Текст книги "Журавлик - гордая птица (СИ)"

Автор книги: Juliya-Juliya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 45 страниц)

Белла испуганно помотала головой, словно призывая Эсме молчать. Вскочив со своего места и быстро запахнув полы жакета, надетого поверх топика, Белла сбивчиво пробормотала извинения. Схватив сумку и сославшись на внезапно ухудшившееся самочувствие, девушка пулей вылетела из кабинета, не обратив внимания ни на недоумение во взглядах присутствующих, ни на предложение Эммета подвезти её до дома. Она не видела, как Эсме с горечью смотрела ей в след и боролась со слезами, пытаясь сглотнуть застрявший в горле горький комок.

Изабелла не помнила, как преодолела расстояние от конторы до дома. Влетев в квартиру, она быстро разделась и вымыла руки, а потом проскочила мимо удивлённой бабушки, желая оказаться в комнате сына как можно скорее. Саша мирно спал в детской кроватке, тихонько причмокивая во сне крошечными губками. Белла нежно провела тыльной стороной ладони по щёчке мальчика и внезапно расплакалась от облегчения, стараясь всхлипывать как можно тише, чтобы не разбудить ребёнка. Она так испугалась, когда поняла, что Эсме догадалась обо всём. Она ведь женщина, поэтому ей не составило труда определить природу пятен на груди девушки. И дёрнуло же её посмотреть на Эдварда в тот момент! Его мать просто сложила один плюс один и получила верный ответ. Изабелле только оставалось надеяться, что здравый смысл возьмёт верх над эмоциями в душе Эсме Каллен, и тогда она догадается поговорить сначала с матерью своего внука, прежде чем обсуждать эту новость с Эдвардом.

Танечка всё это время стояла в дверях детской, не зная, с чего начать разговор. Белла молча повернулась, подошла к бабушке и, взяв её за руку, повела в гостиную, чтобы поведать о последних событиях.

***

Когда девушка закончила свой рассказ, она допивала уже третью чашку травяного чая, который заботливо подливала ей Татьяна Тимофеевна. Нервная дрожь, поначалу сотрясавшая тело Изабеллы с такой силой, что ей приходилось сжимать зубы и крепко цепляться руками за горячую кружку, постепенно начала исчезать. Она выговорилась и теперь, казалось, стало легче дышать. Танечка, за всё то время, пока Белла сбивчиво говорила, не проронила ни слова. Зато теперь бабушка решила высказаться, произнося свою речь тихо и неторопливо.

– Знаешь, – начала Танечка, – я не удивлена поступком Анны. Она знала, как тебе будет тяжело в первое время: и материально, и морально. Уверена, она переживала за тебя и за своего правнука. Ты ведь понимаешь это? Девочка моя, ты отказалась от квартиры, и я не удивлена – ты всегда была такой хрупкой, но гордой и упрямой натурой, довольствуясь в жизни самым малым. И если бы ты отказалась и от денег тоже, я бы не стала судить тебя, это – твоё право.

– А сейчас? Ты осуждаешь меня сейчас, когда я решила не отказываться от счёта в банке? – подавленно спросила Изабелла.

– Нет, конечно! Будь уверена, мы не пропали бы и без этих денег. Но Энни сделала это для тебя от чистого сердца. Для тебя и для Саши. Так будь же сильной женщиной, моя хорошая! И прими достойно подарок от той, которая любила тебя всем сердцем! Анна ведь считала тебя близким человеком.

– Ты права, Танечка, – Кивнула Изабелла, нежно улыбаясь бабушке. – Я оставлю деньги для сына. Когда-нибудь настанет момент, и Саша, повзрослев, сможет воспользоваться этими деньгами.

– Думаю, это – правильное решение, – поддержала женщина Беллу.

– Что теперь делать с тем, что Эсми обо всём догадалась? Она ведь может рассказать Эдварду о ребёнке.

– Изабелла, – проговорила Татьяна Тимофеевна, успокаивающе гладя внучку по запястью, – ты ведь знаешь, что в последнее время мы с Анной сильно сблизились и практически стали подругами. Так вот, она часто рассказывала о своей семье и, в частности, о своей невестке. Со слов Энни я поняла, что Эсме – мудрая женщина. Давай надеяться, что она сделает правильные выводы. Ведь, по твоим словам, от неё не ускользнуло, как испуганно ты смотрела на Эдварда, опасаясь его реакции. Значит, Эсме должна была понять и то, что её сын не в курсе твоей ситуации.

– Но… Ведь миссис Каллен прежде всего ЕГО мать. Не поспешит ли она в первую очередь к сыну, спеша открыть ему глаза на происходящее?! – воскликнула девушка, безуспешно пытаясь скрыть в голосе панику.

– Вот именно, она – мать. Мать, как и ты. И поэтому Эсме должна понимать, что далеко не все истории любви имеют счастливый финал, и что, если ты до сих пор не известила Эдварда Каллена о таком важном событии, значит, у тебя есть на то свои причины. Верь, девочка, сначала она решит встретиться с тобой, я это чувствую.

Изабелла только кивнула, неистово надеясь, что её бабушка окажется права.

– Ой! – Белла подскочила на месте. – Я же забыла совсем! Энни оставила мне письмо.

Она метнулась в прихожую, где лежала её сумка, и быстро выудила оттуда конверт вместе с банковскими бумагами, которые отдал ей нотариус. Потом вернулась в гостиную, где терпеливо ждала бабушка. Оторвав край конверта, Изабелла достала и развернула плотный лист бумаги, испещрённый с двух сторон аккуратным почерком миссис Каллен.

– Если хочешь, я могу оставить тебя одну, – неуверенно пробормотала Танечка, намереваясь покинуть комнату.

– Нет, останься со мной, пожалуйста. Мне будет легче, если ты посидишь рядом, – попросила девушка.

Танечка кивнула, и Белла, глубоко вздохнув, начала читать.

«Здравствуй, Белла, – писала Энни. – Если ты держишь в руках моё письмо, значит, я уже покинула этот мир. Моё здоровье стремительно ухудшается, и доктор говорит, что я сильно рискую, отказываясь лечь в больницу. Но я не хочу! Я проживу столько, сколько отмерил мне Господь. И всё это время я хотела бы находиться не в лежачем состоянии, утыканная иглами от капельниц. Давящие стены больничной палаты сведут меня в могилу куда быстрее, даже если там я буду получать необходимое лечение. Может быть, глупо и легкомысленно поступать так в моём возрасте, но, тем не менее, я уже всё решила, и не вижу никаких причин менять своего мнения.

Белла, ты, скорее всего, уже побывала у Капелькина – ведь этот конверт должен передать тебе он. Поэтому ты знаешь, что я оставила тебе квартиру и открыла на твоё имя счёт в банке. Знаю твой гордый характер! Но, прошу, не отказывайся. Это всё пригодится вам с ребёнком. Пусть я и избалованная деньгами упрямая старушка, но это не значит, что не я представляю себе, как трудно молодой девочке, так рано повзрослевшей, растить сына одной. Знаю, что у тебя есть куча любящих родственников, но позволь и мне внести свою лепту и помочь вам. Если уж ты не примешь квартиру, то оставь себе хотя бы деньги.

Моя смелая девочка! Я так горжусь тобой и твоим поступком: дать жизнь этому мальчику. Судьба когда—нибудь вознаградит тебя за это, я знаю абсолютно точно. У тебя всё будет хорошо!

Изабелла, я прожила долгую, порой трудную, но счастливую жизнь. И, поверь мне, наступит время, когда Эдвард Каллен придёт к твоему порогу. Пусть не сейчас, не скоро, но придёт. Жизнь – хороший учитель. Она часто даёт нам шанс исправить наши ошибки. И я молюсь, чтобы мой внук не пропустил этот шанс. Настанет момент, когда он растеряет, наконец, свои юношеские амбиции и начнёт думать головой. И, прошу тебя, в этот момент найди в себе силы не оттолкнуть его! Пускай сейчас твоими поступками руководит гордость. Но ведь ты любишь его! Как много раз я видела это чувство в твоих глазах! Поверь, далеко не всем и не всегда выпадало испытать такую любовь, какая живёт в твоём сердце. Она не уйдёт без следа, она всегда будет с тобой. Поэтому, когда Эдвард придёт с покаянием, позволь вам двоим снова быть счастливыми, а своему сыну дай возможность расти рядом с родным отцом. И пусть пройдёт год, пять, семь, а, может, и десять лет – время не имеет значения, если однажды тебя посетило столь сильное чувство, прочно заняв место в твоей душе.

Но это – потом, в будущем. Сейчас же – живи, расти сына, дари ему свою нежность и теплоту. А ещё вспоминай хоть иногда Анну Каллен, так крепко успевшую прикипеть сердцем к сильной и гордой русской девочке Изабелле Журавлёвой. Передавай привет бабушке, успевшей за время нашего знакомства стать мне хорошей подругой. Обними за меня Сашу, когда он родится. Я помню, ты говорила, что выбрала это имя для своего сына. А я сказала тогда: „Александр – звучит красиво“. Да будет так!

Люблю вас всех. Ваша Энни».

Изабелла закончила читать и подняла глаза на Танечку. Обе они, и девушка, и пожилая женщина, плакали. Слёзы катились по щекам, и Белла даже не прикладывала усилий, чтобы избавиться от них. Мысленно она всё ещё была там, в тексте послания, переваривая прочитанное.

– Мне так её не хватает, – всхлипывая, прошептала Танечка.

– Мне тоже, бабуль. Мне тоже, – прохрипела девушка в ответ.

Белла встала, молча направляясь в детскую, которую делила с Сашей. Так ей было удобнее и спокойней – находиться поблизости от сына, моментально оказываясь около ребёнка, если тот вдруг начинал плакать, требуя внимания, или просто просыпался ко времени очередного кормления. Девушка достала с полки книжного шкафа большую шкатулку, где хранила самые дорогие для неё сокровища: смятое и местами надорванное в порыве гнева прощальное письмо Эдварда и осколки мобильного телефона, который когда—то подарил ей Каллен. Изабелла помнила, как разбила его об асфальт, желая стереть из памяти лишнее напоминание о своей горькой любви. Помнила она и то, как вернулась на место «экзекуции» и поспешно собрала жалкие останки мобильника, поняв, что не в силах расстаться с вещью, которой когда—то касались ЕГО руки. Теперь всё это лежало на дне шкатулки. А сейчас туда же перекочевало и письмо Энни, ставшее ещё одной дорогой для девушки вещью. Захлопнув заветный сундучок, Изабелла устало прислонилась лбом к дверце книжного шкафа. Строчки из письма всё ещё стояли перед её глазами: «Эдвард Каллен придёт к твоему порогу… Найди в себе силы не оттолкнуть его… Не сейчас, не скоро, но придёт…»

– Энни, Энни! – вымученно прошептала Белла. – Ты задала мне нелёгкую задачу. Может быть, я и справлюсь с ней. Но точно не сейчас! А, может быть, этого вообще никогда не случится…

От тяжёлых мыслей её отвлекло негромкое кряхтение, донёсшееся из детской кроватки: Саша был голоден. По опыту Белла знала, что долго терпеть её маленький непоседа не станет, и вот—вот раздастся обиженный плач сына, требующего свою порцию молока. Поэтому она заметалась по комнате, скидывая одежду, которую так и не сменила, вернувшись из нотариальной конторы. Переодевшись в чистую пижаму и приготовившись к кормлению, она взяла малыша на руки и поднесла к своей груди. Белла наблюдала за ребёнком, пока тот, причмокивая, ел, и постепенно расслаблялась, позволяя тревожным мыслям покинуть её хотя бы на короткое время.

========== Глава 7. Часть 1. “Он не предаст и не осудит…” ==========

Бросаешь гневные взгляды

И веришь в пустую ложь.

Прошу, не трудись, не надо:

Ты вряд ли меня поймёшь.

Где спрятал былую нежность?

Где вера в глазах твоих?

Лишь горькая неизбежность

И холод мелькают в них.

Ты держишь, не отпускаешь

Из плена жестоких фраз,

Упрёки в лицо бросаешь,

Как камни, за разом раз.

Прости, меня тот заждался,

О ком ты не должен знать,

Кто мне через боль достался,

Кто смог самым нужным стать.

Сегодня с утра пораньше Изабелла находилась в своём любимом парке рядом с домом. Саша капризничал всю ночь, просыпаясь каждые два часа. То ли виной этому были детские колики, так часто встречающиеся у малышей его возраста, то ли мальчик просто чувствовал сложное эмоциональное состояние матери, и это беспокойство передавалось ему и мешало спокойно спать. Белла же, на протяжении всей ночи стойко боровшаяся с желанием закрыть глаза и забыться желанным сном хоть на несколько минут, под утро поняла, что всё—таки пересилила сама себя. И когда её сын уже уснул в посветлевшей от предрассветной дымки комнате, сама девушка бодрствовала, уставившись усталыми глазами в потолок.

С приходом утра Изабелла чувствовала себя вымотанной из-за бессонной ночи. Поэтому она, чтобы не скиснуть окончательно, быстро собрала Сашу и отправилась на прогулку в парк. Сидя на старой скамейке под огромным дубом, Белла тихонько покачивала коляску и наблюдала за мальчишками, которые строили снежную крепость неподалёку, шумно выясняя, какой высоты должно быть сооружаемая стена.

Задумавшись, девушка не сразу поняла, что рядом с ней кто-то есть. А когда заметила и подняла голову, встретилась глазами с Эсме Каллен. Та просто стояла, переводя взгляд с Изабеллы на коляску, а потом обратно на девушку. В облике женщины скользила неуверенность. Видно было, что она не знает, как начать разговор. Белла прервала молчание первой.

– Здравствуйте, миссис Каллен, – начала она голосом, осипшим от волнения. – Как вы меня нашли?

– Здравствуй, Белла. О, это было не трудно, – несмело улыбнувшись, произнесла Эсме. – Твой адрес был в записной книжке моей свекрови. Я звонила в дверь вашей квартиры, но мне никто не открыл.

Белла кивнула. Дома действительно никого не было – бабушка ушла в стоматологическую поликлинику.

– Погода на улице хорошая, – продолжала миссис Каллен, – и я решила, что ты, должно быть, гуляешь с ребёнком где—то поблизости. Заглянула в парк рядом с вашим домом, и мне повезло – я увидела здесь тебя.

Эсме говорила неторопливо, с трудом подбирая русские слова и стараясь грамматически верно выстроить фразы. Изабелла не торопила женщину, хотя бы таким способом стремясь оттянуть неизбежный разговор, так пугающий девушку.

Мама Эдварда подошла поближе к коляске, в которой мирно посапывал Саша.

– Мальчик? – шёпотом спросила она, разглядывая детский комбинезон голубого цвета.

Девушка только молча кивнула.

– Белла, – Эсме тяжело вздохнула, – ты ведь понимаешь, о чём я хочу поговорить с тобой?

– Догадываюсь, – тихо произнесла девушка, опустив голову.

– Этот малыш приходится мне родным внуком, ведь так? – наконец, произнесла женщина вслух то, ради чего пришла сюда.

Белла, выпрямившись и посмотрев Эсме прямо в глаза, ответила:

– Вы ведь и сами поняли всё ещё тогда, в день оглашения завещания. Но я отвечу. Да, Саша – сын Эдварда. И, да, он – ваш внук.

Миссис Каллен тепло улыбнулась. Только вот улыбка у неё получилась слишком грустная и почти не затронула глаз – в них зелёной рекой разливалась боль, грозя вылиться за берега подступившими слезами.

– Саша. Какое красивое имя… Как получилось, что ты воспитываешь малыша одна, а мой сын совершенно не в курсе, кого оставил в России? – спросила Эсме с горечью, торопливо стирая слёзы, крупными капельками бежавшие по щекам. Солёные дорожки портили её безупречный вид, размывая старательно наложенный слой косметики, но, казалось, она не обращала на это никакого внимания – слишком тяжело давался женщине разговор.

Вздохнув и приготовившись заново пережить всю боль и разочарование, выпавшие на её долю прошлой весной, Белла начала свой рассказ, не видя смысла утаивать что—либо от женщины, сидящей напротив. Когда девушка закончила, Эсме всё так же плакала, не в силах справиться с эмоциями. На её лице сейчас отражалась целая гамма чувств: шок, разочарование, горечь. Белле вдруг стало жаль женщину.

– Послушайте, – тихо проговорила девушка, проникновенно заглядывая миссис Каллен в глаза, – я понимаю, что вы ощущаете, и я представляю, насколько велико сейчас ваше желание пойти к сыну и открыть ему правду. Но, поверьте, это совершенно ни к чему в данной ситуации.

– Но, Изабелла…

– Эсме, – прервала её Белла, не заметив, что назвала женщину по имени, забыв про «миссис Каллен», – скажите, ваш сын хотя бы раз упоминал меня?

Эсме отрицательно покачала головой

– Хоть однажды он горел желанием вернуться в наш городок? Говорил ли Эдвард когда—нибудь, что намерен изменить свою жизнь? Вы молчите? А знаете, почему? Потому что вам нечего сказать. Наши жизни слишком разные – он дал мне это понять прежде, чем уехать, – Белла горько усмехнулась.

Эсме же, стушевавшись под напором девушки, опустила глаза.

– Так скажите, стОит ли Эдварду знать о ребёнке? Как вы представляете себе нашу дальнейшую жизнь? – всё спрашивала и спрашивала девушка свою собеседницу. – Он будет чувствовать себя обязанным и поэтому, делая нам одолжение, будет показываться раз в год с дежурными подарками, бередя моему мальчику душу. А потом настанет момент, когда ваш сын не приедет совсем, потому что когда-нибудь у него будет собственная семья и, конечно же, тогда Эдварду уж точно станет не до навязанного ему сына. И что в этот момент я скажу своему ребёнку? Знаете, Эсме, пусть лучше у Саши не будет никакого отца, чем появляющийся, а потом испаряющийся призрак. И поэтому я прошу… нет, я умоляю оставить всё, как есть, и не сообщать Эдварду ничего. Понимаю, что для вас это станет тяжёлой ношей – хранить такое в тайне. Ведь Эдвард – ваш родной сын. Но так будет лучше для всех, поверьте, потому что вы не сделаете доброго дела, если поставите Эдварда в известность. Вы бы стали навязывать собственного ребёнка тому, кто бросил вас? Вы бы как минимум были сильно разочарованы в нём, а как максимум вас бы разрывало от боли и обиды. Так почему же я должна сообщать о ребёнке человеку, который именно так со мной и поступил?!

Эсме потрясённо молчала, не находя ответа на столь откровенные, но, тем не менее, довольно весомые доводы матери своего внука.

– Что ж, – наконец выдавила миссис Каллен, – наверное, ты права. Не скрою, это действительно будет нелегко – не ставить Эдварда в известность. Но я принимаю твой выбор, хотя бы потому, что испытываю к тебе безмерное уважение – ты оставила ребёнка, зная, как тяжело тебе будет растить его без отца. Ты – сильная девочка. Гордая и смелая. Можешь верить мне, я сделаю так, как ты просишь. Единственная моя просьба: пожалуйста, не пропадай. Я дам тебе адрес электронной почты и свой номер телефона. Обещаю, Эдвард ничего не узнает. Разреши мне быть хоть малой частью жизни Саши.

Белла согласно кивнула, тихонько улыбнувшись.

– Эммет сказал то же самое, – прошептала девушка, ободряюще глядя на миссис Каллен.

– Эм? Он тоже знает? – пролепетала Эсме удивлённо.

– Ну, а как ему было не узнать, если мы встретились у Энни в день, когда я вызывала ей «скорую»?

– «Скорая» – это…

– Так в народе называют бригаду врачей, выезжающих на вызов к больному.

– Теперь понятно. Значит, мой старший сын был всё это время осведомлён о твоей ситуации и молчал?

– Да, так вышло. Не сердитесь на него. Это был мой выбор, и он пообещал, что отнесётся к нему с уважением, – произнесла Белла с грустью.

– Я поняла тебя, – успокаивающе прошептала Эсме, поглаживая девушку по плечу.

– В общем, Эммет застал меня там и, естественно, увидел мой большой живот. Он, как, впрочем, и вы, сразу догадался, кто отец малыша. И так же, как и в вашем случае, я взяла с него клятву, что он сохранит мою тайну.

– Понимаю и совершенно не виню его.

Они вынуждены были прервать разговор, потому что Саша начал ворочаться, просыпаясь. Изабелла встала и, слегка откинув защитный капюшон коляски, взглянула на сына. Тот уже не спал и лежал, энергично мутузя во рту соску. Этот означало, что пора кушать. Эсме, подойдя к коляске с противоположного от Беллы бортика, потянулась к малышу и ласково провела рукой по одеяльцу. Видимо, уже чувствуя голод, Саша начинал капризничать. Он выплюнул соску и, наморщил личико, намереваясь заплакать. Эсме подняла на Изабеллу нерешительный взгляд.

– Можно мне подержать его? – осторожно, словно опасаясь реакции девушки, спросила миссис Каллен.

– Конечно, это же ваш внук.

Эсме благодарно кивнула, потом, откинув одеяло, осторожно взяла мальчика на руки. Она разглядывала Сашу с умилением, покачивая его. А тот внезапно передумал плакать. Перечитав во время беременности горы литературы, Белла знала, что долго удерживать взгляд на одном предмете дети учатся только к трём – четырём месяцам. Но сейчас девушка могла поклясться, что её сын, которому нет ещё и месяца, пытался подольше сфокусировать взгляд на лице Эсме.

– Ты – просто прелесть, родной. И, Господи помилуй, как же ты похож на своего…

Изабелла метнула на женщину предупреждающий взгляд, и так резко осеклась, так и не успев закончить фразу.

– Ладно, это сейчас неважно, – примирительно пролепетала новоиспечённая бабушка, продолжая любоваться внуком.

А Белла просто стояла рядом и, качая головой, смотрела на происходящее перед её глазами действо. Она видела женщину, стильно одетую, с идеально уложенными волосами. Красивым чертам её лица не вредил даже безнадёжно испорченный слезами макияж. А ещё у мамы Эдварда в глазах было столько нежности и доброты, когда она смотрела на Сашу, что девушка поняла: её сын сейчас находился в надёжных и любящих руках. У Эсме Каллен были все шансы стать замечательной бабушкой, пусть и обречённой видеться со своим внуком крайне редко. Белла ещё не решила, что скажет своему сыну, когда тот подрастёт, и как объяснит, кто такая Эсме, обойдя при этом тему отсутствия отца в жизни мальчика. Она что-нибудь придумает, обязательно найдёт такие слова, которые позволят Саше видеться с родным человеком, пусть даже в его детской версии этот человек будет всего лишь старой знакомой его матери.

На улице было прохладно, кожу пощипывал лёгкий морозец, поэтому Эсме, ещё несколько минут поворковав над мальчиком, уложила его обратно в коляску, заботливо укрыв детским пледом. Она проводила молодую маму до подъезда, после чего села в машину и уехала, напоследок послав Саше воздушный поцелуй.

***

Несколько дней спустя Изабелла сидела в машине, которую Эммет арендовал на время пребывания в России. Для этого парню пришлось помотаться по московским автосалонам, потому что в родном городке Беллы такой услуги, как прокат автомобилей, просто не существовало. А машина Эму, как он выразился, снова неправильно употребив один из фразеологизмов русского языка: «Была нужна позарезу». Когда девушка попыталась его исправить, Эммет только махнул рукой, легкомысленно бросив: «Bella? Don, t be boring!» («Белла, не будь занудой!»)

Молодые люди только что покинули владения Капелькина, где в присутствии нотариуса была проведена процедура передачи квартиры, завещанной Изабелле, в собственность Эммета Каллена. Утром на протяжении всего пути до нотариальной конторы Эм уговаривал девушку подумать и не совершать поспешных действий, но, поняв, что одной из характерных черт характера Изабеллы Журавлёвой является упрямство, наконец, просто махнул рукой и сдался.

Теперь, когда все документы были оформлены, как положено, Белла засобиралась домой, попросив Эма подвезти её. Тот открыл рот, намереваясь что-то сказать, но его прервал звонок сотового Изабеллы. Вытащив из кармана новенький аппарат, подаренный ей родителями совсем недавно, девушка увидела на дисплее знакомый номер.

– Женька! – закричала она в трубку радостно, приняв звонок.

Эммет, пристально взглянув на Беллу, резко отвернулся и с равнодушным видом принялся копаться в бардачке.

– Ну, как вы там? Как мой будущий крестник? – бодро поинтересовалась Евгения.

– Да всё хорошо. Ты зайдёшь к нам? Давно ведь не виделись.

– Сегодня собиралась, честно. Раньше никак не получалось, уж прости меня. Учёба, будь она неладна, отбирает всё свободное время.

– Ладно, прощаю, – шутливо ответила Белла. – Жду тебя вечером.

– Договорились! – коротко бросила подруга и отключилась.

– Вы общаетесь? – грустно спросил Эм, когда Изабелла повернулась в его сторону.

– Общаемся. И, больше тебе скажу, мы дружим.

– Как она? – спросил парень, отводя глаза и разглядывая пейзаж за окном.

– Живёт, Эммет. Просто живёт и старается всем и вся показать, что с ней всё в порядке, – тихо ответила девушка, пытаясь поймать взгляд Эммета, однако потерпела неудачу – тот смотрел куда угодно, но только не на неё.

– Ясно, – просто сказал парень, а потом замолчал, играя с замком бардачка.

– Слушай, – встрепенулся вдруг он, резко меняя тему разговора, – у нас остались детские вещи. Наверное, их Энни купила для Саши уже давно. Может, заберёшь?

После слов Эммета Изабелла тоже вспомнила, что так и не забрала детские обновки – всё так закрутилось после тех трагических событий, что это просто вылетело у неё из головы. Но их купила Анна, с любовью и заботой выбирая одежду для её сына! Поэтому…

– Я бы забрала, Эммет, но встречаться с Эдвардом мне совершенно не хочется, – виновато прошептала Изабелла

– А его нет, – горько усмехнулся парень. – Мой брат уже второй день сам себе устраивает экскурсию по местным барам и прочим забегаловкам.

– Он, что, пьёт? – ужаснулась девушка.

– Есть немного…

– Он же попадёт в неприятности! Народ у нас разный, сам знаешь! – воскликнула Белла с беспокойством.

– Да ты не переживай так, Белз, – начал успокаивать её Эммет, назвав девушку на иностранный манер. – Завтра родители вернутся, и отец найдёт, как привести его в чувство. Знаешь, это было даже забавным – увидеть своего брата в не совсем трезвом виде первый раз в жизни.

– Ваши родители уехали? – снова переспросила Белла.

– Да. Отец решил навестить тех дальних родственников, к которым мы с Энни как—то ездили, – Эм усмехнулся. – Представляю лицо Карлайла, когда ему тоже вздумается посетить баню.

– Ты знаешь, что Эсме была у меня?

– Как?! – Эммет аж подскочил на сиденье.

– Да вот так! – передразнила парня Изабелла. – Она обо всём догадалась ещё в день оглашения завещания. Заметила, что моя одежда намокла от прибывшего молока, а потом увидела, как я кидала взгляды в сторону Эдварда, опасаясь, что твоему брату придёт в голову обратить на меня внимание именно в это время. Ну и…

– Я всегда знал, что моя мама – умная женщина! – с гордостью воскликнул Эм, вскинув вверх огромный кулак.

– Скорее – мудрая. Так вот, она нашла меня, мы поговорили. Я убедила её молчать. Правда, убеждать пришлось долго, но, в конце концов, она со мной согласилась. Расстались мы на вполне тёплой ноте, договорившись переписываться. Я пообещала делиться фотографиями Саши, взамен взяв обещание, что эти фото никогда не попадутся на глаза… Сам знаешь, кому. Но ваш отец не в курсе. Так что ты осторожней там, пожалуйста, со словами.

– Белла, за кого ты меня принимаешь? Я всё понял, – Эммет стушевался, обиженно засопел, но потом всё—таки снова начал улыбаться.

– Ну, так мы едем за одеждой моего племянника?

– Ладно, – сдалась Изабелла. – Но недолго – маму надо отпустить. Она у нас сегодня в няньках.

– Окей, – радостно пробасил Эм, заводя мотор и выезжая со стоянки на шоссе.

***

Когда молодые люди оказались в бывшей квартире Энни, парень достал с одной из полок своего шкафа одежду для Саши, упакованную в большой пластиковый пакет. Белла также забрала несколько своих личных вещей, оставленных ею здесь в то время, когда она часто гостила у Анны Каллен. Отказавшись от предложенного Эмом чая, девушка вышла в прихожую, чтобы снова накинуть куртку и отправиться домой. Эммет вышел за ней следом, сжимая в руках какую—то бумажку и связку ключей.

– Белз, – начал он, – ты ведь знаешь, что мы скоро уезжаем? Квартира будет пустовать. Могу я попросить тебя приглядывать за ней в моё отсутствие?

– Конечно, мне не тяжело делать это, – улыбаясь, ответила Изабелла.

– Тогда держи ключи, сестрёнка! – Эммет протянул девушке связку.

– Сестрёнка? – переспросила Изабелла, покраснев от смущения.

– Ну, а кто же, Белла? Ты была рядом с моей бабушкой, когда ей было одиноко, когда было плохо. Ты – мама моего очаровательного племянника. Ты – замечательный, добрый, скромный человечек. Я буду счастлив, если у меня будет такая сестра, как ты.

Белла смущённо пожала плечами.

– Ну, вообще-то, мне тоже всегда хотелось иметь старшего брата. Так что замётано, здоровяк!

Эм улыбнулся и радостно подпрыгнул на месте, не в силах сдержать эмоций. Правда, тут же остановился, испуганно покосившись на заходившую ходуном мебель в прихожей и на люстру, которая начала слегка раскачиваться от тряски. Белла весело расхохоталась, представив, какой урон квартире может нанести эта двухметровая гора мускулов, если начнет бурно радоваться жизни.

– У меня есть ещё одна просьба, – продолжил Эммет. – В промежутках между нашими приездами за могилой будут ухаживать Сукачёвы. Ты помнишь, родня бабушки, которую она часто навещала.

– Сукачёвы? Те, что живут в посёлке недалеко от города? Муж с женой, в доме которых ты устроил ночной переполох, растянувшись около порога, когда решил выйти на поиски удобств, расположенных на улице, – вспомнила Белла, хитро улыбаясь.

– Ага, они, – смущённо протянул Эммет. – Отец договорился, что они будут бывать у Энни иногда, чтобы содержать в порядке участок, где она захоронена. Родители даже оставили им какую—то сумму. Знаешь, они, вроде, люди небогатые. Поэтому деньги пригодятся. Ну, там, ограду покрасить, щебень привезти для дорожек, и всё такое…

– Понятно. Я могу помочь чем-то ещё? – с сочувствием спросила девушка.

– Видишь ли, я решил оставить тебе их адрес. Это так, на всякий случай. Мало ли что случится… Ольга, троюродная племянница Анны, – женщина хорошая. Она поможет, это точно. А вот её муж, Степан… Какой-то он скользкий, что ли. Даже не знаю, как ещё его назвать. Да и выпить он любит. Так что, если вдруг что-то пойдёт не так, навести их и мне не забудь сообщить.

– Договорились! – поклялась девушка, убирая бумажку с адресом в карман. – Не переживай, братик, я сделаю, как ты просишь. Всё будет хорошо.

– Спасибо тебе! – шёпотом произнёс парень и крепко по—дружески обнял девушку.

– Оу, какая сцена! – раздался вдруг сзади знакомый до боли голос. – Что, Crane, решила бросить своего женишка и переключиться на моего брата?

Белла с Эмметом отпрянули друг от друга. Эм поднял глаза на Эдварда, стоящего в проёме входной двери и послал тому сердитый предупреждающий взгляд. Изабелла же стояла ни жива ни мертва, не находя в себе сил повернуться к бывшему парню лицом. Она была так напугана его внезапным появлением, что сначала даже не обратила внимания на фразу про какого-то там «женишка». Зато от её внимания не ускользнул грубый тон Каллена—младшего, так не свойственный ему. Эммет с тревогой смотрел на девушку перед ним. И то, что он видел сейчас в её глазах, наполнило сердце парня ужасом и жалостью. Паника, боль, обида и дикий страх – вот те эмоции, которые в этот момент отражались на лице Беллы. Она прикрыла на мгновение глаза, пытаясь взять себя в руки. И это, по всей видимости, ей удалось, потому что, когда её ресницы дрогнули, взлетая вверх, взгляд девушки выражал только холод и равнодушие.

– Эдвард, – спокойно произнесла Белла, повернувшись к виновнику её душевной боли, – есть такое слово: «друзья». И друзья, знаешь ли, тоже иногда обнимаются, желая выразить поддержку и уважение. И причём тут «женишок», мне совсем не понятно.