из чистого любопытства спросил:
– А как вы, Хэрян, с ними познакомились?
– Хао Ран поставил мне подножку в коридоре.
– А… а Вэй Цинь?
Скажи, что... ну не знаю. Что он помог тебе подняться.
– Падая, я заехал ему в лицо стаканом, который держал в руке.
Нет, Джозеф, он тебя не переплюнул. Но и спрашивать не стоило. Теперь голова гудела вдвое сильнее. Я готов был поспорить, что он сделал это нарочно. Интересно, куда первым делом отправился Вэй Цинь: к стоматологу, в травмпункт, на пластическую хирургию или в глазную клинику?
– Есть хотя бы одна мирная история, связанная с этой станцией?
Задав вопрос, я тут же осекся. Передо мной сидели религиозный фанатик и ходячий генератор по производству пациентов – чего я вообще ожидал? Разговоров о садоводстве? Это с Ю Гыми или Ким Гаён мы могли обсуждать пекарни и фантазировать о будущем. С ними мы тоже торчали в тесном помещении, в темноте и неизвестности. Но разговоры у нас разительно отличались.
Взгляды этих двоих на мгновение сверкнули на меня и тут же разошлись в разные стороны.
Прошло меньше часа с тех пор, как нам принесли еду, и вдруг Син Хэрян резко поднялся с места, сжимая в руке оружие, – и у нас сердце ушло в пятки.
Присмотревшись, я понял, что к двери подбирается медик. Как и в прошлый раз, у него с собой была корзина. Син Хэрян с величайшим раздражением проверил и саму корзину, и медика. Тот, гордый, что отчитался об успешной доставке, отобразил на панели улыбающуюся рожицу, развернулся и неспешно уполз прочь из Deep Blue.
Пока медик входил и выходил, Син Хэрян был напряжен до предела, но, проверив содержимое корзины, позволил себе немного расслабиться.
– Что там?
Син Хэрян посветил фонариком внутрь так, чтобы и я мог разглядеть. Я подумал, что опять еда, и оказался прав. Очищенные фрукты, пирожные, печенье. Вилок не было – похоже, пирожные предлагалось есть руками.
Там же, среди аккуратно порезанных рулетиков и баночек с пудингом (а вот к пудингу маленькие ложечки прилагались), виднелись бутылка вина и несколько банок с пивом. Неужели сектанты всерьез думали, что в такой ситуации, будучи заложниками, мы захотим выпить? Впрочем, в этом была своя логика. Если мы напьемся и вырубимся, им будет проще закончить операцию.
Рассматривая всевозможные напитки в банках и бутылках, я вдруг заметил термос – и затаил дыхание. Открыл, и в нос тут же ударил аромат горячего кофе. Кофе. С ума сойти. Это и правда кофе. И сварен совсем недавно.
Стоило лишь открыть маленький термос, как запах мгновенно разнесся по всему помещению. Я невольно улыбнулся. Едва увидел перед собой это дьявольское зелье с кофеином – и пальцы сами затряслись. Я с трудом удержался, чтобы не сделать глоток прямо из горлышка. Слишком хорошо помнил, как теплый кофе мягко растекается по горлу, и от этого воспоминания устоять стало еще труднее. Черт… запах божественный. Наверняка и вкус тоже. Я сделал вид, что насытился одним только запахом, и с трудом, с дрожащими руками, закрутил крышку обратно. Кофе в такой тяжелой и стрессовой ситуации – это жестокое искушение.
Заметив в свете фонарика знакомую этикетку на пиве, Джозеф попросил дать ему хотя бы одну банку, но, конечно, его никто не послушал. Син Хэрян снова отказался от еды. Потом перевел взгляд на меня, все еще зачарованно смотрящего на термос, и спросил:
