Текст книги "Система SSS: Наследник Забытых Богов (СИ)"
Автор книги: Мэрроу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 43 страниц)
Глава 20: Прорыв
Следующие несколько дней Михаил провёл в размеренном, почти идиллическом ритме. Он помогал матери по дому, утром совершал длительную пробежку по окрестным полям, а после выполнял комплекс физических упражнений, который ему ежедневно выдавала Система: отжимания, приседания, планка. Награда была мизерной – те же пресловутые 0.2 очка к выносливости, – но он ценил сам принцип: постоянный, неуклонный прогресс, капля за каплей.
Однажды, возвращаясь с пробежки по засыпающим улочкам посёлка, он столкнулся с живым воплощением прошлого Алексея. На дорогу, перекрывая путь, вышли четверо. Это были те самые «друзья», с чьих унижений и началась травля Алексея.
Во главе стоял Влад, сын местного главы администрации. Высокий, крепко сбитый парень с короткой стрижкой «ёжиком» и наглым, привыкшим к безнаказанности взглядом. На нём была дорогая, по местным меркам, куртка, криво наброшенная на плечи.
Рядом с ним ёрзал Илья, тощий и вертлявый, с хитрой физиономией крысы и вечно бегающими глазками. Он первым и заметил Михаила.
– Опа, – Илья фыркнул, тыча пальцем. – Да неужели это сам Морозов из столицы пожаловал? Совсем зазнался, мимо старых друзей проходит, не узнаёт?
Справа от Влада стоял Кирилл, здоровяк с туповатым лицом и бычьей шеей, одетый в потрёпанную спортивку. Он залился сиплым, неприятным хохотом:
– Умора! Я думал, ты там, в своей академии, уже подох под забором! А ты, глянь, целёхонек!
Четвёртым был Матвей, самый тихий из этой компании. Невысокий, сутулящийся, он выглядел неловко и попытался вставить своё:
– Ребят, ладно вам… Давайте просто пройдём мимо. Чего его трогать…
Но Влад уже раскачался. Он с презрением окинул Михаила взглядом, оценивая его простую спортивную форму.
– Я погляжу, вам, ребята, совсем делать нехуй, – спокойно, без тени прежнего страха, произнёс Михаил, замедляя шаг. – Валите, пока кости целы. Того Алексея, которого вы знали, давно нет. И сегодня я не в настроении.
Повисла короткая, ошарашенная тишина. Потом лицо Влада перекосилось от злобного удивления.
– Ни хуя себе! – протянул он, делая шаг вперёд. – Морозов, ты случайно не обнаглел? Или забыл, как мы тебя регулярно под белы рученьки проводили? Напомнить, сука, в каких канавах ты потом отлёживался?
– Ага, – подхватил Кирилл, сжимая кулачищи. – Я погляжу, в этой твоей гнилой академии ты душка-то набрался, что ли? Хозяина забыл?
Михаил остановился, окончательно развернувшись к ним. В его глазах не было страха. Было холодное, почти научное наблюдение. Он видел расстановку: Влад – лидер и заводила, Кирилл – главная мускульная сила, Илья – подстрекатель и шестёрка, Матвей – нерешительный ведомый. Угрозы ниже нулевой. Но внутри, в глубине, где жили шрамы памяти Алексея, что-то дрогнуло и закипело тёмной, старой яростью. Он позволил этому чувству подняться, но не захлестнуть разум. Он обуздал его, превратив в холодное топливо.
– Напоминать не надо, – голос Михаила стал тише, но в нём появилась стальная вибрация. – Я помню. Помню каждый удар, каждую насмешку
Его система, реагируя на нарастающую угрозу, мягко пискнула в сознании:
[Обнаружена враждебность. Оценка угрозы: Низкая. Рекомендация: нейтрализовать.]
«Нейтрализовать», – мысленно согласился Михаил. Но без магии. Чисто физически.
– Ну что ж, – голос Михаила прозвучал спокойно, почти скучающе. – Давайте. Покажите, на что способны. Я давно не разминался.
Влад фыркнул от злости. Его лицо покраснело. Он был рангом D, и его магия земли была такой же грубой и неуклюжей, как он сам.
– Получи, урод! – взревел он, вдавив ладони в грунтовую дорогу.
Из-под земли с хрустом вырвались три толстых, корявых шипа, похожих на каменные клыки. Они понеслись к Михаилу, поднимая пыль. Но движение было предсказуемым, линейным – видно, что парень никогда не дрался с кем-то, кто умеет думать в бою. Михаил даже не прыгнул. Он просто сделал ленивый шаг влево, затем плавный наклон корпуса вправо. Каменные шипы с грохотом пронеслись мимо, вонзившись в забор позади.
– Ну же, – снова произнес Михаил, стоя на месте. – Давайте все вместе. А то как-то скучно.
Злость Влада, смешанная с унижением, передалась его прихвостням. Кирилл, рявкнув, ринулся вперёд. Он не использовал магию – его оружием была тупая сила ранга Е, подкрепленная весом и злостью. Он размахивал кулаками, как молотами, но каждый его удар был тяжелым, медленным, рассчитанным на то, чтобы сбить с ног испуганного, зажатого в угол Алексея. Михаил не был тем Алексем. Он отступал мелкими, чёткими шажками, и могучие замахи Кирилла рубили лишь воздух, заставляя того самого себя раскачиваться.
В этот момент, как и рассчитывал Михаил, в дело вступил Илья. Тонкий и вертлявый, он всегда предпочитал ударить исподтишка. Пока Кирилл ломился в лоб, Илья, пригнувшись, рванул сбоку, стараясь зайти в слепую зону и всадить кулак под ребра. Это была грязная, уличная тактика, которая раньше срабатывала.
Но сегодня она провалилась. Михаил, казалось, видел его насквозь. Не глядя, он ловко отклонил корпус, и Илья, не встретив ожидаемого сопротивления, пролетел мимо, едва не врезавшись в Кирилла. На его хитрой физиономии застыла гримаса глупого удивления.
– Ну что ж, – произнес Михаил, и в его голосе впервые прозвучала та самая, леденящая душу сталь. – Моя очередь атаковать.
Он не стал ждать. Влад, самый опасный из-за магии, только начал новый замах. Михаил рванулся не на него, а на Кирилла. Тот, разозленный промахами, был не готов. Михаил не бил кулаком. Он сделал короткий, резкий выпад ногой, бьющий точно по коленной чашечке сбоку. Раздался неприятный, глухой щелчок. Кирилл с гримасой боли рухнул на одно колено, захватившись за ногу.
Илья, опомнившись, с визгом попытался ударить снова. Михаил поймал его запястье на лету, движение было до жути простым и точным. Легким, но болезненным скручиванием он заломил руку Илье за спину и толкнул его прямо на ошарашенного Влада. Они грохнулись в кучу.
Влад, отталкивая от себя визжащего Илью, с бешенством выбросил вперёд сжатый кулак. Из костяшек его пальцев вырвался сгусток спрессованной земли, летящий, как пуля. Это был уже серьёзнее.
Михаил не стал уворачиваться. Он встретил этот комок земли сжатой ладонью, покрытой на миг едва заметным свечением. Усиленная системой выносливость и расчётливый угол позволили ему не отклониться. Комок рассыпался в пыль. В глазах Влада мелькнул настоящий, животный страх. Он увидел не изгоя, а кого-то другого.
Михаил закрыл дистанцию за один шаг. Удар – не в челюсть, а основанием ладони точно в солнечное сплетение. Воздух с шипом вырвался из легких Влада. Второй удар, ребром ладони по шее, чуть ниже уха. Глаза Влада закатились, и он осел на землю, давясь кашлем.
Тишина. Кирилл хрипел, держась за колено. Илья лежал, боясь пошевелиться. Матвей, наблюдавший со стороны, стоял, похожий на статую, с широко раскрытыми глазами. Михаил выпрямился, отряхнул ладони от пыли. На его лице не было ни злорадства, ни гнева. Только холодная завершенность.
– Всё, – тихо сказал он, глядя на них сверху вниз. – Представление окончено. Того Алексея больше нет. Запомните это. И если хоть раз подумаете подойти ко мне – следующий урок будет короче. И намного болезненнее. Понятно?
Ответом были лишь подавленные стоны. Этого было достаточно. Михаил развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Следы прошлого были стёрты. Осталось только будущее.
[Поздравляю вы получили 3 очка выносливости].
* * *
Так незаметно и пролетели две недели. Михаил позволил себе на это время стать тем самым Алексеем – обычным парнем, который колет дрова, ходит за водой к колонке, помогает матери перебрать картошку в подвале и слушает её неторопливые рассказы за вечерним чаем.
Утром последнего дня в дом постучали. Стук был чётким, почти официальным. Дверь открыла мать Алексея, на ходу вытирая руки об фартук.
– Здравствуйте, – произнесла женщина, стоявшая на пороге. Это была Анна Северная. Она была в строгом, но неформальном плаще, а её взгляд был одновременно усталым и внимательным. – Это дом Морозовых?
– Да, – кивнула мать, слегка волнуясь, и незаметно поправила прядь волос.
– Я прибыла из Академии «Стихийного Круга», – вежливо, но без лишних улыбок, продолжила Анна. – С официальным уведомлением. Ваш сын должен вернуться для продолжения обучения завтра утром. Я решила лично передать извещение и сопроводить группу студентов.
– Леша! – мать обернулась, голос её дрогнул от неожиданности и тревоги. – Иди сюда! К нам преподавательница из академии!
Михаил, уже собиравший вещи в своей комнате, резко встал. Он быстро накинул рубашку и вышел в коридор. Его взгляд встретился со взглядом Анны. В её глазах он прочитал не просто формальный визит – там была тень той самой серьёзности, что царила в Тёмном лесу.
– Привет, Алексей, – первой нарушила тишину Анна. Её тон был нейтральным, профессиональным. – Надеюсь, ты хорошо отдохнул. Выезжаем завтра на рассвете.
– И вам доброе утро, – спокойно ответил Михаил, слегка кивнув. – Я в курсе. Как раз всё подготовил.
Мать Алексея, опомнившись, засуетилась:
– Да что ж вы в дверях-то стоите! Проходите, проходите, прошу вас! Алексей, чего замешкался? Поставь чайник! Неужто я тебя не так учила гостей принимать?
– Сейчас, мам! – отозвался Михаил, уже направляясь на крохотную кухню, где привычным движением поставил на огонь старый, всегда блестящий до скрипа чайник.
Мать тем временем, словно в забытьи, начала накрывать на стол. Она достала из серванта лучшую, в мелкий цветочек скатерть, расставила простые, но чистые чашки, выложила на тарелку домашнее варенье и остатки утреннего пирога. Её движения были быстрыми, немного суетливыми – в них читалась и гордость за сына, и грусть от скорой разлуки, и врождённое, бедняцкое гостеприимство.
– Вот, угощайтесь, пожалуйста, – проговорила она, приглашая Анну к столу. – Простите, что скромно… не ждали такого важного гостя.
Тишина и покой в маленьком доме длились недолго. День только приближался к полудню, когда мир за окном взорвался.
Сначала – далёкий, пронзительный крик, сорвавшийся где-то на окраине. Потом топот бегущих ног, нарастающий, как грохот лавины. И голос, хриплый от нечеловеческого ужаса, прорезавший воздух насквозь:
– ПРОРЫВ! ЛЮДИ, СПАСАЙТЕСЯ! ПРОРЫВ ИЗ ГЛУБИН!
Словно ледяная вода выплеснулась на раскалённые камни. Страх, мгновенный и всеобъемлющий, сковал деревню. Защитные гарнизоны, отряды Стражей, способные сдержать такую угрозу, базировались в городе. Добраться сюда им могли потребоваться десятки минут, а то и час. Прорывы здесь были редким, почти мифическим кошмаром, о котором говорили шёпотом. Но сегодня кошмар стал явью.
Однако сегодня деревне невероятно повезло. В этот роковой день здесь находилась Анна Северная, маг ранга А.
Она не услышала крик первой. Она почувствовала. Сидя за столом, она вдруг резко замерла, чашка застыла на полпути к губам. Её взгляд остекленел, устремившись в пустоту за стеной. Лицо, секунду назад мягкое, стало маской из холодного гранита. По комнате пробежала незримая дрожь – искажение манного поля, предвестник катастрофы.
– Разлом, – произнесла она тихо, но так чётко, что слово повисло в воздухе лезвием. Это было за мгновение до того, как снаружи донёсся тот самый отчаянный крик.
Она встала. Не просто поднялась со стула. Она взорвалась с места, и вся её фигура преобразилась. Из вежливой гостьи она в одно мгновение превратилась в оружие. Воздух вокруг неё затрепетал и загустел от концентрированной маны.
– Алексей возьми маму и найдите укрытие. Немедленно. Не выходить, пока я не скажу, – её голос звучал не как просьба, а как приказ, высеченный из льда.
– Нет, я иду с вами, – тут же ответил Михаил, его собственный взгляд загорелся холодным боевым огнём.
– Что? Нет, нет, Лешенька, нельзя! – мать Алексея вцепилась ему в руку, её лицо побелело от ужаса, более древнего и глубокого, чем сиюминутная паника. Она знала, что такое прорыв. Именно в такой же день много лет назад она потеряла мужа и свекра. Этот страх жил в ней каждую ночь. – Там опасно! Я не пущу!
– В этом нет необходимости, – холодно, но без злобы, парировала Анна, уже отступая к двери. Её глаза оценивающе скользнули по Михаилу. Она видела решимость, но сейчас требовалось подчинение. – Твоя задача – обеспечить безопасность матери. Укрыться и держать оборону. Найдите убежище и запритесь. Выход – только по моему сигналу.
Не дожидаясь дальнейших возражений, она выскользнула за порог, растворившись в нарастающем хаосе улицы.
Михаил, сжав зубы от досады, но понимая логику приказа, взял мать за руку.
– Мам, пошли. Быстро. В амбар.
Они выбежали из дома и присоединились к потоку перепуганных людей, бегущих к старому каменному амбарy на окраине деревни, давно переоборудованному в убежище на случай редких аномалий.
* * *
Анна же мчалась навстречу угрозе. Клубы чёрного, маслянистого дыма уже поднимались с опушки леса. Из разрыва в реальности, зияющего, как гнойная рана, уже выползали твари – знакомые Биоферы и Анифармы ранга D и ниже, ведомые слепой яростью.
Она достигла эпицентра как раз в тот момент, когда первая волна чудовищ готовилась ринуться на беззащитные дома. Остановившись на открытом поле, она не стала тратить время на сложные заклинания.
– Ледяной Ураган Игл. – её голос прозвучал ровно и чётко, как удар колокола.
Она подняла руку, и пространство перед ней вздрогнуло. Воздух кристаллизовался, сотни, тысячи тончайших ледяных игл, каждая длиной в ладонь и острее бритвы, материализовались в одно мгновение. Они сверкали под тусклым солнцем, как россыпь смертоносных алмазов.
Затем – она резко выбросила руку вперёд.
Это был не просто выстрел. Это был шквал. Свистящий, пронзительный вихрь из ледяных игл обрушился на первую линию тварей. Звук был похож на разрываемую ткань и ломающееся стекло. Иглы не пробивали броню – они находили щели. Впивались в глаза, в сочленения, в открытые пасти. Биоферы, пронзённые десятками острых игл, замирали и рассыпались в прах. Анифармы, оглушённые градом по голове, теряли ориентацию.
Анна не стояла на месте. Она двигалась, и её движения были неестественно грациозными и быстрыми, как танец смерча. Её ноги едва касались земли, оставляя за собой лёгкий иней. Каждый шаг, каждый взмах руки порождал новые смертоносные формы:
Ледяной Клинок, выросший из её пальцев, рассек надвое прыгнувшего на неё Анифарма.
Ступающий Мороз – с её следующего шага по земле побежала волна обжигающего холода, сковывая лапы бегущих чудовищ.
Шипующий Туман – облако мельчайшей ледяной пыли вырвалось из её ладони, ослепляя и замедляя следующую волну.
Она работала с безжалостной эффективностью, контролируя поле боя, сдерживая поток скверны, пока где-то вдали уже слышался рёв моторов – спешила подмога из города. Но до её прибытия Анна Северная, маг ранга А, была живой, дышащей стеной между деревней и адом. И эта стена была выстроена из льда и стали.
– Да сколько же этих тварей?! – сквозь зубы процедила Анна, отбивая очередной выпад костяным щипом, который тут же оброс льдом и разлетелся осколками. – Слишком много для такого разлома. Здесь что-то не так…
Её дыхание, ровное в начале боя, теперь срывалось на короткие, резкие выдохи. Каждое новое заклинание отнимало кусок манны, а из прорыва продолжало вытекать всё новые существа. Лёд, её верный союзник, начинал требовать непомерную плату. Холодная ясность ума подсказывала: таким темпом её выносливость и мана иссякнут раньше, чем подоспеет подкрепление. Нужен был план, перелом, но на его обдумывание просто не оставалось сил.
В каменном убежище-амбаре было тихо, если не считать сдавленных всхлипов, тяжёлого дыхания и шепота молитв. Воздух был густым от страха. Даже Влад с компанией, забившиеся в самый дальний угол, не выглядели задирами – на их лицах был животный, неконтролируемый ужас. Все сжимались, стараясь стать меньше, невидимее.
Все, кроме Михаила. Он стоял у узкой бойницы, через которую пробивался тусклый свет и доносились отголоски битвы: хруст льда, дикие вопли, гул магических разрядов. Он активировал сканер, показывая, пугающую картину: схематичная фигура Анны, окружённая десятками враждебных меток. Рядом с её силуэтом пульсировали тревожные показатели: «Запас маны: 32 %. Физическое истощение: высокое».
Он видел не просто бой. Он видел стратегическую ситуацию. Анна сдерживала поток, но линия обороны вот-вот могла рухнуть под давлением чисел. Она была живым щитом, но даже щит из льда и стали может треснуть. Мысли проносились с калейдоскопической скоростью, сталкивая холодный расчёт с жгучим внутренним порывом. Его мать, бледная, молча сидела рядом, вцепившись в его рукав.
Система в его сознании, реагируя на угрозу и его анализ, выдала беззвучное предупреждение: [Критическая ситуация. Цель «Анна Северная» – ключевой элемент обороны. Вероятность её падения: 67 %. Рекомендовано вмешательство.]
[Закройте Разлом и получите награду выдала Система].
Михаил медленно выдохнул. Он посмотрел на мать, встретился с её полным мольбы взглядом, затем – на дрожащих от страха однодеревенцев. А после – снова использовал сканера. Без перелома сейчас, убежище станет ловушкой для всех.
– Сидеть здесь – значит дожидаться, пока она падёт, а они прорвутся к нам, – тихо, но так, чтобы услышали ближайшие, произнёс он. Его голос прозвучал чуждо-спокойно на фоне всеобщей паники. – Ей нужна помощь. Диверсия. Хоть какая-то передышка.
В его голове уже складывался план. Опасный, почти безумный, но единственный, у которого был шанс. Он разжал пальцы матери, и в его глазах она прочла не юношескую браваду, а ту же самую стальную решимость, что была в глазах Анны. Решимость солдата, видящего единственный путь к спасению.
Глава 21: Искаженный Разлом
– Леша, нет… – её шёпот был полон безмолвного ужаса, пальцы вцепились в его рукав, как в последнюю надежду.
– Я вернусь, мам. Обещаю, – его слова прозвучали тихо, но с такой незыблемой твёрдостью, что на мгновение даже её страх отступил. Это была не юношеская бравада, а клятва солдата, данная не столько ей, сколько самому себе. Он не мог допустить, чтобы этот хрупкий островок тепла и тишины, что он только начал узнавать, был растоптан.
Осторожно высвободив руку, Михаил отступил в глубь амбара, в тень, подальше от цепких взглядов и всеобщей паники. Мысленно активировав навык [Сканер], он ощутил, как реальность вокруг наложилась на цифровую карту. В радиусе тридцати метров всё обрело структуру: холодные камни стен, горячие скопления испуганных людей, и… пульсирующая, неправильная точка на опушке. Сам разлом.
– С разломом что-то не так, – пробормотал он под нос, анализируя данные. Энергетическая сигнатура была нестабильной, рваной, как будто её не просто разорвали, а распороли изнутри. Количество вражеских меток, исходящих из него, многократно превышало все зафиксированные нормы для разлома такого класса.
Тем временем Анна, отбросившая волну тварей новым ледяным валом, также ощутила это несоответствие. Её опыт, отточенный на десятках подобных вылазок, кричал тревогой. Лёд, создаваемый её волей, начинал терять привычную кристальную чистоту – на его гранях появлялись чёрные прожилки, словно тени пытались заразить саму её магию.
«Слишком много, – пронеслось в её сознании, синхронно с мыслями Михаила. – Для спонтанного разлома такого уровня… такая плотность выброса противоестественна. Это не просто прорыв. Это словно… кран открыли на полную».
Она чувствовала, как её мана тает с каждой секундой. И так же, как и он, пришла к пугающему выводу: разлом был не причиной, а симптомом. Кто-то или что-то намеренно усилило и растянуло его, превратив в воронку, бесконечно выплёскивающую скверну. И если не перекрыть этот поток у самого источника, даже её сил, сил мага ранга А, не хватит. Нужно было действовать на опережение, а не просто обороняться. Но для этого требовались руки, которых у неё не было.
Михаил подошёл к массивной дубовой двери амбара. На мгновение он обернулся, его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по сгрудившимся в страхе людям и остановился на одной фигуре.
– Влад, – его голос, низкий и чёткий, разрезал гнетущую тишину, как нож.
Тот, кого ещё несколько дней назад все здесь боялись, вздрогнул и поднял голову. В его глазах не было ни злобы, ни наглости – только животный, неприкрытый страх.
– Дверь, – продолжил Михаил, не повышая тона. – Ты за неё отвечаешь. Если что-то пойдёт не так – не так, как я планирую, – ты баррикадируешь её всем, что найдёшь. И никого не впускаешь. Понял?
Влад не смог вымолвить ни слова. Он лишь кивнул, коротко и резко, слишком подавленный происходящим и этой внезапной, тяжёлой ответственностью, чтобы даже попытаться возразить.
Михаил развернулся и вышел наружу, в грохот приближающейся битвы. За его спиной, в щель закрывающейся двери, на него смотрели десятки глаз. В них читалось непонимание, страх, но и смутная, робкая надежда. Его спина в простой рубашке казалась им теперь не спиной сельского парня, а стеной. Недрогнувшей, взявшей на себя всю тяжесть угрозы.
Даже глава деревни, отец Влада, сжав кулаки, смотрел на удаляющуюся фигуру. Горькая, сложная смесь стыда и гордости сковала его грудь. Его собственный сын, обладатель ранга D, трясся в углу, а этот Морозов, которого все считали неудачником-«F», шёл навстречу адскому разлому. Впервые в жизни старик пожалел, что его отпрыск – не такой.
Но самыми тяжёлыми были два взгляда. Взгляд матери Алексея. Она не плакала. Она смотрела, впиваясь в его силуэт, и в её сердце разрывалась буря. Гордость за мужчину, в которого он превратился. И сквозь этот страх пробивалось горькое понимание: её мальчика, того тихого, затравленного Лешеньки, больше нет. Он остался там, в прошлом. А этот… этот был воином.
Дверь с глухим стуком закрылась, отрезав его от них.
– Что ж, начнём, – пробормотал Михаил, и мир вокруг него изменился.
Он активировал [Скрытность]. Это было не просто исчезновение – это была полная интеграция с окружающей средой. Контуры его тела дрогнули и растворились, слившись с тенями деревьев, неровностями земли, сам воздух будто обтекал его, не оставляя следа. Он стал призраком, тенью среди теней.
Через призму [Сканера] он наблюдал за боем. Анна была подобна ледяному смерчу. Десятки Биоферов разлетались от взмаха её руки, рассыпаясь ледяной пылью. Анифармы, пытавшиеся зайти сзади, натыкались на внезапно выраставшие из земли шипы инея или попадали под град сосулек, падающих с созданных ею же ледяных конструкций. Она не просто атаковала – она управляла полем боя, превращая его в свою смертоносную мастерскую. Трупов существ вокруг неё уже лежали сотни.
Михаил двинулся. Бесшумно, как скользящая тень, он зашёл слева, в слепую зону основной массы тварей. Его цель была не в том, чтобы перебить всех, а в том, чтобы снять давление, перерезать ключевые нити атаки. Он сконцентрировался.
Пять тончайших [Игл Света], невидимых в обычном спектре, вырвались из его кончиков пальцев. Он не просто выстрелил ими – он управлял. Как дирижёр невидимым оркестром. Одна игла вонзилась в глазницу Анифарма, готовящегося прыгнуть Анне в спину. Две другие прошили сухожилия на ногах двух Биофагов, сбив их с курса. Ещё две метнулись в щель между пластинами третьего.
Он работал с хирургической точностью, выбирая цели, которые Анна могла пропустить в своём масштабном противостоянии.
И она почувствовала. Не увидела – почувствовала. Среди хаоса чужеродной маны скверны мелькнула тонкая, острая, почти знакомая нить чистой световой энергии. Её взгляд, ледяной и всевидящий, метнулся в сторону, где ничего не было видно.
– Алексей, это ты? – её голос прозвучал не с упрёком, а с низким, одобрительным ворчанием, сквозь которое пробилась едва уловимая ухмылка. – Ах ты паршивец… Я же сказала сидеть в укрытии!
Михаил внутри ахнул. Его [Скрытность] маскировала физическое присутствие и рассеивала манный след, делая его крайне тусклым. Для того чтобы уловить его в таком аду из энергий, нужна была нечеловеческая, звериная чувствительность к мане. В моей прошлой жизни таких можно было по пальцам пересчитать, – промелькнула у него мысль, полная холодного уважения.
Он не ответил. Любой звук, любое колебание воздуха могло выдать его. Он просто продолжил работу, перемещаясь на новую позицию, выпуская новые [Иглы] в суставы, глаза, уязвимые места.
Анна, получив ответ молчанием, лишь коротко фыркнула.
– Ну что ж, раз не хочешь раскрываться – дело твое. Работай.
И они заработали в странном, идеальном тандеме. Ледяной шторм Анны и невидимый, точечный скальпель Михаила. Поток тварей начал захлёбываться.
Именно в этот момент на поле боя ворвалось долгожданное подкрепление. С грохотом моторов внедорожников и звоном амуниции прибыл отряд. Во главе – капитан Артём Зимченко, маг ранга B, мужчина с обветренным лицом и взглядом, привыкшим к потерям. За ним – ещё пятнадцать бойцов, ранги от C до E.
Зимченко замер на секунду, окидывая взглядом поле. Его мозг отказывался верить. Горы трупов. Искрящийся на всём лёд. И в центре этого апокалипсиса – одна женщина, от которой исходил холод такой силы, что у него самого заломило старые шрамы.
– Ты ж погляди… – прошепелявил он, снимая каску и проводя рукой по коротко стриженным волосам. – Что тут, чёрт возьми, творилось?
Зимченко, вместо того чтобы обижаться, криво усмехнулся. Он знал Анну. Если она шутит – значит, худшее позади. Если злится – значит, ещё есть кому и на кого злиться.
– Дороги, Анна, дороги размыло! – крикнул он в ответ, уже отдавая приказы своим людям расходиться и занимать периметр. – Отчитываться будешь потом. Что по источнику?
– Источник – там, – она кивнула на пульсирующую рану в реальности. – Он нестабилен. Кто-то его растянул. Идите, зачищайте остатки. А мне нужно… – её взгляд на миг метнулся в сторону, где всё ещё витал незримый Михаил, – разобраться с одной назойливой тенью, которая решила, что её тут не ждали.
– Все, построение «Клещи»! На зачистку! – рявкнул Артём, и его люди, вышколенные и ждавшие только приказа, ринулись вперёд. Магия разных стихий вспыхивала в сумерках, добивая уцелевших, оглушённых существ. Работа закипела.
Анна же, убедившись, что давление спало, сделала шаг назад, затем ещё один, и растворилась в лесной чаще, как раз в той стороне, откуда летели таинственные световые иглы. Её дыхание, наконец, сбилось, выдавая чудовищную усталость. Столько маны за один бой она не тратила давно.
– Алексей, – позвала она тихо, но так, что её голос, казалось, пронизывал каждую тень. – Можешь вылезать. Игру в прятки заканчиваем.
Михаил, стоявший в трёх метрах от неё, понял, что скрываться дальше бессмысленно. Если она смогла вычленить его манный след в этом аду, то никакая [Скрытность] уже не поможет. Он деактивировал навык. Воздух вокруг него задрожал, и он материализовался, будто выступив из стены тумана.
– Ну что ж, – он развёл руками с лёгкой, почти извиняющейся усмешкой. – Попался.
– Ага, конечно, – фыркнула Анна, прислонившись спиной к старой сосне и сползая по стволу, чтобы присесть на корточки. Лицо её было бледным, под глазами – тёмные круги. – Было глупо вылезать из укрытия. Безрассудно. И… чертовски вовремя. Я рада, что ты пришёл.
Она откинула голову на дерево, изучая его. Её взгляд, острый даже сквозь усталость, скользил по его лицу, позе, рукам.
– Знаешь, что я думаю? – начала она, вытирая пот со лба тыльной стороной руки. – Ты слишком храбрый. Или слишком отчаянный. Для того парня, чьё досье я читала… это как-то странно. Вот так, из слабака, которого все пинали, превратиться в это, – она показала на него жестом, обводящим его с ног до головы.
– Вы правы, это странно, – согласился Михаил, оставаясь стоять. Он выбрал тон чуть отстранённый, с долей горечи. – Но знаете, когда тебя бьют каждый день до полусмерти, а всем вокруг – и преподавателям, и ученикам – нет до этого никакого дела, в какой-то момент что-то щёлкает. Либо сломаешься окончательно, либо… либо решаешь, что с тебя хватит. Захочешь всё изменить. Я просто… решил, что с меня хватит.
Анна тихо рассмеялась, коротко и хрипло.
– Значит, воля к жизни? Да?
– Можно и так назвать, – кивнул Михаил.
Их разговор прервало нечто ужасное. Они почувствовали это одновременно. Анна – всем своим существом мага, Михаил – через тревожный писк [Сканера], который всё ещё был активен.
Поток маны из разлома не просто усилился – он извратился. Он стал густым, маслянистым, липким. Это была уже не хаотичная энергия скверны ранга D. Это было нечто целенаправленное, чужеродное и невероятно древнее.
– Какого чёрта?! – вырвалось у Анны, и она вскочила, как ужаленная, хотя тело кричало от боли. Её взгляд уставился на разлом.
Цвет портала изменился с грязно-фиолетового на густой, почти чёрный багровец. Из него потянуло холодом, от которого не спасала одежда, холодом пустоты и гнили. Внезапно Анна рванула с места, выбегая из леса на открытое поле, и Михаил, не раздумывая, помчался следом.
– Артём! Немедленно отойти от разлома! Всем отойти! – её крик, полный чистого, немедленного ужаса, пронёсся над полем.
Капитан Зимченко и его бойцы, увлечённые зачисткой, не успели даже полностью развернуться.
Из чёрного сердца разлома вырвалась немая ударная волна. Не света и не звука, а чистой, сокрушительной силы. Она примяла траву, сломала молодые деревца по краям поля и отшвырнула всех, кто стоял близко, как кукол. Бойцов в тяжёлой амуниции отбросило на добрых десять метров.
И в центре этого бедствия, медленно выпрямляясь, поднялось оно.
Существо было гуманоидным, ростом под три метра. Его тело казалось высеченным из тёмного, потрескавшегося обсидиана, сквозь трещины которого сочился хилый жёлто-зелёный свет. У него были слишком длинные, суставчатые конечности, оканчивающиеся когтями, похожими на обсидиановые кинжалы. Лица не было – только гладкая, выпуклая пластина, на которой горели две узкие, вертикальные щели, полные того же ядовитого свечения. Над его головой, видимое только Михаилу, горели кровавые руны системы:
«Мизарит. Ранг C+. Способность: [Стрессовая Эволюция] – при получении критического урона или в условиях высокой опасности может временно эволюционировать до ранга B.»
– Твою мать… – прошипела Анна, медленно поднимаясь на ноги. Её лицо исказилось не страхом, а холодной, бездонной яростью. – Почему Мизарит здесь? Это же разлом D-ранга, чёрт побери!
– Немедленно эвакуировать всех жителей! – её голос снова приобрёл стальную командную интонацию. Она шагнула вперёд, между монстром и отрядом. В её правой руке с лёгким звоном материализовался длинный, прямой клинок, выточенный из сияющего, почти голубого льда. Она приняла классическую стойку фехтовальщика, клинок на уровне глаза, остриё направлено на чудовище. – Артём, вы в порядке?
