Текст книги "Ipso jure. /лат. «В силу закона.» (СИ)"
Автор книги: Кайнэ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 52 страниц)
– Ничего он не пустышка! – Гермиона, как и всегда, с яростью отреагировала на выпад Вячеслава в сторону преподавателя. А тот едва не застонал вслух: он совсем забыл, что теперь Гермиона знает русский язык! – Он – герой и большая умница…
– Увидим, сегодня… Он у нас стоит в расписании…
Девочка, разозленная донельзя, быстро сцапала свою книгу со стола и была такова. Впрочем, судя по направлению в котором она пошла, она направилась в свою любимую библиотеку.
Рогозин устало переглянулся с Полумной. Только что прибежавший, опаздывающий на завтрак Невилл, опустился на свободное место.
– Я ничего не пропустил? – спросил он, накладывая себе яичницу.
– Почти ничего, Нев, – улыбнулась девочка. – Почти ничего…
Трансфигурация с травологией прошли без лишних эксцессов. Следующим предметом шли ЗОТи…
Локонс, идеально одетый, подчеркнуто улыбающийся, встретил их с воодушевлением:
– О, как это прекрасно, вы купили все мои книги! Пожалуй, начнем урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили…
«Это будет первая в жизни контрольная, которую я завалю», – подумал Рогозин. – «Завалю без сожаления…»
Вручив каждому листки с вопросами, Златопуст вернулся к столу.
– Даю вам полчаса, – сказал он. – Начинайте. На первой странице Слава, к своему изумлению, прочитал:
«1. Какой любимый цвет Златопуста Локонса?
2. Какова тайная честолюбивая мечта Златопуста Локонса?
3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Златопуста Локонса?..»
И так далее и тому подобное. Последний, пятьдесят четвертый вопрос звучал так:
«(…)54. Когда день рождения Златопуста Локонса и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?»
Гермиона, что сидела впереди него, строчила как ненормальная. Рогозин, округлив глаза, безумным взглядом смотрел на преподавателя.
Луна дернула его за рукав, показывая, что не стоит привлекать к себе лишнее внимание. Рогозин тут же опустил голову.
– Ох****, – шепотом выдавил он русским-матерным. – Луна, че делать будем?
У самой Луны перед ней лежал девственно чистый лист бумаги. Она даже не взяла в руки перо!
– Как, что? – проговорила она, улыбаясь, – разгадывать! Кто из нас более-менее владеет психологией?..
Легкая улыбка тронула губы Рогозина.
– Разгадать, говоришь? Да, легко…
Спустя полчаса Локонс собрал работы на стол и быстренько просмотрел их.
– Ай-яй-яй! – покачал он головой укоризненно. – Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет сиреневый! Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети»… А кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я черным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения – благорасположение между всеми людьми, магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена!
– Попытка пошутить не засчитана, – тихо говорит Луна, а Рогозин, не выдерживая, начинает так же тихо хихикать.
– У него печально с чувством юмора…
– Хочу отметить две работы – мисс Грэйнджер и, если я правильно произношу, мистера Рогозина! Где вы, поднимите руки!
Сейчас уже глаза Гермионы были готовы вылезти на лоб. Она медленно обернулась к нему. Рогозин, едва скрывая свой торжествующий боевой клич и дурацкое выражение лица, сжал руки под партой.
Они оба подняли руки в воздух одновременно.
– Каждый из вас получает по десять баллов факультету!
– Рогозин, ты бомба! – проговорила Лавгуд, быстро склонившись над его ухом, – как?! Ты почти все угадал!
– Мама учила меня. Не зря… она же мастер психологического допроса, учила как сопротивляться гипнозу, отмечать детали и прочее-прочее… Я даже сам не знал, смогу ли я разгадать… закрытую книгу…
– А как про его любимый цвет узнал?
– Кольцо, обрати внимание, с аметистом, а оно сейчас с его одеждой плохо сочетается… Такие… пижоны как он уделяют внимание к одежде и аксессуарам. Но это кольцо выбивается из общего вида… Подарок? Нет, потому что оно слегка потускнело, к подарку так не относятся. По-видимому, оно нравится владельцу…
– Ничего себе… Кажется, судя по Гермионе, она собирается тебя пытать на перемене!
– Мне уже страшно…
– Рогозин! – раздался сзади вопль обычно спокойной Гермионы, – как ты умудрился написать эту контрольную, не зная ничерта!!! Я же тебя допрашивала по книгам!!!
– Моя мама, не забывай, хороший психолог. Она научила меня многому, в том числе, и «считывать» характер владельца по одежде, лицу и другим мелким деталям. Просчитать Локонса – это все равно, что… увидеть восход солнца.
– Круто… А есть книги по этому? Я тоже хочу этому научиться…
Рогозин взглянул прямо в глаза девочке – в их застыло лишь упорство и жажда знаний. Ох… Трудно же ей жить в мире!
– Это практика, Герм. Не все в мире можно прочитать в книгах. Есть общие слова и выражения, есть много разных методик… Но это только лишь практика, практика и практика… У меня мама с людьми работает, через ее руки сотни людей проходят… Ситуации и случаи бывают разные…
– Но книгу ты дашь?
– Книги я дам, но потом не взыщи.
– Отлично.
– Слав, – раздался позади них голос Невилла, – тебя к директору приглашают. Пароль: клубничные тянучки…
– О, спасибо, мне как раз документы надо ему передать… Бегу уже, – и Рогозин нос к носу столкнулся с Полумной.
– Будь очень осторожен с ним, Слав. Он не тот на вид, кем на самом деле является…
– Да, спасибо… Я в курсе…
====== Игры за спиной. ======
Рогозин, сжимая папку с документами, наконец достиг одинокой, уродливой горгульи.
– Эээ, клубничные тянучки!
Горгулья задвигалась, и отпрыгнула с пути, открывая взору мальчика лестницу, уходящую вверх. Едва Слава вступил на нее, та начала плавно ехать вверх, поднимая его кругами, как эскалатор в метро.
Оказавшись перед дубовой, массивной дверью, он постучался в нее и получил приглашение войти.
Вячеслав невольно огляделся. Из всех кабинетов (а он так много повидал их не только здесь, но и в России) кабинет директора Дамблдора был самый интересный. Это была круглая, большая и очень просторная комната, полная еле слышных странных звуков. Множество таинственных и незнакомых ему серебряных приборов стояло на вращающихся столах – они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали и посапывали в красивых рамах. В центре громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке – потертая, латаная-перелатаная Волшебная шляпа. Так же у директора были собраны самые различные книги – все они стояли на своих полках в многочисленных шкафах. Сбоку от стола стояла высокая жердочка, а на ней сидела необычная крупная птица в алом с золотом оперении – на вид она была немолода.
– Здравствуйте, господин директор. – Очень спокойно проговорил Вячеслав.
Седовласый старик приглашающе махнул, и Рогозин без единого звука уселся за стол, напротив профессора.
– Что же… у нас, мистер Рогозин, не было времени пообщаться друг с другом…
Мальчик слушал его молча.
– Приглашаю тебя взять лимонную дольку…
– Нет, спасибо большое, я аппетит себе перед ужином не хочу сбить. – Вежливо отозвался паренек, зная, что ничего есть или пить из рук своего врага не стоит. Опасно.
– Но может…
– Нет, спасибо, я вообще не люблю сладкое… – все так же, в таком же вежливом ключе отозвался гриффиндорец. – Спасибо вам, – с нажимом проговорил последнее слово он.
Мысленно мальчик уже взмолился о том, чтобы директор перешел к самому главному. Время и терпение у него были не резиновыми.
– Ладно-ладно! – старый колдун поднял ладонь вверх, – я давно мечтал с тобою побеседовать…
«…Ага, сейчас. Я-то вообще первым искал встречи с тобой, но ты как-то рвения не проявил, и видеть меня не захотел…»
–… так как я знаю твое настоящее имя.
– Меня усыновила моя мама, и сейчас с моим печальным прошлым у меня связи больше нет… Я – Рогозин Вячеслав Вячеславович.
– Ты ведь герой, Гарри Джеймс Поттер… Пережить такие чары просто не под силу рядовому волшебнику… – старик чуть наклонил голову вперед, голубые, лживые глаза блеснули за стеклами его оправы. Рогозин моментально закрыл дверь в подсознании и на уровне рефлекса – мама учила его противостоять гипнозу и другим воздействиям на психику и, возможно, директор не гнушается самыми разнообразными методами подчинения.
– Я не знаю, что меня спасло. Может, вы знаете больше меня? – глупо захлопал ресницами быстро-быстро мальчик, приобретая самый невинный вид. – Расскажите, мне очень интересно!
Взгляд директора мгновение ока заледенел. Сейчас он не выглядел как добрый и внушающий доверие старичок, а наоборот – выражение лица стало гневным, едва ли не яростным, глаза стали мутными, такими, которые бывают иногда у его матери, у Галины Николаевны, когда он говорит неправду. Незримая магическая мощь директора ощутимо давила на плечи, пытаясь «подмять» ребенка под себя. Но Рогозин-младший не лыком был шит, и поэтому вместо того, чтобы покориться, гордо выпрямил спину. Ощущение давления моментально ослабло.
– Это очень тяжелая история, мой мальчик… Тебе еще рано об этом знать.
«Не хочет? Ну, ладно…»
– Хорошо, тогда я напишу моей матери. Она хочет понять, почему так произошло… – просто сказал ребенок.
– Я знаю, что твоя приемная мать работает в… правоохранительных органах России. – Директор очень холодно ему улыбался, но его улыбка Славу не обманула и на провокацию он не клюнул.
– Да, она следователь в Федеральной Экспертной Службе…
– И какова раскрываемость дел?
Мысленно Рогозин поаплодировал собственной выдержке. А так же и осведомленности директора о том, что происходит за стенами. Пусть даже не в Англии.
– Девяносто девять и девять десятых процента. Она считает, что у некоторых преступлений нет срока давности… Я с ней согласен…
Зеленые глаза бесстрашно глянули прямо во лживую синь.
– Значит, – тут лицо директора приобрело странное выражение – словно бы он лихорадочно думал, пытаясь быстро найти ответ, – она следователь… Вот как…
– Я принес документы, сэр, вот, – перед директором легла папка, – так как я являюсь иностранным студентом, то документов у меня в несколько раз больше, чем у рядового учащегося.
– Да-да, – спохватился, вынырнув из собственных дум, Альбус Дамблдор, – как раз я хотел у тебя их попросить… У меня есть к тебе дело.
– Я слушаю, сэр.
– По отцовскому завещанию, тебе я обязан передать все движимое имущество, что осталось… И эта вещь, что я сейчас тебе отдам, тоже принадлежала твоему отцу… Я обязан выполнить все пункты в завещании.
«…моему не биологическому отцу»
Директор встал и обошел его. Далее он залез в один из шкафов, и извлек оттуда что-то странно шуршавшее.
– Это мантия невидимка. Она передавалась из поколения в поколение рода Поттеров, но ты последний их потомок, и поэтому она законно принадлежит тебе…
Рогозин уже слышал о такой вещи: Невилл иногда жаловался на то, что у него нет такой вот полезной штуки – чтобы незаметно проскальзывать везде, где хочешь. Мантия легла на его колени.
Интересно, зачем директор отдает ему такую ценную вещь, а?
Ладно, поразмыслим на досуге…
– Спасибо, профессор. Действительно, у меня кое-что осталось от матери, а от моего отца – почти ничего… – признал «покаянно» Вячеслав.
– Ты очень хорошо учишься, очень деятельный и знающий свои права ученик, что редкость среди наших школьников…
«Ага, давай-давай, нахваливай! Больше, больше! Я жду! Усыпи меня сладкими речами, а потом воткни мне нож в спину!..»
–… все преподаватели тобой очень довольны.
– Я рад, что я оправдываю все возложенные на себя обязательства. Я могу идти, сэр, а то у меня уроки не сделаны еще?
– Конечно беги!
Злой дедушка моментально стал добрым дедушкой и с отцовской заботой, которая была явно наигранной, положил ему руку на плечо.
Чувствуя ледяной холод тонких, старческих, скелетообразных пальцев сквозь мантию, Рогозин непроизвольно поежился.
Едва найдя в себе силы чтобы улыбнуться, Рогозин покинул кабинет и, с облегчением отойдя от него на приличное расстояние все еще при этом сжимая в руке «подарок», упал на колени, тяжело дыша от подступившей к самому горлу смеси ярости, ненависти и отвращения, борясь с самим собой и гневным криком, что рвался из груди.
(День Дня Рождения Вячеслава; произошедшее после ссоры Рогозина-младшего с матерью)
– Луна Лавгуд, постой! – неожиданно окликнул ее женский голос, когда девочка уже хотела переступить двери открывшегося на площадке лифта. Настроение было почти похоронным – ее едва не связали и чуть было не увезли к отчиму, в «родную» Англию насильно, она столкнулась «с плохой компанией» по дороге, а еще ненормальная мамаша Рогозина взбеленилась на нее, из-за того, что она (впервые в своей жизни) начала встречаться с ее сыном, который, между прочим, ей нравится.
Полумна повернула голову – на пороге квартиры стояла тяжело дышащая мама Вячеслава с всклокоченной прической. Судя по всему, она очень торопилась…
– Да, Галина Николаевна? – спросила она, ставя ногу так, чтобы двери не закрылись.
Женщина, быстро оглянувшись назад, закрыла входную дверь.
– У меня есть к тебе разговор… – проговорила она, сбавив тон.
– Какой? – спросила Луна, отставляя ногу обратно. Двери лифта с лязганьем закрылись. – Что вам от меня нужно?
– Мне нужна одна твоя услуга…
– Какая может быть услуга, после всего произошедшего ранее?
Женщина явно сконфузилась. Луна снова ударила по кнопке лифта.
– Да оставь ты этот лифт! – с раздражением проговорила шеф ФЭС, когда лифт снова загудел, но не откликнулся на вызов, а поехал куда-то вниз. – Мне нужна помощь, и я, к сожалению, не смогу обойтись без тебя… – признала она.
– Так что вам от меня нужно? – подняла брови в удивлении девушка.
– Мне нужно, чтобы ты достала образец ДНК одного из хогвартских учителей, для анализа. Я попыталась снять его с одной из письменных работ, но мне не повезло…
– И как вы себе это представляете?! – Полумна заулыбалась женщине прямо в лицо, в стальные глаза. – И, самое главное, для чего это все вам?
– Я не могу сказать…
– Слава, не так ли?
– Как?.. – выдохнула в удивлении женщина.
– Легко. Вы забываете, что я не так-то проста, – Луна прислонилась спиной к холодной подъездной стенке, – в нем нет черт, которые бы сделали его похожим на его как бы… родного отца. Я видела фото Джеймса Поттера у своего отчима. Они и с Поттером дружили. Так вот, Слава ни капельки не унаследовал отцовских черт, странно это, не находите? Обычно ребенок похож на обоих родителей… И несет в себе гены обоих…
Рогозин помрачнела:
– Ты весьма умная девица…
– Спасибо за похвалу. Кого из них… чье ДНК надо добыть?
– Мне нужно ДНК Северуса Снейпа.
– А-а-ах, вот оно что, – Для Полумны словно в конце вспыхнул свет, – вот почему он так гениален в составлении и варке зелий, а еще и в чарах с заклятиями! Выходит, что наша слизеринская змея подземелий не знает, что Рогозин – его биологический сын… Это задание сопряжено с риском для меня… Да и для вас.
– Почему?
– Славу я знаю не меньше вашего. Он не прощает предательства, и поэтому я хочу гарантии… Гарантии того, что я расскажу ему правду в случае раскрытия этой тайны. В этом случае, риск быть прощенной им у меня больше, чем у вас…
Глаза Рогозиной сузились.
– Если он узнает, что его родная мать просто воспользовалась им втемную и молчала, вы думаете, что его отношение к вам останется прежним?
– Он знает, что Джеймс Поттер не его биологический отец… – пыталась оправдаться женщина.
– Ему будет еще сложнее смириться с его настоящим отцом… Я вам кое-что покажу, касаемое Снейпа. Есть у меня один знакомый в мракаборческом центре, в Лондоне, и вы узнаете об этом человеке такое, что и в страшном сне не привидится…
– Чего ты хочешь? – хрипло спросила Рогозина.
– Я же уже упомянула…
– Хорошо, – она обреченно закрыла глаза, – пусть по-твоему… Я разрешаю вам обоим друг с другом встречаться…
– Другое дело…
Луна, легко рассмеявшись, отправилась спускаться вниз по лестнице.
Рогозина, когда та скрылась из глаз, позорно для самой себя закрыла лицо руками.
Когда она отняла их от лица, в ее серых глазах застыло мертвое выражение полной своей обреченности…
====== «...связь отец-сын.» ======
– Вы опоздали на пятнадцать минут, мисс Лавгуд. Ваши тряпка и ведро, да еще и котлы, вас весьма заждались… А, впрочем, минус пятнадцать баллов Гриффиндору…
– Да, сэр, – вложила максимум презрения в голос девочка.
– Палочку на стол. И приступайте.
Перед Снейпом покорно легла волшебная палочка.
Луна сегодня вместе с Невиллом, против обыкновения, взорвала котел, и Снейп назначил взыскание им обоим, но Нева забрал Филч, оставив преподавателю довольствоваться гриффиндоркой.
Тщательно вымывая один котел за другим под ледяной водой, Полумна Лавгуд иногда кидала быстрый взгляд на преподавательский стол: Снейп, изредка кривя губы и морщась, чиркал в сданных учащимися письменных работах. Казалось, он никогда не встанет со своего рабочего места…
Чаще всего он ставил жирные нули. Луна, которая теперь мыла парты, оттирая их от неудавшихся зелий и растворов, видела, как растет кучка проверенных им пергаментных свитков.
– Мисс Лавгуд, никуда не уходите отсюда. Я сейчас выйду на минуту. Учтите – я вас еще не отпускал…
– Хорошо, профессор Снейп.
Северус Снейп положил свое красивое перо, которым исправлял ляпы и ошибки учеников, скатал очередной свиток, и встал со своего места. И направился прочь из кабинета.
Как только за зельеваром хлопнула входная дверь, Полумна стартанула со своего места к его столу, на ходу вытаскивая колбу с ватной палочкой.
Перо, что сегодня долго держал Снейп, было идеальным чтобы снять потожировые и ДНК. Как следует пройдясь по нему палочкой с ватой, она закрыла готовый образец в пробирку и тщательно запечатала. Теперь бы отпечатки снять…
Навострив уши – вроде Снейпа еще не было, и никакой мужчина сюда не шел, она обратила свое внимание на широкую ручку ящика стола.
Распылить тальк было делом нескольких секунд. Отпечатки были идеально видны. Аккуратно снимая их, Луна мысленно поблагодарила Рогозину – та дала ей в пользование целых пять пробирок и материал для снятия отпечатков.
Есть!
Быстро протерев ручку носовым платком и уничтожив след от талька, она в сомнении уставилась на письменные работы. Ей бы еще и образец почерка его получить… Он что-то долго писал сегодня… Что?
Взгляд скользнул по верхнему ящику стола. Тихо выдвинув его, Полумна прямо сверху нашла длинную записку директору школы о расходе за месяц ингредиентов для зелий.
Как хорошо, что Невилл смог за лето поработать – над созданием полумагического цифрового фотоаппарата, которому магический фон школы был не страшен. У него уже здесь работала электрическая зубная щетка, и его самая любимая игрушка – тетрис. Но он мечтал, что его ноутбук тоже станет тут работать, и тогда он выведет магов из средневековья в век научно-технического прогресса. Все станет проще и доступнее.
Ради этой великой цели Луна отдала свою простенькую «мыльницу», и теперь об этом ничуть не жалела. Фотик превосходно снимал все нужное, теперь не обращая внимание на то, что он находится в школе Хогвартс. Нев смог доработать и саму камеру – снимки были четкие и яркие, прямо как съемка на профессиональный фотоаппарат. Нет, все-таки тогда Слава правильно выбрал себе друга, различив в нем что-то по-своему особенное…
Надо сказать Неву, что его фокус удался… А то он так переживал.
Она извлекла карту памяти, и спрятала и фотоаппарат, и ее у себя в сумке вместе с колбочкой и снятыми отпечатками пальцев…
Уши уловили шум приближающихся шагов, и шорох мантии. Это возвращался в класс преподаватель. Приняв мученический вид, она снова принялась драить особо грязную парту.
Входящий Снейп окинул ее пронзительным взглядом:
– Вы свободны, мисс Лавгуд. У меня и так слишком много дел, чтобы еще вдобавок и смотреть за вами…
– Спасибо, сэр. До свидания, профессор.
В полночь Полумна, взяв у Вячеслава мантию невидимку – теперь вместе с ней их жизнь значительно упростилась, и четверка гриффиндроцев пользовалась ей в равной степени одинаково, пошла в башню к совам. Она не нуждалась в лишних свидетелях – Славе было сказано, что она хочет отправить письмо крестному, и хочет сделать это как всегда – чтобы никто не смог вскрыть почту и она была доставлена в целости и сохранности, и мальчик ради этого пожертвовал ей мантию на целую ночь.
Девочка знала об этой лазейке еще с детства – отчим хвастал, что все запрещенное можно было достать не только по тайным ходам замка, но и по воздуху, по совиной почте. Только отправлять надо после полуночи. Тогда никто до почты не доберется…
Сова с письмом и всем собранным материалом благополучно взяла курс на квартиру Рогозиных. Первый раз она писала ей напрямую, минуя крестного…
Луна, накинув на плечи спасительную мантию и спрятавшись под капюшоном, благополучно покинула башню, и направилась в гостиную…
Рогозина позвала Ивана на работу в выходной, тонко намекнув о дополнительных двух днях отгула, если только он приедет. Мгновенно клюнув на наживку, Тихонов помчался в субботу в ФЭС на предельной скорости.
– Здравствуй, Иван, – встретила его Рогозина, снимая с шеи шарф. В руке у нее был белый большой конверт.
– О! Вы в… – но тут Иван спохватился и закрыл себе рот руками – он едва не сказал вслух, что она в мантии. А этого было делать нельзя – рядом с ними стоял охранник. -… в Англии пальто покупали?
– Да. Спасибо, что подъехал… Сейчас, давай кофе выпьем, и тогда за работу… Я угощаю, – улыбнулась женщина, показывая цветной уголок упаковки от шоколадки.
– Класс, – программист мгновенно определил марку плитки. – Вкусный у нас будет кофе…
– Так… – программист-хакер хрустнул фольгой от шоколадки, – так зачем мы здесь?
– Слава… Луна мне смогла достать ДНК, отпечатки и образец почерка предполагаемого биологического отца…
– Ого! – Тихонов уже смотрел на отпечатки, – классно она их сняла… Четкие какие! А разве вы с ней не в «контрах»?
– Господи! Неужто все были в курсе?! – Галина Николаевна подняла глаза к потолку. – Мне пришлось идти на мировую. Без нее я бы не справилась… А Славу просто опасно привлекать к этому.
– Просто ваш сын звонил Круглову и спрашивал совета… Это было, когда Николай Петрович был у нас в лаборатории… Все было слышно, динамик у его мобильника мощный… А то, что у вас плохое настроение… Это же тоже было видно! Вы мрачнее тучи были, и постоянно звонили Славе и смс-ки скидывали. Он их тупо игнорировал… Вы до сих пор против их свиданий? – чуть виновато промолвил Тихонов, все понимая по помрачавшему виду Рогозиной.
– Я против, но эта девица слишком умна и прекрасно умеет торговаться… – признала Рогозина. – Ей палец в рот не клади – откусит руку, не жалко… Вариантов у меня не было.
–… и она все достала, да?
– Да. Но дело осложняется тем, что…
Рогозина и думать-то не хотела, что будет, если Слава окажется сыном этого челове… мага. Она полезла в сумку, и с трудом достала оттуда пожелтевшие от времени листы.
– Это официальные документы на Снейпа. Опять же – подмогла Полумна Лавгуд. Я вообще не понимаю, как человек с таким… темным прошлым попал в школу, полную детей… Очевидно, директор спустил все на тормоза.
Глаза Ивана медленно, по мере чтения бумаг, поднимались на лоб.
– Очуметь, – Тихонов тер глаза от неприятной рукописной вязи. – Тут пытки, отравления, в том числе и массовые, и убийства! Варка незаконных зелий, черный рынок ингредиентов…
– Причастность Северуса Снейпа в вышеперечисленным делам доказать не удалось… – тяжело вздохнула Галина Николаевна. – Но то, что он (как все говорят) был «штабным» зельеваром этих… людей, говорит о том, что он… Очень умный убийца. Умный и хитрый. Все обвинения против него развалились… Те, кто смог – его отмазали от всего…
– Я знаю, читал когда-то, – начал несмело говорить юноша, – что этот маг изобрел еще и пару очень полезных разработок, у него много научных работ, а свою первую разработку он запатентовал будучи еще школьником, в четырнадцать лет…
– Слава унаследовал таланты этого человека в полной мере… Ты бы видел, какой он устроил скандал, когда я запретила ему разворачивать в квартире химическую лабораторию! С трудом мы оба договорились о том, что я буду отпускать его к его девушке…
– Н-да, дела… Ну, Галина Николаевна, приступим?
– Приступим, – тяжело снова вздохнула женщина, и обреченно опустила колбу с образцом ДНК в центрифугу, понимая, что, вероятно, покажет безотказная техника.
Колесико ожидания обработки результатов крутилось как-то уж очень медленно. Рогозина едва сидела на своем месте спокойно…
Через секунду оба – и Тихонов, и она сама уже читали полученные результаты.
– «Обнаружено совпадение ДНК на шестьдесят четыре процента… Связь – отец-сын…» – вслух прочитал Иван и оглянулся на начальницу, которая сейчас была бледна как сама смерть.
– «… связь отец-сын, » – и Рогозина обреченно закрыла глаза и с отчаянием медленно закрыла лицо руками, сгибаясь.
– Иван, – очень тихо позвала она программиста, не отнимая рук от лица, – я теперь… даже не знаю, что мне теперь делать… и как сообщить Славе, что его биологический отец жив…
– Знаете что, Галина Николаевна, – проговорил Тихонов, чувствуя спиной, что начальница «близка» к истерике, – дайте и себе, и ему время… Вы что-нибудь еще придумаете…
– Ты прав, – женщина отняла руки от лица, – быть может, время мне подскажет решение этой проблемы… Но реакцию Славы на это я даже боюсь представить…
====== Артефакторика. ======
– Итак, – проговорил мужчина приятной наружности, с каштановыми, чуть кудрявыми волосами, и серыми глазами, – я вижу, что на мой предмет, который проводится у вас в первый раз, пришли очень многие из вас…
Он окинул навостривших уши учеников Гриффиндора и Райвенкло внимательным взглядом.
–…но, как вы наверняка слышали от других или знаете, что не все остаются здесь учиться. Учиться здесь очень трудно. И… Одно из самых главных преимуществ это то, что вы в любой момент можете уйти отсюда – я вас насильно здесь держать не намерен, если почувствуйте, этот предмет не ваш…
Итак, меня зовут профессор Вильгельм Рассел, и я являюсь мастером-артефактором. Можете пока не записывать, – обратил он свое внимание моментально на схватившую перо Гермиону, что сидела прямо перед ним, – быть может, оно вам сегодня и не понадобится… Пока просто слушайте меня.
Девочка, огненно вспыхнув, опустила перо обратно в чернильницу.
– Сейчас, – продолжил профессор Рассел, – я дам вам тест, который с точностью до десятой доли процента выявит (или наоборот – не выявит) у вас предрасположенности к моему предмету. Говорю сразу – на этом уроке останутся лишь те, кто получил больше семидесяти пяти процентов. Остальные могут со мной попрощаться и быть свободны – я не намерен учить тех, кто слишком слаб, и не обладает гибким умом и воображением – одним из главных составляющих этой науки. С каждым после я буду беседовать индивидуально…
Все вы будете решать его молча, а не сообща… Да, сейчас… Встать всем!
Через секунду обычные школьные столы на два человека от мановения волшебной палочки разделились. Теперь за каждым столом сидело ровно по одному учащемуся – и стол был лишь на одного.
Перед Вячеславом лег пергамент с вопросами. Рогозин покорно взял свой тест, и начал выводить на листке ответы и мысли.
– Время пошло!
Профессор дал им довольно непростой тест. Рогозин, еще как вошел в класс, понял, что этот маг едва ли не самый необычный из тех, кто ему встречался в школе. Тест Вильгельм Рассел дал чисто психологический, на внимание и на мысли.
И тут ему сильно помогла материнская «база». Рогозин-младший отвечал честно, довольно откровенно. Последним заданием было дано нарисовать любой амулет, хоть чужой, хоть собственный, из головы.
Вячеслав аккуратно переглянулся через левое плечо – Невилл, против обыкновения, начал тест с конца, и уже, высунув язык, лихорадочно рисовал одну из своих задумок. По-видимому, он был в полном восторге от теста…
Так что же взять и нарисовать ему самому?
Неожиданно в голове всплыл яркий материнский образ. Мать, в погонах, жесткая, «стальная», мертвой хваткой сжимает свой пистолет… Она была готова защитить, убить, броситься прямо на врага… В глазах нет страха или отчаяния – прямое выражение зрачков, устремленных на врага, было деловым, сосредоточенным… Даже несмотря на патовую ситуацию – к горлу похищенного Рогозина-младшего приставили лезвие ножа, вынуждая мать совершить должностное преступление – выпустить из заключения преступника.
Она – Фемида. Неотвратимое наказание для совершивших противоправное деяние… и подтолкнувших к этому других. Дамоклов меч! Весы! Точно!
Старательно вырисовывая меч с весами, Рогозин не обращал внимание на шорохи и шепот за спиной; преподаватель начал, в итоге, ходить по рядам, и жестко требовать тишины.
– Итак… сдаем работы! Все, быстро-быстро! – хлопнул преподаватель в ладоши. – Мне же вас проверить еще надо!
Рогозин, с чувством выполненного долга, взглянул теперь направо – Луна, улыбаясь, уже протягивала преподавателю свою работу. Наверняка, там было что-то связанное со смертью и моргом…
Преподаватель начал сканировать работы интересным амулетом, и тут Рогозин быстро сообразил, что первая часть «теста» сейчас проверится сама собой. Круто.
Через пять минут он уже читал первую фамилию. Этим учеником оказался Симус. Несколько секунд – и Симус уже с расстроенным выражением лица собирал свою сумку и прощался с профессором…
Класс редел на глазах. Из их четверки вызвали уверенную к себе Гермиону. Через пять минут профессор отрицательно качал головой и указывал ей на дверь, к большому удивлению Вячеслава.
– Но я хочу изучать артефакторику! – обиделась девочка.
– В вас нет и проблеска собственной мысли. В этой работе, что вы сдали, все мысли и чаяния – заемные, взятые из книг! У вас фотографическая память, но это в артефакторике как раз плохо… Иногда амулеты нужно придумывать за считанные секунды. Особенно мне не понравилось, что вы настолько идеально скопировали амулет – все так, как в книжке, ни одной лишней черты! Я не приму вас на курс. Вы и пятьдесят процентов не набрали… Прошу вас покинуть мой кабинет…
Дико расстроенная девочка, гневно метнула взгляд на преподавателя, и, громко хлопнув дверью, покинула аудиторию.
Рогозин с Невиллом остались вдвоем. Луна, тоже о чем-то поговорив с преподавателем, тоже с ними попрощалась. Их две работы оказались последними.
Рогозин узнал свой пергамент в руках у профессора. Он ждал…
Лицо профессора, по мере почтения, медленно приобретало восторженное выражение.
– Кто из вас обоих Рогозин Вячеслав?
