Текст книги "Ipso jure. /лат. «В силу закона.» (СИ)"
Автор книги: Кайнэ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 52 страниц)
Что было дальше – Рогозин не запомнил. Он взглянул на освещенную палочками темную фигуру. Зрение затуманилось, и он словно бы рухнул во тьму. В этой тьме зазвучали неожиданные голоса… И стали видны фигуры…
«– Отойди… отойди, девчонка! – этот голос как страшным, зловещим, холодным и злым, не охарактеризуешь.
– Нет… Только не Гарри! Только не Гарри! Возьмите меня, меня!.. – кричала она.
– Авада Кедавра! – сказал голос непреклонно, и послышался дикий женский крик…»
И тут он словно рывком вынырнул на поверхность, резко раскрыв широко глаза и вдохнув кислород. Над ним маячило взволнованное лицо Полумны, которая держала у лица кислородную маску. Он поднял руку, и мягко отстранил ее. Туман в голове и странная слабость во всем теле тревожили его, но он все равно поднялся с сидения, на которое его положили. Поезд снова ехал как и прежде.
– Слав… – начала говорить Джинни, ворвавшись в купе первой – увидела как парень поднимался с сиденья.
– Как ты, друг? – спросил Невилл, пролетая сквозь Джинни. Взволнованная Гермиона испугано смотрела на бледного как смерть одноклассника.
– Хреново, – ответил он на русском, – а что, собственно говоря, произошло?
– К нам в купе заглянул дементр, – сообщила Полумна, складывая маску обратно. – И ты после потерял сознание, и у тебя на несколько минут отрубило дыхание…
– Спасибо, что откачала, – честно проговорил Вячеслав.
В купе вошел профессор Люпин.
– Как ты? – спросил он участливо.
– Лучше, – ответил юноша, садясь на сидении прямее и опуская ноги на пол.
Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада, что достал из кармана.
– Ешь, – проговорил он, – будет лучше…
И правда, всего один кусочек – и по венам, в которых, казалось, застыла и заледенела кровь, пошло тепло…
Наслаждаясь шоколадом, Рогозин не услышал, как профессор выгнал всех его друзей из купе и закрыл дверь на задвижку.
– Прошу прощения, молодой человек, – сказал хрипло Люпин, – как ваше имя?
– Меня зовут Вячеслав Рогозин, я из России…
– Вы носите свое ненастоящее имя. Ваше имя – Гарри Джеймс Поттер…
Рогозин-младший с подозрением уставился на него.
Люпин улыбался.
– Да, – немного погодя проговорил Вячеслав, – это мое имя до усыновления. Но как вы узнали?
– Я был лучшим другом семьи Поттеров. Знал твою маму… – тут голос Люпина предательски дрогнул, – и никогда тебя ни с кем бы не спутал. У тебя ее глаза, взгляд…
Рогозин чуть улыбнулся ему. В стекло купе аккуратно постучала Луна, требуя, чтобы их компанию впустили обратно…
Комментарий к Поезд.
– я беру возраст полковника ФЭС “от противного” и приблизительно. Примечание автора.
====== Люпин. ======
Рогозин, которого очень сильно упрашивала лечь в Больничное крыло мадам Помфри (по-видимому, Люпин сообщил в школу о случившемся), наотрез отказался от ее «помощи». Ему (несмотря на нехорошее состояние) очень хотелось прослушать речь на Большом пиру, исходящую от директора школы, касаемо факта нахождения в школе этих существ.
А вот еще и преподаватель… Первый из всех преподавателей ЗОТи, что внушал ему симпатию своими действиями и помог в поезде прийти в себя. Что-то ему внутри говорило о том, что их общение выйдет за рамки «ученик-учитель»…
– Приветствую всех! – сказал директор школы, вставая на ноги. В зале воцарилось молчание. – Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! Мне надо многое вам сказать. Начнем с самого важного и серьезного, чтобы уж больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждет отменное пиршество. – Дамблдор кашлянул и продолжал: – Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана – дементров, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером они производили обыск в «Хогвартс—Экспрессе»…
Его лицо исказилось, и Рогозин понял, к своему удивлению, что и сам господин директор далеко не счастлив такому «сопровождению» учебного процесса.
– Они будут стоять у всех выходов с территории школы, – продолжал директор. – И, пока они здесь, запомните хорошенько: никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементров не проведешь ни переодеванием, ни какими-либо еще фокусами, не помогут даже мантии-невидимки. – Последние слова он произнес как бы между прочим, – дементров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред. Я уже говорил со старостами факультетов и двумя нашими новыми старостами школы, они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры…
Перси Уизли, сидевший недалеко от Вячеслава, выпятил грудь и горделиво огляделся. Джинни изобразила на лице сильнейшее отвращение. Дамблдор опять замолчал, окинул внимательным взглядом сидящих – никто не шелохнулся, не произнес ни единого слова.
– Закончу на более приятной ноте, – продолжил он более весело. – Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от темных искусств… И… так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что должность преподавателя по уходу за магическими существами согласился принять Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием…
Рогозин тут посмотрел на место, где сидел его… Просто профессор Снейп. Тяжесть от прочитанного письма, гнев и презрение к этому магу, обрушились на него как бетонная плита. Он сжал зубы так, что они скрипнули, а руки у него под столом сами собой сжались в кулаки. Он должен оставаться спокойным, обязан…
Луна ободряюще сжала его кулак под столом. Рука мальчика ослабела, пальцы его руки разжались, и их пальцы с девочкой переплелись. Холод, что чувствовался от ее руки, придавал ему сейчас смелости. Он все сможет преодолеть, забыть…
– Посмотри, – сказала она, когда воздух наполнился шумом от многочисленных тарелок, вилок, ложек и ноже, и голосами от разговаривающих студентов и преподавателей. – На Снейпа…
Рогозин в этот миг внимательно посмотрел в сторону преподавательского стола. И сам себе поразился, как от ненависти и презрения исказилось желчное лицо профессора. Тот смотрел на бледного Люпина, что весело общался сейчас с профессором МакГонагалл, как на смертельного врага…
Войдя на другой день утром в Большой зал, после тяжелой тренировки, Вячеслав, Луна, Невилл и Гермиона первым делом увидели Драко Малфоя, который рассказывал окружившим его слизеринцам какую-то забавную историю. Заметив Славу, Драко смешно изобразил обморок, и вся компания схватилась за бока от хохота.
– Не обращай внимания на этого идиота, – шепнула парню шедшая за ним Гермиона. – Просто не обращай, и все…
– А то не знаю, Герм, спасибо. – С сарказмом проговорил гриффиндорец. – Мне на него наплевать… Придурок!
– Эй, Рогозин! – взвизгнула похожая на мопса Пэнси Паркинсон. – Рогозин! Оглянись! Сзади тебя дементоры!
Мальчик, не обратив внимание на ее визг, сел за стол колледжа Гриффиндора. Мимо прошла декан, и как всегда раздавала расписание уроков.
– Прекрасно! Сегодня у нас несколько новых предметов, – радостно сообщила Грэйнджер.
– По—моему, Гермиона, они что-то напутали с твоим расписанием. – Невилл заглянул ей через плечо. – У тебя по десять уроков в день. Столько в учебное время не умещается…
– Я справлюсь. Мы все обсудили с профессором МакГонагалл…
Рогозин бросил на девчонку подозрительный взгляд. Та безмолвно дала ему понять, что «не здесь».
– «Прорицания», – прочитал Невилл первый урок в новом расписании.
– Фу-у-у, – поморщилась Гермиона.
– Ты зря так, – сказала Полумна, намазывая поджаристый хлеб малиновым джемом, – Вячеслав у нас может видеть будущее…
– Пару раз было, да и то – давно… – заметил парень. – Сейчас, наверное, этой частью магии больше владею…
– А помнишь свое желание на Новый год? – спросила Луна. – У меня, между прочим, оно уже сбылось…
– У меня тоже, но весьма… своеобразно, – передернулся Вячеслав. – Больше такого не хочу… испытания.
Двое: Невилл и Гермиона недоуменно переглянулись. Сзади всех послышался голос: это к ним спешила Джинни, что проспала, несмотря на то, что ее будили девочки.
Рогозин пододвинул к ней целую тарелку с едой (заранее припас) – на столе были уже кофе и чай с различными пирожками и печеньями, а нормальной еды не было – она, как и всегда, исчезла с тарелок. Так своеобразно наказывали опоздавших, так как пирожками особо не наедаешься…
– Нам пора, – кинув взгляд на наручные часы Гермиона, – до Северной башни нам идти и идти…
Еще несколько последних ступеней (так далеко и высоко они еще не забирались), и они очутились на тесной площадке, где столпился весь класс. На площадку не выходила ни одна дверь. Полумна толкнула Вячеслава и указала на потолок – там была круглая дверца люка с бронзовой табличкой. «Сивилла Трелони, профессор прорицания», – прочитал Слава.
– Как же мы туда попадем?
И точно в ответ на его недоуменный вопрос, дверца люка внезапно открылась и прямо к ногам Рогозина опустилась серебристая веревочная лестница. Класс в изумлении притих.
– Я оцениваю выдумку, – захихикал паренек и полез первым вверх.
Он очутился в темной комнате, полной предметов для гадания и самых разных причудливых форм. Удушающе пахло благовониями, свет исходил только от слабых ламп с абажурами, не давая нужного освещения. Так же в… классе был камин, с горящим в нем пламенем, и каминная полка, заставленная чашками и чайниками.
– Добро пожаловать. Как приятно видеть вас наконец в вашем физическом облике…
Вячеславу сначала показалось, что в свете камина появилась большая блестящая стрекоза. Он сузил глаза. Профессор Трелони была очень худа, толстые стекла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах газовая в серебряных блестках шаль. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами…
Типичная ведьма «из глубинки», разводящая своих клиентов (иначе – «лохов») на деньги. Маловероятно, что она хорошая провидица…
Они с Гермионой, Невиллом и Полумной сели за один шаткий столик, покрытый цветастой скатертью. Скучно было до безумия – Вячеслав отчаянно боролся с собой, чтобы не зевнуть.
–…Итак, – закончила свою нудную речь Трелони, – возьмите чашки, выпейте чай и откройте свои учебники на десятой странице – там будут нарисованы фигуры и их объяснения… Сегодня гадаем по чаинкам… И обменяйтесь чашками с партнером…
Рогозин быстро выхлебал вторую чашку чая, перевернул ее так, как было сказано, и сразу же отдал Полумне. Полумна отдала ему свою. За соседней стороной стола Гермиона, позевывая, рассказывала Невиллу про его знаки в чашке, сбиваясь на каждом слове.
– Так, – начал говорить негромко Рогозин, – вижу… Дальнюю дорогу, неспокойную обстановку… О, вот намек на будущее – это, вот, количество детей… Кажется пятеро… Ух ты! Муж… будет брюнет. Жизнь будет у тебя долгой…
– Я теперь… – Луна внимательно глядела на чашку, – хм, у тебя есть смертельный враг… Как и у меня – дальняя дорога… Нападение… Битва… О, господи! Кровь, вот знаки смерти… Кресты… Далее… далее… Ты будешь женат… Хм… Брак будет один…
Далее их прервал звонок на другой урок.
– Н-да, – заметил после, спускаясь по лестнице, Вячеслав, – скучно, не находите?
– Пустая трата моего времени, – отчеркнула Гермиона, – у меня сейчас руны…
– Ой-ей, у меня тоже! – схватился Вячеслав, – бегу уже! И наша с Невом артефакторика после всех пар… Пока, Полумна!
– А ты не пойдешь на уход за магическими существами? – спросила девочка слегка удивленно.
– Сегодня нет. Будет следующий урок, и я, разумеется, на нем поприсутствую. А так – у меня иногда будут совпадать эти пары. И я выберу руны…
– Я тебе это припомню, Рогозин, – злобно сказала Лавгуд, так неожиданно покинутая парнем, – предатель…, а ты, Гермиона? Идешь с нами?
– Угу. Сейчас, – кивнула Гермиона, – я до туалета только…
Урок со Слизерином запомнился Гриффиндору надолго. Во-первых, злобные змеи не давали Хагриду продыху – каждый раз к его речи приписывались злобные комментарии и насмешки. Факультет ни во что не ставил нового учителя, полностью игнорируя его. Во-вторых, Малфой крупно нарвался – его поранило животное Хагрида…
Луна, не скрывая своего омерзения, смотрела на ржущих «коллег», и не понимала, почему интересный урок и лекция так глупо прерывается. Поставил бы их учитель на место, прикрикнул, но, судя по всему, Рубеус не обладал жесткостью и твердостью обычного учителя. Тот бы уже вовсю наказывал провинившихся, и навел порядок в нестройных рядах.
На следующей паре, на ЗОТи, к ним присоединился сияющий Вячеслав.
– По какому случаю постные лица? – спросил он. – Тема была такой классной?
Невилл вполголоса рассказал пареньку, что тот пропустил.
– Что и было, впрочем, ожидаемо, – заметил мальчик. – А…
Тут в класс вошел Люпин. Рогозин уже стал замечать, что от этого человека распространяются словно бы волны тепла. Он выглядел лучше, словно бы наконец-то поел впервые вдоволь. С этим человеком было бы явно интересно просто общаться… Тем более, он знавал покойных родителей… Точнее, маму.
– Итак, – заметил тот, – меня зовут профессор Люпин, и сегодня у нас будет практическое занятие, – от этих слов в классе стало гораздо оживленнее, – с собой взять только волшебные палочки, сумки оставите здесь…
Они стояли перед старым, пыльным и в паутине шкафом для мантий. Тот маленько подрагивал, словно бы там кто-то был.
– Боггарт, – объяснил профессор, – он превращается в кого-то или в что-то, чего мы дико боимся…
Половина школьников сразу сделала шаг назад. Да и Рогозин не горел таким сильным желанием открыть свой потаенный страх. А то, мало ли: полученные сведения можно использовать против него самого, кто-нибудь обязательно проболтается…
–… при боггарте используется ваш смех, и заклинание: «Ридикулус»… Кто-то желает попробовать первым?
– Профессор, – поднял руку Вячеслав сразу же…
– Вы хотите попробовать, Рогозин?
– Не совсем. Наши потаенные страхи – это оружие, которое потом можно будет использовать против нас… – тихо, но чрезвычайно отчетливо проговорил парень. – Я не согласен использовать это заклинание при всех…
– И я тоже, – неожиданно проговорила Гермиона, – я знаю, что есть глупые страхи, но… Все-таки выставлять это напоказ… Не стоит…
– Я тоже согласна с Вячеславом, – сказала Полумна. – У меня специфический, и очень личный страх, который, как я бы хотела, остался только моим…
Раздались из толпы школьников и еще голоса одобрения.
– Я принял вашу точку зрения, – Люпин отнесся к подросткам более благосклонно, выслушав их. – Если вы не хотите, то и не нужно… Отработаете заклинание с глазу на глаз со мной, отдельно… Вы тоже, по-своему, правы.
И он кивнул на четырех человек.
– Можете идти. Домашнее задание: прочитать в учебнике о боггартах, законспектировать и сдать в понедельник…
– Спасибо, профессор.
– Рогозин, – в гостиную вечером в пятницу вошла МакГонагалл, которая была на территории школьников весьма редким гостем. – Вас зовут к директору школы…
Глаза четырех друзей с удивлением глядели на него.
– Да, профессор, – спокойно произнес Вячеслав, вставая, – я иду… Я знаю, почему…
– Я быстро, – обратился он к друзьям, – меня ждут…
Идя за профессором по темным галереям, Вячеслав был погружён в свои мысли. У порога его ждал удивленный Дамблдор, но мальчик молчал, несмотря на его расспросы.
Из дверей вышла статная и мрачная Рогозина в погонах и в форме, неся в руке черный чемоданчик и картонную папку с завязками.
– Господин директор, – холодно заметила она, – вообще-то, по всем статьям вашего магического права, вы не имеете права допрашивать несовершеннолетнего без присутствия родителей или опекунов… Итак, сын, о чем ты хотел мне рассказать?
====== Первая ниточка. ======
– До вас, в школе маглов еще не было, – директор едва ли не плясал вокруг суровой женщины-полковника, которая шла твердой поступью, в отличие от него. – Вы – единственный случай за многие годы и века...
– Все когда-нибудь, – тут Рогозина усмехнулась, – господин директор, случается в первый раз...
В ее голосе можно было различить ехидство. Вячеслав понял сразу, что мать раскусила Альбуса Дамблдора и совершенно не поддавалась на провокации.
– Но почему вы потребовали встречи с сыном и непременно сейчас и немедленно?
– Он в письме рассказал, что неожиданно открылись новые обстоятельства дела, о смерти его родителей... Так что мне, сейчас, необходимо доспросить и его, и вас, и одного из учителей... Также он написал мне, что увидел смерть родителей, точнее матери со стороны. Я давно веду его дело, и Вячеславу просто необходимо узнать правду. Он ведь законный сын, – подчеркнула Рогозина, оборачиваясь к старику, – Поттеров. И нам обоим нужна правда, и только правда.
– Вы... ведете дело Поттеров?..
Произнес этот вопрос старик срывающимся голосом. Вячеслав сейчас был готов поставить на кон все свое имущество, и заложить почку – старик впервые(на его-то глазах) был испуган! Да еще и как, смертельно испуган!
– Да. Как только мы узнали про столь печальные обстоятельства, то Вячеслав попросил меня вести это дело как... стороннее лицо, а не как мой сын. Это его право. И, знаете, уже много чего всплыло... весьма интересного. – Полковник ФЭС сейчас смотрела в его лицо крайне серьезно. – Мы со Славой не намерены отступать, пока его не закроем...
– Тогда прошу, – директор провел их в учительскую. – Профессор Люпин сейчас придет...
Учительская оказалась блатным местом: много уютных кресел, столов и столиков; имелась большая доска(почти во всю стену) с расписанием уроков и лекций ученикам, исписанная мелом. Около одного окна была сделана стойка с большим посеребренным черепом(у черепа была открыта черепная коробка сверху) на конце – это оказалось отведенное место для курения, так как из него высовывались окурки. Очевидно, чтобы напомнить курильщикам, что жизнь не вечна. В углу стояла большая пальма в кадке, чей верх терялся в темноте потолка, так как уже успело стемнеть.
Профессор Дамблдор взмахнул своей волшебной палочкой, зажигая свечи в канделябрах и подсвечниках, чтобы все было видно.
Рогозина, аккуратно склонившись над одним столом, щелчком открыла замок на портфеле, и достала бумаги и шариковую ручку. И потом убрала сумку со стола. Но тут Рогозин, к полной неожиданности, протянул матери из своего кармана диктофон.
– Ты же мне говорил, что тут он не будет работать, – спокойно заметила женщина, садясь за стол.
– Невилл ради меня его доработал, так что теперь у вас единственный образец, который будет работать везде и распознавать речь говорящего даже с очень сильными шумами... Дядя Иван легко разберется с его устройством...
– Ценный подарок, – заметила она, включая красную кнопку. – Что ты мне хотел рассказать, Вячеслав?
– То, что я видел своими глазами много-много лет назад. Эти темные существа, сотканные из тумана и мрака, заставили меня вспомнить все это...
То, что я помню, весьма отрывисто, но это вполне хватит...
– Лили, хватай Гарри и беги! Это они! Беги! Быстрее! Я задержу его... – эти слова я услышал первым делом, как потерял сознание. Говорил их мужской голос, но я не сомневаюсь, что это был... мой отец... Он старался кого-то задержать... Кого-то или их.
Сразу раздались звуки борьбы; затем я услышал глухие удары и затихающие мужские вскрики... потом стон, а затем, и это ни с чем не спутаешь, как падает тело на пол... потом я услышал, как кто–то выбегает из комнаты, как громко распахивается дверь, как раздается высокий визгливый хохот...
Потом услышал шаги по лестнице... И шаги не менее двух человек... Дверь распахивается...
Мама стояла посередине комнаты, держа ребенка...меня на руках. Увидев его, она опустила малыша в кроватку и заслонила собой, раскинув руки, как будто это могло помочь, как будто она надеялась, что, если ребенка не будет видно, ее выберут вместо него…
– Только не Гарри, пожалуйста, не надо!
– Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь…
– Пожалуйста, только не Гарри… Убейте лучше меня, меня…
– В последний раз предупреждаю…
– Пожалуйста, только не Гарри, пощадите… Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно…
– Отойди… Отойди, девчонка…
Вспыхнул зеленый свет, и она упала замертво... Далее – тьма...
Вячеслав закончил говорить. Рогозина нажала кнопку диктофона, и выключила динамик. Слова не требовались... Сцена убийства матери поражала своей безжалостностью.
– Слав, подпиши здесь... Дату и подпись...
Рогозин безмолвно подписал бумагу, и уставился на сидящего в дальнем углу Люпина(беседа велась исключительно по-русски, и тот недоуменно смотрел то на Славу, то на Галину Николаевну).
– Теперь ваша очередь, мистер Люпин, я правильно вас называю? – вежливо проговорила женщина, уже перейдя на английский.
– Правильно, а вы – та самая женщина, что взяла Гарри в семью?
– Да, меня зовут Галина Николаевна Рогозина, полковник полиции, живу в России, являюсь руководителем Федеральной Экспертной Службы... – представилась она. – Соответственно, Вячеслав жил в России вместе со мной, до прихода письма которое и открыло правду. А теперь я хочу у вас кое-что спросить... Слав, я буду тут долго, а ты бы пошел к друзьям... – обратилась женщина к замершему мальчику.
– Я тоже имею право знать правду, какой бы жуткой и страшной она ни была. Что бы вы тут не говорили, все равно страшнее того, что я узнал от тебя летом, уже ничего не будет...
Рогозина, после этих слов, обернулась к Ремусу Люпину:
– Мы с Вячеславом посетили могилу родителей и произвели обыск в доме. И меня заинтересовало вот это фото...
Фотокарточка легла из папки на стол. Люпин аккуратно взял ее и тут же заулыбался, по-видимому вспомнил, как и при каких обстоятельствах она была сделана.
– Это я, Джеймс Поттер, Сириус Блэк и Питер Петтигрю. Мы дружим еще с хогвартского поезда...
– Как и я с друзьями... – тихо сказал Вячеслав, но Рогозина не обратила на это никакого внимания.
– Сириус Блэк?
– Он вообще-то был самым лучшим другом Поттеров. Они были как два брата... – мужчина-маг целиком погрузился в воспоминание о своей молодости, – он законный крестный Гарри... Прошу меня простить, Вячеслава... И я не верю, – неожиданно проговорил мужчина твердо, – я не верю в то, что он предал семью. Он слишком любил твою семью, он скорее бы сам умер, но не сдал Темному Лорду друзей! Я не верю в официальную версию случившегося с начала ее объявления... Особенно активно настаивал на этой версии директор.
– Начните с начала, с начала охоты на семью Поттеров...
– Я знаю немного. Лорд, к полной неожиданности для всех, дал своим шавкам-Пожирателям смерти(так называли верных последователей этого убийцы) задание – найти все семьи, у кого родились дети в конце июля... Найти и доложить.
Сначала полностью... убили семью Долгопупсов. Но их сына, Невилла, они не нашли.* Жестоко – довели до полного сумасшествия, но они так не сказали, где был спрятан их ребенок... Они пытались найти ребенка, но нигде так и не нашли... И тут Темный Лорд узнает о существовании второго ребенка, подходящего по параметрам. Его он уже хочет убить сам...
Для семьи Поттеров наняли охрану, и... связали языки заклинанием Доверия, которое запечатывает тайну в глубине сердца. Если ты расскажешь ее, то буквально “...предашь род”. Ты умрешь самой жуткой смертью из всех, а если возникает такая ситуация, как сейчас, то тогда потомок обязан найти виновного и покарать.
Сириус Блэк был их Хранителем Тайны.
По официальной версии, он сам пошел к Темному Лорду, и сдал местонахождение семьи. После злой маг пришел в их дом, убил Лилию и Джеймса, и попытался убить невинное дитя...
Но с его магией что-то произошло. Ты не был убит, а Лорд куда-то исчез... И никто не знает, почему. Это все...
– Точно?
– Точно. Мне незачем лгать... Я, в одночасье, лишился двух... даже трех лучших и единственных друзей, которых у меня больше никогда не будет... – Профессор говорил глухим голосом, полным тоски.
– Неужто у вас больше никого нет?
– Никого, – и тут профессор неожиданно поморщился, – можно я пойду? Я болею...
– А чем? – спросила Рогозина. – Если вы так серьезно больны, то вам нужна помощь явно не школьной медсестры...
– Мне никто не поможет...
– Но все же... И тогда почему вы тогда преподаете?
– Я не хочу, чтобы моя тайна стала всеобщей, – Люпин тут был жестким, настаивая на своей точке зрения. – В школе весьма быстро разлетаются слухи и домыслы...
– Я настаиваю, – спокойно сказала Рогозина. – Вячеслав, если что, будет молчать...
Мальчик кивнул.
– Я – оборотень, – сказал мужчина, снова поморщившись.
В учительской тут воцарилась мертвая тишина...
– Ну не верю я, что Сириус так мог поступить с Джеймсом! – Люпин мрачно глядел на женщину, которая сейчас записывала показания. – он бы... никогда...
– А кто, тогда, из вас мог сдать Темному Лорду все? – спросила Рогозина, поднимая глаза от бумаг.
– Питер... – проговорил преподаватель. – Его всегда тянуло к сильным и могущественным... Сам же он был всегда слаб, ничтожен... В нашу компанию он примкнул случайно. Так, просто дополнял... Ничем от других не отличался – Джеймс с Сириусом были самыми талантливыми на курсе из всех, я довольно-таки неплохо учился, и все мы “вытягивали” Хвоста, так мы его называли среди нашей компании, из бездны плохих оценок... Но он же не был Хранителем тайны? Или...
Тут Люпин поднимает глаза на Рогозину:
–...или Сириуса подставили, и Хранителем был назначен совершено другой человек... И я ни-че-го не знаю... Совершенно ничего... Все ведет к одному...
– М?
– Знал ли Дамблдор про это... Ведь он был свидетелем заклятия Доверия...
Комментарий к Первая ниточка. * – тут я отклоняюсь от канона. Примечание автора.
====== Продуктивная суббота. ======
Рогозина в субботу, сидя одна в лаборатории, прогоняла диктофонные записи, и заносила отпечатки и образцы ДНК новых участников по «делу Поттеров» в базу. Она снова и снова пыталась вспомнить в деталях разговор с Люпином, его поведение, но суть безжалостно утекала, как вода сквозь пальцы.
Остается лишь одна вещь… проверенная временем, это изобразить все схематично на доске…
Круглову было просто необходимо (тайно от руководства) доделать отчет по раскрытому делу, так как в понедельник все бумаги с утра должны были быть отправлены в суд. Но неожиданно разыгравшийся на работе радикулит, не дал старому оперу доделать все дела – сидеть в кресле было поистине адской пыткой, а мазь Вячеслава была дома. Валентина хоть и сделала ему укол и боль ушла на некоторое время, но до конца приступ не ушел. Второй укол она сделать отказалась, веля Круглову отдохнуть и полежать хоть чуть-чуть в больнице (мало ли что – может, нерв зажало или чего еще похуже…), но майор не стал более искушать судьбу. И отправился домой, мазаться.
Разумеется, мазь Славы (после того, как Круглов узнал от Рогозиной, что парень настоящий колдун-маг, тот стал уважать и доверять женщине еще больше…) спустя минут пятнадцать после ее нанесения на больное место, благополучно сняла боль, и Петрович смог вздохнуть с облегчением – в понедельник он все-таки отделается от всех бумажек, и сдаст все в судебные органы. Гале он не стал говорить, что у него проблема со спиной, так как она обрадовалась, что они раскрыли очередное неприятное дело, и жаждала отправить его дальше…
Прийти на работу в субботу было легче легкого, но едва он глазами пробежал по журналу, где все расписывалась за ключи, как нашел «дорогую Галину Николаевну», которой бы не очень хотелось показываться сейчас на глаза (так как он ей солгал, что все готово), в лаборатории. А мимо нее так просто не прошмыгнешь, тебя все равно будет видно…
Скрываться было бессмысленно. Круглову ничего не оставалось сделать, как «пойти на поклон» и получить заслуженный нагоняй.
Рогозина явно по самые уши сидела, в фирменном «фэсовском» халате, в работе: перебирала старые фотографии, читала что-то на пожелтевших от времени листках, и задумчиво вертела в правой руке шариковую ручку.
– Галя, здравствуй, – входя в лабораторию, на автомате надевая халат, – сказал майор.
– Коля? – удивилась она, и отложила ручку. – Что ты тут делаешь?
– Поработать пришел, – заметил мужчина, – а ты? – в свою очередь спросил он, кивая на фото, что она держала в руке.
– Я занимаюсь делом Вячеслава, так как он меня об этом попросил… О смерти его родителей… Теперь, точнее смерти его матери и, получается, отчима, так как Джеймс признал его официально…
Рогозина потерла виски.
– У меня не складывается пазл. Никак! – Рогозина была зла – и на обстоятельства, и на саму себя. – Совсем печально с его отчимом… Я в следующем году, вместе с Вячеславом, добьюсь эксгумации трупа, и исследую его вдоль и поперек. Если будет нужно, то перевезу останки сюда, к нам, на основании вновь открывшихся ранее неизвестных обстоятельств смерти…
– А что не идет?
– Смотри, – и тут Рогозина начала чертить маркером на белой доске: – Все началось с поезда, на котором ребята и едут в эту магическую школу… Итак, в поезде встретились четверо юных магов… Этими четверо и являлись – Джеймс Поттер, Ремус Люпин, Сириус Блэк и Питер Петигрю. А еще – они столкнулись и с Лили, в девичестве Эванс, и Северусом Снейпом (тут голос Рогозиной взлетел на октаву)… Потом произошла церемония Распределения, и все, кроме Снейпа, попали на один факультет…
Далее… Далее, на их выпуском курсе, началась война. Но не такая, как наша, а магическая. Все называют ее Первой Магической. Настала пора молодым магам выбирать сторону, на которой они и будут воевать… Тогда же, на выпускном курсе, Лили Эванс окончательно поссорилась с Северусом Снейпом (Люпин считал их странной, невозможной парой; они постоянно были не в ладах друг с другом, более-менее ухитрялись мириться) окончательно, и стала замечать лидера и красавца, отличника всей школы, Джеймса… Она и сама считалась лидером всех девочек и красавицей всей школы, отлично, к тому же, и училась.
После того, как были отданы дипломы, все разошлись по разным дорогам. Кто-то выбрал правильный путь…, а кто-то, как биологический отец Вячеслава, примкнул к этой… магической бандитской группировке и этому безумцу и убийце, помешанному на чистоте крови… Именно при нем происходит ее расцвет…
Они убивают, насилуют, пытают людей и магов… Огромное множество талантливых и умных было истреблено так, что и праха чтобы похоронить не осталось… Люпин рассказал, что тогда было похоронено множество пустых гробов… Люди, как и маги, истреблялись целыми семьями – от младенцев в колыбели, до стариков-инвалидов. Органы власти пытаются сопротивляться, но силы не равны… Они всеми силами пытаются скрыть от обычных людей существование магов, но все начинает плавно выходить из-под контроля…
