Текст книги "Темный Лорд Поттер (ЛП)"

Автор книги: pureb99/The Santi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 48 страниц)

Андромеда надеялась, что Сочельник сможет поднять настроение дочери. Нимфадора всегда радовалась наступлению Рождества. Так в рождественское утро миссис Тонкс надеялась, что ее дочь не плакала в комнате, а открыла подарки.

Андромеда подошла к комнате дочери и нашла Дору рыдающей на полу. Женщина подошла к ней, желая узнать, что же случилось с ее маленькой девочкой.

– Нимфи, сладкая моя, скажи, что случилось?

К удивлению матери, Нимфадора только и смогла, что указать на кровать.

Волшебница подошла к ней и увидела письмо.

«Дорогая Тонкс.

Я надеюсь, что у тебя счастливое Рождество. Я знаю, что между нами не очень хорошие отношения в последнее время. Хорошо, я буду честен, они ужасные где-то полтора месяца, но это не означает, что я не собираюсь подарить тебе рождественский подарок. У меня никогда не было денег на подарки, да и друга, которому можно подарить подарок. Теперь у меня есть ты, пожалуйста, не смейся, если это глупо.

А теперь открой свой подарок!

Ну вот, ты открыла его. Позволь объяснить, почему кукла, прежде чем ты приедешь в Хогвартс и заколдуешь меня. Я читал „Магический еженедельник для подростков“ (прошу, не спрашивай почему) и нашел статью в разделе об американских куклах. Я узнал, что есть кукла, которая может принять такой вид, какой ты хочешь, даже твой собственный. Вот почему, вероятно, тебе понравится этот подарок. И еще: если ты наведешь на какой-либо магловский журнал волшебную палочку (на нем должна быть картинка одежды) и скажешь „Реплико!“, а затем укажешь на куклу, то одежда появится на ней.

Я подумал, что раз тебе нравится покупать одежду, но это занимает много времени, так как ты можешь изменять свою внешность, то так ты можешь сэкономить немного времени. Ты могла бы узнать, какая одежда тебе подойдет, прежде чем идти по магазинам.

Я думаю, что во мне взыграл эгоист, который устал ходить за тобой по магазинам летом, но тем не менее надеюсь, что подарок тебе понравится. Надеюсь, что мы сможем закончить эту глупую ссору из-за Грейнджер, Тонкс. Я скучаю по своему лучшему другу.

Все еще и всегда твой лучший друг,

Гарри».

Андромеда закончила читать письмо.

– Не понимаю, Нимфи, это похоже на такой обдуманный подарок. Ты волнуешься из-за того, что получила его?

Нимфадора повернула заплаканное лицо к матери.

– Мы... у нас была ссора в тот день, перед тем как... поезд... уехал. Мы... я... я сказала кое-что ужасное, мама. Я... я не думаю, что мы остались друзьями, – сказала Дора и вновь заплакала.

В глазах у Андромеды промелькнуло понимание, почему ее дочь была подавлена последние дни.

Гостиная Слизерина, Хогвартс.

Поттер сидел у камина в гостиной Слизерина. Перед ним была груда рождественских подарков, но он не был счастлив, даже следа улыбки не было на лице. После беглого осмотра подарков он понял, что ничего не получил от Тонкс. Слеза скатилась по его лицу. Он надеялся, что их ссоре придет конец, и они, наконец, помирятся. Но факт того, что она даже не потрудилась подарить что-нибудь ему, говорил сам за себя.

Те подарки, что он получил, были удивительны, но то, что Нимфадора ничего ему не подарила, причиняло боль. Драко подарил ему комплект по уходу за метлой, чтобы поддерживать его «Нимбус» в порядке. По иронии, Гарри подарил ему то же самое. Люциус и Нарцисса прислали ему книгу «Волшебные обычаи». Это было интересное, но довольно-таки скучное чтиво. Он нашел много интересного в разделе о магических присягах, Долге Жизни и Непреложных обетах. Только тот факт, что магия – живое существо, которое может наказать волшебника, нарушившего клятву, завораживал мальчика.

Профессор Флитвик купил ему экземпляр «Продвинутой теории заклинаний» Антона Долохова. В нем была записка о том, что директор согласился, что книга безопасна, и теперь он будет брать на одну книгу меньше в библиотеке.

Поттер улыбнулся подарку крошечного преподавателя. Флитвик был его любимым преподавателем, и мальчик догадывался, что школьные профессора не всем дарят подарки.

И один подарок, который он не ожидал получить, был от анонима. Это была красивая мантия. Он надел ее и пошел посмотреть на себя в зеркале, которое было в ванной. В зеркале он себя не увидел; его отражения там не было. Не надо быть гением, чтобы понять, что это мантия-невидимка. Как-то в этом семестре Драко упоминал, что они довольно-таки редки. Записка, приложенная к мантии, была написана странным почерком: слишком плавные линии с завитушками, раньше такого Гарри не видел. В ней было сказано, что мантия принадлежала его отцу, и теперь он просто передает ее его сыну.

Поттер только пожал плечами, прочитав записку, и положил мантию в сундук.

В два тридцать утра мальчик покинул комнаты Слизерина. Он постоял рядом с входом в комнату, прежде чем войти в тень. Он закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы преодолеть стену подвала. Его чувства вновь обострились, и он увидел такие знакомые светящиеся лучи: серые и черные, по которым он мог перемещаться. Он просто пошел по одной из линий, которые вели к Большому залу.

Гарри путешествовал вокруг школы все следующие десять дней в своей теневой форме и нашел кое-что невероятное. Одна из линий вела в коридор на третьем этаже; там была гигантская трехголовая собака, сторожившая люк. Поттер даже хотел вернуться, чтобы посмотреть, что под люком, но не захотел рисковать, оказавшись в освещенной комнате с трехголовой собакой. Если бы он попал в ловушку, то не знал бы, как объяснить это Дамблдору.

Вот так Гарри и кружил вокруг школы в своем теневом обличии. По ночам школа была полностью открыта для него. Поттер обнаружил, что может проходить под двери или сквозь замочные скважины, если щели не было. В данный момент Гарри кружил у основания Астрономической башни. Он пролетел мимо Снегга, Пивза и МакГонагалл в ее анимагической форме, и никто не заметил его.

Поттер последовал по особенно темной линии в неизвестный класс. Он вошел в комнату и остановился. Единственное, что было в комнате, – это старое массивное зеркало, стоящее у задней стены. Гарри вышел из теневой формы и подошел к этому зеркалу. Когда он встал перед зеркалом, то застыл в оцепенении. Там отражался не только он, но и еще несколько человек. Он узнал себя, Тонкс, Драко, чету Малфоев и миссис Тонкс, но еще два человека были ему не знакомы.

Одним был мужчина с непослушными темными волосами, такими же, как и его собственные. Глаза Поттера расширились, он быстро обернулся. Позади него никого не было, но стоило ему посмотреть в зеркало, как они появлялись.

Женщина, которую он не узнал, плакала и сжимала руку темноволосого мужчины. У женщины были красивые рыжие волосы и зеленые глаза. Мальчику потребовалось время, чтобы узнать их. Это были его глаза – глаза Гарри.

– Мама? Папа? – неуверенно спросил Поттер.

Они кивнули ему, и Гарри упал на колени, тяжело дыша.

«Как такое возможно? Как они могут быть здесь? Реальны ли они? Они – призраки? Я могу говорить с ними? Реальны, или нет? Тогда почему Драко, Тонкс и их родители там?»

– Вы действительно здесь? – спросил он недоверчиво.

Все в зеркале закивали. Поттер заметил, что Нимфадора подпрыгивает от волнения. Гарри почувствовал, как слеза катится по его лицу. Он увидел, как Дора обнимает его и целует в щеку. Мальчик коснулся лица, которого коснулись губы, но ничего не почувствовал. Они были похожи на людей, но существовали только в зеркале.

Поттер услышал какой-то шум из зала и крик Филча:

– Пи-и-ивз, мигом вернись сюда! Я тебе за это...

Гарри повернулся к зеркалу.

– Я должен уйти, но я вернусь. Обещаю.

Люди в зеркале закивали, и Поттер вновь смешался с тенями. Он запомнил путь к зеркалу, возвращаясь в гостиную Слизерина.

Пустая классная комната, Хогвартс.

Гарри возвращался в комнату с зеркалом следующие две ночи. Это были счастливые мгновения для него: он видел всех, кого любил, в одном месте. Он проводил большую часть дня, думая, как ночью вернется к зеркалу. На третий день после того, как Поттер обнаружил зеркало, он решил пойти туда днем. Таким образом, он сможет провести там больше времени.

Гарри вошел в комнату с зеркалом в семь двадцать утра. Затем он пропустил завтрак, обед и ужин, даже не заметив этого. Горячие слезы катились по его лицу, а в зеркале Тонкс и Драко показывали ему свои подарки, его родители беседовали с четой Малфоев и миссис Тонкс. Поттер был так захвачен тем, что происходило в зеркале, что не услышал, как в комнату вошли преподаватели.

– Мистер Поттер?

Гарри быстро обернулся. В дверях стояли преподаватели: МакГонагалл, Флитвик и Дамблдор.

– З-здравствуйте, профессора, – сказал Поттер, вытирая слезы с лица.

Они смотрели на него лишь мгновение, а потом их взгляды встретились в зеркале.

– Мистер Поттер, сколько времени вы здесь? – спросил его, тронутый Дамблдор.

– Мне очень жаль, директор, но я пойду. Я должен успеть на обед, – сказал Гарри и стал пробираться к двери. Когда он подошел к ней, МакГонагалл коснулась его плеча.

– Гарри, уже десять часов. Комендантский час уже начался. Я могу сказать, что ты пропустил обед, – сказала тронутая МакГонагалл.

– О, все хорошо. Все в порядке. Я хочу сказать, что не голоден, – сказал Поттер, пытаясь пройти мимо преподавателей.

– Гарри, ты нашел наслаждение в Зеркале Еиналеж, – сказал Дамблдор печально.

Надеясь узнать больше об удивительном зеркале, мальчик прекратил попытки покинуть класс.

– Оно так называется? – спросил Поттер.

– Да, Гарри. Ты знаешь, что показывает это зеркало? – спросил Флитвик печально.

– Оно показывает мою семью, которая счастлива, и все говорят друг с другом. Оно показывает, что Тонкс снова мой лучший друг, – сказал, не подумав, Поттер, прежде чем остановиться.

Три преподавателя печально переглянулись.

– Гарри, оно заколдовано так, чтобы показывать самые сокровенные желания, – мягко проговорил Флитвик.

Глаза Поттера наполнились пониманием того, что он только что сказал:

– Я... я... я...

– Гарри, я должен извиниться перед тобой. Я не думал, что кто угодно сможет найти зеркало в рождественские каникулы. Профессор МакГонагалл и профессор Флитвик как раз собирались помочь мне перенести его в другое место, – сказал Дамблдор.

– Нет! – закричал Поттер, прежде чем смог остановить себя. – Пожалуйста, я... я...

Три преподавателя мрачно посмотрели на мальчика.

– Гарри, – сказал Дамблдор, вставая на одно колено, таким образом, он мог смотреть ему прямо в глаза, – многие умирали перед этим зеркалом. Другие сходили с ума, задаваясь вопросом, что это: возможное будущее или то, что уже было. Ты хочешь увидеть своих любимых, но ты не должен останавливаться на мечтах, ты должен двигаться вперед. Прошу тебя, не ищи зеркало снова.

Поттер опустил голову. Он знал, что Дамблдор прав. Он стал одержим зеркалом за прошедшие несколько дней.

– Хорошо, сэр, – прошептал Гарри.

– Мистер Поттер, я хотела отдать это в Большом зале, но вас там не было, – сказала МакГонагалл, отдавая ему подарок, завернутый в подарочную бумагу.

– Вы мне дарите подарок? – спросил Гарри.

– Нет, кто-то оставил его около моего кабинета вчера вечером и попросил, чтобы я передала его тебе, – ответила МакГонагалл. (прим. переводчика – очевидно, это была записка...)

Поттер принял подарок, кивнул преподавателям и пошел в гостиную Слизерина. Когда он вошел туда, то сел в свое любимое кресло перед огнем. Он заметил, что к подарку прикреплена записка, и открыл ее.

«Гарри.

Я пишу тебе в надежде, что вы с моей дочерью сможете вернуть свою дружбу. Гарри, Нимфадора очень расстроена. Она сожалеет о том, что случилось, и о своих словах. Дора не сказала бы мне никогда, почему вы поругались, но она очень сильно переживает из-за этого. Она только ест и плачет.

Ей понравился твой подарок, Гарри. Она не открыла ни одного другого подарка. Она сказала, что не послала тебе свой подарок. Когда я спросила почему, Нимфадора сказала, что ты, вероятно, только сожжешь его. Гарри, я знаю, что ты никогда не сделал бы этого, несмотря на то, насколько сильно ты сердит на мою дочь. Я вчера нашла Дору оплакивающей подарок тебе и взяла его у нее. Я отправила его Минерве и попросила ее передать тебе подарок.

Я не знаю, что сказать, Гарри. Я никогда не видела Нимфадору такой счастливой, как этим летом, когда она была с тобой. И не видела ее более подавленной, чем на это Рождество. Я люблю свою дочь и знаю ее очень хорошо. Она думает, что не заслуживает твоего прощения из-за того, что сказала. Она больше не радуется, и я потеряла ту Тонкс, которую вырастила.

Я знаю, что у нее никогда не было много друзей, Гарри. И когда вы двое были вместе этим летом, я была так счастлива. Вы оба так похожи и нуждаетесь друг в друге. Нимфадора сказала, что ты убедил ее играть в квиддич в этом году. Я даже не знала, что она настолько хорошо летает на метле. У тебя, кажется, есть способность докапываться до истины, когда дело касается моей дочери. Я надеюсь, ты поймешь, насколько сейчас она опечалена вашей ссорой. Она говорила мне несчетное количество раз, что вся эта ссора – ее ошибка. Я не знаю, правда это или нет, но ты должен знать, что она хотела сказать. Она боится, что ты не примешь ее назад.

Пожалуйста, напиши ей.

Андромеда Тонкс».

Поттер уставился на письмо. Тысяча мыслей галопом пронеслась в его голове.

«Она сожалеет? Вероятно, хорошо. Она подавлена? Возможно и это. Она думает, что я сожгу ее подарок? Ну, ни в какие ворота не лезет. Она думает, что не заслуживает моего прощения. Почему она была с теми гриффиндорцами, а не со мной? Почему она сказала те ужасные слова? Почему она предала меня из-за тупой грязнокровки?»

Письмо Андромеды дало больше вопросов, чем ответов. Гарри убрал его в стол и открыл подарок. Он порвал оберточную бумагу. Это был альбом. Мальчик открыл первую страницу и затаил дыхание, просматривая страницы. Везде были фотографии Нимфадоры и его. Там были фотографии, где они вместе в поместье Малфоев, как они учатся на кухне у Тонкс, были фотографии, где они только прибыли в Хогвартс.

На последней странице не было никаких фотографий, но было письмо, адресованное ему.

«Гарри.

Я заметила, как миссис Малфой делала снимки, когда мы с Драко играли в квиддич. Драко сказал мне, что у большинства мальчиков в Слизерине есть фотография с семьей, которая стоит около кровати. Так как я знаю, что у тебя нет фотографий родителей, я встретилась с миссис Малфой и попросила все фотографии, что у нее были. Она дала. Я так же нашла несколько снимков, которые делала моя мама дома этим летом. Я не знаю, хотел бы ты поставить одну из них в своей спальне, но я подумала, что это хороший подарок.

Тонкс.

P.S. Если ты подумал насчет фотографий в Хогвартсе, то это я попросила эльфов, что убираются в башне Гриффиндора, чтобы они пофотографировали нас.

P.P.S. Я знаю, что мы повздорили, но надеюсь, что мы сможем уладить наши разногласия. Ты всегда будешь моим первым и лучшим другом, Гарри, счастливого Рождества».

Поттер прижал фотоальбом к груди; несколько слезинок скатилось по его лицу. Гарри быстро принял решение и покинул комнаты Слизерина. Он вбежал в башню Гриффиндора и постучался в дверь к МакГонагалл.

У Минервы МакГонагалл была хорошая ночь. Она сделала Гарри подарок. А потом высказала Альбусу все, что думает о том, что он оставил зеркало Еиналеж там, где его смог найти даже ребенок. Её тронуло то, что мальчик поделился своими самыми сокровенными желаниями с ней, Флитвиком и Альбусом. Она уже легла спать, как кто-то постучал в ее дверь. С любопытством пройдя в кабинет, она открыла дверь и увидела довольно-таки заплаканного Гарри Поттера.

– Мистер Поттер, с вами все хорошо? – спросила она.

Гарри вошел в ее кабинет и сел. Она быстро закрыла дверь и села рядом с мальчиком.

– Гарри, что случилось? – спросила она.

– Я... хотел узнать, м... можете ли вы сделать портал для меня? – спросил Поттер.

Все варианты, что профессор успела придумать, были невероятны, но то, что спросил мальчик, все равно удивило ее. Ей даже в голову не пришло, что мальчишка знает о подобных вещах. Понимая, что, отказав мальчику, сделает только хуже, она спросила:

– Зачем, мистер Поттер?

– Я... я бы хотел проведать Тонкс. Я должен узнать, почему она сделала это, профессор. Это не может подождать до ее возвращения в школу. Я... у меня... мы даже не сможем поговорить здесь, в Хогвартсе, – сказал Гарри.

Минерва никогда еще не разрывалась между помощью и «правильным поступком». Это был самый трудный выбор в ее жизни. С одной стороны, она хотела помочь молодым людям наладить отношения. Мистер Поттер явно пытался сделать это. Опуская тот факт, что создание портала незаконно, а директор школы запретил покидать Хогвартс студентам, решившим остаться на каникулы. Да и некультурно появляться в доме Андромеды без предупреждения в одиннадцать часов вечера.

– Мистер Поттер, я... я... я не думаю, что... – она пыталась отказать мальчику, но он ужасно расстроился, услышав это. Она вспомнила, как Андромеда рассказывала, что Нимфадора подавлена все каникулы. Решив, что душевное состояние студентов более важно, она изменила свой ответ. – У меня нет разрешения на создание портала, мистер Поттер, но я спрошу директора, если вы позволите. Подождите меня здесь.

Гарри закивал головой и увидел, как его преподавательница кинула щепотку порошка в огонь и, сказав что-то, исчезла.

Кабинет директора, Хогвартс.

Минерва МакГонагалл вышла из камина в кабинете директора и застала странную картину: профессор Дамблдор пытался накормить своего любимого феникса лимонными дольками. Фоукс, казалось, кричал от раздражения, но директор все равно упорствовал.

– Альбус, ты, конечно, видишь, что Фоукс не в восторге от твоих долек, – сказала МакГонагалл.

Фоукс затрепетал, соглашаясь. Дамблдор вздохнул и отложил коробку леденцов на стол.

– Я никогда не понимал, почему никто не понимает толк в лимонных дольках, Минерва, – произнес Дамблдор с улыбкой.

– Ну, не знаю... Альбус, у меня проблема. В моем кабинете сейчас находится мистер Поттер, он немного не в себе. Кажется, он хочет навестить мисс Тонкс в Суррее, – сказала прямо МакГонагалл.

– Минерва, ты знаешь правила так же, как и я. Ни один студент из тех, кто решился остаться в Хогвартсе, не может уехать, если их опекуны не заберут их, – ответил ей Дамблдор.

– Да, Альбус. Но я считаю, что душевное состояние наших студентов важнее каких-то там правил. Андромеда сообщила мне, что Тонкс тоже не в себе и подавлена от горя. Состояние Поттера не намного лучше. Вы знаете, что он покидает гостиную Слизерина только для того, чтобы пообедать. Я думаю, если бы эльфы носили ему еду, он вообще бы никуда не выходил, – сказала МакГонагалл.

– Минерва, они смогут возобновить общение, когда девочка вернется в школу, – сказал Дамблдор.

– Альбус, тогда уже будет слишком поздно! Я пыталась заставить этих двоих что-либо сделать два месяца. Это первый раз, когда кто-то из них делает шаг на встречу другому. Вы не можете не понимать, что они упрямые и независимые люди. Альбус, подумайте, мистер Поттер может решить, что это уже неважно, когда эффект от подарка Нимфадоры пройдет.

– Минерва, думаю, ситуация не такая плачевная, – сказал директор.

– Альбус, вспомните, что сказал нам сегодня вечером Гарри. Его самое сокровенное желание, чтобы Нимфадора вновь стала его лучшим другом. Мальчик смотрел в это зеркало неизвестно сколько времени, и все это из-за твоей ошибки! Дай ему портал, я пойду с ним к Андромеде и вернусь, как только они поговорят, – сказала МакГонагалл.

Альбус почувствовал себя прихлопнутой мухой, когда она упомянула зеркало. Это был удар ниже пояса, но именно его не хватало, чтобы пошатнуть его мнение. Бедный мальчик потерял семью, и вот он находит волшебное зеркало, которое показывает его самое сокровенное желание. Альбус не знал точно, когда именно он нашел это зеркало, но было ясно, что не сегодня. Его заместитель и преподаватель трансфигурации использовала очень весомый аргумент, и ему не оставалось ничего другого, как вытащить перо.

– Портус! – сказал он, отдавая его своему заместителю.

– Спасибо, Альбус, – сказала МакГонагалл, взяв портал, и переместилась в свой кабинет.

Дамблдор повернулся к Фоуксу, который пристально за ним наблюдал.

– Ты думаешь, я все сделал правильно? – спросил Дамблдор у своего феникса.

Фоукс утвердительно курлыкнул, и Дамблдор принял это за согласие. Улыбаясь, он взял пакет с лимонными дольками.

– Фоукс, я каждое Рождество покупаю тебе лимонные дольки, и ты постоянно отказываешься есть их. Ты можешь просто попробовать их хоть раз?

Фоукс только щебетал, с негодованием глядя на директора школы.

Улица рядом с домом Тонкс, графство Суррей.

– Спасибо за помощь, профессор, – сказал Гарри, когда они подошли к двери дома Тонкс.

– Не за что, мистер Поттер, – ответила ему МакГонагалл. По правде говоря, они нарушили несколько важных правил, но это стоило того.

Гарри глубоко вздохнул, прежде чем позвонить в дверь.

Поттер и МакГонагалл ждали несколько минут, прежде чем услышали разраженную Андромеду Тонкс, открывающую дверь. Но когда она увидела тех, кто стоял за дверью, улыбка украсила ее лицо.

– Заходите, на улице ужасно холодно, – сказала Андромеда.

Гарри и МакГонагалл вошли в теплый дом, сняли плащи и устроились на кухне. Прежде чем кто-либо из них смог произнести хоть слово, Поттер услышал знакомый голос.

– Мама, кто звонил в дверь так поздно?

Гарри обернулся на месте и увидел широко раскрытые глаза Тонкс. Девочка смотрела на него.

– Г-Гарри? – нерешительно спросила Нимфадора.

– Привет, Тонкс, – сказал Поттер также нерешительно.

– Хорошо, мы оставим вас вдвоем. Минерва, не хотели бы вы присоединиться ко мне в малой гостиной?

– Да, мне по душе эта идея, Андромеда, – сказала Минерва, вставая и следуя за ней.

Гарри и Дора сидели за столом, смотря друг на друга, уже около десяти минут, когда девочка нарушила неуютную тишину.

– Мне понравился твой подарок, – сказала Нимфадора слабым голосом. Из ее глаз угрожающе потекли слезы.

– И... и мне твой, – сказал ей Поттер.

– Что ты имеешь в виду?

Гарри вынул фотоальбом и положил его на стол.

Тонкс подавилась воздухом, когда увидела подарок, который так усердно собирала. «Наверное, моя мать отправила его после того, как увидела у меня подарок».

Повисла долгая тишина, прежде чем мальчик увидел, что Дора плачет.

– Почему ты сделала это, Тонкс? – спросил он тихо.

Девочка взяла себя в руки.

– Я-я была расстроена. Это все мое воспитание. Мне всегда говорили, что это слово ужасно. Я говорю о том слове, что сказал Драко в поезде, когда мы первый раз встретили Гермиону. Я никогда не думала, что и ты будешь говорить так. Моя мама сказала, что мой папа всегда был...

– Я не об этом, – отрезал Поттер.

Нимфадора выглядела озадаченной. Она была уверена, что он говорит об их последней ссоре.

– Что же ты тогда имеешь в виду? – спросила Тонкс.

– Почему ты предпочла Грейнджер мне? Почему ты выбросила меня из своей жизни из-за нескольких глупцов, которые не знают тебя? – спросил мальчик.

– Гарри... ты тогда так запугал ее. Я... я до сих пор не могу понять, почему ты так ненавидишь ее? Когда ты хотел подшутить над ней в Хэллоуин, я вспомнила, как близнецы пытались сделать мою жизнь невыносимой. Я просто не могу понять, почему ты ненавидишь ее? – сказала Дора.

– Я ненавижу ее за то, что она напоминает мне, – сказал Поттер печально.

– В смысле? – переспросила девочка.

– Тонкс, ты знаешь, какой была моя жизнь, пока ты не встретила меня. Мир маглов... он принял меня ужасно. Грейнджер – маглорожденная. А маглорожденные – это связь с миром, где меня били и заставляли сидеть в чулане в течение целых десяти лет, – сказал Гарри, и слеза скатилась по его лицу.

Нимфадоре захотелось себя ударить: она никогда не смотрела на ситуацию с этой стороны. Она видела лишь мучения девочки, которую унижали.

– Гарри, в Хогвартсе много маглорожденных, но ты не нападаешь на них, как на Гермиону.

– Я больше никого из них не знаю! Грейнджер одна призналась, что она маглорожденная. Я точно знаю, кто нечистокровный, но меня не заботят люди со смешанной кровью. Ведь я считал себя полукровкой, а ты мой лучший друг. Но маглорожденных я не терплю. Я не блюститель чистокровности, Тонкс. Когда я назвал Грейнджер грязнокровкой, я вовсе не имел в виду, что она запачкала генофонд своей кровью, – сказал Поттер.

Тонкс почувствовала дрожь от слов мальчика. Ведь она его лучший друг.

– Гарри, я... я только... я думала, что ты причиняешь ей боль просто так, как и все остальные. Я сожалею. Я не думала об этом так. Я должна была понять, что ты не ненавидишь кого-нибудь без причины, – призналась Дора.

Поттер вздохнул.

– Что это значит, Тонкс? Что нам делать? Какой путь мы выберем?

Девочка уставилась в пол. Она не могла смотреть другу в глаза.

– Я... я не знаю, Гарри. Я сожалею об этом. Мне жаль, что я сказала тебе такое перед гриффиндорцами. Я... я обезумела от твоих слов, забыла, где мы находимся. Я... я хочу снова быть твоим лучшим другом, Гарри. Но... но я... пойму, если ты не захочешь, – слезы снова потекли по лицу Нимфадоры.

Поттер кивал, пока она смотрела на стол.

– Я... я понимаю, почему ты так расстроена. Мне не надо было так поступать с Гермионой. Я напомнил тебе о том, что было с тобой в прошлом году. Я не должен был вести себя так глупо. У меня было ужасное Рождество, Тонкс. Я... я бы хотел провести его с тобой, – признался Гарри.

– Я... я... я знаю, Гарри, я тоже хотела бы провести Рождество с тобой. Быть здесь одной ужасно. Как в прошлом году, снова и снова. Я, конечно, получала письма от Драко, но я очень скучала по тебе. К-когда получила твой подарок, я хотела умереть. Пожалуйста, прости меня, я... мне так жаль, Г-Гарри. Я не буду больше так делать, обещаю, – сказала Дора, плача.

Они одновременно встали из-за стола и посмотрели друг на друга.

– Я прощаю тебя, Тонкс. Ты будешь снова моим лучшим другом? – спросил Поттер.

– Да, – ответила Нимфадора, крепко обнимая Гарри. В ее глазах все еще были видны слезы.

– Хорошо, – произнес Поттер.

Друзья остались на кухне и говорили обо всем, что хотели обсудить друг с другом в течение предыдущих месяцев. Гарри рассказал все о зеркале Еиналеж, про то, как далеко он продвинулся на своих индивидуальных занятиях, про трехглавую собаку, которую нашел в коридоре на третьем этаже, используя свои способности мага Теней.

Дора расплакалась, когда он рассказал, что увидел в зеркале Еиналеж. А когда он, разговорившись, описывал свои индивидуальные занятия, девочка улыбалась; и испугалась, когда он поведал о трехголовой собаке.

Она призналась, что они с Гермионой подружились еще в октябре.

Поттеру не понравилось это, но он не хотел ссориться. Просто сказал, что не ожидал этого, но не возражал.

Десять минут спустя профессор МакГонагалл и миссис Тонкс застали Гарри и Нимфадору смеющимися над чем-то.

– Вот и хорошо, я рада, что вы оба в порядке, – сказала профессор с улыбкой на лице, которую не так часто и увидишь.

– Спасибо, что разрешили мне прийти сюда. Я думаю, нам пора возвращаться, – сказал мальчик.

– Что?! Мама, Гарри не сможет остаться? Еще целых два дня до возвращения в школу, – пролепетала Дора.

– Минерва, я была бы счастлива проводить Гарри к экспрессу через два дня, – сказала Андромеда.

МакГонагалл немного подумала, но все же вернулась в школу одна и с улыбкой на лице.

Следующие два дня в доме Тонкс были лучшими днями каникул. Дети не могли колдовать, но Поттер узнал, что может брать с собой любую вещь, когда перемещается в теневой форме. Нимфадора очень долго колебалась, но все же решила быть первой, кого он возьмет с собой. Результат испугал их. Мальчику пришлось постоянно держать Дору за руку, но в теневой форме не было рук, чтобы действительно держать ее. Это было странное чувство. Гарри чувствовал, что, стоит ему отпустить, и подруга вернет физическую форму, но не понимал, как ее держит. Он обнаружил, что в теневой форме находиться с кем-нибудь сложно – иногда он уставал и случайно отпускал Тонкс. Они узнали, что если не договориться куда идти, то не получится тронуться с места. Поттер не смог переместиться, когда решил оставить Нимфадору под кроватью.

Пока дети обдумывали это, пришло время возвращаться в Хогвартс. Они отправились на станцию Кинг-Кросс и нашли свободное купе в конце поезда. Гарри помог занести багаж Доре.

– Гарри?

Поттер обернулся и улыбнулся замешательству друзей.

– Эй, парни, – ответил Гарри.

– Гарри, что ты здесь делаешь? Я думал, ты встретишь нас в Хогвартсе, – спросил Блейз.

– Он провел несколько дней у нас в доме, прибыв туда вместе с МакГонагалл, – сказала Тонкс, выглядывая из-за угла.

Драко радостно улыбнулся.

– Дождались, Мерлин вас побери. Это заняло у вас очень много времени.

Поттер и Нимфадора застенчиво улыбнулись и кивнули.

Дорога в Хогвартс не была насыщена событиями. Так было пока Гермиона Грейнджер не зашла к ним, увидев Тонкс через окошко двери.

– Эй, Тонкс, – сказала Гермиона, открывая дверь. Она замерла, не поверив, что видит Дору с тремя слизеринцами. – Я-я, наверное, поищу другое купе...

Нимфадора разрывалась между Гарри и Гермионой.

Поттер знал, что Тонкс не выйдет из купе. Не сейчас, когда они только помирились. Но он видел, что она хочет поговорить с грязнокровкой. Глубоко вздохнув, Гарри сказал:

– Тонкс, если хочешь поговорить с ней – иди и поговори.

– Нет, Гарри. Я остаюсь, – сказала Нимфадора.

– Тонкс, я понял, что ты никогда бы не променяла меня на нее, но я чувствую, что тебе нужно поговорить с ней, и это совершенно нормально, – нерешительно произнес мальчик.

Дора радостно улыбнулась и поцеловала его в щеку.

– Спасибо, Гарри! – сказала она, убегая к Гермионе.

– Гарри, что это, черт возьми, было? Тонкс дружит с отбросами общества? – спросил шокированный Малфой.

Поттер вздохнул.

– Она призналась мне, что дружит с Грейнджер с октября. Мне это жутко не понравилось, Драко, но я не хочу вновь ссориться. Тонкс дорога мне, по крайней мере, дороже, чем какая-то тупая грязнокровка, – сказал Гарри тоном, указывающим, что эта тема закрыта.

Малфой хотел пойти и привести в чувство свою кузину, но не захотел ранить Поттера. И ссориться с кузиной тоже не очень хотелось.

Блейз наблюдал за ними с любопытством. Его семья никогда не была ярыми защитниками крови, и у него не было твердого мнения об этом. Он просто тихо сидел, пока беседа не перешла на спортивные темы.

Купе Гермионы Грейнджер, Хогвартс-экспресс.

Дора вышла из купе Гарри в поисках Гермионы. Она нашла ее одну в купе в начале поезда.

– Гермиона, эй, – позвала Нимфадора.

Гермиона подняла глаза.