Текст книги "Система SSS: Наследник Забытых Богов (СИ)"

Автор книги: Мэрроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 43 страниц)

Глава 44: Дымовая завеса

Следующий день

Солнце только поднялось над горизонтом, когда Алексей, как обычно, уже наматывал круги по просёлочной дороге. Утренняя пробежка вошла в привычку ещё в академии – тело требовало нагрузки, а голова прояснялась только в движении. Летний воздух пах разнотравьем и нагретой за вчера хвоей, где-то вдалеке перекликались петухи – деревня просыпалась.

Он уже знал о случившемся. Телевизор в доме матери работал с утра до вечера, и все каналы твердили об одном: под Казанью, близ деревни Вознесенск, открылся аномальный прорыв. Сначала говорили уклончиво – «нештатная ситуация», «повышенный уровень опасности». К обеду поползли слухи: прорыву присвоили SS-ранг, внутрь вошли сильнейшие маги страны. Даже здесь, в глухой псковской деревне, бабки на лавочках судачили об этом, заламывая руки и крестясь на всякий случай.

Алексей слушал, кивал, но внутри него разрасталось странное, липкое беспокойство. Оно появилось вчера, едва по новостям объявили о прорыве. Словно где-то в глубине души заскреблась чужая, но до боли знакомая тень.

Сегодня, на пробежке, это чувство усилилось. Он остановился посреди лесной тропинки, прикрыл глаза и постарался сосредоточиться. И тут нахлынуло.

Воспоминание. Не его – Алексея Морозова, а того, кем он был раньше. Михаила Северова.

…

Другая реальность. Другой мир, погибающий под натиском Бездны. Он стоял на груде битого камня, глядя на горизонт уничтоженного города, где вместо домов торчали только чёрные остовы, и дождь хлестал по лицу, смешиваясь с кровью. Напротив него замерло Существо.

Оно было размером с человека, но казалось бесконечно огромным – потому что было соткано из абсолютной тьмы. Тьмы, в которой тонул даже свет армейских прожекторов, разгонявших мрак над руинами. У Существа не было лица – только белая, идеально гладкая маска. Ни глаз, ни рта – лишь одна единственная трещина, пересекающая её по диагонали. Из этой трещины сочился чёрный дым, тяжёлый, как ртуть, и медленно стекал по невидимому телу.

Владыка Бездны.

Михаил знал: обычная магия бессильна. Он уже испробовал всё. Свет, тьму, чистое разрушение – Существо лишь смеялось беззвучным смехом, и от этого смеха трескались уцелевшие стены.

Остался лишь один путь. Где-то глубоко внутри него, за мана-ядром, в самом центре души, всё это время хранилась печать. Запретная техника. Техника, которой обучил его старый мастер, взяв страшную клятву: использовать лишь в безвыходной ситуации.

Техника не требовала маны. Она требовала иного топлива – самой сущности существования.

Активация протокола: Разрушение Души.

Мир замер. Звуки исчезли. Капли дождя повисли в воздухе, превратившись в застывшие хрустальные иглы. Даже Владыка замер, впервые за всё время проявив нечто похожее на удивление.

Тело Михаила начало светиться. Не магическим голубым сиянием – нет. Это был ослепительно-белый, яростный свет, выжигающий реальность. Камни под ногами плавились в стекло, уцелевшие стены обращались в пыль. Свет разрывал его изнутри, пожирал душу, превращая в топливо для последнего удара.

А потом была вспышка. И тьма.

…

Алексей вздрогнул, открывая глаза. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Он стоял посреди леса, вокруг щебетали птицы, и солнце ласково золотило верхушки сосен. Но холод, пробравший до костей, никак не желал уходить.

– Твою мать… – выдохнул он, вытирая пот со лба трясущейся рукой.

Это чувство. Та же аура. Та же чёрная, древняя, беспощадная сила, что и у Владыки Бездны. Тогда, в прошлой жизни, Михаил уничтожил его ценой собственной души. И душа эта каким-то чудом перенеслась в тело Алексея, дав ему второй шанс.

Но почему здесь, в этом мире, снова возникло нечто подобное? Неужели Бездна нашла способ просочиться и сюда? Или это просто совпадение? Хрен там, – подумал он. – Такое не совпадает.

Алексей посмотрел на запад, туда, где за сотни километров, под Казанью, сейчас какие-то маги входили в багровый зев прорыва. Кто они там – главы домов, элита, – плевать. Он знал одно: если внутри действительно то, что он почувствовал, им всем пиздец. Независимо от рангов.

За 6 часов до открытия закрытого прорыва.

Магадан, Колымское нагорье. Точку на карте не найдут даже спутники.

На поверхности здесь была обычная сопка, поросшая чахлым лишайником и карликовой берёзкой. Вечная мерзлота, ветер, снег большую часть года. Ничего примечательного. Спутники проходили мимо, дроны теряли управление, случайные путники обходили стороной – ноги сами не несли, да и только.

Но глубоко внутри, под сотней метров промёрзшей породы, пульсировало иное пространство.

Виктор стоял на коленях в центре зала, который не могли бы построить люди. Его не строили – его вырастили. Из тени. Из страха. Из древней магии, что струилась по стенам, прорастая сквозь камень, словно грибница, опутывающая мёртвую породу живыми нитями. Всего несколько месяцев назад здесь была пустота – обычная трещина в скале, каких тысячи. Но Существо пришло, и пустота начала меняться.

Стены здесь дышали – медленно, тяжело, словно лёгкие существа, которое только учится дышать после долгого забытья. По ним бежали тёмные вены, пульсирующие багровым светом в такт неведомому сердцу. Пол уходил под ногами лёгкой зыбью, как поверхность болота, но не проваливался – держал, баюкал, успокаивал.

Это было логово Тьмы. Молодое, растущее, набирающее силу. Место, где реальность истончалась настолько, что сквозь неё просачивалось нечто древнее, голодное, терпеливое – то, что совсем недавно вырвалось из тысячелетнего заточения.

Вокруг клубилась магия – невидимая глазу, но осязаемая кожей. Она обманывала сканеры, сбивала с толку детекторы, заставляла любопытных забывать, зачем они сюда шли. Великие Домы искали их уже несколько месяцев. Искали – и проходили в двух шагах, ослеплённые, оглушённые, дезориентированные собственной забывчивостью.

Виктор любил это место. Здесь он чувствовал себя в утробе. В безопасности. Под присмотром того, кто дал ему силу.

Перед ним, в центре круга, выжженного в живой каменной плоти, замерло Существо. Размером с человека, но от него веяло бесконечностью. Белая гладкая маска с диагональной трещиной, из которой сочился чёрный, тяжёлый дым, стекающий по невидимому телу и впитывающийся в пульсирующий пол.

Виктор молчал, не смея нарушить тишину первым. Здесь говорили только когда позволяли. Только когда Существо само открывало рот – или то, что его заменяло.

– Повелитель, – наконец рискнул он, касаясь лбом тёплого, живого камня. Камень дрогнул под губами, словно одобряя покорность. – Осмелюсь спросить… вы нашли третий осколок?

Дым из трещины заструился быстрее, сгущаясь в воздухе в причудливые узоры. Существо раздумывало, достоин ли раб ответа. Наконец пространство вокруг завибрировало – низко, тяжело, так что у Виктора заныли зубы.

– Искать осколки не так просто, – голос сочился прямо в мозг, минуя уши. – Всего несколько месяцев прошло с моего освобождения. Я ещё слаб. Моё чувство не достаёт далеко. Те осколки, что на поверхности, я вижу. Но остальные закрыты. Кто-то прячет их. Или сами осколки не хотят быть найденными.

Виктор поднял голову, в глазах застыл немой вопрос, но он снова промолчал, ожидая. За месяцы службы он усвоил: перебивать Повелителя – смерть. Медленная, очень подробная.

– Однако сегодня я уловил след, – продолжило Существо. – Не здесь. Далеко. Возле Самары. Там, где Волга делает петлю, а Жигулёвские горы прячут в себе старые пещеры. Третий осколок. Он неглубоко. Скоро его нашли люди.

Виктор вздрогнул, но позволил себе лишь короткое движение бровями:

– Самара? Повелитель, это почти в тылу у Великих Домов. Если они узнают…

– Узнают, – перебила Тьма. Гул в стенах усилился, багровые вены запульсировали чаще. – Если мы ничего не сделаем. Потому я открою прорыв под Казанью. SS-ранга, не меньше. Такой, что они бросят туда всех, кого смогут. Главные силы. Главы домов с рангами SS и выше. Сам Кравцов, возможно, пошевелится.

Виктор побледнел, хотя старался держать лицо:

– SS-ранг? Повелитель, но это же… это привлечёт внимание всей страны! Аркадий Льдов, Алиса Зефирова, Гордан Игнатьев, Владимир Волков, Борис Тенистый – все, у кого ранг SS и выше, полезут туда лично! А если они поймут, что прорыв искусственный…

– Пусть лезут. Пусть даже поймут.

В голосе Существа проскользнула ледяная усмешка, от которой стены покрылись инеем, а дыхание Виктора превратилось в пар.

– Пока они будут вытаскивать друг друга из этого прорыва, гадая, что за древнее зло там пробудилось, мы пойдём в Самару. Тихо. Быстро. Заберём осколок. А когда эти идиоты поймут, что прорыв был лишь дымовой завесой… будет поздно. Осколок уже сольётся с моей силой.

Виктор переваривал услышанное. План был дерзким до безумия. Но в этом безумии чувствовалась рука истинного стратега – холодная, расчётливая, не знающая сомнений.

– Осмелюсь заметить, Повелитель, – осторожно произнёс он, тщательно подбирая слова. – Если прорыв будет слишком сильным, они могут вызвать подкрепление. Или запросить помощь у других стран. Это создаст лишний шум…

– Шум нам и нужен, – отрезало Существо. – Чем больше шума, тем меньше они смотрят в сторону Самары. А когда посмотрят… мы уже будем далеко. В этом логове. Под защитой тьмы, что обманывает их слепые глаза.

Дым из трещины сгустился, пополз по пульсирующему полу, касаясь ног Виктора ледяными щупальцами. Стены согласно вздохнули, выпуская облачка тёплого пара.

– Готовь людей. И транспорт. Как только прорыв откроется и все ломанутся под Казань – мы выдвигаемся. У нас будет несколько часов, пока элита страны развлекается с моей игрушкой.

Виктор склонился ниже, касаясь лбом пола, который под ним чуть прогнулся, словно принимая поклон:

– Слушаюсь, Повелитель. Всё будет исполнено.

Тьма в логове сгустилась до черноты абсолютной, багровые вены на стенах погасли, и только трещина на маске Существа продолжала светиться тусклым, умирающим светом. Где-то в глубине этого живого камня начала вызревать буря, которой суждено было обрушиться на лес под Казанью через шесть часов.

А в Самаре, на окраине города, в старой заброшенной штольне, местные сталкеры уже нащупали странный ход, которого раньше не было. Они ещё не знали, что их находка стоит на пороге большой крови.

И уж тем более никто не знал, что в Псковской области, в инвентаре спящего парня E-ранга, лежит ещё один осколок – тот самый, который Сущность не чувствовала. Пока не чувствовала.

6 часов спустя. Самара, Жигулёвские горы.

Пока под Казанью сильнейшие маги страны входили в багровый зев прорыва, на востоке, в старых горах у Волги, тишина стала другой.

Она не нарушалась – она сгущалась.

На склоне, поросшем соснами и дубняком, не было ни машин, ни вертолётов, ни следов присутствия человека. Только ветер шелестел листвой, только Волга катила свои воды внизу, только птицы перекликались в вечернем воздухе.

А потом ветер стих. Птицы замолкли. Даже река, кажется, замедлила бег.

Тень под старой сосной шевельнулась. Не так, как шевелятся тени от качающихся веток – иначе. Глубже. Она не просто двигалась – она отделялась от дерева, наливалась плотью, становилась чем-то большим, чем отсутствие света.

Виктор вышел из тени, как выходят из двери. Один шаг – и он уже стоял на мху, вдыхая влажный воздух леса. Следом за ним, не спеша, просочилось Оно.

Сущность не приняла полную форму – зачем тратить силы там, где можно просто присутствовать? Тьма клубилась вокруг, стекала по невидимым граням тела, оставляла на траве следы инея, который не таял даже под летним солнцем. Белая маска с диагональной трещиной парила в полутора метрах над землёй, и из трещины сочился дым – тяжёлый, падающий вниз, а не вверх, впитывающийся в почву, словно земля пила его корнями.

– Повелитель… – выдохнул Виктор, оглядываясь. – Это… невероятно. Мы только что были под Колымой.

– Тени всюду, где есть страх, – голос Сущности прозвучал прямо в сознании, заставляя мир вокруг чуть подрагивать. – В каждом углу, в каждой щели, в каждом сердце. Мне не нужны порталы. Мне нужна лишь цель и путь, по которому можно пройти незаметно.

Виктор склонил голову, чувствуя, как по спине бежит холодок восторга и ужаса. Его Повелитель только что переместил их через полстраны – не разрывая пространство, не создавая всплесков, которые засекли бы детекторы, а просто шагнув по теням, как по мостовой. Это было не колдовство в обычном смысле. Это было нечто более древнее. Более естественное для той, кто сама есть Тьма.

– Штольня в двухстах метрах, – Виктор указал направление. – Местные сталкеры уже внутри. Осколок…

– Я чую его, – перебила Сущность. Дым из трещины потянулся в сторону скал, словно принюхиваясь. – Он там. Ждёт. Идём.

Они двинулись к входу в старую выработку. Тень стелилась за ними, заметая следы, стирая память о том, что здесь кто-то проходил. Птицы молчали. Даже ветер обходил это место стороной.

Вход в штольню зиял чернотой. Той самой, которую не могли разогнать никакие фонари. Той, в которой исчезали сталкеры, надеявшиеся на лёгкую наживу.

Сущность вошла первой. Виктор – за ней, чувствуя, как каменные стены вокруг начинают тихонько подрагивать, словно узнавая Хозяина.

Лес под Казанью, окрестности деревни Вознесенск.

Закрытый прорыв SS-ранга пульсировал багровым маревом, приковывая к себе внимание всей страны. За шесть часов, прошедших с момента его открытия, здесь вырос настоящий полевой лагерь. Армейские модули, палатки экстренных служб, передвижные лаборатории и – вереницы машин с логотипами телекомпаний.

Репортёры толпились за оцеплением, вытягивая шеи и наводя объективы на мерцающую пелену. Комментаторы в прямых эфирах вещали о «беспрецедентной аномалии», «героях, вошедших в бездну», и «напряжённом ожидании». Операторы ловили каждый вздох магов из групп поддержки, каждое движение военных, развернувших периметр.

– Как думаешь, справятся? – спросил молодой журналист у коллеги, поправляя камеру на плече.

– Если Великие Дома не справятся – то уже никто не справится, – буркнул тот, не отрываясь от видоискателя. – Но даже потеря одного из них… это удар по стране. Ты представляешь, что начнётся, если, скажем, Аркадий Льдов не выйдет?

Оба замолчали, глядя на багровое марево. Где-то там, внутри, сейчас решалась судьба не только этого леса. Решалась судьба баланса сил.

А за тысячи километров от Казани, в столицах других держав, тоже не спали. Спутники-шпионы были нацелены на Поволжье, аналитики спецслужб лихорадочно строили отчёты, маги высших рангов собирали экстренные совещания. Россия обладала уникальным ресурсом – количеством SSS-рангов, которого не было больше ни у кого в мире. И сейчас сразу несколько сильнейших из них находились внутри прорыва.

Если они не вернутся – геополитический расклад сил изменится в одночасье. Слишком многие ждали этого момента.

Но пока багровая пелена молчала, не желая раскрывать свои секреты. И только где-то глубоко внутри, среди теней и древнего ужаса, шестеро магов высшего ранга вели бой, от которого зависело будущее.

А в Самаре, в старой штольне, Сущность уже протягивала невидимые пальцы к третьему осколку «Мира Цепей», и стены вокруг неё вздрагивали от предвкушения.

Закрытый прорыв SS-ранга. Где-то глубоко внутри.

Первое, что ударило в лицо при переходе – жар. Не просто температура, а дыхание самой преисподней, от которого плавился воздух и сворачивалась слюна во рту.

Второе – свет. Багровый, пульсирующий, льющийся отовсюду: из трещин в земле, из неба, которое здесь было не небом, а куполом из пепла и молний, из жерла вулкана, возвышавшегося в полукилометре впереди.

Вулкан дышал. Тяжело, надсадно, как загнанный зверь. Из его кратера выплёскивались фонтаны магмы, растекающейся по чёрной, спекшейся земле огненными реками. Воздух дрожал от жара, и даже здесь, на относительно безопасном расстоянии, камни под ногами были раскалены докрасна.

Главы Великих Домов ступили в этот ад и замерли на мгновение, оценивая.

Аркадий Льдов шёл первым. Его взгляд скользнул по вулкану, по огненным рекам, по чёрному небу – и не дрогнул. В этих глазах, цвета полярного льда, не отразилось ничего, кроме холодного расчёта. Иней на его наплечниках не таял – наоборот, разрастался, стекая по броне морозными узорами, глуша жар вокруг тела.

– Всем приготовиться, – голос его прозвучал спокойно, будто они вышли на обычную утреннюю разминку. – К нам надвигаются существа. Я чувствую их ауры.

Он не ошибался. Из-за потоков лавы, из-за каменных исполинов, торчащих из земли словно пальцы мертвецов, уже доносилось то, от чего у любого мага ниже S-ранга остановилось бы сердце.

Рёв. Множество голосов. И топот – тяжёлый, сотрясающий землю.

Первыми показались Сигнатеры.

Они хлынули из-за лавовых потоков сплошным потоком, перепрыгивая через огненные реки с грацией, не свойственной их чудовищным телам. Ростом под три метра, они напоминали искажённые человеческие фигуры, обтянутые спекшейся коркой – то ли бронёй, то ли кожей, пронизанной багровыми прожилками. Головы не имели – вместо них из плеч росли пучки щупалец, увенчанных горящими глазами. Каждый глаз смотрел в разные стороны, и от этого взгляда становилось не по себе даже видавшим виды магам.

Их были сотни. Под две сотни тварей, застилающих горизонт. S+ ранг. Каждый.

– Твою мать… – выдохнул Владимир Волков, активируя боевые контуры брони. Даже его, видавшего всякое, проняло. – Держать строй!

Действительно, Сигнатеры не неслись хаотично – они двигались слаженно, словно воины элитного подразделения. Щупальца на их плечах вращались, сканируя пространство, а из культей, заменявших руки, уже начинали формироваться сгустки энергии – тёмно-багровые, пульсирующие в такт ударам вулкана.

Но следом за ними пришло настоящее мясо.

Хамситы.

Эти не бежали – эти перли. Махины под пять метров высотой, сгорбленные, с длинными ручищами, достающими до земли. Их кожа напоминала кору вековых деревьев, только чёрную, пропитанную смолой и пеплом. Из спин торчали шипы, на концах которых горело то же багровое пламя, что лилось из вулкана. Глаз у них не было – только провалы, из которых сочился густой, тяжёлый дым.

Их было больше сотни. Тяжёлая пехота этого ада, каждый – S+ ранг.

Они не издавали звуков – только тяжёлое дыхание, от которого воздух вокруг них закручивался в воронки. Каждый шаг Хамсита оставлял в раскалённой земле глубокие следы, оплавлявшиеся по краям.

И наконец – те, кто заставил даже Алису Зефирову чуть прищуриться.

Тифары.

Они не бежали. Они скользили. Воздух вокруг них мерцал, распадался на полосы, словно сама реальность не успевала за их движением. Высокие, под два с половиной метра, тощие до невозможности, с конечностями, которые гнулись в любых направлениях. Их тела были полупрозрачными, и сквозь них просвечивали внутренности – не органы, а клубки тёмной энергии, пульсирующей в такт сердцебиению. Головы вытянутые, лошадиные, с десятком мелких глаз, расположенных по кругу. Ртов не видно – только вертикальные разрезы на шеях, которые иногда приоткрывались, выпуская облачка пара.

SS-ранг. Каждый.

Их было больше полусотни. Пятьдесят с лишним тварей, способных двигаться быстрее, чем глаз успевает зафиксировать.

– Быстрые, – коротко бросил Гордан Игнатьев, и в его ладонях уже вспыхнули алые шары. – Очень быстрые. Магия огня на них будет работать слабее – они из этого ада рождены.

– Лёд возьмёт, – отрезал Аркадий, делая шаг вперёд. Температура вокруг него упала настолько резко, что камни под ногами пошли трещинами. – Воды здесь нет, но я принёс с собой достаточно.

Алиса Зефирова молчала. Чёрная траурная лента на её плече развевалась в жарком воздухе, не подвластная законам физики. В её руках уже свистел ветер, сплетаясь в невидимые лезвия.

Борис Тенистый опустился на одно колено, коснулся раскалённой земли пальцами. И земля откликнулась – из-под корки пепла полезли тонкие, хрупкие ростки, которые тут же вспыхивали, но на их месте появлялись новые. Он не ждал, что растения выживут в этом аду. Он просто слушал. Почва здесь хранила память о тех, кто ступал по ней раньше.

– Их много, – произнёс он тихо. – Очень много. За этими – следующие.

Аркадий кивнул, не оборачиваясь:

– Значит, встретим всех.

Он поднял руку, и тьма вокруг него взорвалась льдом. Не просто холодом – абсолютным нулём, от которого лава по краям застывала чёрными языками, а воздух превращался в снежную крупу.

– Великие Дома! – голос его прокатился над полем боя, заглушая гул вулкана. – В бой!

И ад рванул навстречу.

Первая волна Сигнатеров обрушилась на них через секунду – и время словно замедлилось, впуская в себя танец, которому суждено было решить судьбу не только этого прорыва, но и всего, что ждало снаружи.