Текст книги "Система SSS: Наследник Забытых Богов (СИ)"

Автор книги: Мэрроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 43 страниц)

Глава 16: Перед бурей

С последним тихим щелчком в сознании, пространство вокруг Михаила дрогнуло и растворилось. Чудовищная усталость, всепроникающая боль и ощущение разбитости – всё это оборвалось, словно перерезанная струна. Вместо холодного камня под спиной он почувствовал упругость собственного матраса, а вместо запаха гари и тлена – знакомый, несвежий воздух комнаты в общежитии.

Он лежал на своей кровати, широко раскрыв глаза, и впитывал тишину. Не гробовую тишину подземелья, а обычную, бытовую – с отдалённым гулом вентиляции и скрипом половиц в коридоре. Он медленно поднял руки перед лицом. Они были чистыми. Ни крови, ни сажи, ни синяков. Он потрогал грудную клетку, где ещё миг назад ныли сломанные рёбра, – лишь целая кожа и привычная упругость мышц. Он сел, скинул с себя футболку. Ткань была целой, без следов когтей, щупалец и багровых ожогов.

Полное, абсолютное исцеление. Как будто чудовищный бой с Малефисом, все девятнадцать комнат до него, были лишь ярким сном.

«Не может быть… – прошептал он, вставая и осматриваясь. Всё было на своих местах: старый стол, стопка книг, немытая кружка. – Это что, ещё одна иллюзия?»

Инстинкт заставил его рвануться к телефону, валявшемуся на тумбочке. Он резко включил экран. Цифры времени ярко горели в темноте комнаты. Он замер, всматриваясь. Потом сравнил с часами на стене, которые всё ещё тикали со спокойным, мирным звуком.

Время… не изменилось. Совсем. Было то же самое время суток, с точностью до минуты, что и в тот миг, когда он активировал вход в «Предел Теней».

Сначала накатила волна иррационального страха – не сдвинулся ли мир без него? Но разум, уже привыкший анализировать странности системы, быстро нашёл объяснение. Он опустился на край кровати, всё ещё сжимая телефон в руке.

«Значит, пока я нахожусь в подземелье… время в реальном мире останавливается. Или течёт с ничтожной скоростью, – медленно, вслух, проговорил он, собирая мысли. – Независимые карманы реальности… Система не просто переносит тело, она временно изымает его из потока времени. Выходит, можно тренироваться, сражаться, качаться… и возвращаться в ту же самую секунду».

Именно этим объяснялось и полное исцеление. Он вернулся не просто в точку пространства, а в точку своего собственного состояния на момент входа. Вернулся целым. Всё, что случилось в подземелье – опыт, уровни, навыки, добыча – осталось с ним. А урон, усталость, раны – были «откатаны» системой как побочный эффект виртуальной смерти или условия возвращения. Бесплатный сыр, да. Но какой ценой он был добыт в самой той реальности, знал только он.

Он откинулся на спинку кровати, закрыл глаза. Адреналин окончательно улёгся, оставив после себя глубокую, спокойную усталость уже от осознания, а не от ран. В голове чётко выстроились новые данные, открывавшие фантастические возможности. Теперь у него был секретный тренировочный полигон, где можно было рисковать по-крупному, не боясь опоздать на лекцию или вызвать вопросы. Полигон, оплаченный его болью и упрямством.

Уголки его губ дрогнули в слабой, но самой что ни на есть настоящей улыбке. Он провёл рукой по лицу, словно стирая последние следы недавнего кошмара.

«Отлично. Значит, просто нужно получить ранг Е для открытия следующего уровня», – тихо произнёс он в тишину комнаты, и в его глазах вспыхнул холодный, расчётливый огонёк. Закрыв глаза, Михаил погрузился в глубокий, заслуженный сон.

Особняк клана Волковых. Кабинет главы семьи.

Воздух здесь был густым, как перед грозой, и пахнул дорогим табаком, старым деревом и ледяным презрением. Владимир Волков, человек с лицом, высеченным из гранита, и глазами цвета стального лезвия, стоял у камина, не глядя на сына. Его молчание было страшнее крика.

Дмитрий стоял посреди роскошного кабинета, сгорая заживо. Стыд ел его изнутри, раскалённым железом прожигая каждую клетку. Он пытался втянуть голову в плечи, стать невидимкой.

– Какого… черта, – голос отца прозвучал негромко, но каждое слово падало, как гильотина. Он медленно повернулся. Его взгляд, полный невыносимого, уничижительного холодка, скользнул по Дмитрию с ног до головы. – Ты, ничтожный гадёныш, позволил себе проиграть. F-рангу. Слуху нетерпимо. Ты что есть, по-твоему? Мусор, которому дали форму?

Дмитрий попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый, бессильный звук. Он почувствовал себя не сыном, а случайным пятном на безупречном персидском ковре, которое вот-вот сотрут.

– Убирайся с моих глаз, биомусор, – Владимир Волков отвёл взгляд, словно вид сына вызывал физическое отвращение. – Мой желудок содрогается от одной мысли, что в нем течёт моя кровь. Исчезни.

В дверях кабинета возникла тень. Анна Волкова, мать Дмитрия, вошла бесшумно, как призрак в шелках. Её красота была холодной и отточенной, а улыбка не достигала глаз, цвета зимнего неба.

– Ну что ты, милый, так распалился, – её голос был сладким, как сироп, и острым, как лезвие бритвы. Она положила изящную руку на рукав мужа. – Успокой своё сердце. Нервы дороже.

– Успокоить?! – Владимир резко дернул плечом, сбрасывая её руку. Его сдержанность лопнула. – Успокоить, когда это ничтожество умудрилось опозорить имя Волковых перед всей академией? Проиграть какому-то твари с нижнего дна, у которой даже маны толком нет?! – Он ударил кулаком по резной дубовой столешнице, заставив звенеть хрустальную чернильницу. – Это не поражение, Анна. Это позор. Пятно, которое не отмоешь. Его будут вспоминать, когда речь зайдёт о нашем клане. «А, Волковы? Те, чей отпрыск проиграл F рангу? Ха!».

Он снова уставился на Дмитрия, и в его взгляде уже не было просто гнева. Там была решимость.

– Ты думаешь, это конец? – прошипел он. – Нет, сынок. Это только начало. Ты искупишь это. Кровью, потом или своей ничтожной жизнью – мне всё равно. Но ты исправишься. Или я сам сотру тебя в порошок, чтобы от тебя и памяти не осталось. Понятно?

Особняк клана Волковых. Коридор.

Дмитрий вырвался из кабинета, и дверь с глухим стуком захлопнулась за его спиной, словно гробовая крышка. Воздух в просторном, холодном коридоре не принес облегчения. Он был отравлен жгучим, удушающим клубком стыда и беспредельной, бессильной ярости. Каждая клетка его тела горела.

– Сука! – вырвалось у него хриплым, сдавленным шепотом. Пальцы впились в ладони до боли. – Сука! Сука! Сука!

Он развернулся и с дикой силой, в которой была вся накопленная унижением злоба, пнул ногой мраморную панель стены. Раз, другой, третий. Глухой стук костяшек о камень отдавался в тишине. Боль в ступне была сладким отвлечением от той, что разъедала душу.

– Я тебя убью, Морозов, – прошипел он уже тише, но с ледяной, кристальной яростью, от которой мурашки побежали по его же коже. Он смотрел в пустоту, но видел перед собой насмешливое, спокойное лицо того самого «неудачника». – Клянусь всем, что осталось во мне. Чего бы мне это ни стоило. Я тебя сотру в пыль. Ты мне это обещаешь. Понял?

Последние слова были обращены уже к призраку собственного унижения. Развернувшись, он брякнул плечом о косяк собственной спальни, ворвался внутрь и захлопнул дверь, чтобы даже портреты предков в коридоре не видели его позора.

Комната Михаила. Утро.

Михаил проснулся от того, что яркий, наглый луч солнца упёрся ему прямо в глаза. Он резко прикрыл веки, повернулся на другой бок, но осознание уже пробилось сквозь сонную дурман.

Второй день.

Сегодня уже второй день. А до Общего экзамена, до тех самых «Испытаний»…

Он сел на кровати, потирая переносицу. Один день. Один день до того, как их забросят в симуляцию или реальную зону. Сегодня Иван Маркович должен был дать ответ. Сегодня нужно было собрать всех, кого удалось наскрести в эту авантюрную команду, и провести хоть какую-то тренировку. Хотя бы для того, чтобы не наступать друг другу на ноги в самый ответственный момент.

День впереди был обычным. На бумаге. Но для Михаила он был полем боя ещё до начала боя.

Как и было по плану, Михаил отправился в Главную библиотеку. Царящая там тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом перьев, после грохота подземелья казалась почти неестественной. В отделе тактической магии, за одним из дубовых столов, освещённая лучом света из высокого окна, сидела Катарина. Она была погружена в фолиант с серебряными застёжками, на обложке которого переливался иней. Не удивительно – «Криомантия: симфония холода». Она изучала свою стихию с академической серьёзностью.

Увидев его, она не удивилась. Мягко закрыла книгу и подняла взгляд. Лёгкая, едва уловимая улыбка тронула её губы.

– Морозов. Я тут, – она просто подняла руку, не повышая голоса, её жест был таким же сдержанным и точным, как всё в её манерах.

– Да, вижу, – тихо отозвался Михаил, подходя. – Это всё-таки библиотека. Давай потише.

– Ага, конечно, – она кивнула, улыбка стала чуть шире. Её ледяные глаза внимательно скользнули по нему, будто делая новые пометки. – Знаешь, а ты как-то… странно выглядишь. Подкачался, что ли? Неплохо. Мышцы прорисовываются.

Михаил пожал плечами, стараясь сохранить деловой тон.

– Решил заняться спортом. Для выживания полезно.

– Тебе идёт, – заметила Катарина, подперев подбородок рукой. – Даже стал… как бы это сказать… визуально солиднее. Не таким… худощавым.

– Спасибо за лесть, – он слегка фыркнул, но внутри что-то дрогнуло от неожиданного комплимента. – Но я пришёл по делу. Слушай, Иван должен дать ответ сегодня к полудню, на тренировочном полигоне. Встречаемся там в двенадцать. Не опаздывай.

Он сделал паузу, вспомнив о главном.

– И дай, наконец, свой номер. А то в следующий раз придётся искать тебя по всем библиотекам академии.

– Хм, – Катарина прищурилась, изучая его. – А куда ты так спешишь? У нас же нет занятий, все в предэкзаменационном отпуске.

– Это уже моё дело, – отрезал Михаил, вставая. – Нужно встретиться с ещё одним… потенциальным союзником.

– Странный ты, Алексей, – покачала головой Катарина, но в её глазах светилось не раздражение, а живое любопытство. – Но… милый в своей странности. Ладно. Двенадцать так двенадцать.

Она достала из кармана формы тонкий коммуникатор, быстрым движением пальцев сгенерировала контакт и протянула устройство ему. – На, лови. Только звонить после десяти вечера – чревато обморожением.

Михаил сохранил номер, кивнул и, не прощаясь, развернулся к выходу. За спиной он почувствовал на себе её взгляд – пристальный, заинтересованный, будто она пыталась разгадать ребус под названием «Алексей Морозов». А у него впереди был разговор с Семёном, который, наверняка, уже извёл себя волнением, и решающая встреча с Иваном Марковичем. Охотник собирал свою стаю.

Михаил вышел из библиотеки, и тишина сменилась привычным гулом академических коридоров. Солнечный свет, падающий из высоких окон, казался теперь слишком ярким, слишком мирным после вчерашней багровой тьмы. Контакт Катарины в коммуникаторе был маленькой, но важной победой. Один элемент головоломки встал на место.

Теперь – Семён.

Он нашёл его на пустынном учебном полигоне для младших курсов. Тот не тренировался, а нервно расхаживал по краю площадки, то и дело поглядывая на вход. Увидев Михаила, он буквально взвился на месте.

– Алексей! Ну наконец-то! – Семён бросился к нему, его лицо выражало смесь облегчения и паники. – Я уже думал, ты передумал! Или тебя Грымза снова поймала! Или…

– Успокойся, – Михаил прервал его, положив руку на плечо парня. – Всё по плану. Мне надо было встретиться кое кем.

– С-с кем же? – Семён округлил глаза.

– скоро узнаешь, – ответил Михаил. – Теперь слушай внимательно. Встреча в двенадцать на главном тренировочном полигоне. Там же Иван даст ответ. Твоя задача – быть там и не… – он поискал подходящее слово, глядя на взъерошенные волосы и беспокойные глаза Семёна, – …не портить атмосферу.

– Я не порчу! Я создаю… боевой дух! – попытался возразить Семён, но под взглядом Михаила сник. – Ладно, ладно. Буду как мышь. Немой и незаметный мышь. А куда ты?

– Мне нужно кое с кем встретиться до этого, – ответил Михаил, уже отворачиваясь. Он не стал объяснять про «потенциального союзника». Семёну и так хватало информации для переживаний. – Не опаздывай.

* * *

Главный тренировочный полигон. Ровно двенадцать.

Полдень. Солнце стояло в зените, заливая светом огромную, вытоптанную площадку. В воздухе висела пыль и тишина, нарушаемая лишь отдалёнными криками с других полей. Михаил пришёл первым. Он стоял в тени трибун, наблюдая. Сканер, работавший в фоновом режиме, отмечал приближающиеся знакомые сигнатуры.

Первым, запыхавшись и озираясь по сторонам, примчался Семён.

– Я здесь! Первый! – он почти подпрыгнул от волнения, заметив Михаила. – А где остальные?

– Замолчи и встань сюда, – без особой строгости оборвал его Михаил.

Иван Маркович появился с противоположной стороны поля. Он шёл не спеша, тяжело, будто каждое давило на плечи грузом нерешённого вопроса. На нём была чистая форма, но лицо всё ещё было мрачным, а синяк под челюстью теперь отливал густым лиловым цветом. Увидев Михаила и Семёна, он замедлил шаг, его взгляд стал оценивающим и недружелюбным. Он остановился в нескольких метрах, скрестив руки на груди.

– Ну что, Морозов? – его голос звучал низко и вызывающе. – Я здесь. Где твоя «команда с потенциалом»? Или это всё, на что ты способен? – Он кивнул в сторону ёжащегося Семёна.

– Не всё, – спокойно ответил Михаил. – Ждём последнюю.

– Последнюю? – Иван хмыкнул. – Кого? Ещё какого-нибудь F-ранга из твоего общежития?

Его слова повисли в воздухе, и в этот момент со стороны главного здания академии появилась третья фигура.

Она шла не быстро, но с неоспоримой грацией. Безупречная форма с серебряной окантовкой, идеально уложенные пепельные волосы, прямой, почти гордый взгляд. Катарина Льдова. Она несла с собой ауру не только магического холода, но и того самого, неоспоримого социального превосходства, которое заставляло людей невольно расправлять плечи.

Семён, увидев её, замер с открытым ртом. Иван, не веря своим глазам, медленно разомкнул руки и выпрямился. Его надменное выражение сменилось на мгновение чистого, немого изумления.

Катарина подошла к группе, её взгляд скользнул по Семёну (который, кажется, забыл, как дышать), задержался на удивлённом лице Ивана и, наконец, остановился на Михаиле. Лёгкая, едва уловимая улыбка тронула её губы.

– Я опаздала? – спросила она, и её голос, звонкий и чистый, прозвучал странно громко в ошарашенной тишине.

– В самый раз, – ответил Михаил. – Знакомьтесь. Иван Маркович, наш… специалист по силовому воздействию и удержанию позиций. Семён, наш оперативный наблюдатель и поддержка. Иван, Семён – это Катарина Льдова. Наш стратег и контроллер.

Иван всё ещё не мог прийти в себя. Он смотрел то на Катарину, то на Михаила, пытаясь понять шутку.

– Льдова? – наконец вырвалось у него. – Наследница клана? Ты… ты серьёзно в одной команде с… – он запнулся, не решаясь закончить фразу, но его взгляд на Михаила и Семёна говорил сам за себя.

– Я там, где вижу тактический смысл, Маркович, – холодно парировала Катарина, поднимая подбородок. – А Морозов, как ни странно, этот смысл мне продемонстрировал. Весьма… убедительно.

Эти слова, произнесённые с её аристократической интонацией, казалось, поставили печать одобрения на всей этой безумной затее. Иван закрыл рот, переваривая информацию. Его взгляд на Михаила стал сложнее – в нём всё ещё была неприязнь, но теперь замешалась и тень уважения, даже невольного. Если она с ним, значит, в этом парне есть что-то, чего он, Иван, не разглядел.

Семён же просто сиял, глядя на Катарину как на воплощённое чудо. Команда, в которой она! Это меняло всё!

– Прекрасно, – произнёс Михаил, нарушая неловкое молчание. – Теперь, когда все в сборе, давайте определимся с правилами. У нас есть сегодня и завтра до утра. Цель – не стать друзьями. Цель – научиться не мешать друг другу и выполнять базовые команды. Начнём с самого простого. – Он повернулся к Ивану. – Иван, твоя задача – защищать Катарину. Она – наш главный источник урона на расстоянии. Ты – щит. Твои молнии хороши для атаки, но в этих испытаниях твоя главная сила – держать линию. Понятно?

Иван, всё ещё находясь под впечатлением, кивнул, уже более собранно.

– Понял.

– Катарина, – Михаил обратился к ней. – Ты управляешь полем боя. Замедляй, контролируй. Не трать силы на мелких, если есть Иван. Бьёшь по тому, кого он тебе открыл, или по самой крупной угрозе. Экономь ману.

– Очевидно, – кивнула она, и её взгляд сменился с холодно-оценивающего на профессионально-сосредоточенный.

– Семён… – Михаил повернулся к нему.

– Я знаю, знаю! – перебил тот, выпрямляясь, как по команде. – Сидеть тихо, не путаться под ногами и…

– Нет, – спокойно, но твёрдо перебил Михаил, заставив Семёна замолкнуть. – Я знаю, у тебя в арсенале есть кое-какие артефакты. Не так ли?

– Ну… да, – Семён замялся, удивлённый сменой темы. – Я ведь с факультета артефакторики. Ты ж в курсе.

– Я в курсе, – подтвердил Михаил. – А ты думаешь, почему я взял именно тебя в команду? Собери все необходимые артефакты, что у тебя есть. Любые. Защитные, отвлекающие, усиливающие, даже одноразовые. Всё, до чего сможешь дотянуться по своим каналам. Они нам пригодятся.

Семён оживился, его глаза загорелись. Наконец-то ему дали настоящую задачу!

– Но они… не ахти какие, – он немного сник. – Максимальный ранг – E, да и те в основном учебные, не боевые…

– Ничего, – отрезал Михаил. – В нужных руках и в нужный момент даже учебный артефакт может изменить ситуацию. Собери всё. Это твоя главная задача до завтра.

– Ладно! – Семён кивнул с новой решимостью. – Будет сделано!

Иван, слушавший этот обмен репликами, хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло одобрение. Катарина же слегка приподняла бровь, как бы заново оценивая роль «наблюдателя». Теперь у него была не абстрактная функция, а конкретная, жизненно важная обязанность.

Михаил обвёл взглядом эту странную троицу: обиженного силача, внезапно обретшего цель энтузиаста и холодную, но вовлечённую аристократку. Из этого разношёрстного материала нужно было выковать инструмент. Не идеальный, но острый.

– Теперь, – сказал он, – теорией сыт не будешь. Практика. И для неё нам нужен другой полигон. Идёмте.

Он повёл группу не на тренировочные поля, а по направлению к границе академии, к опушке приграничного леса. Семён нервно покусывал губу, Катарина шла молча, с привычной невозмутимостью, а Иван тяжело ступал следом, его взгляд то и дело оценивающе скользил по спине Михаила.

Добравшись до края леса, где воздух уже пахнет хвоей и сырой землёй, они увидели её.

Она стояла, прислонившись к стволу древней сосны, будто стала частью пейзажа. Безупречная форма инструктора, собранные в тугой узел каштановые волосы, пронзительные серые глаза, которые видели насквозь. Анна Северная. Одна из сильнейших магисток-одиночек, преподаватель высшей лиги, живая легенда академии для тех, кто интересовался реальной силой, а не титулами.

Немая сцена длилась несколько секунд. Иван замер, его глаза стали размером с блюдца. Катарина, всегда сдержанная, слегка приоткрыла рот, её ледяное спокойствие дало трещину. Семён просто ахнул, забыв про все правила приличия.

– Наконец-то, – раздался спокойный, ровный голос Анны. Она оттолкнулась от дерева и сделала шаг навстречу, её взгляд был устремлён на Михаила. – Начала думать, ты передумал.

– Пришлось чуть задержаться, – так же спокойно ответил Михаил, кивая ей. – Собирал команду.

Все трое уставились на него, а потом их взгляды синхронно вернулись к Анне Северной. В воздухе повис немой вопрос.

– Ни хрена себе… Алексей, – прошептал Иван, и в его голосе звучало уже не насмешка, а почтительное изумление. – Да у тебя… Да ты какие тузы из рукава достаёшь?

– Анна согласилась присмотреть за нашей тренировкой в лесу, – объяснил Михаил, обращаясь ко всем, но глядя на Ивана и Катарину. – Без санкционированного инструктора выход за пределы кампуса запрещён. Она обеспечивает нам легальность и… безопасность.

«Безопасность» от того, что могло скрываться в чаще, – это слово повисло в воздухе, не требуя пояснений.

– Идём, – просто сказала Анна, разворачиваясь и уходя вглубь леса по едва заметной тропе. Её движение не предполагало дискуссий.

Они шли за ней несколько минут в гробовой тишине, нарушаемой лишь хрустом веток под ногами и отдалёнными криками птиц. Лес быстро поглощал их, стволы деревьев смыкались в зелёный полумрак. Наконец они вышли на небольшую, скрытую поляну.

Анна остановилась, обернулась. Её взгляд, холодный и профессиональный, обжёг каждого.

– Морозов мне в общих чертах описал задачу. У вас есть день, чтобы перестать быть обузой друг для друга. Я здесь для того, чтобы вы не убили себя по неосторожности и чтобы обозначить границы дозволенного. Всё остальное – ваша проблема. – Она сделала паузу. – Начинайте.

Михаил вышел на середину поляны, чувствуя на себе взгляды команды, в которых теперь смешались страх, уважение и щемящее волнение.

– Иван, Катарина – ко мне в центр, – скомандовал он, голос звучал чётко, отсекая все сомнения. – Семён, забирайся на тот валун, – он указал на крупный, поросший мхом камень на краю поляны, – и веди круговое наблюдение. Кричи, если увидишь любую угрозу – от дикого зверя до неправильного движения в строю. Твои глаза сейчас ценнее любой магии. Понятно?

– Понятно! – бодро, уже без прежней дрожи, отозвался Семён и побежал к валуну.

Иван и Катарина обменялись быстрыми взглядами. Теперь всё стало по-настоящему. Они вышли на полигон, где инструктором была сама Северная. Отступать было некуда.

Охота была на паузе. Теперь начиналась кропотливая, нервная работа кузнеца под пристальным взором мастера, который собрал разрозненные, неотёсанные клинки и должен был сплавить их в единый, послушный меч. А песок в часах до первых настоящих испытаний сыпался безжалостно быстро, отсчитывая последние часы относительного спокойствия.