Текст книги "Темный Лорд Поттер (ЛП)"

Автор книги: pureb99/The Santi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 48 страниц)

Сердце Гарри подпрыгнуло, и гнев ударил ему в виски. Это все из-за проклятой грязнокровки.

– Мистер Поттер, с вами точно все в порядке? – мягко спросила его МакГонагалл.

Гарри озадачило такое заботливое поведение обычно строгого профессора.

– Да, все в полном порядке, профессор.

– Я заметила, что мисс Тонкс вновь сидит за столом Гриффиндора, – вопросительно посмотрела на Гарри МакГонагалл.

– Да, это так, – мрачно сказал Поттер.

– Не нужно быть гением, чтобы понять, что вы поссорились. Ее успеваемость на моих занятиях в этом месяце упала. То же самое произошло и с вами, практически одновременно.

Гарри пожал плечами и постарался выглядеть беспечно.

– О-о, да прекратите быть таким вздорным слизеринцем, мистер Поттер. Все, кто вас знает, может видеть сквозь вашу маску, которую вы показываете всему миру. Я хочу узнать, что произошло. Вы бы могли исправить это вдвоем. За всю мою карьеру школьного преподавателя я не видела такой дружбы, как между вами и мисс Тонкс. Так что же произошло? Я надеюсь, это не из-за того, что вы поймали снитч?

– Простите, профессор, но Тонкс не так глупа. Она знала, как, впрочем, и большая часть школы, что я поймаю снитч.

– Хм, если это не из-за квиддича... Прошло некоторое время с тех пор, как я говорила с вами, но вы говорили, что не собираетесь отвлекаться на квиддич. Что ж, я заинтересована в вас обоих. Мисс Тонкс была первой в своем выпуске в заклинаниях и защите. Также она была одной из немногих лучших по трансфигурации. Пожалуйста, будьте кратки и расскажите, что за глупое противостояние вы затеяли? – спросила МакГонагалл.

– Профессор, я могу лишь рассказать суть, не вдаваясь в подробности, и вы уже не сможете ничего поделать... Тонкс просто отказывается посмотреть на ситуацию с моей точки зрения. Я надеюсь, что это не конец нашей дружбы, потому что скучаю по ней, но она не хочет меня понять, – с грустью в голосе сказал Гарри.

– Я вижу. Мне жаль, но решение этой маленькой проблемы лежит на вас, мистер Поттер, и на мисс Тонкс. Я отменю наши индивидуальные занятия, если увижу, что вы не извинились. В понедельник, на занятиях, – предупредила его МакГонагалл.

Гарри показалось, что она не хочет отменять занятия. Мальчик, выполняя ее задания, совершенствовался. Это был ее козырь, чтобы помирить их с Дорой. Поттер уважал преподавателя за то, что она заботится о своих студентах. Возможно, поэтому он не стал с ней спорить. Он просто собрал свои учебники и покинул класс.

::Конец флешбэка::

Прошло две недели, а Гарри и Нимфадора так и не поговорили. Мальчик поймал взгляд МакГонагалл, когда сидел за столом своего факультета. Поттер подумал, что она полюбила их индивидуальные занятия и что, вероятно, ей было неприятно прекращать их.

Мальчик оторвал взгляд от преподавателя трансфигурации и посмотрел на Тонкс, сидящую за столом Гриффиндора. Все было не так, как должно было быть. Ведь они друзья, которые должны вместе готовиться к Рождеству. Поттер почувствовал, как пелена слез застилает его глаза. Это Рождество должно было стать самым счастливым в его жизни. Он хотел вернуться с Нимфадорой в ее дом и отпраздновать праздник с ее мамой, а теперь даже не думал об этом. Он был зол на Тонкс, но все равно чувствовал к ней дружескую любовь, поэтому не хотел испортить ей Рождество своим присутствием.

Гарри получил подарок, который готовил для Доры, за несколько дней до Хэллоуина. Малфой позволил ему воспользоваться своим филином, чтобы заказать его. Подарок сейчас стоял под столом Слизерина, ожидая своей отправки в назначенный день. В это время мысли о нормальном Рождестве казались ему нереальными. Должно быть, он чувствовал, что что-то пойдет не так.

Драко приглашал Поттера отпраздновать Рождество вместе в поместье Малфоев.

::Флешбэк::

– Гарри, ты со мной, друг? – спросил Малфой после особенно плохой тренировки.

– Что значит «со мной»?

Вздохнув, Драко уточнил:

– Я спрашиваю, не хотел бы ты приехать к нам в поместье на Рождество. Отец написал несколько дней назад, что это будет прекрасно...

Поттер очень долго раздумывал над этим. С одной стороны, ему понравилось в поместье Малфоев, и не хотелось бы расстраивать Люциуса и Нарциссу: они стали дороги ему. Однако он не мог пересилить себя. Он не мог разрушить их праздничный дух своим подавленным настроением. По правде говоря, в первую неделю декабря они с Тонкс все еще дулись друг на друга, и он решил, что провести Рождество в одиночестве, в гостиной Слизерина, лучший вариант. Он был первым слизеринцем в списке студентов, что остаются на Рождество в замке.

– Прости, но нет. Скажи отцу, что я ценю его предложение, но... но я бы хотел остаться в Хогвартсе. И... и ты знаешь, что мне нужно практиковаться в магии, да и вообще... Ты понимаешь, правда? – с надеждой спросил Гарри.

Малфой выглядел удрученным.

– Да, я понимаю, Гарри. Жаль, потому что Тонкс прибудет на рождественский обед.

Глаза Поттера расширились.

– Тонкс приедет в поместье на Рождество? С чего бы это? Ты можешь передать ей записку? И как ты думаешь, если бы я пришел, она бы стала со мной говорить? – налетел с расспросами мальчик.

– Гарри, Тонкс не приедет в поместье. Подумай, что скажет ее мама. Я просто хотел узнать, действительно ли ты хочешь остаться в Хогвартсе или надеешься провести Рождество где-нибудь еще, – печально сказал Драко.

– Вот дерьмо. Драко, мне жаль. Ты знаешь, что твои родители мне как тетя с дядей, вот только... только...

– Ничего, Гарри, я понимаю, что Тонкс – твой лучший друг. Я не знаю, как проходило Рождество у твоих родственников, но могу поставить весь свой счет в банке на то, что оно не было наполнено хересом и веселым смехом. Если кто и может вытворять все, что хочет, на Рождество, то это ты. Даже если ты остаешься в Хогвартсе на Рождество, потому что тебе грустно из-за Тонкс, я поддержу тебя, – сказал Малфой-младший.

– Спасибо, – произнес Поттер с облегчением.

::Конец флешбэка::

– Так, Поттер, ты ведь не собираешься ничего натворить на каникулах? Ведь ты будешь один в гостиной в течение трех недель... – спросил Блейз, и несколько слизеринцев обернулись к Гарри, чтобы удостовериться, что он не собирается взрывать их гостиную.

– У меня есть дела, которые я хотел бы закончить, – ответил Поттер.

В этот раз Гарри сказал чистую правду. На Рождество, когда в школе он будет практически один и его никто не увидит, он мог бы развивать свои теневые способности. А также попытаться выяснить, почему его мама была отправлена в приют. Он мог бы поговорить со всеми учителями Хогвартса и смог бы вытянуть из них немного информации о прошлом Дамблдора. Он уже пытался найти что-то в книгах, но там были лишь крупицы информации как об этом великом человеке, так и о его семье.

Правда ли, что Дамблдор не знал о родстве с ним? Над этим вопросом Поттер размышлял какое-то время. Если старик знал об их родстве, то он был виновен в смерти его родителей больше, чем кто-либо другой. Дамблдор мог бы помочь его матери, может быть, обучил бы ее. Все твердили ему, что Дамблдор единственный, кого по-настоящему боялся Волан-де-Морт. Он мог помочь правнучке защитить себя лучше преподавателей. Но сильнее всего задевала мысль, что Дамблдор, зная об их родстве, все равно отправил его к Дурслям. Если он действительно знал... Гарри сам не знал, что сделал бы. Ну не мог он представить себя вызывающим на дуэль, возможно, самого сильного волшебника в мире, Альбуса Дамблдора, или же еще что-то подобное.

Самым простым из того, чем собирался заняться Поттер, были тренировки заклинаний. Когда МакГонагалл отменила их занятия, у Гарри появилось два свободных вечера в неделю. У него быстро вошло в привычку ходить в библиотеку, занимая эти вечера чтением книг по дуэлингу, а также по методам нападения и защиты. Поттер понимал, что для того чтобы добиться влияния, ему необходимо упорно заниматься. Не пропадать же его талантам. Родиться одаренным в двух волшебных искусствах было практически нереально. Эти способности, объединенные со способностями мага Теней, парселтангом и метаморфомагией, давали ему хорошие шансы для достижения величия, а самое главное, что он стремился к этому.

Гарри медленно и тайно стал добавлять заклинания в список для изучения. После того, как он победил тролля с помощью заклинания левитации, мальчик стал повторять и другие простые чары вроде атакующих. Его любимыми стали заклинания полета. Он, наконец, достиг совершенства в управлении ими. Теперь он свободно, без постоянного напряжения сознания, мог управлять зачарованным объектом. Это было огромным шагом, по словам профессора Флитвика, к умению творить одновременно несколько заклинаний.

– Ну, я пойду, ребят, нужно еще вещи собрать. Завтра поезд в семь утра, – сказал Блейз, выходя из-за стола.

– Да, я тоже... Ты идешь, Гарри? – спросил Драко.

– Нет, я еще чуть-чуть посижу, а потом отправлю по почте подарок. Идите, встретимся в комнате, если вы не уснете к тому времени, – сказал Поттер, умело скрывая фальшь своей улыбки.

– Спокойной ночи, Гарри, – сказал Блейз.

– С каких пор я стал «Гарри», а не «Поттер», а, Блейз?

– Да я давно тебя так называю, если бы ты был чуть менее подавлен, может быть, и заметил бы это, – ответил ему Блейз.

Поттер только повел головой.

– Счастливого Рождества, Блейз, – сказал он задумчиво.

– Тебе того же, – уходя, произнес Блейз.

– Ты точно в порядке, Гарри? Ты всегда можешь приехать к нам в поместье, – уверенно предложил ему Малфой.

– Спасибо, Драко, но у меня немного другие планы, которые необходимо воплотить в жизнь, и сделать я это могу только в Хогвартсе, – сказал Поттер.

– Хорошо, тогда счастливого Рождества, Гарри, – улыбнулся Малфой.

– Тебе тоже хорошо провести праздники, и не забудь практиковаться в квиддиче, ведь я буду тренироваться каждый день.

Драко только улыбнулся, кивнул и последовал за Блейзом.

Поттер посидел еще некоторое время, а потом решил, что и ему пора уходить. Он поднялся по лестнице в совятню. А когда поворачивал за угол, заметил там тех, кого ему видеть не хотелось, – небольшую группу гриффиндорцев.

– Ну и ну, кого мы видим? Поттер, прошли слухи, что ты хочешь остаться в замке на Рождество. Что, дома все тебя так ненавидят, бедняжка Потти? – спросил Рон Уизли, рисуясь перед своими дружками.

– Что именно, Уизли, ты считаешь домом? Огромную комнату, где может поместиться вся твоя семья? И спите вы вместе, укрываясь разными одеялами. Удиви меня, скажи, что ты даже получаешь подарки, – грозно сказал Гарри. И тут же был вознагражден за свою злую шутку: лицо Уизли приобрело ярко-красный цвет.

Поттер не собирался позволять еще один выпад в сторону своих погибших родителей, поэтому решил добить оппонента:

– Ведь это так? Так почему ваша семья не продаст титул чистокровности кому-нибудь из богатых полукровок? Вы бы убили двух зайцев одним выстрелом. Не стало бы чистокровных, позорящих свое имя и смущающих других, а ваш отец наконец-то смог бы жить как обычный магл.

Гарри ухмыльнулся, видя, что Уизли-младший стал похож на вулкан, готовый разразиться потоками магмы. Это было забавное зрелище.

– Должно быть, ты всегда такой жестокий, Поттер. Что делает тебя лучше Рональда? – вызывающе сказала Гермиона Грейнджер.

У Гарри внезапно возникло желание заколдовать девчонку так, чтобы ее с противоположной стены пришлось соскребать. Эта грязнокровка... это она – причина, по которой ему придётся праздновать Рождество без Тонкс... Он крутил палочку в левой руке. Он осознал, что происходит, прежде, чем смог что-либо сделать с этой грязной волосатой девушкой.

Должно быть, он выглядел устрашающе, потому что Гермиона Грейнджер стала отступать к стене, и ее глаза расширились от ужаса.

Поттер поднял свою палочку на уровень бедра: вдруг кто-то нападет на него со спины. Он приблизился к лицу Гермионы и сказал:

– Слушай, ты, отвратительная грязнокровка. Это ты виновата, что я остаюсь в этом долбанном замке вместо того, чтобы праздновать Рождество с моим лучшим другом. В следующий раз, когда ты попробуешь заговорить со мной, я заколдую твои губы так, что ты замолкнешь.

Кто-то тяжело вздохнул за его спиной, и Гарри обернулся посмотреть. Это была Тонкс. Она смотрела на него, и в ее глазах читалось так много эмоций: шок, недоверие, растерянность, но затем они все уступили место одной – гневу.

– Как ты смеешь называть ее так, Поттер! Я не могу поверить, что когда-то считала тебя другом. Ты ничто, жалкий блюститель чистокровности со шрамом, который заставляет тебя считать себя кем-то особенным, – быстро сказала Нимфадора.

Гарри почувствовал боль в сердце. Внезапно все гриффиндорцы начали издеваться.

– Как вам нравится эта голова для шрама? – крикнул Рон.

– Не очень-то он и важен теперь, этот Поттер!

Гарри не знал, как звали крикнувшего мальчика.

– Я всегда знал, что Тонкс настоящая гриффиндорка, – кричал Ли Джордан.

– Ты поставила его на место, Тонкс, – прокричал темнокожий мальчик, вроде Дин.

– Почему бы тебе просто не убить себя, Потти... – начал Фред.

– ...так ты сможешь быть со своими ничего не стоящими родителями... – продолжил Джордж.

– ...ведь здесь ты никому не нужен!– закончили они вместе.

Гарри пытался сдержать слезы, рвущиеся наружу: слова близнецов все-таки сделали свое дело. Он отвернулся от насмешек гриффиндорцев и посмотрел на Нимфадору. Дора смотрела на него и не могла поверить в то, что сказала и спровоцировала. Поттеру было все равно. Его лучший друг, не какой-то там его первый друг, а лучший, только что публично предал его. Он смотрел на человека, для которого мог сделать все.

– Мне кажется, что это прощание, поэтому, Тонкс, счастливого Рождества. Наслаждайся подарком. Я собирался отправить его по почте, но вот возьми это. Ты понимаешь, что это последнее, что ты получаешь от меня, – сказал Гарри, впихнув в руки пакет, и, повернув за угол, направился вниз, в подвалы. Он прошел половину пути, прежде чем не выдержал и свернул в незнакомый класс. Он закрыл дверь на замок и заколдовал так, чтобы никто не услышал его. Он сломался из-за того, что потерял, и дал волю слезам.

Наверху Нимфадора все еще стояла на том же месте, глубоко вдыхая воздух, и сильно прижимала подарок мальчика к своей груди. Она выглядела ужасно: тени, размазанные по всему лицу, слезы... Большинство гриффиндорцев ушли после Поттера, но близнецы, Ли Джордан и Гермиона остались.

– Не беспокойся о Поттере, Тонкс, будет тебе уже убиваться по нему, – сказал Ли.

– Точно, Тонкс... – сказал Фред.

– ...возьми его подарок... – продолжил Джордж.

– ...и сожги его в камине, – закончили они.

Дора повернулась и свободной рукой ударила Джорджа в лицо, да так, что сломала ему нос. И наставила свою палочку на Фреда, оглушив его обезоруживающим заклинанием, попавшим в голову. Отлетев на добрых двадцать футов и ударившись об стену, он сполз на пол.

– Я ненавижу вас! Я всегда ненавидела вас! Гарри был единственным человеком, который принял меня такую, какая я есть, а теперь он ушел! Я ненавижу Гриффиндор и ненавижу вас всех! – яростно проорала Нимфадора, прижав к себе подарок Поттера еще крепче, и сорвалась с места. Она не смогла пробежать и фута, как чья-то рука схватила ее за плечо. Девочка обернулась и увидела, что это Гермиона держит ее.

– Спасибо, что заступилась за меня, – тихо сказала Гермиона.

Тонкс хотела оттолкнуть ее.

– Я не должна была. Жаль, что я поссорилась с Гарри из-за тебя.

– Ты сделала это, и мне хотелось бы поблагодарить тебя, – проговорила немного с неохотой Гермиона.

Нимфадора убрала руку девочки со своего плеча. Она почувствовала, как слезы горячим потоком стекают по ее лицу, и побежала по залу. Ей хотелось бежать, пока она не споткнется обо что-то и не упадет.

«Как я могла сказать такое ему. Перед половиной Гриффиндора... Он никогда не простит мне такое. Это стоило мне лучшего друга».

Дора продолжала бежать с закрытыми глазами, пока не налетела на кого-то. Они обе упали на землю, рядом упало несколько книг.

– Мисс Тонкс, десять баллов за вашу невнимательность и... – МакГонагалл мгновенно перестала кричать, когда заметила зареванное лицо одной из своих студенток.

– Мерлин, все хорошо, Нимфадора? – испуганно спросила декан, боясь, что девушка ушиблась.

Дора только покачала головой и продолжила плакать.

– Точно все хорошо, не нужно позвать Поппи? – спросила МакГонагалл.

Тонкс встала при упоминании о школьной медсестре. Ей не нужно было в Больничное крыло, ей нужно было к Гарри.

– Я... все хорошо, профессор. Мне не нужно к мадам Помфри, – сказала Нимфадора сквозь слезы.

МакГонагалл только сейчас заметила, что ее студентка очень сильно прижимает к себе маленький пакетик. Он был завернут в бумагу, украшенную летающими снитчами. МакГонагалл предположила, что физической боли нет, это смягчило обычно строгое выражение ее лица.

– Дорогая, вы не хотели бы зайти в мой кабинет? – мягко спросила она Дору.

Тонкс только кивнула головой и под руководством МакГонагалл прошла в кабинет. Когда они оказались в кабинете, Нимфадора разрыдалась еще сильнее, сжимая подарок Гарри.

– Тонкс, что такое? – спросила МакГонагалл.

– Гарри... он... он теперь ненавидит меня, – сказала Дора, всхлипывая.

Для МакГонагалл это стало шоком. Она надеялась, что дух Рождества объединит этих двоих, но казалось, что он только еще больше их оттолкнул.

– Дорогая, ты уверена? Возможно, ты что-то неправильно поняла? – с надеждой произнесла МакГонагалл.

Нимфадора только сильнее заплакала.

– О... он... он сказал, что это последний подарок... который он когда-либо дарил мне. Это все моя ошибка... Это все моя проклятая ошибка. Я... я не должна была видеть этот спор, – плакала Тонкс.

– Какой спор, мисс Тонкс? Что произошло?– разволновалась МакГонагалл.

– О... он обвинил ее в том, что не может провести Рождество со мной... он... он сказал кое-что ужасное им... Когда я услышала это... я... я рассердилась и сказала, что... что он ужасный... Хуже всего то, что это было перед половиной Гриффиндора... И... и они все слышали... они унижали его... Они сказали ему, что... что никто его не любит... и... он должен быть один на Рождество. Он выглядел очень паршиво, а... близнецы Уизли... Близнецы предложили ему, что... что... это...

– Что они предложили ему, дорогая? – спросила тронутая МакГонагалл.

– Они сказали... они сказали, что он должен убить себя. Только так он сможет быть со своими родителями, потому что его тут никто не любит, – призналась Нимфадора. – Проф... профессор... он выглядел ужасно. Тогда он посмотрел на меня... и... и сказал, что... что это последний подарок, который он подарил, – рыдала Дора.

Лицо МакГонагалл резко побледнело, когда она услышала то, что сказали близнецы. Как они могут быть настолько жестокими!

– Я поговорю с близнецами, – мрачно сказала МакГонагалл.

– Нет! Не делайте этого. Гарри тоже сказал много неприятного, я... я не хочу делать еще хуже, – отрывисто проговорила Тонкс, прижимая свой подарок.

– Это то, что подарил вам мистер Поттер? – предположила МакГонагалл.

– Да... Он собирался отправить его по почте. Профессор, что же мне делать?

На этот раз профессор промолчала: она не знала ответа. Это единственное, что было вне ее возможностей.

Подземелья Слизерина, Хогвартс.

Гарри проснулся один в своей спальне, в Сочельник. Он предполагал, что небольшой перерыв будет неплох, но после ссоры с Нимфадорой чувствовал себя паршиво. Чтобы отвлечься от мыслей о Доре, он окунулся с головой в свои занятия. Он выучил новые заклинания, расширившие возможности наступления. Также тренировал управление ножами и маленькими острыми предметами заклинанием полета. Он посылал их в противоположную стену гостиной.

Поттер приложил все свои усилия, чтобы не выходить из спальни Слизерина, исключая походы в Большой зал и встречи с преподавателями. Он начал искать сведения о Дамблдоре, спрашивал о нем Флитвика, МакГонагалл, Снегга и Квиррелла.

Флитвик рассказал то, что есть в книгах.

МакГонагалл даже не захотела говорить на эту тему. Она потребовала рассказать, что произошло с Тонкс. Гарри было очень неудобно лгать, но только так он смог покинуть ее кабинет. Он понял, что данный разговор был продуман заранее, и расспрашивать ее о Дамблдоре бесполезно.

Снегг же быстро куда-то заспешил и оставил мальчика одного в классе.

Удивительным было то, что больше всех рассказал Квиррелл.

::Флешбэк::

Тук, тук.

– В-войд-дите, – сказал Квиррелл.

Гарри, немного помедлив, открыл дверь.

– Профессор Квиррелл, простите, могу я вас отвлечь ненадолго?

– М-мистер Поттер, в-входите. Ч-что я могу сделать для вас? – заикаясь, спросил Квиррелл.

– Сэр, не могли бы вы помочь мне? Вы знаете, что я одарен в трансфигурации?

– Д-да-а.

– Хорошо, я немного порылся в книгах и обнаружил, что профессор Дамблдор тоже одарен в этой области. Я бы хотел побольше узнать о нем, но ни одна из книг не может помочь мне в этом. В них написано только о его открытиях и достижениях. Может, вы знаете что-нибудь о нем?

– Что же вы хотели бы знать? – спросил Квиррелл без намека на заикание.

– Я совсем не знаю его, великого волшебника и преподавателя, – солгал Гарри.

– Хм. Хорошо, я действительно немного знаю о нем. Профессор Дамблдор рос в Уэльсе. У него есть брат по имени Аберфорт, который на два года его старше. В 1857 году он закончил Хогвартс. Он был лучшим в выпуске по трансфигурации, заклинаниям, зельеварению, древним рунам, нумерологии и защите. Окончив школу, Дамблдор пошел в обучение к мастеру трансфигурации и через год получил титул мастера. Он встретил свою будущую жену Пенелопу в те десять лет, когда ничем не занимался. Они обвенчались в 1870 году. Затем Дамблдор работал с Николасом Фламелем где-то до 1890 года. Они открыли двенадцать способов применения крови дракона и прославились. Как мне кажется, его первый и единственный ребенок родился за несколько лет до этого. Предполагается, что он родился в 1882 году, но это точно не известно. Тогда Альбусу было лет сорок. Он вступил в Визенгамот в 1900 году, где работает и по сей день. Он помог Николасу Фламелю и многим другим волшебникам победить Темного Лорда Гнарфара в 1917. Интересен тот факт, что до этого Дамблдора считали пацифистом, – сказал Квиррелл.

– Что же произошло? – спросил преподавателя Поттер.

– Гнарфар убил его жену. Она была изнасилована последователями Гнарфара, а затем казнена им самим. Гнарфар был не самым умным Темным Лордом. Он ведь даже не старался удержаться в Англии, – ответил Квиррелл.

– Подождите, я не понимаю... Что значит «не пытался удержаться в Англии»? – спросил Гарри.

– Поттер, что вы знаете о других волшебных странах? – спросил его Квиррелл.

– Ничего, сэр, – застенчиво ответил Поттер.

– Как бы сказать... есть страны более сильные и более слабые. Наиболее сильные: Англия, Франция, Египет, Германия, Италия... У них самые старые министерства, больше 800 лет, и они редко попадали под контроль какого-нибудь Темного Лорда. Многие министерства Восточной Европы и некоторых африканских государств более слабы. Фактически во многих странах, таких как Эстония, Румыния, Голландия и Австрия, заправляют Темные Лорды. Только в Англии из-за здравомыслия мы даем такие кричащие звания, но все знают, что это просто Темный Лорд, пришедший к власти. Большинство более сильных стран поддерживает их ради продукции, которую они производят. Я не буду вдаваться в скучные детали политики, – сказал Квиррелл.

– И как сюда вписывается Гнарфар?– спросил Гарри.

– Темный Лорд Гнарфар был зверским Темным Лордом из Судана с чрезвычайно раздутой самооценкой. Он считал, что его волшебная сила больше, чем у любого другого волшебника, ведь он смог проследить свою линию чистокровности до самого Великого Фароса. Он быстро смог захватить большую часть Восточной Европы: местные Темные Лорды в то время были слабы. Но тут к нему приходит глупая идея мирового господства. Он пытается захватить Германию, но отбрасывается назад Гансом Фредериком Фрэнцем, который, как полагали, был самым сильным волшебником в мире в то время. Гнарфар был огорчен, но попытался взять другие страны. Он потерпел неудачу в Италии, Египте, Франции и России, прежде чем отправился в Англию, – Квиррелл перевел дух и продолжил дальше:

– К этому времени Гнарфар начал терять власть и на мировой арене. Германия захватила Австрию и Голландию. Италия, Франция, Россия и Египет разрабатывали совместный план по освобождению других государств в Африке и Европе. И самым глупым его шагом стало нападение на поместье Дамблдора со своими самыми близкими сторонниками. Альбус возглавлял международную группу, которая охотилась за Темным Лордом, когда узнал о нападении. Но группа убила Темного Лорда только через несколько недель в Шотландии.

Альбус был так сильно поражен горем, когда узнал о смерти жены, что сосредоточился только на мыслях о семейном счастье. Он жил для своего сына, когда же у него родилась внучка, я слышал, он собирался вообще уйти из политики. Вместо этого он устраивается на должность преподавателя трансфигурации в Хогвартс в 1930 году, объясняя это желанием преподавать внучке и передать ей все, что знает.

Изменилась обстановка в мире в 1938 году, когда Ганс Фрэнц умер и волшебник по имени Грин-де-Вальд занял место верховного волшебника Визенгамота Германии. Он утвердил чрезвычайное положение и потребовал присягнуть ему на верность. Ты должен понять, что Грин-де-Вальд был довольно-таки харизматичным и умелым руководителем, Гарри. Люди верили ему. И не было ничего удивительного, когда восемьдесят процентов немецкого Визенгамота согласилось на присягу. Что удивило общественность, так это то, что он убил те двадцать процентов, что не поддержали его.

Дальше последовала ужасная кровавая война. Грин-де-Вальд и его коллега-магл Гитлер взяли контроль над несколькими странами. Грин-де-Вальд принялся за работу и заключил союз с несколькими Темными Лордами, которые вошли в его правящую коалицию. Затем он заключил договор о ненападении с итальянским фашистским лидером по имени Муссолини. Грин-де-Вальд вторгся во Францию и завоевал ее. Это был первый раз за шестьсот пятьдесят лет, когда Франция была занята вражескими волшебниками. Дамблдор убедил английский Визенгамот в том, что скоро будет нападение на них, и оказался прав. Грин-де-Вальд напал позже, но опоздал: хартия о военном положении уже была принята.

Печальным было то, что на той войне воевали молодые впечатлительные волшебники, именно они заплатили большую цену. Внучка Дамблдора присоединилась к борьбе, когда ей было пятнадцать, как раз после сдачи СОВ.

– Что же с ней произошло? – спросил Поттер.

– В личности внучки Дамблдора я не уверен на все сто процентов. Я полагаю, что она попала в засаду и осталась у какой-то видной французской семьи, но мы отклонились от темы, – сказал Квиррелл.

– И вот, Дамблдор побеждает Грин-де-Вальда, и в...

– Простите, профессор, мне очень жаль, но я уже опаздываю на встречу с профессором Флитвиком. Возможно, мы могли бы продолжить позже? – спросил Гарри вежливо.

– Конечно, мистер Поттер, мои двери всегда открыты для вас, – сказал Квиррелл.

Гарри вышел из кабинета Квиррелла, обдумывая услышанное. Он так погрузился в свои мысли, что даже не заметил, что Квиррелл ни разу не заикнулся во время объяснений.

::Конец флешбэка::

Большой зал, 23:59, Сочельник, Хогвартс.

Поттер вошел в Большой зал в 23:59, успев на полуночный праздничный пир. Очевидно, Дамблдор, наведываясь в магловский Лондон, видел подобные услуги в некоторых ресторанах. Эксцентричный директор школы решил, что провести подобное и в Хогвартсе – это хорошая идея.

Первое, что заметил Гарри, – отсутствие четырех столов факультетов: их место занимал один общий стол.

– О, мистер Поттер, присоединяйтесь к нам! – сказал Дамблдор, указывая на свободное место рядом с каким-то когтевранцем.

Гарри сел и натянул улыбку, когда Дамблдор протянул ему хлопушку. Поттер и директор потянули ее. Хлопушка взорвалась, и на стол упала книга, на обложке которой красовалось лицо самого глупого волшебника, которого когда-либо видел Поттер, и большая шляпа волшебника. Гарри закатил глаза при виде книги «Я – волшебник!» и быстро взял шляпу.

– Гарри, как проводишь Рождество? – спросил Дамблдор.

Поттер заметил, что профессор МакГонагалл, казалось, отвлеклась от беседы с мадам Помфри, чтобы услышать их разговор.

– Хорошо, это лучшее Рождество в моей жизни, – сказал Гарри, честно глядя в глаза директору, но немного покривив душой. Хотя то, что он не был с Дурслями, уже делает его слова правдой.

Дамблдор только улыбнулся ему в ответ.

– Хорошо, мой мальчик. Знаешь, я часто беспокоюсь, что студенту будет немного одиноко, когда его друзья уезжают.

– Ничего, я немного тренировал некоторые чары из трансфигурации и заклинаний, чтобы сохранить форму, – сказал Гарри рассеянно.

– Это так, мистер Поттер? Вы продолжаете работать? – спросил Флитвик с любопытством.

– О, я только немного практиковался в атакующих заклинаниях и также работал над улучшением управления вещами в полете, – ответил Гарри.

– И какие заклинания, можно узнать? – спросил мальчика Дамблдор с любопытством.

– Ну, самое сильное заклинание, которое я могу сейчас выполнить, – это Диффиндо, режущее проклятье.

– Хорошо, это очень внушительно, мистер Поттер. Я на первом курсе не мог выполнить подобное заклинание. А вы, директор? – спросил Флитвик.

– И я не мог, Филиус, – с улыбкой ответил ему директор.

– Мистер Поттер, на последнем занятии ваше управление было великолепным, но все же не могли бы вы продемонстрировать, чего добились?

Гарри просто указал палочкой на его вилку и произнес:

– Воло! – вилка пролетела к центру стола, повторяя движения палочки Поттера. Он уставился на все еще парящую вилку и резко повел головой вверх. Вилка взмыла вверх под его взглядом, воткнувшись в одну из деревянных перекладин Большого зала.

Большинство преподавателей прекратили есть и посмотрели на него, а улыбающийся Флитвик зааплодировал.

– Это было великолепно, мистер Поттер. Я должен сказать, что вилка должна развить довольно большую скорость, чтобы воткнуться в заколдованное дерево. Ваш ментальный контроль очень впечатляет. Вероятно, нам нужно еще раз провести гонку на метлах. Думаю, в этот раз мы забудем про сжигающий барьер, – радостно предложил Флитвик.

Гарри только улыбнулся, кивнул и вернулся к своей тарелке.

Дом Тонкс, Суррей.

Андромеда Тонкс считала себя хорошей матерью; настолько хорошей, насколько может быть работающая мать-одиночка. И когда ее дочь сошла с Хогвартс-экспресса, она поняла, что что-то не так: та выглядела просто ужасно. Очевидно, была проблема, которой ее дочь не хотела с ней поделиться. Миссис Тонкс чувствовала себя ужасно, поскольку Нимфадора провела первые десять дней каникул в своей комнате, плача.