Текст книги "Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Ivvin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 43 страниц)

Глава 44. Инвестиции в будущее

Время течет иначе, когда ты занят делом. Особенно интересным. Следующий месяц пролетел за работой в мгновение ока. Наш аванпост окончательно перестал быть полузаброшенным убежищем. Теперь это был постепенно разрастающийся, отлаженный механизм, все больше ощетинивающийся стволами и ловушками. И притирка новых людей тоже почти завершилась. Поскольку теперь в нашем распоряжении находилось восемь высококлассных пилотов, я расширил количество наших воздушных сил. Деньги у нас были, и мы пустили их в дело, выкупив «новую» технику. Наш флот пополнился тремя средними орнитоптерами, примерными аналогами Пепелаца, и пятью легкими, аналогичным трём уже купленным. Из этого парка я сформировал две полноценные добывающие команды. Каждое звено состояло из одного среднего транспортника, выполняющего роль сборщика, и трех легких топтеров эскорта. Эти «птички» не только прикрывали неповоротливого собрата от любых посягательств с воздуха или с земли, пока тот всасывал драгоценный песок, но и служили дополнительными разведчиками, охватывая большую площадь. Оставшиеся машины – один средний транспортник и два легких – поставили в резерв на случай непредвиденных поломок, планового ТО или иных потерь.

Инженерная команда под руководством Гаррика творила настоящие чудеса стахановскими темпами. Новые грузовики были оперативно, буквально до винтика, перебраны и оборудованы нашими фирменными сепараторами, конструкцию которых Ролд успел улучшить в процессе. Легкие же машины обзавелись такими же зубами, как и наша первая тройка: тяжелыми игольниками и подвесными ракетными установками.

Однако я не питал иллюзий насчет человеческой честности, особенно когда дело касалось самого дорогого вещества во Вселенной. Доверие – это роскошь, которую мы пока не могли себе позволить, да и было бы глупо искушать людей. Вся техника, внутри и снаружи, ангар и сами люди были оборудованы камерами с максимальным доступным углом обзора. Украсть даже щепотку спайса или попытаться сбросить часть груза «налево» теперь было сложно. Точнее украсть-то можно, но Альден быстро обнаружит кто и когда это сделал. Для него в конце дня просмотреть все записи было обычным делом, буквально несколько минут на час записи. Надо больше ментатов. В течение этого месяца я совершил по одному удачному, полноценному вылету на сбор пряности с каждым из пилотов (и несколько неудачных). Сидел в кресле рядом, внимательно наблюдал, как пилоты работают в реальных условиях и, в уже доказавшем свою эффективность алгортиме. Вылеты по графику стали рутиной, и спайс стабильно потек в наши хранилища, принося Дому Варос его законную, добытую потом и риском прибыль.

Конечно налоги, имперская десятина и прочие комиссии безжалостно сжирали изрядную долю выручки при реализации. Но объемы добычи были таковы, что даже этой «урезанной» прибыли с огромным избытком хватало на покрытие всех текущих(и выросших) расходов базы. Более того, на счетах начала стремительно формироваться солидная подушка безопасности.

Альден Восс тоже не сидел без дела. Под холодным, расчетливым управлением ментата база не просто жила – она расширялась вширь и немного вглубь. Мы возводили новые помещения, начатые еще Эларой, дублировали системы фильтрации воды и энергоузлы. Аванпост рос. На расстоянии от внешних стен аванпоста возводилась внешняя широкая и высокая стена, очерчивая границы и превращая территорию в простреливаемую с нее и с небольших башенок зону смерти, способную выдержать не только случайный налет, но и полноценную осаду. Система датчиков и обнаружения – прилагается. В планах была еще и установка ракетных турелей, но это уже другой уровень, и их не так просто достать как простые пулеметы.

Всё работало идеально. Механизмы крутились, графики соблюдались, цифры на счетах, даже с такими тратами, росли. Но чем дальше, тем более задумчивой становилась Элара.

* * *

Я нашел её в отсеке, который Элара переоборудовала под свой личный кабинет. Она сидела за столом, заваленным планшетами и какими-то распечатками, и отрешенно массировала виски. Под её глазами залегли тени. И это несмотря на то, что финансовые сводки показывали стабильный и уверенный рост. Я молча налил две кружки обжигающего чая и поставил одну перед ней.

– Пей, – коротко бросил я, присаживаясь на край её стола. – А теперь рассказывай. Всё работает как часы, солярии капают, никто нас не трогают. Но ты выглядишь не очень. В чем дело?

Элара сделала большой глоток, поморщилась от горечи и тяжело вздохнула.

– В детях, Кейн, да и не только в них – тихо ответила она, откидываясь на спинку кресла. – Двадцать пять человек. Двадцать пять абсолютно чистых листов.

– Они доставляют проблемы? – я нахмурился. – Торн докладывал, что они дисциплинированы и послушны. Никаких драк, никаких попыток саботажа или побега.

– В том-то и дело, что они слишком послушны. Это послушание рабов, которых с пеленок готовили к простой работе, – Элара с досадой хлопнула ладонью по столу. – Если мы собирается выжить и развиваться на Арракисе, нам не нужна толпа чернорабочих. Нам нужны лояльные офицеры безопасности, грамотные администраторы, операторы, младшие техники. Нам нужен наш собственный, выращенный с нуля костяк Дома. А эти дети не знают ничего. Вообще ничего. Не считая тех что уже были у нас, с ними ситуация чуть получше.

– И как ты пытаешься это решить? – спросил я, отпивая чай. – Я видел, что для них выделили отдельный блок под классы.

– Я выдернула из графика Калеба и еще двоих наших старых рабочих, которые умеют читать и писать. Тиа тоже согласилась тратить на них по часу в день, когда не занята в ангаре, – Элара нервно потерла переносицу. – Они учат их алфавиту. Простейшей арифметике. Как читать инструкции. И всё! На большее наших людей не хватит. Да и знают они не сильно больше, только то что касается их собственной работы. Так было и раньше, еще до прибытия сюда. Но тогда мне это не мешало, а вот теперь… Они не профессиональные учителя. А сама я просто физически не могу сидеть с ними и учить тому что надо Дому.

– Нанимать учителей со стороны мы не можем, – продолжила Элара, предупреждая мой вопрос. – Я уже проверила, и те кто есть и доступен, тоже просто чуть более образованные люди.

Я задумчиво покрутил кружку в руках. Проблема была серьезной, но в этой Вселенной, если у тебя есть деньги, решаемо почти всё.

– Если мы не можем найти учителей, а библиотеку с корабля пока лучше не светить, как и его оборудование, – медленно произнес я, глядя на неё, – значит, нам нужно купить его тут. Что насчет мнемообучения? Нам оно не пригодилось, да и перевозимый вами импритер с базами не уцелели.

Элара подняла голову и скептически посмотрела.

– Об этом и думаю. Идеальный вариант. Мобильные импринтеры. Погружаешь человека в транс, подключаешь электроды, и за пару недель он усваивает базовый курс математики, истории или инженерного дела, на который ушли бы годы сидения за партой. Это не сделает из них гениев или ментатов, но даст мощнейший фундамент. И главное – при правильном подборе программ, в эти курсы будут вшиты блоки на повышение лояльности к Дому. Это решило бы проблему базового образования и освободило бы наших людей для их прямых обязанностей. Но Кейн… ты хоть представляешь, сколько стоит такое оборудование на свободном рынке? И если оборудование еще заказать и привезти можно. То что делать с базами? Сколько их надо? Какие?

Я допил чай и поставил кружку на стол.

– А вот для того, чтобы ответить на эти вопросы, нам не нужно гадать. У нас для этого есть специалист.

* * *

Альден Восс появился в кабинете Элары буквально через пару минут после вызова. Как всегда, безупречно собранный, с прямой спиной и непроницаемым лицом. Он замер у стола, сложив руки за спиной, и выжидательно посмотрел на нас.

– Вызывали, миледи? Командир? – его голос, как обычно, был почти лишен каких-либо эмоций.

– Вызывали, Альден, – кивнула Элара, сцепив пальцы в замок. – У нас возникла проблема кадрового и социального характера. Двадцать пять детей, которых мы приобрели, абсолютно необразованны. Обучать их классическим способом долго, неэффективно и отрывает наших специалистов от прямых обязанностей. Нужно использовать мнемообучение. Что скажете?

Ментат прикрыл глаза. На долю секунды в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции. Живой компъютер взвешивал переменные: время, эффективность, стоимость, риски.

– Идея оптимальна, – открыв глаза, констатировал Восс. – Мнемообучение, или использование мобильного импринтера, позволит в кратчайшие сроки загрузить в их сознание фундаментальные базы данных. Математика, физика, базовая логистика, устройство техники. При использовании стандартных лицензионных матриц мы сэкономим от четырех до шести лет классического академического обучения на каждого ребенка. Более того, базовые курсы содержат встроенные психологические паттерны, повышающие лояльность к Дому-сюзерену. Это нивелирует риск бунтов.

– Звучит слишком хорошо, чтобы быть дешевым, – мрачно заметил я, скрестив руки на груди. – Сколько?

Ментат повернулся ко мне.

– Один простой мобильный импринтер и базовый набор лицензионных и нейтральных обучающих курсов от КООАМ. В зависимости от глубины детализации баз и количества дисциплин, итоговая сумма составит от пяти до десяти миллионов соляриев. На начальный уровень.

Элара едва заметно вздрогнула. Я тоже мысленно присвистнул. Десять миллионов – это серьёзно, но, в принципе, допустимо. Это практически весь наш свободный резервный фонд, а такая технология нужна.

– Десять миллионов мы не потянем, – жестко, тоном непререкаемой хозяйки отрезала Элара. – Точнее, потянем, но это выпотрошит наши счета подчистую. Если завтра на нас нападут или сломается пара экстракторов, нам не на что будет нанять бойцов или купить запчасти. Риск неприемлем.

Она посмотрела на ментата.

– Альден, мы остановимся на базовом пакете. Выделяю пять миллионов соляриев. Подготовьте заказ на один импринтер и самые необходимые курсы начального уровня. Остальное докупим потом.

– Вводные приняты, миледи, – Восс слегка поклонился, но на его лице отразилось легкое сомнение. – Однако смета – это лишь половина проблемы. Существует иное препятствие. Арракис – это не просвещенный мир вроде Каладана или Кайтэйна. Оборудование для мнемообучения здесь не пользуется спросом. Вероятность найти исправный импринтер и лицензионные матрицы в свободной продаже в Карфаге или Арракине стремится к тринадцати процентам. Это значит что нам придется оформлять спецзаказ через Гильдию Навигаторов. Заказывать доставку с других планет. Это займет время – от нескольких недель до пары месяцев.

– А мы не можем обойтись без их лицензионных курсов? – спросил я, цепляясь за идею. – Допустим, мы достанем сам аппарат. Мы с Эларой, или ты, Альден, или Гаррик… мы можем сами записать свои знания на матрицы? Передать детям наш собственный опыт?

Восс посмотрел на меня с таким выражением, с каким профессор смотрит на первокурсника, сморозившего очевидную глупость.

– Исключено, – холодно отрезал ментат. – Аппаратура для кодирования матриц памяти, способная переносить живой опыт и знания в нужный формат без повреждения рассудка донора, стоит астрономических денег. Это целые лабораторные комплексы. Данная технология строго монополизирована Великими Домами, Бене Гессерит и специализированными школами. У нас нет ни оборудования, ни специалистов для создания собственных учебных баз.

Элара устало потерла виски.

– Значит будем покупать и ждать. Это лучше и быстрее чем сейчас. Не всё сразу.

Я молчал, прокручивая в голове варианты. Выход должен был быть.

– Базы данных можно не покупать, – произнёс Восс. Его голос звучал необычно глухо, словно он сам был поражён тем, что эта мысль не пришла ему в голову раньше. – Их можно найти. Причем не где-нибудь в Центральных Мирах, а прямо здесь. На Арракисе.

Я вопросительно выгнул бровь, а Элара недоверчиво хмыкнула.

– Найти? Альден, мы на планете, где единственная ценность – это песок, из которого добывают спайс. Где вы собираетесь искать обучающие матрицы?

Ментат покачал головой, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь исследователя, который так пугал его прежних хозяев.

– Вы мыслите категориями текущей эпохи, миледи. Арракис не всегда был исключительно сырьевым придатком Империи. Тысячелетия назад, ещё во времена Старой Империи, задолго до Батлерианского Джихада, эта планета была объектом серьёзных научных исследований. Здесь располагалась целая сеть исследовательских баз: ботанические лаборатории, климатические станции, геологические аванпосты глубокого бурения. Учёные той эпохи пытались понять природу мира, изучали червей, бури и возможности терраформирования.

Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

– В те времена мнемо-обучение было стандартной технологией. Чтобы быстро подготовить персонал для отдалённых колоний, учёные использовали импринтеры и огромные базы данных. Эти матрицы содержали фундаментальные знания: математику, инженерию, биологию, физику – всё без современной цензуры Ландсраада и запретов Бене Гессерит. Большинство комплексов были заброшены после Джихада, их поглотили пески. Но пустыня не только забирает. Кориолисовы бури периодически вскрывают древние постройки на много метров в глубину. Многие из них давно разграблены и обжиты изгоями, но время от времени появляются нетронутые руины. В их герметичных помещениях до сих пор могут храниться информационные кристаллы и базы данных невероятной ценности – чистые, не подвергшиеся цензуре.

Я почувствовал, как внутри просыпается азарт.

– То есть… если мы найдём такую станцию и сможем извлечь хотя бы один уцелевший банк данных, мы получим знания, которых нет даже у Великих Домов?

– Вероятность этого превышает семьдесят три процента, командир, – уверенно кивнул Восс. – Законы физики и математики не изменились за десять тысяч лет. А эти базы создавались до того, как Джихад наложил жёсткие ограничения на технологии и образование. Если мы найдём хотя бы одну целую матрицу, проблема обучения детей и новых специалистов решится раз и навсегда.

Элара медленно поднялась из кресла. Её усталость окончательно исчезла, уступив место хищному блеску в глазах.

– И если мы найдём такую базу, – тихо сказала она, – мы не только сэкономим много соляриев. Мы можем получить чертежи и знания, о которых наши конкуренты давно забыли. Это бесценно.

– Именно, миледи, – подтвердил ментат.

Я хлопнул ладонью по краю тактического стола, принимая решение.

– Значит, план меняется. Восс, мне нужен полный список. Поднимите все доступные архивы CHOAM и Гильдии, до которых сможете дотянуться. Переройте старые геологические карты. Соберите все слухи, байки контрабандистов, отчёты о магнитных аномалиях в глубокой пустыне.

Я посмотрел ментату прямо в глаза.

– Найдите мне координаты этих станций. Известных и предполагаемых, засыпанных – неважно. Составьте карту вероятных целей. Пройдусь сначала по известным, чтобы иметь более полное представление о цели. Шансы откровенно небольшие, но на удачу я не жалуюсь.

– Слушаюсь, командир Кейн, – Восс отвесил короткий, почти военный поклон. – Я немедленно приступлю к компиляции данных. Миледи, мне понадобится ваш код доступа Главы Дома к некоторым закрытым библиотекам Ландсраада, которые у вас остались.

– Пойдём, Альден. Я открою тебе доступ, – Элара решительно обогнула стол, направляясь к выходу из кабинета.

Глава 45. Медленный клинок

Отчет Альдена Восса, оперативно им подготовленный, заставил меня надолго задуматься. Я сидел в оружейной, методично разбирая и модифицируя фильтры новых закрытых шлемов с возможностью полной герметизации. Дорогие игрушки, да и от большинства ядов есть антидоты. Плюс использовать контактные яды в закрытом помещении – так себе идея, если ты сам не в полном скафандре, но лучше перестраховаться. И раз за разом прокручивал в голове предоставленные ментатом данные.

Чувства от проделанной им работы были смешанными. До этого момента я как-то всерьез не задумывался об этих станциях эпохи Старой Империи. Считал что их было ничтожно мало, и все они давным-давно разграблены до голых бетонных стен. Да и специализация у них, в основном, биологическая. Восс это отчасти подтвердил, но с одним весьма существенным уточнением. Самих станций оказалось не так уж и мало. Просто большинство из них превратилось в глубокие, темные норы для изгоев. Они всегда были магнитом для тех, кому нечего терять. Беглые рабы, дезертиры, контрабандисты-неудачники и прочий сброд сбивались там в дикие, озлобленные стаи. Выкуривать этих крыс из древних бункеров было абсолютно нерентабельно. Использовать их как рабов? Сомнительная затея – они слишком дикие и истощенные. Любому работорговцу проще и дешевле поймать или купить свежий товар, чем рисковать обученными солдатами в темных лабиринтах, где на каждом шагу может ждать заточенная арматура в бок.

Тем более сейчас, когда обстановка на планете начала стремительно накаляться… Харконнены постепенно, но неуклонно сворачивали свою добычу. Барон действовал в своем репертуаре: подло и расчетливо. Постоянно появлялись отчеты о сломанных или сожранных Шаи-Хулудом харвестерах. Чинить их было долго, да Харконнены и не собирались этого делать – весь этот изношенный металлолом в скором времени должен был достаться Дому Атрейдес, которому Император готовился передать Арракис. Но обязательства по добыче и жадность Барона никуда не делась, и нормы выработки просто перекладывались на оставшуюся, еще работающую технику и людей. Рабы не выдерживали адских условий переработок. Количество побегов в пустоши выросло в разы, и ряды изгоев в древних руинах пополнялись каждый день. Я отложил готовый шлем в сторону и взялся за следующий.

Почему я вообще собирался туда лезть, раз другие обходят эти норы стороной? Шансы найти там что-то полезное откровенно никакие. А если и найдется, то адаптация древних форматов принесет еще больше головной боли. Но где-то глубоко внутри ворочался банальный, почти детский интерес. Реальные постройки, которым больше десяти тысяч лет. Технологии эпохи, когда человечество еще не боялось мыслящих машин и было совсем другим. Практически таким же как и в моей прошлой жизни, с учетом технологического уровня. Скорее всего, нас встретят лишь пустые коридоры, занесенные песком, и запах помойки и немытых тел, но не проверить я просто не мог.

Учитывая мою подготовку, серьезных проблем возникнуть было не должно. У изгоев не было ни персональных щитов, ни приличной брони. Зато у них была первобытная хитрость. Загнанные в угол крысы часто используют растяжки, отравленные дротики и самодельные огнеметы из модифицированных промышленных горелок. Для бойца со щитом Хольцмана, да еще и в помещении, нет ничего страшнее огня. Щит блокирует быстрые объекты, но свободно пропускает медленные – воздух и газы. От холодняка защищают доспехи, а вот струя горящих химикатов просто выжжет кислород вокруг тебя, покроет липкой горящей дрянью и запечет внутри собственного силового поля и доспехов, как мясо в духовке.

Поэтому я заранее озаботился защитой. На верстаке лежали пробные образцы: несколько легких накидок из чего-то вроде гибкого и легкого асбеста, которые надевались поверх доспехов, не мешая движению, выдерживая прямой контакт с пламенем, но при этом легко и быстро сдергиваемые для отбрасывания. И набор из нескольких видом химических гранат, способных мгновенно сбить пламя.

Дверь арсенала с тихим шипением отъехала в сторону. Вошли трое. Стил, Рэйл и Мэйн. За прошедшие месяцы Торн и его ветераны хорошенько прогнали этот молодняк через тренировки. Парни обросли мышцами, научились держать формацию, сносно стрелять и не паниковать при нападении на них. Это была надежная, перспективная базовая охрана.

– Вызывали, командир? – Мэйн, неформальный лидер тройки, вытянулся, бросая любопытный взгляд на разложенное на столе снаряжение.

– Вызывал, – я кивнул, облокотившись на верстак. – Торн докладывает, что вы трое показываете лучшие результаты в стрельбе и рукопашной. У меня намечается ряд вылазок. Специфических. Темные, узкие помещения, контакт с изгоями, использующими ловушки и огонь.

Я постучал пальцем по термостойким накидкам. Глаза парней загорелись. Участие в таких операциях – это статус.

– Но прежде чем мы начнем, – мой голос стал жестче, – мне нужно вас проверить. Одно дело – стоять на вышке или на посту с игольником или махать кулаками в тренировочном зале. И совершенно другое – штурмовать коридоры, где ничего не видно, а пропущенная под щит растяжка оторвет ноги. Там придется работать клинками. И работать в личных щитах.

Я бросил каждому по небольшому металлическому поясу с генератором Хольцмана.

– Надевайте. Жду вас в тренировочном зале через пять минут. Посмотрим, чему вас нужно еще научить.

* * *

Тренировочный зал встретил нас привычной атмосферой и тренирующимися людьми. Часть его покрывали жесткие маты, в то время как другая – была лишена таких комфортных условий. Тройка вошла следом за мной. На их талиях уже были закреплены генераторы щитов. Парни выглядели собранными, но в их движениях читалась легкая нервозность – одно дело отрабатывать приемы с сержантом Торном, и совсем другое – спарринговать со мной. Я подошел к стойке с оружием и бросил каждому по тренировочному клинку. Тупые, утяжеленные лезвия из плотного полимера, оставляющие при сильном контакте лишь синяки, а не рваные раны. Себе я взял такой же.

– Правила просты, – я вышел в центр зала, разминая плечи. – Работаем втроем против одного. Ваша задача – достать меня клинком. Любой ценой. Активировать щиты.

Воздух наполнился низким, вибрирующим гулом. Вокруг фигур Мэйна, Рэйла и Стила вспыхнули полупрозрачные, мерцающие контуры силовых полей Хольцмана. Я нажал кнопку на своем поясе, и мир слегка исказился сквозь защитную пелену.

– Начали! – скомандовал я.

Они не стали медлить. Парни прекрасно знали теорию. Знаменитое правило «медленный клинок пробивает щит» вдалбливали всем, кто хоть раз брал в руки оружие. Проблема заключалась в том, как применить это на практике. Стил с глухим рыком рванул вперед, принимая на себя роль тарана. Он замахнулся, но, помня о щите, попытался искусственно замедлить лезвие на подлете. Это выглядело неуклюже. Удар потерял инерцию, и я просто мягко отвел его полимерный нож в сторону свободной рукой, одновременно уходя с линии атаки Рэйла, который действовал хитрее. Он попытался провести быструю серию финтов, чтобы заставить меня открыться, а затем резко замедлил руку для финального укола. Но когда ты сознательно тормозишь удар, ты открываешься сам. Я легко перехватил его запястье и отшвырнул парня на маты. Мэйн, увидев, что фланг открыт, бросился на меня сбоку. В этот момент я сделал резкий, агрессивный выпад в его сторону. И вот тут сыграли свою роль годы обычных, «бесщитовых» драк. Мозг Мэйна, получив сигнал о смертельной опасности, мгновенно выбросил адреналин и перехватил управление у сознания. Мэйн ударил на одних рефлексах – молниеносно, жестко, на опережение.

Вжик! Воздух вокруг меня вспыхнул ослепительными искрами. Полимерный клинок Мэйна на огромной скорости врезался в мое силовое поле и с громким треском отскочил, едва не вывихнув ему кисть. Щит безжалостно отшвырнул оружие назад. Я не стал развивать контратаку. Я просто шагнул в сторону, деактивируя свой генератор. Троица замерла, тяжело дыша. Стил потирал плечо, Рэйл поднимался с матов, а Мэйн мрачно смотрел на свой тренировочный нож.

– Вы мертвы. Все трое, – спокойно констатировал я. – Теорию вы знаете. Вы пытались замедлиться. Но в бою одна теория не стоит и ломаного солярия.

Я подошел к Мэйну.

– Твои рефлексы – это хорошие рефлексы. На улице, против бандита с ножом или при перестрелке – это спасет тебе жизнь. Но когда я напугал тебя выпадом, твой мозг отключил логику и заставил руку ударить максимально быстро. В результате ты просто отбил себе запястье о мой щит и открыл шею.

Я повернулся к Стилу и Рэйлу.

– А вы двое замедлялись так топорно, что я мог бы успеть выпить каф, пока ваше лезвие ползло к моей груди. Запомните: чтобы убить человека в щите, нужно не только сломать собственные инстинкты. Но и действовать одним единственным образом. Вы должны бить в полную силу, двигаться на пределе скорости, но в последней фазе, в миллиметрах от щита, вы обязаны ювелирно замедлить клинок и продавить защиту.

Я обвел их мрачным взглядом.

– В узких коридорах древней станции, где любое неверное движение может стоить жизни, вы с вашими текущими рефлексами будете хороши в перестрелке, но любой подобравшийся вплотную враг просто зарежет вас с таким уровнем. Ведь с активным щитом, даже против врага без щита, но быстрым ударом вы ударите не клинком а полем, что, может быть, его оттолкнет, но точно не убьёт. Впрочем, это хороший способ для защиты и отвлечения.

Я бросил тренировочный нож на мат.

– Готовьтесь, будем вбивать в вас нужные рефлексы и умение переключать их в зависимости от противника.

Мэйн помрачнел. Они понимали, что провалили тест не из-за незнания, а из-за недостатка специфического опыта.

– Командир… мы справимся, – упрямо произнес Мэйн, сжимая кулаки. – Нам просто нужна практика.

– Именно это я и сказал, и не только вам – усмехнулся я, направляясь к выходу из зала. Я нажал кнопку интеркома на стене. – Торн! Срочно зайди в тренировочный зал со свободными парнями.

Сержант появился через минуту, оценивающе глядя на поникшую троицу.

– Слушаю, командир.

– Мы начинаем месячный курс дополнительной подготовки. Работа со щитами и ближний бой с ними.

Следующие четыре недели зал превратился в филиал ада для них. Я и Элара, в свободное время, гоняли не только эту троицу, но и всех остальных по очереди. Я заставлял их часами отрабатывать один и тот же маневр: взрывное ускорение, финт, и затем – мучительное, контролируемое торможение перед самой целью. Их мышцы горели, их мозг бунтовал против неестественной механики движения. Зал оглашался глухими ударами падений, руганью и сбитым дыханием. Я методично, раз за разом вбивал в их тела понимание того, что скорость удара – это не всегда победа. Постепенно количество ошибок начало сокращаться. Они начали чувствовать щит. Понимать его сопротивление. Мэйн первым освоил безупречный переход от молниеносного броска к смертоносному медленному уколу. За ним подтянулись Рэйл, Стил и остальные. Торна и его людей я в расчет не брал, уних был опыт подобного и до всего этого и им нужно было его просто освежить.

Но научить пользоваться «медленным клинком» в тепличных условиях спортзала было лишь половиной дела. Чтобы они действительно были готовы к тому, что ждало нас в руинах, им нужно было научиться применять эти навыки в реальном мире и его разнообразных условиях.

Спортзал заложил в них правильную мышечную память, но настоящие бои насмерть редко происходят на мягких матах при идеальном освещении. Чтобы выжить в древних руинах, одной техники «медленного клинка» было недостаточно – требовалось уметь применять её там, где не развернуться и где не видно собственных рук.

По моему приказу рабочие временно переоборудовали один из свежепостроенных залов, предназначавшегося под будущий малый ангар. Из пустых ящиков, строительных лесов, старых переборок, арматуры и обломков они соорудили мрачный, запутанный лабиринт. Это была грубая, но крайне эффективная имитация узких коридоров, тупиков и технических шлюзов древних станций. Освещение там отключили полностью, оставив лишь тусклые, мигающие аварийные лампы. В этом бетонном мешке за дело взялся Торн. Сержант делил бойцов на атакующих и защитников, стравливая их друг с другом в условиях клаустрофобии и нулевой видимости. В узком коридоре не всегда можно было сделать широкий замах. Обычная тактика работы в группе ломалась о невозможности часто встать плечом к плечу и прикрывать друг друга. Парни учились бить из-под руки товарища, использовать окружающие элементы для сражения, переходить в жесткий клинч и проводить медленный, смертоносный укол впритык, когда щиты скрежещут друг о друга. И всё это под действием имитаций ловушек. Первые дни царил хаос, состоящий из мата, звона полимерных клинков и гула силовых полей. Но Торн был безжалостен. За любую ошибку, которая в реальном бою стоила бы жизни, он наказывал дополнительными часами тренировок. И это дало плоды. Все научились в той или иной степени чувствовать габариты друг друга в темноте, общаться короткими жестами и превращать тесноту из своего врага в союзника. Но пока одни группы осваивали ближний бой в коридорах, я вытащил другие за пределы базы. В пустоши и скалы Барьерной стены.

Они должны были стать моими напарниками, а для этого им нужно было перестать мыслить как обычные охранники. Охранник статичен. Он стоит у двери, смотрит в одну точку и ждет, когда угроза сама придет к нему, чтобы среагировать. Мне же нужны были хищники. Мы уходили в пустоши на несколько дней, беря с собой лишь минимум пайков и воды. Ночевали в холодных скальных расщелинах, кутаясь в плащи, под непрекращающийся вой пронизывающего ветра. И там, среди острых камней и песка, я их ломал. Мы часами отрабатывали патрулирование и поиск. Я показывал, как обнаружить замаскированного лазутчика по сдвинутому камешку или неестественно ровной тени в лунном свете. Как читать следы на жестком грунте, где песок лишь присыпает камень. Как использовать вой ветра, чтобы скрыть звук собственных шагов при сближении с целью. Я заставлял их устраивать засады друг на друга. Стил учился перемещать свою огромную массу без единого шороха. Рэйл, со своей природной гибкостью, осваивал вертикальные перемещения по скалам, заходя условному противнику за спину сверху. А Мэйн перенимал тактику координации – он научился распределять сектора так, чтобы его двойка или тройка брала цель в непроницаемые клещи еще до того, как враг поймет, что его обнаружили.

Это, конечно, был не уровень сардаукаров. Но это была уже и не просто крепкая базовая охрана. За этот месяц на моих глазах из вчерашних рабов и уличных бойцов выковывалось смертоносное, слаженное и мыслящее подразделение. Они научились атаковать первыми, брать инициативу в свои руки и загонять добычу в угол. Что крайне положительно сказывалось и на результаты в Лабиринте. К концу четвертой недели их движения стали скупыми, взгляды – цепкими, а реакция на угрозу – практически рефлекторной. Они были готовы. Пришло время проверить, насколько глубоко усвоились эти уроки, и устроить им финальный экзамен.