Текст книги "Журавлик - гордая птица (СИ)"

Автор книги: Juliya-Juliya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 45 страниц)

– Она жива? – шёпотом спросил Эм.

Доктор кивнул.

– Да, но… Мне жаль, но она впала в кому. Пациентка перенесла сильнейший гипертонический криз. Её организм не справляется с последствиями.

– Но как? Почему это произошло? – с ужасом вопрошал Эммет, глядя на врача несчастными растерянными глазами. – Энни всегда была такой бодрой. Когда в последний раз я говорил с ней по телефону, она в приказном тоне сказала мне, чтобы я не спрашивал о её здоровье, потому что так я становлюсь похож на глупую курицу—наседку, а не на нормального парня.

Эммет ошеломлённо покачал головой.

– Скажите, в последнее время Анна Каллен страдала гипертонией, чувствовала боли в сердце?

– Да, – ответила Белла. – Я узнала об этом совсем недавно, совершенно случайно обнаружив на столе упаковку с таблетками. Она всё отмахивалась, говорила, что в её возрасте от этого мучаются многие.

– Скажите, что мы можем сделать сейчас? – спросил Эммет. Глаза его были полны непролитых слёз. – Деньги или дорогостоящие лекарства – не проблема…

– Я помню, – перебил его лечащий врач Энни, – что вы, молодой человек, интересовались, можно ли перевезти вашу бабушку в какой-нибудь крупный медицинский центр. И я говорю: «Нет и ещё раз нет!». Анна сейчас в таком состоянии, что дорОга, даже самая комфортная и щадящая, может убить её. А лекарства… Что ж, список слишком дорогих препаратов для лечения пациентки, которыми, к сожалению, не располагает наша больница, я вам дам. Со своей стороны могу заверить вас, что мы делаем и будем делать всё возможное, чтобы помочь вашей бабушке.

Доктор по-доброму, но с укором смотрел на Эммета, словно осуждая того за недоверие. Парень только кивнул и поднял глаза к потолку, пытаясь остановить новую порцию слёз. Пожилой врач на секунду мягко сжал плечо Эма, потом, развернувшись, зашагал в сторону реанимационной палаты, где находилась его новая пациентка с привычным русским именем – Анна, но с такой необычной для здешних мест фамилией – Каллен.

Изабелла молчала. Молчала и плакала. Рядом заливалась слезами её бабушка – за то время, что они общались с Энни, женщины сблизились и даже успели стать подругами. А Белла была в ужасе: та, с которой они ещё недавно пили чай, мило болтая, и перебирали обновки для её сына, лежала сейчас без движения на больничной койке. И девушке казалось, что она буквально видит, как жизнь тонкой струйкой вытекает из быстро слабеющего тела миссис Каллен.

Внезапно поясницу Беллы пронзила острая боль. Приступ был такой силы, что девушка согнулась пополам.

– Господи! Что это?! – воскликнула Изабелла, смотря, как её джинсы намокают от жидкости, стекающей по ногам. Рядом с ней быстро образовалась прозрачная лужица.

– Э-э, Белла, – протянул удивлённый Эммет, который на какое-то время даже забыл о том, что только что плакал, – ты же ведь не описалась? Нет?

Татьяна Тимофеевна ахнула, потом засуетилась.

– Воды отошли! – произнесла она громко. – Срочно в гинекологию! Самой тебе идти опасно, я позову кого—то из медперсонала.

Танечка помогла девушке сесть на диван и принять удобное положение.

– Расслабься, ласточка моя, всё будет хорошо, – прошептала бабушка ласково, и, оставив внучку на попечение Эммета, умчалась искать помощь.

– Ты рожаешь, что ли?! – в голосе Эма звучала паника. – Вот прямо сейчас?!

Низ живота закрутило в болезненной схватке. Изабелла, закусив губу, еле сдерживалась, чтобы не застонать. Секунд через тридцать неприятные ощущения почти исчезли.

– О, Боже! – Эммет бегал вокруг девушки. – Только не надо здесь, пожалуйста! Здесь есть место, где принимают малышей?

– Ты спрашиваешь про роддом? – процедила Белла, скрипнув зубами от боли, когда новая схватка настигла её примерно через пять минут. – Есть. И довольно приличный. Так говорят, по крайней мере.

– Ну да, ну да, точно. Прости, мой русский язык не так совершенен, как иногда кажется, – бормотал Эммет, держа Изабеллу за руку. В речи его, видимо, от волнения сейчас особенно чувствовался акцент.

Потом, растерянно покачав головой, Эм продолжил, шепча теперь себе под нос:

– Эд, какой же придурок! Это ты сейчас должен быть на моём месте. От твоих слов она должна сейчас чувствовать себя спокойней и уверенней. А ты сбежал, не узнав самое интересное…

Сквозь дымку боли от очередной схватки до Беллы вдруг дошёл смысл слов Эммета: парень, конечно же, догадался, чей это ребёнок. Он мог запросто проговориться брату и своим родителям. А этого она допустить никак не могла. Её вдруг накрыла неожиданная злость, подстёгиваемая болезненными ощущениями.

– Эммет Каллен! – рявкнула девушка так, что Эм подскочил на месте и чуть не свалился с диванчика. – Мне плевать, что ты знаешь о том, кто отец моего ребёнка! Мне плевать, что до тебя никак не дойдёт, что я на самом деле РОЖАЮ! Но если ты хоть словом обмолвишься об этом Эдварду и кому—то из своих родных, мало тебе не покажется!

– Но… как же?

– Я сказала, не смей! – шипела Изабелла, тяжело дыша. – Восемь с лишним месяцев назад твой брат сделал свой выбор, уйдя, не поговорив со мной. Он просто… Просто исчез, оставив жалкое письмецо, в котором запутанными фразами попытался донести до меня одно: мы слишком разные.

– Мы из разных стран, – девушка остановилась, переводя дыхание. – Мы из разных миров. Меня бы это не испугало. Он же посчитал это достаточно веским аргументом, чтобы наплевать на то, что было между нами. А ещё там был какой—то бред о том, что я не рассказала ему всей правды о себе. И это сильно смахивало на лишний повод отвязаться от глупой, надоедливой Беллы… Когда—то я поклялась себе, что смогу воспитать сына одна, что я справлюсь. И обещание своё сдержу. И это – мой выбор! Ты меня понял?!

– Понял. Ты только успокойся, – Эм поднял руки вверх, желая показать, что сдаётся под столь эмоциональным напором девушки.

– Это мальчик? – вдруг спросил он, тепло глядя на корчившуюся в очередной схватке Изабеллу и улыбнулся, когда та кивнула, смахнув катящиеся слёзы. – Мой племянник…

Договорить он не успел, потому что подоспели несколько медсестёр с каталкой. Уложив на неё Изабеллу, они поспешили к лифту, намереваясь перевести роженицу в корпус, где находился родильный дом. Татьяна Тимофеевна семенила следом, зорко следя, чтобы каталку, на которой лежала её внучка, везли осторожно. Им вслед смотрел Эммет, грустно качая головой и думая о том, как несправедливо, как неправильно обошлась с этой девочкой жизнь. Он уже знал, что примет и будет уважать решение Изабеллы оставить рождение ребёнка в тайне. Эм понимал, что это её право – не делиться такой новостью с тем, кто поспешил отвернуться от девушки и в результате потерял шанс обрести своё счастье. Эммет просто надеялся. Надеялся на то, что у Эдварда когда—нибудь хватит смелости вернуться и посмотреть в глаза той, которой он умудрился причинить столько боли. Эм так хотел, чтобы у его брата хватило ума исправить то, что он натворил, уйдя почти по-английски. Он всей душой желал, чтобы наступило такое время, когда Эдвард сможет вымолить у бывшей девушки прощение. И ещё одно Эммет Каллен знал точно: он не оставит своего племянника, что бы Белла не думала на этот счёт.

Вздохнув, парень вспомнил о том, что его родители будут здесь только часов через одиннадцать, чтобы находиться рядом с Энни. А пока он единственный, кто оставался с ней. Поэтому Эм отправился на поиски врача Анны, спеша забрать у него список необходимых лекарств и выпросить разрешение всего на несколько минут посетить реанимационную палату, чтобы хоть одним глазком взглянуть на бабушку.

***

Белла вот уже двенадцать с лишним часов мучилась от схваток, которые со временем стали длиннее и интенсивнее. Роды были долгими и тяжёлыми, как часто случается, когда на свет появляется первый ребёнок. Взмокшая и обессиленная, она сквозь дымку боли слышала слова врача и акушерки рядом с ней: «Раскрытие – примерно восемь пальцев… Сейчас будем тужиться…» И она старалась, изо всех сил напрягая своё измученное тело. Потом где—то рядом: «Ну, вот и головка!» Затем – инструкция: «Давай, мамочка, ещё раз…» Опять сильная боль… А потом, спустя несколько мгновений, её сын наконец увидел свет, закричав во всю силу своих крошечных лёгких.

– Ух ты, горластый парень, – улыбаясь, заметила молоденькая медсестра, стоявшая рядом с врачом и акушеркой. Тёплый пищащий комочек осторожно положили на грудь девушки. Белла почувствовала, как по коже потекло что-то тёплое, пока её мальчик барахтался у неё на груди, двигая ручками и ножками.

– Что это? – прошептала Изабелла пересохшими губами. – По мне что-то течёт…

Акушерка добро усмехнулась.

– А это, мамочка, ваш сынок решил вас опИсать, – ответила она, готовя Беллу к послеродовым процедурам.

Девушка улыбнулась, нежно провела ладонью по головке ребёнка, испачканной слизью и её собственной кровью. Она поняла, насколько теперь изменилась её жизнь, только когда ощутила под пальцами родное тепло и смогла поверить в то, что ОН настоящий. Тот, кто толкался ей в живот, кто плясал по её мочевому пузырю, заставляя заглядывать в туалет гораздо чаще, чем раньше. Тот, кто давал ей повод вставать среди ночи к холодильнику, пробуждая желание съесть то, чего в обычное время девушка на дух не переносила. Тот, ради кого она прошла через боль. Тот, кто стоил всего этого, потому что теперь он был рядом с ней. Её сын, реальный, под её руками, на её груди. Её мальчик. Её. И больше ничей.

Ещё через несколько часов в одном из соседних больничных корпусов, так и не приходя в сознание, покинула этот мир Анна Каллен. Но Белла узнает об этом только через несколько дней от пришедшей её навестить Танечки.

А пока молодая мама, которую вскоре поместили в послеродовую палату, была поглощена ощущениями от знакомства с сыном. Белла вспоминала, как ей принесли его, уже чисто вымытого и завёрнутого в пелёнку и тонкое одеяльце. На маленькой головке уже имелись волосики, цвет которых был на несколько тонов темнее, чем волосы Эдварда. Он скорее был схож с цветом волос самой Изабеллы. А вот глаза… Белла где—то слышала, что многие дети рождаются с радужкой серого цвета, и лишь несколько месяцев спустя она окрашивается в собственный, заложенный природой оттенок. Видимо, это был не их с сыном вариант, потому глаза её новорождённого ребёнка были зелёными, как и глаза его отца. Напрасно девушка вглядывалась в радужку мальчика, надеясь отыскать там малюсенькие коричневые крапинки, как свидетельство того, что в будущем цвет глаз поменяется и станет карим. Их не было. Только чистый зелёный, напоминающий оттенок летней травы.

Белла, покачав головой, улыбнулась, вспоминая такое родное детское личико, сморщенное и красное, как и у большинства детей, только что появившихся на свет. Потом глаза начали понемногу слипаться – молодую маму клонило в сон. И когда усталость всё-таки взяла верх, Изабелла заснула. А счастливая улыбка так и осталась блуждать на её губах, придавая лицу детское и наивное выражение.

========== Глава 6.Часть 2. “Помнить Анну Каллен” ==========

Мы часто находим, но часто теряем,

Заботу и нежность за должность считаем.

И только когда не воротишь былого,

Тоскуем, утратив стук сердца родного.

Так пусть безутешные наши потери

Живут в нашей памяти и в нашей вере

В то, что все ушедшие в дальние дали

Приют свой нашли и счастливее стали.

Изабелла стояла у свежей могилы Анны Каллен, сжимая в руке несколько белых роз. Она не смогла прийти на похороны, потому что их с сыном выписали только через неделю. Сейчас маленький Саша остался на попечении Татьяны Тимофеевны и Маргариты.

О смерти Энни Белла узнала от бабушки, когда та пришла её навестить. Они сидели в холле на первом этаже больничного корпуса. На вопрос девушки о состоянии Анны Танечка замялась, а потом рассказала, что женщины не стало спустя несколько часов после рождения мальчика. Боль от услышанной в тот день новости окружила Беллу тугим кольцом и не хотела отпускать вплоть до сегодняшнего дня. Да и могло ли быть иначе? Девушка потеряла не просто хорошую знакомую. В её жизни не стало родного человека, к которому Белла привязалась всей душой.

Сейчас у невысокого холмика земли рядом с Изабеллой стоял Эммет, постоянно проводя ладонью по влажным глазам. Они договорились о встрече прямо на кладбище, и Белла предварительно взяла с Эммета обещание, что в этот день она избежит столкновения с Эдвардом. Эм, как и говорил, приехал один. При встрече он тепло обнял девушку, поздравив с рождением малыша.

Какое—то время оба молчали. Потом Белла спросила:

– Почему её похоронили здесь, в России?

– Мы хотели увезти тело в Форкс. Отец уже начал заниматься этим. Но, разбирая её бумаги, мы наткнулись на что—то вроде прощального письма.

– Прощальное письмо? – переспросила Изабелла удивлённо.

– Да, – Эммет печально кивнул. – Видимо, её состояние ухудшилось уже давно. В письме Энни говорит, что, если что-то случится с ней, она хотела бы быть похороненной именно здесь, в городке, откуда она родом. Конечно, для нас это было шоком. Ведь теперь мы сможем навещать её могилу только один или два раза в год. Но такова была её воля, а Анна Каллен не очень-то любила, когда не считались с её мнением.

– Да, точно, не любила. Но, согласись, Эм, она часто оказывалась права, – произнесла Белла с грустной улыбкой.

Эммет только вздохнул, ничего не ответив. Да и надо ли было отвечать, если слова Изабеллы попали в точку: миссис Каллен имела способность смотреть на многие вещи глубоко, раскрывая самую их суть. Её советы часто помогали близким людям принимать правильные решения в сложных жизненных ситуациях.

Постояв ещё немного, Изабелла осторожно положила цветы на могилу и, развернувшись, побрела по направлению к выходу. Эммет шёл за ней следом. Выйдя за кладбищенские ворота, девушка приготовилась идти пешком до автобусной остановки, но Эммет твёрдым голосом заявил, что подвезёт её прямо до дома. Это было очень кстати, так как со времени последнего кормления Саши прошло уже достаточно времени. И пусть в холодильнике стояла запасная бутылочка со сцеженным молоком, но душа девушки всё равно рвалась к сыну.

Остановив машину около дома Изабеллы, Эммет, стушевавшись, произнёс:

– Надо поговорить, Белла.

– Хорошо, – пожав плечами, спокойно ответила девушка. – Только недолго. Мне Сашу кормить нужно.

– Ты назвала моего племянника Сашей? – Эм улыбнулся. Глаза его потеплели при упоминании мальчика.

– Сашей. Александром. Он – Александр Журавлёв, – Изабелла с вызовом посмотрела на парня. Тот кивнул.

– Слушай, Белла, я сдержу своё обещание и не стану ничего говорить Эдварду. Хотя, не хочу скрывать, это будет тяжело, он – мой брат. Но, прошу, позволь МНЕ помогать вам, позволь принимать хоть какое—то участие в жизни мальчика! – на одном дыхании произнёс Эммет.

– И как ты себе это представляешь?! Сейчас он ничего не понимает. А потом? Что я скажу ему? Как объясню твоё присутствие в нашей жизни?

– Мы будем видеться не так уж и часто – я ведь редко приезжаю сюда, – умолял парень. – Ты просто скажешь ему, что я – твой хороший друг.

Белла опустила глаза, раздумывая над словами Эммета.

– Хорошо, – наконец произнесла девушка. – Ты как-никак его родной дядя. Договорились. Но брату своему – ни слова!

– Честное скаутское! – громко изрёк Эммет, подкрепляя своё обещание характерным скаутским жестом.

Белла по-девчоночьи хихикнула.

– У нас раньше говорили: «Честное пионерское!» – поделилась она, продолжая негромко смеяться. – Пойдём, честный скаут, напою тебя чаем с бабушкиными пирожками. А заодно и познакомлю с Сашей.

Эммет радостно ойкнул, заглушил двигатель, и, выскочив вслед за Белой из машины, помчался в подъезд.

***

Эм пробыл в квартире Изабеллы два часа. Танечка приветливо приняла гостя, усадив за стол и угостив чаем с выпечкой. Мама Беллы только вежливо поздоровалась и, сославшись на срочные дела, быстро ушла.

Когда старший из братьев Калленов неуверенно и очень осторожно взял на руки племянника, у Изабеллы закололо сердце. Девушка знала, о чём думает сейчас её друг, видя перед собой детское личико, чертами лица и цветом глаз так напоминающее облик его родного брата. И то, что молодой человек знал заранее, кто приходится Саше отцом, не помогло ему избежать потрясения при виде малыша, в котором Эм сейчас явственно видел сходство с Эдвардом. Эм взволнованно взглянул на Беллу и потрясённо покачал головой, а она только пожала плечами, не находя нужных слов, так как была сосредоточена на том, чтобы не назначаться прямо здесь. Изабелла невольно представила на месте Эммета его брата, так же нежно воркующего с ребёнком, а потом жёстко одёрнула саму себя. К чему травить душу глупыми мечтами о том, чего никогда не случится? Не у всех детей есть отцы, так уж устроена эта жизнь – так она говорила себе, пытаясь пересилить горечь, кипевшую в ней.

В какой—то момент Эм стал собираться домой. Белла стояла в прихожей, наблюдая, как парень натягивает верхнюю одежду. Вдруг он замер, будто что—то вспомнив, а потом с извиняющейся улыбкой произнёс:

– Я забыл сказать тебе, что в том письме, которое оставила Энни, были координаты какого—то нотариуса. В случае её смерти, – Эм поморщился, словно от боли, – она велела связаться с ним незамедлительно для оглашения завещания.

– Энни оставила завещание?

– Да. И сделала она это уже здесь, в России, в вашем городе, – Эммет озадаченно почесал затылок, потом пожал плечами. – Наша Энни была непредсказуема. В письме была пометка, что на оглашении завещания помимо нашей семьи должна присутствовать и ты.

– Я?! А мне—то зачем?

– Белла, я сам не в курсе. Мне пришлось долго объяснять родителям, кто такая Изабелла Журавлёва, так как мой засранец—брат сделал вид, что у него образовалось какое—то сверхважное дело, и просто ушёл, когда речь зашла о тебе.

Изабелла горько усмехнулась.

– Видимо, у твоего брата это вошло в привычку – исчезать, когда возникает риск моего появления даже в радиусе тысячи километров, – саркастически заметила она, пытаясь скрыть боль под вымученной улыбкой.

– Ну, у меня было такое чувство, что убежать он пытался прежде всего от самого себя, – задумчиво протянул Эммет. – Ладно, речь сейчас не о нём, а о завещании. Я сказал Эсми и Карлайлу, что вы случайно познакомились, и что ты присматривала за Энни, часто навещая её. Они знают только, что ты недолго встречалась с Эдвардом, но потом вы расстались, зато ты продолжала навещать бабулю… Послушай, раз бабушка просила, ты приходи, пожалуйста.

– Эммет! Я не могу. Кто я такая, чтобы участвовать в ваших семейных делах? Мне просто неудобно! Честно! И потом, там же будет, – Изабелла запнулась. – Там будет Эдвард. А я не хочу с ним встречаться!

– Знаю, Белла. Но такова была последняя воля Анны. Ты же не станешь спорить с ней? – привёл Эммет последний, самый весомый, аргумент. – А с Эдвардом просто постарайся держать нейтралитет. Ты делаешь это для Энни, думай только об этом. А насчёт моих родителей не волнуйся – они настроены вполне доброжелательно по отношению к тебе.

– Хоть это радует… Ты прав – просьбу Энни я не могу оставить без внимания, – глубоко вздохнув, обречённо прошептала Изабелла, сдаваясь. – Я приду.

Эммет улыбнулся и крепко обнял девушку, прошептав: «Ты справишься». Потом он ушёл, попросив поцеловать за него Сашу.

***

В назначенный день Изабелла стояла у нотариальной конторы, собираясь с силами, чтобы зайти внутрь. От волнения руки у неё тряслись, а сердце стучало, как сумасшедшее. Ей предстояло встретиться не только со старшими представителями семьи Каллен, но и с их младшим сыном, стараниями которого чуть меньше года назад её жизнь разделилась на «до» и «после». Наконец, глубоко вздохнув и в сотый раз напомнив себе, что её присутствия хотела сама миссис Каллен, Белла с силой толкнула входную дверь и вошла внутрь. Все они были уже здесь, в холле здания, ожидая приглашения в кабинет нотариуса. Эсме и Карлайл сидели на просторном диване, молоденькая девушка с длинными тёмными волосами, скорее всего, их младшая дочь Элис, стояла рядом, подперев стенку, и с интересом разглядывала Беллу. Рядом с родителями сидел Эммет, нетерпеливо постукивая по полу ногой. А вот и он – человек, умудрившийся сломать ей жизнь, но сделавший при этом такой бесценный подарок, как радость материнства – Эдвард Каллен, собственной персоной. Он стоял чуть поодаль от всех остальных, рассеянным взглядом обводя пространство противоположной стены. Белла понимала, что не должна сейчас разглядывать его, не должна впиваться взглядом в эти непослушные волосы, в точёные черты лица. Понимала и не могла ничего поделать – слишком сильно она скучала по нему, слишком тяжело ей давались разлука и стремление быть гордой и независимой. Эдвард, почувствовав её взгляд, поднял глаза и посмотрел на свою бывшую девушку, полоснув по ней знакомой зеленью, такой же, какую она видела теперь каждый день, встречая взгляд своего сына. Сына, про которого его отец не знал… На какую—то долю секунды Изабеллу накрыло чувство вины: девушка вдруг начала сомневаться, так ли правильно она поступила, скрыв от Эдварда рождение ребёнка. Но тут взгляд парня, в котором ещё минуту назад плескались боль и растерянность, снова потускнел и стал равнодушным. Эдвард опустил голову, разглядывая пол так сосредоточенно, как будто нашёл там что-то очень интересное. В эту минуту испарилось и чувство вины в душе Изабеллы – она снова была уверена, что нашла единственно верное решение, попросив сначала Энни, а потом и брата Эдварда не выдавать её тайну. Их переглядывания заняли не больше полуминуты, но Белле показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она смогла отвернуться от бывшего парня. Снова посмотрев на остальных представителей семьи Каллен, Изабелла наткнулась на внимательный взгляд Эсме, от которой, не было никаких сомнений, не ускользнул недолгий зрительный контакт её сына и его бывшей девушки.

Эммет, заметив Журавлёву, подошёл к ней и, приобняв по—дружески за плечи, повёл знакомить с родственниками, успев при этом ободряюще шепнуть на ухо, что всё будет окей. Карлайл Каллен, высокий светловолосый мужчина, приветливо поздоровался с девушкой на русском, заметив, что слышал о ней много хорошего от Эммета. А потом сказал, что искренне благодарен Белле за заботу о его матери и за то, что Изабелла была рядом во время приступа Анны. Затем подошла очередь знакомства с Эсме. Та легонько сжала руку Беллы своей тёплой мягкой ладонью, произнеся с сильным акцентом: «Рада знакомству с вами, Изабелла». А Белла смотрела на неё и видела перед собой стройную красивую женщину с тем же цветом волос, что и её у младшего сына, и с такими же зелёными глазами. Теперь было понятно, от кого Эдвард Каллен унаследовал свою фантастически притягательную внешность.

Элис только кивнула с улыбкой и пожала протянутую руку девушки. Белла тоже улыбнулась ей, но рассматривать самую младшую Каллен более пристально постеснялась и просто обвела Элис беглым взглядом, не вдаваясь в детали.

Секундой позже отворилась дверь в кабинет нотариуса и прозвучало приглашение войти. Оказавшись внутри, все сели, выбрав кто удобный кожаный диванчик, кто кресло. Белла же скромно устроилась на маленьком пуфике, стоявшем в самом дальнем углу кабинета. Юрист, невысокий лысеющий мужчина лет сорока пяти со странной фамилией Капелькин, после короткого знакомства и проверки необходимых документов, предоставленных присутствующими, начал процедуру оглашения завещания. Изабелла не особо вникала в суть того, что получил каждый из родственников Анны согласно её воле. То, что миссис Каллен была женщиной далеко не бедной, она знала давно, но не считала себя вправе подробно интересоваться этим. И, если уж на то пошло, девушка вообще не понимала, зачем понадобилось её присутствие на этом сугубо семейном мероприятии, где для всех собравшихся она, по сути, являлась чужим человеком. Сейчас её больше волновали те усилия, которые Белла прикладывала, чтобы унять бешено скачущий пульс, барабанным боем стучащий в ушах. А перед глазами вновь и вновь всплывали глаза Эдварда, сначала растерянные и больные, а потом резко превратившиеся в равнодушные зелёные льдинки. Изабелла так увлеклась своими размышлениями, что, когда в тишине просторного кабинета, нарушаемой лишь ровным голосом нотариуса Капелькина, вдруг прозвучало её имя, она только растерянно переспросила:

– Что, простите?

– По желанию покинувшей этот мир Анны Каллен, вы, Изабелла Журавлёва, получаете квартиру, владелицей которой миссис Каллен стала ещё несколько месяцев назад, выкупив её у прежнего владельца. От себя хочу добавить, что это действительно так: именно я, в силу своих профессиональных обязанностей, участвовал в оформлении купли—продажи данного жилья.

Когда нотариус назвал адрес, Белла поняла, что это – та самая квартира, где Энни жила с тех пор, как приехала в родной городок.

– Так же на ваше имя, госпожа Журавлёва, открыт счёт в одном из банков этого города, – невозмутимо продолжал нотариус. – Количество денежных средств на счёте и название банка вы можете узнать у меня лично.

Белла ошеломлённо смотрела на юриста.

«Энни оставила мне квартиру и деньги?! Нет! Кто я такая, чтобы претендовать на всё это? Так не должно быть!» – мысли нестройной вереницей проносились в голове девушки.

Она подняла глаза, обводя взглядом людей, находившихся рядом с ней. Эммет тепло улыбался и ободряюще кивал головой. Карлайл и Эсми тоже были удивлены, но на их лицах не было злости и возмущения. Они, казалось, были согласны с решением Анны. Как и Элис. А Эдвард… Он снова рассматривал пол, не поднимая взгляда. И Белла не понимала этого. За что? Почему? Что такого она сделала своему бывшему парню, чтобы из любящего и нежного человека он превратился в равнодушную льдину без эмоций? Ей подумалось, что, заметь она сейчас презрение или ненависть в его глазах, это было бы легче перенести, чем старательно демонстрируемое им равнодушие.

– Нет! – твёрдо произнесла Изабелла. – Я не могу это принять!

Карлайл открыл, было, рот, чтобы возразить, но девушка решительно подняла руки, выставив вперёд ладони.

– Поймите, – с жаром воскликнула она, – Энни была для меня близким человеком! Я уважала и любила её. У меня никогда не было какой—то корысти по отношению к ней!

–Скажите, – повернувшись к нотариусу, спросила Изабелла, – могу я отказаться от своей части наследства в пользу кого—то из близких родственников завещателя?

Эсме потрясённо вздохнула.

– Конечно, – протянул Капелькин, удивлённо посмотрев на Беллу. – Это вполне возможно.

– Ну, тогда я хотела бы это сделать, как можно скорей, – заявила девушка, обведя взглядом семью Анны, остановившись на брате Эдварда. – Я хочу, чтобы то, что миссис Каллен завещала мне, досталось Эммету Каллену.

– Белла! Ты что творишь?! – воскликнул Эммет. – Энни не просто так завещала тебе квартиру и деньги – она знала, что делает.

– Эм, прости, но это – моё решение. Я считаю, что не вправе владеть этим. Извини, – последние слова девушка произносила уже шёпотом.

– Ладно, я уже понял, ты – девушка упрямая, – примирительно сказал Эммет. – Давай поступим следующим образом: от квартиры, если тебе так легче, отказывайся. Но не от денег, Изабелла! Деньги ты оставишь себе, потому что (и ты это знаешь не хуже меня) они тебе нужнее, чем нам всем вместе взятым! Тем более теперь, когда…

– Эммет! – остановила здоровяка Изабелла, не дав ему наговорить лишнего.

– Это – моё условие! – продолжал Эм голосом, в котором уже звучали стальные нотки. – А если не согласишься, то и квартиру тебе придётся оставить себе!

Белла молчала, обдумывая слова Эммета. Он и так уже почти проболтался, когда упомянул о том, что деньги ей сейчас необходимы.

«Вот как возьмёт да и ляпнет сейчас что-нибудь прямым текстом про Сашу», – подумала девушка, холодея от страха.

– Я согласна, – в итоге хрипло выдавила она из себя.

– Ну и прекрасно! – хлопнув в ладоши, радостно произнёс нотариус. – Кстати, Изабелла, моя клиентка оставила у меня запечатанное письмо с распоряжением передать его вам лично в руки в день оглашения её завещания. Я передаю вам послание вместе с бумагами из банка, где находится денежный вклад, оформленный на ваше имя.

Капелькин протянул девушке плотный конверт и небольшую папку с банковскими документами. Та дрожащей рукой приняла бумаги, убрав их в сумку. Она решила, что разберётся с письмом и остальными документами дома, когда немного успокоится и начнёт нормально соображать.

Проигнорировав новую порцию удивлённых взглядов от всех Калленов, включая на этот раз даже Эдварда, до этих пор делавшего вид, что его тут нет вообще, Изабелла робко кивнула нотариусу, предоставив тому право и дальше руководить юридической процедурой.

– Что ж, продолжим, – бодро протараторил Капелькин.

Он опять что-то говорил, зачитывал по бумажке информацию, касающуюся остальных родственников Энни. Девушка, больше не вслушиваясь в его речь, снова погрузилась в собственные мысли, касающиеся последней воли Анны Каллен в отношении неё. Столько чувств терзали сейчас девушку: страх, удивление, смущение, боль от потери близкого человека. Но было и ещё одно, нарастающей волной перекрывавшее все остальные ощущения: благодарность за заботу о ней и Саше.

Изабелла беспокойно поёрзала на пуфике, обнаружив, что грудь стала тяжелее и начала тихонечко ныть. Перед выходом она покормила малыша и сцедила оставшееся молоко в чистую детскую бутылочку, но прошло достаточно времени для того, чтобы новая порция молока вновь дала о себе знать. Белла только надеялась, что их пребывание в конторе скоро закончится, и она сможет, наконец, попасть домой. Девушка уже продумывала, какой повод найти, чтобы исчезнуть пораньше. Окинув себя взглядом, она вдруг увидела два больших влажных пятна на топике в районе груди.

Почувствовав панику, Белла резко втянула носом воздух и невольно привлекла внимание Эсме, сидящей к девушке ближе других. Женщина сначала обеспокоенно посмотрела на испуганное лицо Изабеллы, потом взгляд её опустился ниже. Сначала она с недоумением разглядывала пятна на одежде девушки, потом в глазах матери Эдварда отразилось понимание. А затем Изабелла сделала то, чего сама от себя не ожидала: не отдавая себе отчёта в своих действиях, она со страхом быстро стрельнула взглядом в сторону Эдварда, желая убедиться, что тот ничего не заметил. Но парень сидел, как и прежде, пристально разглядывая мысы своей обуви.

Зато его матери, которая всё это время не сводила глаз с Беллы, этого хватило для того, чтобы её глаза снова расширились от удивления. И девушке, испуганно взиравшей на миссис Каллен, казалось сейчас, что она буквально слышит, как трещат и скрипят колёсики и пружины в голове у Эсме, запуская нужные механизмы. А потом во взгляде женщины появилось потрясение – она всё поняла, Изабелла уже не сомневалась в этом.