Текст книги "Темный Лорд Поттер (ЛП)"

Автор книги: pureb99/The Santi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 48 страниц)

– Профессор Вектор, вы будете удивлены, но пять довольно талантливых слизеринцев смогли осилить материал, приложив требуемое усердие.

Это заявление привлекло внимание и остальных профессоров.

– Поттер, не думаете ли вы, что мы действительно поверим, что вы и четыре других слизеринца выучили нумерологию с мисс Тонкс? – сказал Снегг.

«Нападай! Защищай свою честь!» – Гарри вновь сделал усилие, чтобы заглушить чужие мысли, однако он был согласен и ухмыльнулся, удивив преподавателей.

– Нет, сэр, я не прошу вас поверить в то, что Тонкс лично обучила меня и еще четырех других слизеринцев нумерологии, но я ожидаю, что вы поверите, что эти студенты и я также изучили основы древних рун, наравне с нумерологией с Тонкс, – ответил Поттер.

– Наказание, Поттер, вы будете сортировать глаза угрей все Рождество, – мрачно сказал Снегг.

Мысленный образ Снегга, пронзенный когтями и выпотрошенный в области груди, пришедший в голову Гарри, заставил его угрожающе улыбнуться.

– Северус, мне кажется, вы погорячились в отношении Гарри. Ведь сейчас Рождество и мисс Тонкс сообщила нам, что он чувствовал себя плохо весь день, – Дамблдор старался изо всех сил, чтобы не допустить скрещивания волшебных палочек в рождественский ужин.

– Хорошо, директор. Поттер, вы не будете наказаны, если сможете доказать, что знаете нумерологию. Я уверен, что профессор Вектор согласится задать вам несколько вопросов, – злобно сказал Снегг.

– Я не против. Я слышал довольно хорошие отзывы о профессоре Вектор и ее стиле преподавания, – Гарри повернулся к удивленному учителю нумерологии.

– Хорошо, мистер Поттер. Что такое эквивалентность подъема? – спросила она.

– Эквивалентность подъема – это утверждение, что когда одно заклинание ломает другое через числовое значение, то есть количество семерок, что появляются в начертании заклинания, которое определяет мощность заклинания. Наиболее известным примером являются Непростительные, которые на графике имеют бесконечное количество семерок. А так как ни один магический щит не может повторить такое же количество семерок, нумерологи верят, что Непростительные нельзя блокировать, пока не найден щит, повторяющий такое же количество семерок, – объяснил Гарри без особых усилий.

– Великолепно, мистер Поттер, очень краткий и точный ответ, – улыбнулась Вектор, а другие профессоры кивнули в знак согласия.

– Спасибо, мэм, – гордо ответил Гарри.

– Мистер Поттер, кто те слизеринцы, о которых вы упомянули? – поинтересовался Флитвик.

– Драко Малфой и Блейз Забини.

– Скажите мне, мисс Тонкс, мистер Малфой и Забини также схватывали материал, как мистер Поттер? – спросила Вектор.

– Хм, Гарри и Блейз действительно легко, но Драко пришлось побороться над некоторыми заклинаниями. Зато Драко великолепен в области древних рун. Он, наверное, знает о них даже больше, чем я сейчас, – заметила Нимфадора.

– Это впечатляет, – Дамблдор засверкал глазами.

– Спасибо, сэр, – монотонно ответил Поттер.

– Гарри, ты назвал только двоих слизеринцев, но их было пять, не так ли? – напомнил директор.

– Я посчитал, что это очевидно. Блейз, Драко, Джинни, Тонкс и я, – пожал плечами Поттер.

– Мистер Поттер, это четыре слизеринца и одна гриффиндорка, – уточнила МакГонагалл.

– Вы ошибаетесь, мэм. Пять слизеринцев.

– Мисс Тонкс – гриффиндорка, – с небольшим вызовом сказала Минерва.

– При всем уважении, мэм, Тонкс не гриффиндорка, она просто в Гриффиндоре, – слова Гарри заставили покраснеть Нимфадору, а МакГонагалл поджать губы.

– Мистер Поттер, я не вижу разницы.

– Разница в том, что Тонкс имеет все качества для настоящего слизеринца, но она была отсортирована на один год раньше. Тонкс не больше гриффиндорка, чем я – гриффиндорец. Единственное реальное отличие между нами – это то, где мы спим по ночам, и команды, в которых мы играем в квиддич, – Гарри мысленно представил, как МакГонагалл и Снегг опускаются лицом в рождественский ужин.

Тишина после последних слов Поттера, казалось, тянулась бесконечно. Наконец первокурсник из Когтеврана решил высказаться.

– Значит ли это то, что Тайную комнату мог открыть кто-то с любого факультета, а не только из Слизерина?

– Вполне. Человек, открывший комнату, может быть из Гриффиндора, Когтеврана или Пуффендуя, – кивнул Дамблдор, заставив Флитвика, Стебль и МакГонагалл посмотреть на него.

– Вы же не подозреваете кого-то из моих пуффендуйцев, директор? – с ужасом спросила профессор Стебль.

– Или из моих когтевранцев? – возмутился Флитвик.

– Ни один из уважающих себя гриффиндорцев не выпустит чудовище Слизерина, – твердо сказала МакГонагалл.

– То есть виноваты слизеринцы? – спросил Гарри, привлекая внимание к себе.

– Мистер Поттер, никто не обвиняет слизеринцев, – ответила Минерва.

– Вы правы, все обвиняют меня, так как я змееуст, из Слизерина, а еще очередная реинкарнация Волан-де-Морта, – отчеканил Гарри каждое слово.

Весь стол буквально задохнулся от произнесенного имени, кроме Поттера и Дамблдора.

– Мистер Поттер, никто о вас так не думает, – успокаивающе заверил его директор.

Гарри почувствовал, что теряет самоконтроль. Желание наброситься на Дамблдора было слишком велико.

– То есть то, что было в заголовке «Ежедневного пророка» на следующий день после того, как все уехали на каникулы, мне привиделось? Ах да, я помню «Альбус Дамблдор удерживает Гарри Поттера в Хогвартсе». Знаете, директор, вам хватило бы одного письма, чтобы прекратить все эти статьи с нападками на меня. Вы же влиятельный маг в волшебном мире, хотя я должен был ожидать, что вы просто пустите все на самотек, позволив прессе разобраться со мной. Ведь вы были таким же небрежным опекуном всю мою жизнь, так почему бы вам измениться сейчас, когда я действительно знаю, какой вы на самом деле опекун? – злостно сказал Поттер.

– Мистер Поттер, немедленно извинитесь перед директором! – приказала МакГонагалл.

Гарри медленно повернулся в сторону МакГонагалл.

– Сейчас я разговаривал не с директором, а со своим опекуном. Он заставил меня остаться здесь, чтобы познакомиться со мной, так что я просто хотел бы узнать, почему он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь мне. Это ведь то, что должен делать опекун, не так ли?

– Поттер, вы не можете ждать от директора вмешательства от вашего имени, чтобы остановить распространяющуюся новость! – рявкнул Снегг.

«Заставь его замолчать! Он должен знать свое место!»

– Ему не надо было останавливать. Все, что надо было сделать, это сообщить в редакцию газеты, что он не знал о моих способностях к парселтангу в течение года, и то, что это отметка злого волшебника, просто слух. Это ведь так просто. Вместо этого он ничего не сделал и позволил газете превратить меня в следующего Темного Лорда, – Гарри боролся с желанием проклясть Снегга.

– Гарри, здесь не место для такого разговора, если ты хочешь обсудить это, мы можем пройти в мой кабинет, – сказал Дамблдор.

– Нет, сэр, меня уже тошнит от наших небольших разговоров в вашем кабинете. И я надеюсь, вы не ожидаете, что увидите меня в оставшиеся каникулы. Анди! – громко сказал Поттер.

– Да, хозяин Гарри? – спросила Анди, появившись перед ним.

– Я решил, что поем в общей гостиной, – Поттер поднялся. – Всем счастливого Рождества, – холодно бросил он и вышел из зала.

Как только Гарри пошел к выходу, Тонкс и Джинни последовали за ним. Они оставили за собой трех шокированных первокурсников, несколько ошеломленных преподавателей, ворчавшего Снегга, разозленную МакГонагалл и огорченного директора.

*

После импровизированного нагоняя директору школы перед всеми преподавателями, Поттер провел остаток каникул в слизеринской гостиной. Нимфадора и Джинни пытались выяснить у него, почему он вдруг напал на директора, но Гарри был не в состоянии дать им ответ.

Честно говоря, Поттер и сам не знал, что именно послужило причиной внезапного прилива гнева по отношению к директору, Снеггу и даже к МакГонагалл. Чтобы отвлечься от этого, Гарри бросил все свои силы на учебу. Он практиковался в дуэлях, трансфигурации, заклинаниях и окклюменции каждый день с Дорой и Джинни. Также он попросил Анди совершить набег на библиотеку и достать всю литературу о горгульях. Анди его не разочаровала и принесла около пятидесяти книг, которые хоть как-то ссылались на редких магических существ.

В книге «Ночные магические существа» Тонкс нашла объяснение вспышке гнева Поттера.

::Флешбэк::

– Гарри, мне кажется, я знаю, почему ты внезапно разозлился на Дамблдора, – сказала Нимфадора, оторвавшись от книги.

– Да? – Поттер отложил в сторону свою.

– Да, прочитай это, – Дора протянула ему заинтересовавшие ее страницы.

Гарри взял книгу и начал читать.

Горгульи.

«Это могущественные существа, невероятно редкие и востребованные в волшебном мире. Горгулья – гуманоидный вид известный главным образом своей преданностью, жестокостью, а также возможностью превращаться в твердый камень. Поскольку преобразование в камень является весьма болезненным процессом, большинство горгулий живет в глубоких пещерах или ямах, где дневной свет им не опасен. Много слухов существует об этих представителях, включая то, (1) что их кожа абсолютно устойчива к любому типу магии, (2) что они не в состоянии двигаться в светлое время суток и, (3) что они питаются людьми.

Все эти слухи ложны. Кожа горгулий устойчива к магии так же, как и шкура драконов, то есть им может быть причинен вред с помощью магии, как и любому другому живому существу.

Также неверно, что как только горгульи попадают под солнечный свет, они застывают. В отличие от вампиров, чтобы превратиться в камень горгульям необходимо пробыть от тридцати минут до двух часов под прямыми солнечными лучами. На самом деле, при воздействии солнца, горгульи становятся намного опасней. Их кожа становится еще более прочной, что заставляет горгулью чувствовать болезненные изменения и, пока она не превратится полностью в камень, устойчивость к волшебству будет повышаться. Горгулья, с каждой проведенной на солнечном свете минутой, будет становиться все более жестокой и агрессивной.

Наконец, самое большое преувеличение это то, что горгульи жестокие каннибалы и охотятся на людей, и питаются только ими. Хотя было несколько случаев нападений горгулий на человека, но жертвами часто становились лишь те, кто вредил горгульям. Дело в том, что из тысячи пятисот семидесяти трех человек, сообщивших о нападении горгулий, тысяча сто двадцать семь пытались поймать горгулий из-за их кожи или навредить им. Это привело к теории, что горгульи на самом деле очень умны и мстительны.

Эта теория имеет смысл, ведь горгульи мстят лишь тем, кто причиняет им вред, либо их сородичам. Случай, который подтвердил эту теорию, имел место во время раскопок египетских пирамид в 1798 году. Майкл Стритер работал на раскопках, когда одна из горгулий ожила и неожиданно обезглавила его, а после улетела, не причинив вреда другим искателям. После изучения биографии мистера Стритера, его товарищи узнали, что почти сорок лет назад тот убил молодую горгулью в Исландии. Многие люди отрицали эту теорию, утверждая, что горгульи не имеют интеллекта и не понимают такие вещи, однако последние испытания доказали, что мозг горгулий похоже немного менее развит, чем у гоблинов».

– Я не понимаю, Тонкс, – Поттер отложил книгу.

– Гарри, что именно ты думаешь о Дамблдоре?

– Ты знаешь, что я думаю о нем, – резко сказал Поттер.

– Я знаю, Гарри, знаю. Но хотя бы подумай... Горгульи мстят людям, которые причинили им боль, и поэтому ты набросился на директора и Снегга, ведь эта первая вспышка гнева горгульи внутри тебя. Я знаю, что ты считаешь Дамблдора ответственным за то, что случилось с твоими родителями, и ты ненавидишь его за жизнь с Дурслями. А теперь ты узнал, что он твой опекун, и он отказался помочь тебе. Я думаю, что твоя обида и мстительность вывела горгулью из себя, – сказала Нимфадора.

– Я не хотел убить директора школы, Тонкс, – Поттер намеренно не стал уточнять, что не хотел убить Снегга.

– Может быть, ты просто злишься на него за то, что он сделал с тобой, но было ли это преднамеренным или нет, ты только опустил его перед преподавателями, а не напал физически, как это выглядело со Снеггом.

– Может быть, Тонкс. Все может быть, – пожал плечами Гарри. Он уже думал о том, почему Снегга хотел именно убить, а Дамблдора только унизить. Дамблдор разрушил его жизнь намного больше, чем Снегг. В конце концов, Снегг просто брюзгливый профессор зелий, не так ли?

::Конец флешбэка::

Последний день каникул, кабинет директора школы Хогвартс.

Альбус Дамблдор сидел за своим столом и раздумывал над тем, что же не так пошло у него с Гарри Поттером. Он надеялся, что они смогут забыть свои разногласия в честь Рождества и лучше узнать друг друга, но получилось совсем наоборот. Во всяком случае, заставить юного Гарри, остаться в школе было ужасным решением. Мало того, мальчик обиделся на него еще сильнее, так он, оказывается, еще и натравил на ребенка средства массовой информации.

Дамблдор жалел о том, что он не может вернуть все назад и заново повлиять на множество вещей в жизни Поттера. Он должен был принимать участие в жизни юного Гарри. Может, если бы он был рядом тогда, то Гарри относился бы к нему как к крестному, а не как к неудачному опекуну.

Было больно из-за того, что ребенок Лили и Джеймса так относился к Альбусу. Недавнее фиаско с прессой показало, что мальчик и дальше будет презирать его. Альбус каждый день размышлял о словах Гарри на рождественском ужине, каждое из них было правдой. Он с треском провалился, не защитив мальчика от прессы, хотя вполне смог утаить открытие Тайной комнаты. Тем не менее, он должен был предвидеть реакцию на талант Гарри, когда он раскроется. Что же насчет письма в газеты, оно бы прошло долгий путь и все же прекратило эти ужасные обвинения в адрес двенадцатилетнего мальчика.

Ход мыслей Альбуса был прерван, так как вспыхнул камин, и в кабинет вошла заместитель директора.

– Альбус, ты должен перестать корить себя за это, – произнесла Минерва.

– Как я могу, Минерва, если все, что сказал Гарри, правда? Я ужасный опекун для него, – печально заметил Альбус.

– Альбус, ты не можешь позволить Люциусу Малфою стать его опекуном, мы оба знаем, что он Пожиратель Смерти.

– Раньше я тоже так думал, Минерва, но Гарри, кажется, уже ненавидит меня. Я надеялся хоть как-то преодолеть пропасть между нами на каникулах.

– Ты должен позволить всему идти, как есть, Альбус. Гарри – лучший студент, ты – директор Хог...

– Вместе с тем, я опекун этого студента, Минерва. Я должен был обсудить с Гарри это все несколько лет назад, хотя бы в прошлом году. Так много всего произошло, что я не знаю, что мне сделать, чтобы исправить все это.

– Ты всего лишь человек, всем свойственно ошибаться, – Фоукс заклекотал в знак согласия с Минервой.

– Я знаю, но мне кажется, что мои ошибки имеют гораздо большие и далеко идущие последствия. Я могу только молиться Мерлину, чтобы Гарри не стал одной из них, – сказал Дамблдор.

====== Глава 23. Наследник Слизерина? ======

Вначале я должен извиниться за долгое отсутствие продолжения перевода. Дела в реальном мире просто выкрали все мое время, так что пришлось несколько раз приступать к переводу глав. Один раз практически доделанная работа пропала полностью, так что пришлось перепечатывать заново. После этого я стал переводить на бумагу. Так что у меня точно есть перевод всего фика, но нужно набрать последнюю 26 главу.

Также спасибо Таше за перевод 24 и 25 глав и помощь в переводе 26-ой главы. Мне осталось только проверить эти главы и выложить их.

Как вы знаете, эта глава появлялась на ficbook.net, но в неполном варианте. Теперь же она тут в полном варианте. За ошибки и косяки перевода или, точнее, нелитературности оного только на меня)(

А еще с прошедшим Хэллоуином) С днем народного Единства тех, кто в РФ, и с теми праздниками, что я пропустил в этом году!

Судя по ощущениям Гарри, январь полз мучительно медленно. В самом начале семестра Тонкс и Джинни рассказали Драко с Блейзом о проделке Гарри с анимагическим зельем и о её последствиях. Драко смеялся над ситуацией, Блейза же интересовала анимагическая форма Гарри.

Когда возобновились занятия, стало ясно, что трудностей с ними молодой Поттер не испытывает, да и преподаватели не знали, что с ним делать после его ссоры с директором во время рождественского застолья.

Флитвик постарался притвориться, что ничего не случилось, но Гарри знал своего преподавателя заклинаний достаточно хорошо для того, чтобы понять, что тот буквально ходит вокруг него на цыпочках. В конечном счёте, у них состоялся разговор о том, почему Гарри поступил по отношению к директору именно так, а не иначе.

Гарри не упоминал ничего связанного со своими отношениями с Дурслями, но Флитвик всё равно ему посочувствовал, узнав, что планы мальчика на рождественские каникулы были разрушены из-за того, что директору внезапно захотелось узнать своего ученика получше – впервые за двенадцать лет. Флитвик был сторонним наблюдателем, но иногда он всё же играл роль «адвоката дьявола», так как в самом желании Дамблдора узнать Гарри лучше он не видел чего-то предосудительного. После того, как преподаватель и Гарри неторопливо обговорили эти моменты между собой, их отношения снова стали налаживаться.

А вот профессор Снегг был оскорблён речами Гарри на рождественском ужине и немедленно обрушился на мальчика с упрёками по поводу его неуважительного поведения на протяжении всего курса зельеварения. Нападки Снегга при каждой встрече становились всё более ожесточёнными, и от Гарри потребовалось потратить немало силы воли на то, чтобы удерживаться от ответного выпада, в то время как горгулья у него внутри рвалась и рычала, требуя вздеть голову Снегга на хвост как на пику.

Рычала в буквальном смысле.

Ну, Гарри бы все равно влетело от Снегга, даже не начни он тогда рычать под влиянием своей анимагической формы. И рык этот стоил Гарри пятидесяти баллов и месяца отработок с Филчем, но самое прекрасное в том, что произошло, – это то, что Снегг перестал его замечать.

Насколько Гарри ненавидел профессора Снегга, настолько же, наверное, он не выносил, когда Локонс заводил свою шарманку, вещая про вред вражды со знаменитостью.

Единственным преподавателем, который положительно отнесся к его вражде с директором, была профессор Синистра. Она задержала мальчика после урока астрономии и сказала, что если ему нужно выговориться, то он может прийти к ней.

Но самую странную реакцию продемонстрировала профессор Стебль: по всей видимости, она чувствовала себя неуверенно рядом с Гарри и не смотрела ему в глаза. Как Гарри узнал от Невилла, она предупредила своих пуффендуйцев, что находиться рядом с Гарри наедине – опасно, а это говорило о том, что Стебль немало напугана. Но ещё один сюрприз исходил от МакГонагалл.

::Флешбэк::

– Мистер Поттер, пожалуйста, сядьте, – сурово сказала МакГонагалл.

Гарри кивнул и положил сумку.

– В чем дело, мэм? – спросил он.

– Мистер Поттер, я убеждена, что нам необходимо, так сказать, развеять напряжённую атмосферу между нами. И я думаю, очевидно, что после того как вы с начали ссориться с директором, наши отношения с вами тоже стали страдать. Позвольте узнать: что, как вы считаете, я должна сделать для того, чтобы исправить эту ситуацию? – прямо сказала МакГонагалл.

– Я не знаю, мэм, – как можно вежливее сказал Гарри, стараясь сдержать рвущуюся на волю горгулью, которая требовала, чтобы МакГонагалл принесла извинения.

– Хорошо, мистер Поттер. Я признаю, что была несколько обескуражена и взволнована тем, каким образом вы постарались отомстить директору после того, как он смог сохранить опекунство над вами... – произнесла МакГонагалл.

– Месть? Вы думаете, что тот инцидент с идиотским законом насчёт маглорожденных был моей местью? – произнёс Гарри покровительственным тоном.

МакГонагалл посмотрела поверх своих очков на Гарри.

– Вы утверждаете, что это не так?

– Возможность досадить директору была лишь неожиданным дополнением, это не входило в мои планы. Я в любом случае собирался выступить против этого глупого закона ещё до того, как узнал, что Дамблдор был одним из его создателей, – пренебрежительно отозвался Гарри.

– Ясно. Так можете ли вы внятно объяснить, ради чего вам потребовалось срывать принятие одного из важнейших законов для продвижения маглорожденных в нашем обществе за все времена? – практически потребовала ответ декан Гриффиндора.

Гарри с трудом мог подавить рычание, рвавшееся наружу под влиянием тона МакГонагалл.

– Вы имеете в виду причину помимо той, что Макмиллан старался манипулировать мной, продвигая этот проект в защиту маглорожденных? – отрезал Гарри.

МакГонагалл осуждающе выгнула бровь.

– Так всё-таки это была месть, но совсем не директору?

– Мерлин! Что же вы заладили – месть да месть? Сорок тысяч галлеонов – это не та сумма, которую можно просто так выкинуть на ветер ради такой бессмысленной цели. Я твёрдо убеждён в каждом своём слове, что произнёс на заседании Визенгамота. Если Грейнджер может быть лучшим студентом школы, то почему другие маглорожденные не могут входить в десятку лучших? Если у чистокровных больше преимуществ, то почему их мало в десятке? Я имею в виду Бута, он полукровка – и при этом второй на моём курсе. А вспомните, что есть чистокровные, которые просто ужасны в волшебстве? Те же самые Крэбб и Гойл, да и не стоит забывать про Рона Уизли – они все чистокровные, но совсем не оправдывают звания волшебника.

– Мистер Поттер, я прошу вас воздержаться от оскорбления ваших коллег, – прервала его МакГонагалл.

– Очень хорошо, мэм, – нейтральным тоном проговорил Гарри, – я всего лишь хотел сказать, что маглорожденным нужно всего лишь приложить немного усилий, и всё будет в порядке.

– Вы действительно верите в это, мистер Поттер? – раздражённо спросила МакГонагалл. Она готовилась к разговору с мстительным учеником, а не к идеологическому диспуту.

– Я думаю, что у чистокровных всего лишь больше знаний о традициях, связей в Министерстве магии, а также богатства и престижа, но это не даёт тебе никакого преимущества, когда ты варишь зелье или пишешь эссе по трансфигурации, – просто ответил Гарри.

МакГонагалл кивнула головой в знак того, что поняла его.

– Мистер Поттер, я не могу сказать, что соглашаюсь с вами, но вы, кажется, твёрдо верите в то, что делаете. Я надеялась, что мы могли бы возобновить наши частные уроки, – сказала она.

«Нет! Пусть она сначала извинится!» – горгулья внутри него практически орала и рвалась наружу, Гарри даже пришлось сжать руками свою голову.

– Мистер Поттер, вы в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась МакГонагалл.

– Вполне, – ответил Гарри, возводя мысленные барьеры в сознании, отделяющие его от горгульи. Видно, ей всё же не нравилось быть пленницей на задворках сознания, и поэтому она начала нападать на выстроенные барьеры, усиливая мигрень Поттера. – Я не знаю, хочу ли возобновления этих уроков, так как я преуспевал и самостоятельно, с вами же мне придётся вновь проходить уже усвоенный материал, ведь вы наверняка не поверите, как далеко я смог продвинуться в изучении данной дисциплины.

– Мистер Поттер, я точно знаю, что одна книга по продвинутой трансфигурации у вас имеется. Это стало ясно после вашего поединка с мистером Уизли. Именно поэтому если вы скажете мне, что достигли определённого уровня, то я просто поверю вам, и если вы пройдёте тест на пройденный материал, то мы продолжим с той темы, на которой вы закончили.

– Это кажется мне справедливым, профессор, но что относительно моих отношений с Дамблдором? – сказал Гарри, нехотя опуская свои барьеры, что держали его анимагическую сущность взаперти. – Я не думаю, что наши отношения улучшатся в ближайшее время.

МакГонагалл поджала губы и затем произнесла:

– Я... я постараюсь проигнорировать ваши разногласия с опекуном. Лишь могу просить вас впредь не выносить сор из избы, а постараться решить все тихо между собой. И еще, я прошу, называйте его «профессор Дамблдор» или хотя бы «директор» на публике. Я, конечно, знаю, что он ваш опекун, и вы можете называть его как угодно, когда вы наедине с ним, но извольте проявить хоть толику уважения к директору этой школы.

– Допустим, я согласен продолжить уроки на этих условиях, но если вдруг пойму, что вы относитесь ко мне несправедливо из-за Дамблдора, или всплывёт какая-либо иная причина, то я не замедлю вновь прекратить дополнительное обучение, – твёрдо сказал Гарри.

– Хорошо, мистер Поттер. Теперь давайте выясним, как далеко вы продвинулись, – уже перейдя на деловой тон, сказала МакГонагалл.

::Конец флешбэка::

Потребовалось практически полных четыре часа на то, чтобы МакГонагалл убедилась: Гарри практически закончил программу четвертого курса. Конечно, она была очень удивлена его успехами.

С возобновлением частных уроков с МакГонагалл и тренировок по квиддичу с Флинтом (ведь перед игрой нужно больше тренироваться) Гарри подметил, что свободного времени становится всё меньше и меньше, да и Драко не мог не заметить этого. Из-за тренировок пришлось отменить их маленький дуэльный клуб. Все они постарались найти для клубных занятий другой день, но удобного времени, которое бы подошло им с учётом их расписаний, так и не нашлось.

Также Гарри пришлось отказаться от некоторых направлений своего обучения. Как ему было ни жаль, мальчику всё же пришлось прекратить свои попытки разобраться в теории Де Роше по призыву смеркутов, как и отложить изучение и практику некоторых боевых заклинаний трансфигурации. Фактически у Гарри оставался всего лишь один свободный час перед отбоем, остальное время было занято домашними заданиями, квиддичем, обучением Невилла и практикой с Флитвиком и МакГонагалл.

Даже с таким забитым графиком на этот январь Гарри смог закончить первую стадию обучения окклюменции, возведя свою тридцатую защиту, и Салазар начал предлагать способы каталогизировать и сортировать его воспоминания. Как вскоре понял Гарри, это было проще сказать, чем сделать. Погружаясь в своё прошлое, ему приходилось вспоминать детство у Дурслей, которое было просто сущим адом, а это приводило самого Гарри и его нового друга, обитающего в нём, в неописуемую ярость. Так что его занятия окклюменцией проходили с неизменными затруднениями.

Тонкс и Драко сочувствовали ему, однако, так как больше никто не знал о его прошлом, все считали, что он стал беспричинно отстранён и сердит. После того, как Гарри наложил на руки Нотта достаточно серьёзное проклятие во время урока заклинаний, Флитвик постарался узнать, что же происходит со студентом.

::Флешбэк::

Гарри сидел в кабинете своего любимого учителя, его голова пульсировала после сортировки некоторых особо неприятных воспоминаний; горгулья же настойчиво посылала ему образы Дурслей с отрезанными конечностями и вырванными глазами, что не слишком-то облегчало его состояние.

Как будто Гарри было мало единожды перенести ужасную жизнь с Дурслями... Теперь ему вновь и вновь приходилось переживать все неприятные события: его обзывали выродком, избивали и запирали в чулане. И его мстительная анимагическая сущность делала все эти переживания ещё более болезненными для мальчика. Во время самих событий прошлого он мог действовать, хоть как-то влиять на ситуацию; сейчас же, когда он был вынужден просматривать свои воспоминания, ему оставались лишь бессилие и ярость.

Скрип открывшейся и вновь закрывшейся двери заставил его голову вновь взорваться приступом боли.

– Мистер Поттер, что случилось? Мистер Нотт всего лишь пытался вывести вас из транса окклюмента, – обеспокоенно спросил ученика профессор.

– Простите, сэр, просто Нотту немного не повезло: он побеспокоил меня во время сортировки моих воспоминаний. Он попытался вывести меня из транса как раз тогда, когда я вспоминал не особо счастливый день, – ответил Поттер.

– Я заметил, что в последнее время вы стараетесь меньше общаться со своими друзьями. И я совершенно случайно слышал от мисс Боунс, мисс Аббот, мисс Уизли и мистера Забини, что вы в стали чрезвычайно раздражительным. И всегда эти жалобы возникали после ваших практик в окклюменции.

– И что? – злобно рявкнул Гарри.

– Гарри, пожалуйста, попытайтесь расслабиться. Вы можете поведать мне, в чём причина вашей раздражительности? Кажется, мисс Тонкс и юному Малфою известна ваша тайна, что и заставляет их безропотно сносить все ваши поступки.

– И что такого я им сделал? – требовательно спросил подросток.

– Гарри... Гарри, дело в том, что вы слишком враждебно настроены по отношению ко всем людям без исключения. Если так будет продолжаться и дальше, я запрещу вам практиковаться в окклюменции на моих уроках – как общих, так и частных. Надеюсь, вы меня поняли? – спокойно сказал профессор Флитвик.

– Это несправедливо, – Гарри невольно озвучил мысли горгульи.

– Вы не могли бы рассказать, в чём проблема? – уже мягче спросил своего ученика Флитвик.

– Да ничего не случилось, мне просто нужно преодолеть некоторые воспоминания, – сердито ответил Гарри.

– Хорошо, Гарри, я дам вам ещё неделю. Если вы за это время не сможете проработать все неприятные воспоминания и не успокоитесь, то я смогу найти другие темы для наших занятий.

– Да, сэр, – после этих слов Гарри выбежал из кабинета.

::Конец флешбэка::

По завершении такого ультимативного разговора с Флитвиком Гарри направился к Тонкс и попросил её помочь ему держать свой гнев в узде.

Это было отчаянное решение: Тонкс чуть ли не умоляла его рассказать о своём прошлом нескольким людям или же попросить МакГонагалл научить его управлять эмоциями горгульи. Гарри подумал над этим, но решительно отказался. Хватило одной мысли о том, какие кошмары может обеспечить ему пресса, если когда-нибудь выяснится, что в прошлом над мальчиком издевались и жить ему приходилось в чулане под лестницей. Кроме того, Гарри, как и всякий слизеринец, терпеть не мог выдавать свои секреты посторонним.

К сожалению, побочным эффектом решения не просить помощи у МакГонагалл стало то, что он не смог продвинуться в анимагии дальше: ему не удавалось собственно превращение в свою форму. Всё, чего он смог достичь, – всего лишь изменить окраску кожи, сделав её чуть темнее, да и то изменение держалось не дольше пары минут.

Так как было маловероятно, что ему удастся встретить настоящую горгулью в ближайшее время, Гарри принялся читать об анатомии и физиологии этих существ каждую ночь перед сном. Чтение уступало непосредственному опыту и сведениям из первых рук, но всё же было лучшим вариантом из имеющихся. Также мальчик заметил: чем больше он тренируется, тем больше его с горгульей сознания объединяются.