Текст книги "Журавлик - гордая птица (СИ)"

Автор книги: Juliya-Juliya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 45 страниц)

Евгения, до слуха которой донеслись выводы Эммета, только ухмыльнулась, продолжая демонстрировать абсолютное спокойствие и выдержку.

– Пойду, посмотрю, как там дети. – Белла встала и направилась туда, где находились Аня с Алексом и Саша.

Журавлёва отворила дверь в соседнюю комнату и остановилась на пороге, любуясь картиной, представшей перед её глазами. На экране телевизора, включенного на минимальной громкости, мелькал яркими кадрами любимый мультфильм её дочери. Сама же девочка крепко спала на широкой софе, закинув правую руку за голову. Левая рука девочки была вытянута вдоль тела. У Ани не было возможности свободно откинуть её, как она обычно любила делать во сне, потому что оставшееся пространство кровати занимал мирно сопящий во сне Алекс. Он лежал рядом с Аней, прижавшись своим виском к её виску.

Сашу Белла обнаружила в большом кресле по соседству с кроватью. Он ещё не спал, но отчаянно клевал носом, пытаясь как можно удобнее устроить голову на спинке кресла. За спиной Беллы возник Эдвард и так же, как и минуту назад она, удивлённо замер, увидев сонное царство. Каллен растерянно запустил ладонь в волосы и прошептал:

– И что нам теперь делать?

– Саша тоже почти заснул, – шепнула Изабелла в ответ.

Эдвард, стараясь ступать как можно тише, приблизился к сыну. Сев перед ним на корточки, он дотронулся до предплечья мальчика. Тот с трудом сфокусировал на отце сонный взгляд и только лениво кивнул, когда Эдвард предложил отправиться домой. Он медленно сполз с огромного кресла и, пошатываясь, побрёл к выходу из комнаты, поддерживаемый сильными руками отца. С Аней было сложнее. Она медленно села на кровати, отреагировав на ласковые прикосновения и уговоры матери, но глаз так и не открыла, и Белле пришлось одевать её, не желавшую просыпаться окончательно, прямо на кровати. Эдвард пришёл на помощь. Наспех одевшись и одев Саню, он подхватил сонную Аню на руки и понёс её в прихожую. Белла торопливо натягивала дублёнку и одновременно прощалась с Женькой, сбивчиво бормоча извинения за скомканное окончание праздника. Дубова только кивнула и чмокнула подругу в щёку, шепнув, что всё понимает. Как раз в этот момент в прихожей появился растерянный Эммет. Вслед за Изабеллой он отправился будить Алекса, чтобы ехать домой, но, судя по его расстроенному виду, потерпел фиаско.

– У меня ничего не выходит, – посетовал Эм. – Я его бужу, а он просто отворачивается от меня и бормочет, что останется спать здесь. И что теперь делать-то?!

Женька закатила глаза.

– Ты можешь оставить его здесь до утра. Пусть ребёнок выспится, а завтра утром заберёшь его.

– Нет! – заявил Эм раздражённым тоном. – Без сына я никуда не уеду!

– Да?! – Евгения начала закипать от злости, вызванной упрямством мужчины. – Можно подумать, он в первый раз остаётся здесь ночевать! Я его не съем, честное слово!

– Без Алекса я не двинусь отсюда ни на шаг!

– Ну и славно! – Дубова всплеснула руками. – Если так беспокоишься, можешь провести эту ночь здесь!

– Здесь?! – Эммет уставился на Евгению с удивления и ужаса.

– Ага! – яростно закивала она, словно бросая ему вызов. – Гостиная в твоём распоряжении. Я, так уж и быть, постелю тебе. Чего ты на меня уставился?! Сам же сказал, что без Алекса отсюда не уйдёшь. Нет, ты, конечно, можешь спать на лестничной площадке прямо под моей дверью, если диван в гостиной тебя не устраивает. Только утром сам будешь объяснять соседям из квартиры напротив такой поворот событий.

Женька запнулась, а потом снова встретилась с Эмметом взглядом.

– А, может, ты просто боишься? – вздёрнув брови, поддела она Эма.

– Я? – рыкнул тот с оскорблённым видом. – И чего же, интересно, я должен бояться? Тебя, что ли, мисс самоуверенность?

Эммет тяжело протопал к дивану, на котором ещё недавно сидел в обнимку с собакой, бросив через плечо:

– Неси этот дурацкий комплект белья. Постелю себе сам! Обойдусь без тебя!

Женька фыркнула и повернулась в сторону входной двери, чтобы извиниться перед подругой и Эдвардом за сцену, которую они вынуждены были наблюдать только что, но с удивлением обнаружила, что прихожая опустела. Видимо, младший из братьев Каллен и его невеста тихо испарились вместе с детьми, посчитав за благо дать горячей парочке самостоятельно разобраться со своими противоречиями.

Эммет бродил по комнате, пытаясь утихомирить кипевшую внутри злость. Он подошёл к окну, рассеянным взглядом уставившись в темноту и методично сжимая и разжимая кулаки. Услышав за его спиной тихие шаги, он резко обернулся. В дверях появилась Евгения. Она подошла к дивану и оставила там комплект постельного белья. В сторону своего гостя Женя даже не взглянула. Гордо вскинув подбородок и храня молчание, Дубова быстро собрала со стола оставшуюся после чаепития посуду и направилась в кухню. На короткое «спасибо», выдавленное Эмметом сквозь зубы, она только тихонько фыркнула, но не остановилась и не обернулась.

Оказавшись на кухне, Женька раздражённо шмякнула на стол поднос с чашками и обессиленно выдохнула. Злость внезапно уступила место усталости и апатии. Решив, что грязная посуда может подождать до утра, Дубова направилась в комнату, где сладким сном спал Алекс. Она провела там несколько минут, а потом пошла к себе, проигнорировав приглушённые чертыхания Эммета, который, по всей видимости, воевал с комплектом постельного белья. «Сам, значит, сам…», – Женя закатила глаза. Оказавшись в собственной спальне, она плотно прикрыла за собой дверь, быстро переоделась в пижаму и нырнула под одеяло, надеясь как можно быстрее провалиться в глубокий сон.

***

Эммету не спалось. Он искренне надеялся, что причиной этому была чужая квартира и узкий неудобный диван, жалобно поскрипывающий, когда он вертелся на нём с боку на бок. Мужчина и сам не понимал, как вышло, что он остался ночевать в ЕЁ доме, желая выйти победителем из глупого спора, затеянного между ними. Каждый их встреча была наполнена препирательствами и желанием каждого доказать свою независимость и непробиваемость. Эммет начинал, отпуская подколы и сомнительные шуточки. Евгения не оставалась в долгу, давая волю своему острому, словно бритва, язычку. Эммет и сам не понимал, почему в присутствии этой особы не мог держать рот закрытым. Временами его дико бесила её излишняя самоуверенность. Но иногда (и самое страшное, что это происходило всё чаще) ему просто хотелось подойти и заткнуть фонтан Жениного красноречия бешеным поцелуем. «Чтобы поставить эту выскочку на место», – так Эммет пытался объяснить самому себе столь внезапную потребность. Но тихий, противный и до жути пугающий голосок внутри него имел наглость оспаривать данную версию, нашёптывая: «Кому ты врешь? Хотя бы самому себе признайся, что тебя тянет к ней. Смешно?! Так давай, посмейся над самим собой, признавая, что ты снова хочешь ту, что когда-то предпочла тебя карьере, дав понять, что никогда не последует за тобой в чужую страну…»

Устав от споров с собственными тайными желаниями, Эммер рыкнул и с силой хлопнул себя по лбу, словно хотел выбить из головы непрошеные и опасные мысли. Он откинул одеяло и встал, намереваясь проверить Алекса. Каллен прислушался, пытаясь уловить хоть один звук из спальни Евгении. Но в квартире царила полная тишина, и это означало, что хозяйка, скорее всего, давно видела десятый сон. Поэтому мужчина не стал утруждать себя натягиванием джинсов и отправился в комнату к сыну прямо в футболке и боксёрах.

Алекс мирно спал, лёжа на животе и обняв руками подушку. Эммет одобрительно хмыкнул, заметив, что с того момента, когда он последний раз заходил в эту комнату, чтобы разбудить сына и отвезти его домой, здесь многое изменилось. На кровати появилось постельное бельё, а сам мальчик был переодет во что-то, что сильно напоминало старую Женькину футболку. Понимание, что прежде, чем лечь спать, хозяйка позаботилось о комфорте и уюте для своего маленького гостя, разлилось в душе старшего брата Каллен теплой волной благодарности. Как ни крути, а к Алексу Женя относилась замечательно. Эммет вздохнул и, смирившись, наконец, с тем, что сегодняшнюю ночь ему придётся провести вне дома, отправился на кухню выпить перед сном воды. Он двигался по квартире наощупь, решив не включать свет, чтобы ненароком не разбудить Евгению. Шаг… Другой… Третий… Налетев на что-то мягкое и тёплое в кромешной тьме, Эммет застыл, как вкопанный. До него донеслись звуки приглушённого удара и падения.

– Мамочки! Каллен, смерти моей хочешь?! – послышалось злое шипение откуда-то снизу.

Эммет щёлкнул выключателем. Евгения сидела на полу, потирая ушибленную коленку. Рядом с ней валялся стул, на который она наткнулась в темноте и упала, не сумев удержать равновесия. Кожа над левой бровью была рассечена, и из пореза медленно стекала маленькая капелька крови.

– Прости, – виновато пробубнил Эммет, – я тебя не заметил в темноте. Думал, ты давно спишь. Я… просто хотел выпить воды.

– Каллен, – начала отчитывать его Евгения тоном, которым обычно разговаривают с непонятливым ребёнком, – я не знаю, как у вас в Штатах, а у нас в России, на стенах есть такие кнопочки. Они называются ВЫ-КЛЮ-ЧА-ТЕ-ЛИ. Нажимаешь, и, о-па, сильно-сильно светло становится.

– Я и нажал, – начал оправдываться мужчина, не обращая внимания на её снисходительный тон.

– Ага, нажал… – обиженно протянула Дубова. – После того, как меня уронил…

Эммет молча протянул Жене руку, и, когда та ухватилась за неё, осторожно поднял девушку с пола.

– У тебя кровь, – тихо произнёс он, указав ладонью на порез над бровью. – Аптечка есть?

– Во втором шкафчике справа, – устало ответила Женя.

Она уселась на столешницу рядом с мойкой и ждала, пока Эммет отыщет перекись водорода в контейнере с лекарствами. Увидев, что он нашёл нужный пузырёк, Дубова протянула руку и произнесла:

– Я сама.

– Самой неудобно. Я помогу. Или ты боишься? – хитро прищурился он, повторив фразу, брошенную Женей час назад в прихожей.

– С какой стати мне бояться тебя? – Женя окинула Каллена насмешливым взглядом. – И не мечтай даже. Я, знаешь ли, и страшнее видела.

– Где? – поинтересовался спросил Эммет, придвинувшись ближе и прикладывая смоченную в растворе перекиси ватку ко лбу Евгении.

– Работа у меня… – Дубова прервалась, тихонько зашипев от неприятных ощущений, когда лекарство попало в ранку. – Работа у меня не самая спокойная. Контингент иногда попадается специфический.

– А-а, ну да. Как же я мог забыть? – протянул Эммет, не скрывая сарказма. Он оглядел плоды своего труда и удовлетворённо кивнул, обнаружив, что повреждение кожи было совсем неглубоким. К тому же, длиной оно было всего несколько миллиметров. – Всё в порядке, ранка совсем маленькая, так что…

Эммет прервался и тяжело сглотнул, когда до него дошло, что Дубова сидит перед ним в одной пижаме. Комплект, состоявший из маечки на узких лямках и коротеньких трикотажных шорт, не оставлял много места для разгула фантазии. Когда взгляд мужчины остановился на левом плече девушки, он вздрогнул и осторожно провёл пальцем по шраму, грубой бороздой белеющему на её коже. Евгения затаила дыхание и молча наблюдала за действиями Эммета.

– Что это? – задал вопрос Эм.

– Да так… – пояснила Женя, стараясь, чтобы её голос звучал как можно спокойней, а дыхание казалось ровным. – Этому шраму уже сто лет в обед.

– И всё же, – настаивал Эммет.

– Я тогда только пришла работать в местное отделение милиции (теперь – полиции), и меня как новичка часто ставили в наряды и ночные рейды по городу. Однажды мы наткнулись на молодого парня, слонявшегося по улице в одиночестве. Он вёл себя неадекватно, постоянно что-то бормотал себе под нос и глупо хихикал. Мой напарник попросил его предъявить документы, но вместо удостоверения личности у этого ненормального блеснул в руке нож, который он успел всадить мне в руку.

– Ясно, – Эм закрыл глаза и поморщился, словно от боли. Потом он медленно поднял веки и вперил в Дубову тяжёлый взгляд. – А теперь скажи мне, Женя, твой давний выбор до сих пор кажется тебе равноценным? Это того стоило?

Женя молчала, понурив голову. Эммет тяжело дышал, разглядывая её.

– Очень давно ты отказалась от меня, от нас, чёрт побери! И ради чего? Ради того, чтобы в один прекрасный день тебя пырнул ножом обдолбанный отморозок?! Ну, что же ты молчишь? Скажи мне, что не жалеешь ни о чём, и я больше никогда не стану поднимать эту тему!

– Эммет, – жалобно прошептала она, осмелившись, наконец, поднять на Каллена глаза, в которых сейчас стояли слёзы.

– Да или нет?! – снова потребовал он ответа.

– Нет! Не стоило! Доволен?! – Женька всхлипнула. – Я пожалела о своём решении, как только ты уехал! И не переставала казнить себя все эти годы!

Дубова отвернулась, стыдясь своих слёз, и тут же резко дёрнулась, почувствовав прикосновение тёплых губ в том месте, где кожа была изуродована шрамом. Она посмотрела на Эммета. Тот, склонившись к её плечу, бережно водил губами по отметке, оставшейся от старого ножевого ранения. Почувствовав её взгляд, Эммет поднял голову, и их лица оказались на одном уровне.

– Женя… – Эммет впервые за долгое время назвал её по имени, и впервые в его голосе не было злости и сарказма.

Он поднял руку и подрагивающими от нетерпениями пальцами провёл по Женькиной щеке. Та задохнулась от ощущений, вызванных прикосновением, и замерла, не смея разорвать контакт его и своих глаз. «Я схожу с ума!» – мелькнула мысль. Мелькнула и быстро испарилась, потому что в следующее мгновение язык Эммета уже вовсю хозяйничал у неё во рту, лишая Женю способности рассуждать здраво. Понятия «хорошо – плохо», «правильно – неправильно» исчезли, уступив место другим ощущениям. И она наслаждалась ими, чувствуя прижатое к ней крепкое мужское тело, таяла от прикосновения его сильных рук, блуждающих по её спине. Испытывая потребность оказаться ещё ближе к Эммету, Женя обвила его талию ногами, и он, не ожидая ещё одного приглашения, подхватил её под ягодицы и двинулся в сторону спальни. Пару раз наткнувшись на косяки, он всё-таки дошёл до комнаты Евгении. Он положил девушку на кровать и навис над ней, опираясь на руки. Снова найдя её губы, Эммет подарил ей такой же глубокий поцелуй, как и минуту назад на кухне, не собираясь тратить время на нежные и целомудренные касания. Наоборот, он действовал с таким напором, словно обладание её ртом было для него вопросом жизни и смерти. И Женя понимала это и принимала, возвращая Эммету ласку с таким же бешеным азартом. Он резко сдёрнул с неё топик, порвав одну лямку, и отбросил прочь ненужный кусок материи . Он опустил голову к её груди и приник губами к одной из затвердевших от желания вершин, за что был вознаграждён тихим благодарным стоном. Каллен прижался к Жене ещё плотнее и, глухо рыкнув, двинул бёдрами, демонстрируя, что полностью готов к продолжению, что заставило Евгения зашипеть от острых ощущений, пронзивших низ её живота.

Эммет приподнялся, сел на колени и, не отрывая от женщины потемневших от желания глаз, начал стаскивать с себя футболку. Орудуя локтями, он задел лампу на прикроватной тумбочке. Раздался грохот свалившейся на пол лампы… А потом – тишина… Каллен замер, так и не успев до конца стянуть футболку. Он выглядел так, словно только что пришёл в себя после тяжёлого забытья. Виновато посмотрев на Женю, Эммет слез с кровати и тяжело плюхнулся на ковёр, покрывавший пол. Мужчина закрыл лицо руками и стал мотать головой из стороны в сторону.

– Эммет? – Женя села, натянув на себя порванную им майку. – Как ты себя чувствуешь?

Он обессиленно опустил ладони вниз и уставился в пространство пустым взглядом.

– Как я себя чувствую? А как должен чувствовать себя человек, похоронивший жену, с которой семь лет был счастлив?! Да, да! Не смотри на меня так! Я был с ней счастлив, она родила мне сына! Прошло всего лишь два с половиной месяца, а я уже пытаюсь затащить в постель другую женщину, которая, как мне казалось, навсегда осталась лишь частью моего прошлого. У меня, твою мать, траур! А я тут облизываю твоё лицо, как будто хочу его съесть, и мну твои сиськи, рыча от восторга!

Эммет от досады стукнул кулаком по полу. Женя молчала, слишком занятая тем, чтобы не сорваться и не зареветь.

– Прости, – произнесла она помертвевшими губами.

– Это ты прости, – горько усмехнувшись, ответил ей Эммет. Он отвернулся, пряча глаза. – Я ведь сам начал. Было ошибкой затевать всё это.

Каллен устало поднялся с пола и, не оборачиваясь, побрёл прочь из комнаты.

– Как только проснётся Алекс, мы сразу уедем, чтобы не доставлять тебе лишних хлопот.

– Мне вовсе не… трудно, – договорила она уже в пустоту, глядя на закрывшуюся за спиной Эммета дверь.

– Вот и с Новым годом вас, Евгения Петровна… – потерянно протянула Женя, разговаривая сама с собой.

Женя легла, подтянув под себя коленки и зябко кутаясь в одеяло. Слёзы, которые она так старательно сдерживала при Эммете, не заставили себя долго ждать. Она отчаянно ревела, зажимая рот кулаком и до крови впиваясь зубами в костяшки на руке, чтобы приглушить громкие всхлипывания. Откуда ей было знать, что по ту сторону двери, запустив пальцы в свои коротко остриженные волосы, стоял Эммет? Диван в гостиной ждал его, но ноги отказывались идти, превратившись в желе. Он жадно ловил ртом воздух и безуспешно пытался проглотить подступивший к горлу горький комок. Наконец мужчина оторвался от косяка, служившего ему опорой. Медленно, словно измождённый старик, он направился в гостиную, ступая босыми ногами по прохладному полу. Эммету так и не удалось уснуть до самого утра. Еле дождавшись того момента, когда проснётся Алекс, мужчина наскоро одел сонного ещё ребёнка. Каллен подхватил мальчика на руки и выскочил из дома Евгении в наспех натянутой и незастёгнутой куртке, торопясь оказаться как можно дальше от столь притягательной для него женщины. Эммет искренне надеялся, что с каждым разделяющим их шагом будет становиться слабее и его стремление обладать ею. Но он удалялся от дома Жени всё дальше, а тянуло его к ней всё сильнее. Боль же, испытываемая им в этот момент, только обостряла его чувства и желания.

========== Глава 20. “Есть столько причин,чтобы жить!” ==========

Знаешь, мне рано ещё за грань,

Есть столько причин, чтобы жить.

Знаешь, не всю заплатил я дань

За право дышать и любить.

Жду исполненья своих я снов,

Где ты в платье снега белей

Ступишь на облако лепестков,

Средь множества шумных гостей.

Верю, что станет нам новый дом

Родным до конца наших лет.

Знаю, ты ждать меня будешь в нём,

Оставив в окне яркий свет.

Как эту жизнь мне не любить,

И как не ценить мне её,

Если, лишь стоит глаза закрыть,

И вижу лицо я твоё?

В памяти – запах твоих волос

И губ дорогие черты,

Смех твой счастливый, дорожки слёз.

Но в этом вся ты, только ты!

Ты – всё, что есть у меня сейчас,

Спасенье моё и мой рай.

Верь же в меня, верь в себя и в нас!

И помни, мне рано за край!

Эдвард сидел за столиком кафе, в котором они договорились встретиться с Никитой Дубовым. На столе перед ним стояла порция кофе. Напиток, бывший когда-то горячим и ароматным, уже успел остыть, а Каллен так и не притронулся к нему, наглухо увязнув в собственных мыслях. Над входной дверью звякнул колокольчик, заставив Эдварда, томившегося в ожидании, в очередной раз повернуть голову в сторону выхода. Пара новых посетителей оказалась как раз теми, кого Каллен ждал. Женя, заметив Эдварда, приветливо махнула ему рукой и резво двинулась в его сторону, таща на буксире высокого со спортивной выправкой блондина лет тридцати.

– Привет, – бодро произнесла она вскочившего со своего места Каллена. Он кивнул и посмотрел на её спутника.

– Это – Никита. Именно с ним ты договаривался по телефону о встрече.

Мужчины одновременно протянули руки для пожатия и представились, после чего все трое уселись за стол. Вновь пришедшие заказали подошедшей официантке по чашке кофе, и Каллен, последовав их примеру, заказал новую порцию кофе для себя, обнаружив, что предыдущая давно превратилась в холодную неаппетитную жижу.

– Эдвард, – обратился к нему Никита, – из нашего телефонного разговора я понял, что речь сегодня пойдёт о Дмитрии. Что он натворил? Конечно, тех сведений, что я почерпнул, ознакомившись с официальным запросом из США, мне хватило, чтобы в общих чертах представить то, что Дима устроил в Сиэтле. Но всё же хотелось бы услышать версию непосредственного свидетеля тех событий. Со слов Жени я понял, что ты был там и видел всё своими глазами. Это так?

– Да, – Каллен тяжело сглотнул. Вопрос Никиты заставил его снова окунуться в недра собственной памяти. Он невольно вздрогнул, когда перед его мысленным взором всплыли изуродованное тело Насти и мёртвые, с поволокой навечно застывшей боли, глаза Розали.

Эдвард сделал глубокий вздох, пытаясь вернуть себе самообладание, и начал рассказывать. Он не утаил ничего, подробно описав сцену в подворотне его родного Сиэтла. Да и к чему сейчас было опускать леденящие душу детали? Перед ним сидел профессионал – учитывать все подробности происшедшего, вызывающие у рядовых граждан страх отвращение, было его прямой обязанностью.

– Понятно, – Никита коротко прокомментировал услышанное.

Эдвард молчал, давая своему собеседнику время переварить полученную информацию.

– А ты, значит, решил достать его здесь? – Никита подозрительно прищурился.

– Слушай, – примирительно начал Каллен, – я понимаю, о чём ты сейчас думаешь. Считаешь, наверное, меня самоуверенным американским снобом, пришедшим со своим уставом на чужую территорию?

– В чужой монастырь со своим уставом… – по-доброму усмехнувшись, поддел его парень. – Но… нет! Не считаю. Хочешь честный ответ?

– Давай, – Эдвард замер под пристальным взглядом Дубова.

– Как офицер полиции, я сказал бы тебе, что ты должен был отойти в сторону, тем более, твои личные мотивы лишают тебя хладнокровия, необходимого при расследовании. Но…

– Но? – повторил за ним Каллен, требуя продолжения.

– Но, как мужик мужику, я скажу тебе, что на твоём месте поступил бы так же. Зная, что из-за интернационального характера этого дела расследование затянется на очень долгий срок, я тоже не стал бы сидеть, сложа руки. Что произошло после того, как ты оказался в нашем городе?

Каллен снова пустился в объяснения, рассказывая об угрозах, поступающих на телефон Изабеллы, о стремлении Корнева во что бы то ни стало забрать Аню и том, что случилось с Сашей на катке. По мере того, как его рассказ подходил к концу, Никита всё сильней сжимал зубы. Скулы его от злости ходили ходуном.

– Ты думаешь, что он всё еще сидит в том посёлке? – спросил он после того, как Эдвард поведал ему о клочке бумаги с записанным на нём адресом.

– Это – всего лишь предположение, – вмешалась в их беседу Женя. – Он мог просто хранить этот обрывок у себя на всякий случай, считая, что это может пригодиться когда-нибудь.

– И всё же это шанс, – пояснил Никита, обращаясь к бывшей жене, и Эдвард с удивлением отметил, как потеплел при этом его голос. Говоря о Корневе, Дубов использовал жёсткий и холодный тон, но стоило ему обратить внимание на Евгению, интонации его голоса поменялись, лёд обернулся расплавленным золотом. За одну секунду бравый офицер полиции превратился в ласкового щенка.

Впрочем, длилось это недолго. Никита быстро взял себя в руки, и к тому моменту, когда он снова переключил своё внимание на Каллена, от нежности и покладистости в его тоне не осталось и следа.

– Нужно наведаться туда завтра, – произнёс Дубов, обращаясь к Эдварду. – Естественно, с группой поддержки.

– Хочешь подключить ребят из группы захвата? – уточнила Женя. – Успеешь согласовать всё с начальством?

– Успею, – успокоил её Никита. – Ты ж меня знаешь. Когда нужно какую-то бумажку у старшего выбить, всегда меня посылают. Привыкли, что я лоб себе расшибу, а своего всё равно добьюсь.

– Да уж… – подтвердила Евгения, ухмыльнувшись. – Ты скоро дверь в кабинет шефа будешь ногой открывать. Наглость – второе счастье.

– Зато это – всегда хорошее подспорье, если нужно быстро преодолеть все бюрократические проволочки. А скорость… Она в нашей профессии зачастую решает всё. Я ведь прав, мистер Каллен?

– Целиком и полностью, – согласно кивнул тот и вдруг пристально посмотрел в глаза Никиты.

– У тебя есть что-то ещё, что ты хотел бы мне сказать? – уточнил тот, хитро при этом прищурившись.

– Да, – Эдвард прокашлялся, потом сделал глоток кофе, чтобы смочить внезапно пересохшее горло. – Я понимаю, что просить об этом не имею никакого права, но… Ты мог бы… завтра взять меня с собой?

Никита напрягся, потом фыркнул. Примерно с минуту он просто молчал. По его глазам было видно, что он пытается принять решение, и это давалось ему нелегко.

– Хорошо! – Дубов медленно склонил голову набок, глядя Каллену в глаза. – Под мою ответственность! Но ты должен прямо сейчас мне пообещать, что не будешь лезть поперёк батьки в пекло!

– Куда? – спросил Эдвард в недоумении.

Женька фыркнула и пояснила:

– Поговорка такая русская. Не лезть не передний план – именно об этом он попросил тебя. Серьёзно, Эдвард, Никита идёт на нарушение устава, позволяя тебе участвовать в этом. Если с тобой что-то случится, не сносить ему головы.

– Я понимаю, – заметил Каллен, с уважением глядя на Никиту. – Это справедливо – просить о таком. И я бы понял, если бы ты отказался. Но ты решил иначе, и спасибо тебе за это!

– Да не за что пока, – Никита пожал плечами.

Они поговорили ещё немного, обсуждая детали. Договорившись созвониться вечером, чтобы уточнить время отбытия в Алёхино по результатам предстоящего визита Дубова к начальству, они встали из-за стола с намерением покинуть кафе. Никита ушёл первым, сославшись на занятость.

– Ты сейчас домой? – уточнила Женька, глядя на Эдварда.

– Да, – ответил тот, – вчера Эммет попросил своего знакомого риелтора подобрать несколько домов в черте города, выставленных на продажу. Тот оказался довольно расторопным парнем, поэтому уже сегодня мы с Беллой едем по нескольким адресам, чтобы осмотреть коттеджи.

– Что же… – Женя приподняла уголки губ, изобразив улыбку и стараясь выглядеть при этом беззаботно. Но это получилось у неё довольно неудачно – глаза так и остались потерянными и грустными. – Удача вам в помощь.

– Спасибо. Пригодится, – кивнул Каллен и внимательно посмотрел на крёстную его сына. – Можно задать вопрос?

– Давай, – согласилась Женя, выглядя при этом несколько напряжённо.

– Не хочу лезть не в своё дело, – осторожно начал Эдвард, пытаясь подобрать правильные слова. – Пойми, Эммет – родной мне человек, и я беспокоюсь о нём. На его долю в последние время выпало много тяжёлых испытаний. Но он, вроде, стал потихоньку вылезать наружу из своего панциря, в который сам себя загнал с тех пор, как…

– Я знаю, с каких пор, можешь не продолжать, – мягко перебила его Евгения и отвела взгляд в сторону, закусив от досады нижнюю губу.

– Да. Что ж… – Каллен запустил пальцы в волосы и стал беспокойно теребить их, наводя на голове беспорядок. – После Нового года мой брат снова стал сам не свой. Вчера я заходил к нему, и то, что я увидел, мне совсем не понравилось. Эммет странно ведёт себя: то мечется по квартире, словно зверь в клетке, то лежит на диване, уставившись в одну точку. Да и ты, я смотрю, сама на себя не похожа, бледная, осунувшаяся.

– Да? – Женя встрепенулась, но тут же сникла, равнодушно пожав плечами. – Наверное… Ну и что? Твой брат и я… Между нами возникли некоторые разногласия. Думаю, какое-то время нам с ним не стоит общаться слишком близко. Пускай всё… уляжется. Надеюсь, что Алекса я буду видеть хотя бы время от времени. Я обещала не исчезать из его жизни и всегда оставаться ему другом, что бы ни случилось. Не хотелось бы, знаешь ли, выглядеть лгуньей в глазах ребёнка…

– Женя, – Эдвард прервал её тихое бормотание, положив руку ей на плечо. – Просто дай Эммету время.

Женя, повернувшись к Каллену, удивлённо уставилась на него.

– Прошу тебя, не отказывайся от него, – продолжал умолять девушку Эдвард. – Не пытайся искоренить в себе то, что чувствуешь к моему брату.

– Откуда ты…

– Хей! – вкрадчиво произнёс Каллен. – Я не слепой. Это не плохо и не унизительно – так сильно любить. И я нисколько тебя не осуждаю. Но пусть всё произойдёт в свой срок. Даже если мой брат что-то чувствует к тебе… Нет, не так. Не ЕСЛИ, а НЕСМОТРЯ на то, что мой брат к тебе испытывает, его скорбь от потери ещё слишком велика. Сейчас он словно борется сам с собой. Боль, живущая в нём, не даёт ему сделать следующий шаг по направлению к собственному счастью. Но это – нормально! Так и должно быть в его ситуации! Ему надо пережить это и окрепнуть. Только тогда он сможет двигаться дальше. Время! Ему нужно время. Ты только не отказывайся от него!

– Что конкретно ты предлагаешь? – хрипло произнесла Женька, запрокинув голову, чтобы остановить навернувшиеся на глаза слёзы.

– Не убегай. Не исчезай из его жизни снова, ошибочно уверив себя в том, что ничего уже не вернуть. Я знаю, у вас говорят, что в одну и ту же реку не входят дважды. Но посмотри на нас с Беллой. Когда-то и мне казалось, что дорога к ней заказана. ПризнаЮ, я сильно ошибался. Просто будь где-то поблизости. Как друг, как человек, в котором нуждается Алекс. Рано или поздно вам всё равно придётся столкнуться друг с другом, потому что Эммет – мой брат, а ты – лучшая подруга Изабеллы. Терпение, Женя! Просто будь самой собой. Веди себя, как обычно. Остри, язви, молчи – делай, что хочешь. Но не исчезай, испугавшись временных трудностей.

– Посмотрим, – выдавила из себя Евгения. – Я не обещаю, но попробую. Хотя как прежде теперь уж точно не будет.

– Выше нос! – Эдвард улыбнулся, по-дружески приобнял Дубову за плечи и слегка встряхнул, желая приободрить. – Где та упёртая мисс, которой всегда море было по колено?

– Где-то… – Женька шмыгнула носом и сдавленно хихикнула, вытирая глаза. – Умеет твой братик сбить спесь с гордых и независимых женщин.

– Так, если у тебя нет никаких планов, поехали с нами смотреть дома.

– А поехали! – приободрилась Евгения и тут же опомнилась: – А я не помешаю?

– Нет! Да и Белла будет рада твоей компании. К тому же, ещё один юрист в таком важном деле, как поиск жилья, нам не помешает, – ухмыльнулся Эдвард.

– Ой, Каллен, расчётливый ты, однако, тип, – беззлобно пожурила его Дубова.

– Я? Никогда! – воскликнул мужчина. Но оскорблённое выражение на его лице тут же сменилось хитрой улыбкой. – Я очень милый, скромный и, вообще, неотразимый…

– Мужчина в самом расцвете лет, – закончила за него Евгения, удивлённо приподняв брови. – Каллен, тебе мама в детстве книжку про Карлсона читала?

– Э-э… нет, – протянул Эдвард в замешательстве. – А что?