Текст книги "Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Ivvin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 43 страниц)

– Пора, Леди Варос, – я снял перепачканные перчатки. – Выходим. Уставшие, вымотанные, но крайне довольные тем, что получили, что тоже более чем правда.

Мы разблокировали биометрический замок. Дверь отъехала в сторону, выпуская нас в коридор. Там, прислонившись к стене, уже дремал Торн. Увидев нас, он мгновенно вскочил. Лицо вытянулись, когда в коридор из лаборатории вырвался тошнотворный, химически-пряный запах.

– Господи, что за вонь… – закашлялся он, прикрывая лицо рукой.

Я вытер лоб рукавом, почти не изображая крайнюю степень физического истощения, смешанного с облегчением.

– Вся та жидкая смесь, что мы собрали, всё же, похоже, перебродила…она была слишком насыщена примесями. А в попытках отфильтровать спайс вообще прокисла к чертовой матери. Превратилась в отходы.

Элара шагнула вперед. На её губах играла легкая, но очень убедительная улыбка победительницы.

– Но и того что собрали – достаточно. Все отлично поработали. А пока – у нас есть незаконченное дело.

Я ткнул пальцем в сторону лаборатории.

– Там две бочки с этой токсичной синей дрянью. Она едкая, так что в перчатках и респираторах. Выкатывайте их наружу.

– Куда их девать, сэр? – спросил Торн, поморщившись от запаха.

– Отвезите подальше в пустыню. Вместе с теми обескровленными телами наемников и их частями, что остались после экстракции. Скиньте тела в глубокую яму и залейте сверху этой прокисшей жижей. Пусть получат то зачем приходили, хоть и не так как надеялись. И закопайте как следует.

– Сделаем, командир. – Торн мрачно кивнул, оценив иезуитскую практичность приказа. Врагов похоронят в ядовитых отходах их собственной неудачи.

Люди ринулись выполнять приказ, оглушенные вонью фальшивой эссенции.

* * *

Рассвет на Арракисе, как и всегда, наступил внезапно. Холодный ночной воздух еще цеплялся за низины, но первые лучи солнца уже окрасили вершины дюн и скал в кроваво-красный и золотой цвета. Все люди были собралны на скалистой площадке, примерно в сотне метров от блокпоста. Здесьрабочие еще с ночи выдолбили три глубокие ямы. Мы хоронили своих. Контраст с тем, как мы обошлись с врагами, был разительным. Тела наемников, высушенные экстракторами до состояния мумий, еще ночью сбросили в безымянный провал подальше и залили сверху синей «токсичной» жижей, а потом просто засыпали окружающим песком. Враги получили бесчестье и вонь. Наши люди получили уважение. Несколько крепких парней закончили укладывать на дно ям первый слой тяжелых, угловатых камней. На Арракисе нельзя просто закопать тело в песок. Первая же серьезная буря слижет бархан, выкопает мертвеца и унесет его. Неприятно. Поверх каменного ложа насыпали песчаную подушку и на неё бережно опустили три тела, плотно зашитые в белые саваны из синтетической ткани. Затем быстро и слаженно присыпали тела еще одним слоем песка. Настала очередь второго защитного слоя – поверх всего легли самые крупные, тяжелые валуны, образуя надежный каменный панцирь. И только после этого могилы начали окончательно засыпать песком, сравнивая их с окружающим ландшафтом.

Когда работа была почти закончена, вперед вышла Элара. Она не стала надевать парадных платьев или сложных аристократических украшений. На ней был её дистикомб и темный плащ. Но то, как она держала спину, и то, как смотрела на собравшихся, заставило всех мгновенно замолчать. Люди смотрели на свою Леди.

– Эти трое не были воинами, – голос Элары разнесся в утренней тишине, ясный и твердый. В нем не было фальшивого пафоса или наигранной скорби. Только горькая, честная правда. – Но погибли при разбойном нападении на Дом, выполняя свои задачи. Арракис – жестокий мир, населенный жестокими людьми. Он забирает слабых, стирает имена и развеивает память по ветру. Здесь принято забирать у мертвых их воду, потому что выживание живых важнее. Но мы – Дом Варос. Мы не должны и не станем так делать без жёсткой необходимости.

Элара указала на три холмика, уже почти слившихся с пустыней.

– Мы не отдадим наших людей ветру. Мы укрыли их камнем. И мы оставляем им их воду, потому что Дом Варос достаточно силен сейчас, чтобы позволить своим людям уйти достойно. Они отдали нам свои жизни, а мы сохраним их покой.

Она замолчала на мгновение, позволяя словам осесть в умах слушателей.

– Вчера нас пытались ограбить и уничтожить. Наши враги пали. Мы же стоим здесь, живые. Каждый из вас будет вознагражден за верность. Потому что Дом Варос помнит всё: и пролитую за нас кровь, и честный труд. Покойтесь с миром.

– Покойтесь с миром, – глухим эхом отозвался Торн, и остальные нестройным, но искренним хором повторили его слова.

Элара коротко кивнула и развернулась, направляясь обратно к базе. Толпа людей расступилась перед ней, склоняя головы. Я шел чуть позади, наблюдая за лицами людей. Я видел в их глазах еще один растущий росток уважения, который, при достойном уходе, вырастет в могучее дерево преданности.

Глава 40. Аукцион

Вот и наступил день закрытого аукциона. Ну как закрытого? Аристократы о нём знают почти все, как и чиновники. А вот другим доступ закрыт. Карфаг встретил нас, как и всегда, давящей монументальной мрачностью. Мы шли по широкому пандусу к зданию местной биржи КООАМ. Я, Элара, Торн и двое наших лучших бойцов из охраны периметра. Бойцы несли бронированный кейс, внутри которого покоилась наша «официальная» добыча – пять килограммов чистого сухого спайса. Элара шла впереди. Сегодня на ней не было, ради разнообразия, пыльного дистикомба. Она облачилась в строгий костюм глубокого темно-зеленого цвета, подчеркивающий её статус Леди Дома Варос(что не помешало надеть скрытую защиту и щит), и плащ. Я двигался на полшага позади и чуть сбоку, сканируя толпу привычным взглядом. Торн и бойцы шли сзади. Стандартный кабинет, стандартный клерк.

– Дом Варос, – коротко представился я, открывая замки. – Сдача сырья. Пять килограммов.

Клерк дежурно кивнул, но когда крышка откинулась и в нос ударил концентрированный запах чистейшего меланжа, его равнодушие мгновенно испарилось. Он поспешно активировал сканеры, вставил щупы анализатора в рыжевато-фиолетовый порошок и уставился на бегущие по экрану строки данных.

– Потрясающая чистота фракции, – пробормотал он, нервно сглотнув. – Ровно пять тысяч граммов в чистом эквиваленте. Базовая биржевая цена на сегодня – восемь тысяч, четыреста пятнадцать соляриев за грамм. Итоговая стоимость лота… сорок два миллиона семьдесят две тысячи соляриев.

Он поднял на нас глаза, в которых теперь читалась смесь уважения и зависти, затем ввел код нашего Дома в терминал, чтобы оформить сделку.

– Минуточку… – клерк прищурился, вчитываясь в текст. Его брови поползли вверх. – Госпожа Варос, система показывает, что в вашем досье имеется официальный документ о полном прощении и освобождении вашего Дома от всех налоговых платежей сроком на десять лет. – Клерк облизал пересохшие губы, явно не понимая, за какие такие заслуги нищий(хотя с такой-то добычей – уже не совсем) Дом получил подобный подарок от самого Барона. – В связи с этим, – он постарался придать голосу максимум подобострастия, – я могу оформить и перевести на ваши счета всю сумму целиком без единого удержания.

Но Элара даже не моргнула. Она сделала полшага вперед и оперлась обеими руками о полированную стойку. Её лицо оставалось бесстрастной маской истинной аристократки.

– Нет, – произнесла она спокойно, но с такой твердостью, что клерк невольно вздрогнул. – Мы не будем пользоваться этим послаблением.

– П-простите, госпожа? – клерк заморгал, решив, что ослышался. Отказаться от налоговой льготы Барона? От двадцати одного миллиона соляриев?!

– Вы меня прекрасно слышали, – ледяным тоном продолжила Элара. – Рассчитайте, пожалуйста, все положенные налоги с этой продажи. Имперскую десятину и феодальные сборы Дома Харконнен. И перечислите их на специальные счета администрации Арракиса, как того требует закон. Я хочу, чтобы эта сделка была оформлена абсолютно официально и прозрачно.

Клерк несколько секунд молча смотрел на неё, словно на сумасшедшую, затем его пальцы застучали по клавиатуре. Спорить с аристократами, бросающимися десятками миллионов, в его инструкции не входило.

– Как прикажете, миледи, – пробормотал он. – Оформляю удержание. Имперская десятина – десять процентов, это четыре миллиона, двести семь тысяч пятьсот соляриев. Налог владельца феода – сорок процентов, шестнадцать миллионов восемьсот тридцать тысяч. Итого удержано двадцать один миллион тридцать семь тысяч пятьсот соляриев. Налоги уплачены.

Терминал пискнул, подтверждая перевод гигантских сумм на счета Императора Шаддама IV и Барона Владимира Харконнена.

– Оставшиеся двадцать один миллион тридцать семь тысяч пятьсот соляриев, – клерк нажал последнюю кнопку, и из бронированного лотка выскользнула толстая стопка тяжелых, переливающихся голограммами солариевых пластин КООАМ на предъявителя. – Ваши средства, миледи. Сделка закрыта.

Я аккуратно смахнул пластины в защищенный внутренний карман куртки, и мы развернулись к выходу. Когда мы вышли на раскаленную улицу Карфага и направились к нашему купленному наземному транспорту (Пепелац в ремонте, а тройка легких топтеров вмещает максимум двух человек и без груза), я чуть склонился к Эларе.

– Красиво сыграно, – негромко сказал я.

Элара поправила воротник плаща, глядя прямо перед собой.

– Эта бумага о прощении налогов – быстро может стать ловушкой. Как только это стало бы нужным, власти нашли бы повод аннулировать её под любым подходящим предлогом и обвинить нас в уклонении и краже имперских средств. Повесив заодно штрафы и пени. Или требование каких-либо услуг и уступок. А теперь… налоги уплачены в казну. Официально. Это усложнит игру против нас в будущем. Уничтожить нас просто росчерком пера по формальному поводу будет сложнее.

Я кивнул. Двадцать с лишним миллионов ушли. Это была плата за броню из бюрократии и легальности. У нас оставалось еще столько же полностью чистыми, легальными деньгами. И этим же вечером мы собирались пустить их в дело.

– Отлично, – сказал я, открывая перед ней дверь. – А теперь поехали в гостиницу. Нам нужно подготовиться. Вечером у нас аукцион.

* * *

Вечерний Карфаг сменил удушающий зной на колючую прохладу, но внутри зала закрытых торгов, расположенного на одном из защищенных подземных ярусов административного сектора, климат-контроль поддерживал идеальную температуру. Место выглядело вполне респектабельно, пусть и без дворцовой роскоши Великих Домов. Строгие линии интерьера из темного полированного камня, мягкое, приглушенное освещение, удобные кресла, расставленные амфитеатром перед возвышением аукциониста. Торна и бойцов мы оставили снаружи. Ждать с закусочной рядом и присматривать за флайером. Внутрь мы вошли только вдвоем. Темно-зеленый костюм Элары идеально вписывался в атмосферу сдержанного богатства. В зале присутствовало человек сорок пять – пятьдесят. Тихое гудение голосов не нарушало приличий. Я скользнул взглядом по рядам. Опознать кого-либо наверняка было сложно. Лишь на камзолах нескольких присутствующих тускло поблескивали гербы Домов, пришедших поживиться дешевым ресурсом. Остальные предпочитали не светиться: дорогие, но неброские ткани, скрывающие лица воротники или легкие вуали, маски. Представители КООАМ, Тлейлаксу, или контрабандисты, успешно маскирующиеся под легальных коммерсантов – здесь все были просто «покупателями».

Мы заняли свободную ложу с номером семнадцать, состоящую из стоящих подковой небольших диванчиков и столика в центре, в среднем ряду, чтобы иметь хороший обзор, но не привлекать к себе излишнего внимания первых рядов. Впрочем, даже так, я спиной чувствовал несколько цепких, оценивающих взглядов. Ничего конкретного, просто холодный факт: мы были новыми лицами в этом закрытом клубе. За нами наблюдали. Оценивали.

Свет в зале чуть потускнел, а над кафедрой аукциониста, напротив, вспыхнули яркие направленные лампы. К пульту вышел сухопарый, безупречно одетый человек с холодным лицом профессионального счетовода. Он не тратил время на приветствия и лишние расшаркивания. В этом зале ценили время и солярии.

– Дамы и господа, мы начинаем торги конфискованным и избыточным имуществом, переданным на реализацию администрацией Карфага, – его голос, усиленный акустикой зала, звучал ровно и сухо. – Правила вам известны. Шаг ставки фиксированный, оплата после торгов любым удобным Вам способом. Лот номер один…

Первые два лота – партия тяжелого бурового оборудования и права на разработку истощенной соляной копи на юге – прошли мимо нас. За них лениво поторговались представители нескольких Домов. Мы даже не шелохнулись, ожидая того, ради чего на самом деле сюда пришли. Нам были нужны люди.

– Лот номер три, – бесстрастно объявил аукционист, и на проекционной панели над ним высветились данные. Боковая дверь на возвышении открылась, и охрана вывела на освещенный подиум группу людей. Двенадцать мужчин и женщин в чистых, одинаковых комбинезонах. Это были уже не заморенные голодом узники из уличных лавок. Истощенный товар стоил копейки, а здесь собралась публика, готовая платить за качество. Рабы выглядели крепкими, физически здоровыми и вполне ухоженными, но в их потухших глазах и опущенных плечах читалась тяжесть недавней катастрофы.

– Квалифицированные механики и инженеры младшего звена, – зачитал аукционист. – Конфискат ликвидированного Малого Дома Рамир. Полный цикл обслуживания тяжелой техники, базовые навыки работы с генераторами щитов и экстракторами. Начальная цена за весь лот – шестьдесят тысяч соляриев. Шаг – две тысячи.

В зале зашевелились. Технари на Арракисе всегда были в цене, особенно те, кого не нужно было обучать с нуля.

– Шестьдесят, – негромко произнес тучный мужчина в ряду перед нами. – Шестьдесят две, – отозвался кто-то слева.

– Шестьдесят четыре. – произнесла Элара. Торги пошли бодрее. Мы не пытались задавить конкурентов сразу огромной суммой, просто методично перебивали каждую новую ставку, накидывая сверху. Это создавало образ людей, которые не отступят от намеченной цели. Конкуренты один за другим сдавались, не желая переплачивать за чужих инженеров.

– Сто тридцать восемь тысяч – раз. Два. Три. Продано ложе номер семнадцать.

Я удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Двенадцать специалистов обошлись нам в сущие копейки на фоне наших миллионов, но для базы они были бесценны. Если они реально специалисты.

Следом на подиум вывели лот номер четыре. Даже выдержанная публика зала на секунду затихла. Это были двадцать пять детей. Возраст – от пяти до десяти лет. Как и техники, они не выглядели истощенными: Харконнены умели считать прибыль и поддерживали «товарный вид» своих излишков. Дети были чисто вымыты и одеты в простые туники, но они жались друг к другу, как испуганные зверьки, широко раскрытыми, полными ужаса глазами глядя на темный зал.

– Излишки с рабочих ферм, – сухо отчеканил аукционист, словно речь шла о запчастях. – Здоровы, привиты, без генетических дефектов. Начальная цена – двадцать пять тысяч соляриев.

Я почувствовал, как Элара рядом со мной напряглась. Её выдержка дала крошечную трещину; пальцы так сильно вцепились в подлокотник, что побелели костяшки.

– Кейн… – едва слышно выдохнула она.

– Я знаю, – так же тихо ответил я. – Покупка детей – невыгодная инвестиция для большинства здесь присутствующих. Их нужно кормить, одевать и обучать минимум лет пять-семь, прежде чем они начнут приносить пользу. Поэтому ими мало кто заинтересуется. Но для нас… это чистый лист, Элара. Если мы заберем их сейчас, дадим им нормальную жизнь и образование под гербом Дома Варос, через десять лет у нас будет самое преданные люди. Они будут считать тебя своей матерью, а Дом – единственным настоящим домом.

Она медленно выдохнула, возвращая себе самообладание, и коротко кивнула.

– Берём.

Как я и предсказывал, торги шли вяло. Пара местных плантаторов лениво подняли цену, прикидывая перспективы. Я вступил в игру на сорока тысячах и короткими, уверенными шагами довел цену до финала.

– Шестьдесят восемь тысяч. Продано ложе номер семнадцать.

Следующие несколько лотов мы проигнорировали, экономя внимание для действительно важных приобретений. А ничего из них не было нам нужно прямо сейчас, да и в ближайшем будущем. И когда объявили лот номер десять, мы снова приготовились. На подиум уверенным, почти вызывающим шагом вышли восемь мужчин и женщин. Их осанка разительно отличалась от предыдущих рабов. Гордые, собранные, с цепкими взглядами хищников.

– Восемь квалифицированных пилотов орнитоптеров, – голос аукциониста стал чуть уважительнее. – Допуск к полетам в сложных метеоусловиях, навыки боевого пилотирования. Остатки слуг Дома… утратившего доверие Империи. Идеальное физическое состояние. Начальная цена – восемьдесят пять тысяч.

В зале началось оживление. Хороший пилот на Арракисе – это разница между жизнью и смертью в песчаную бурю. За этот лот ухватились сразу несколько покупателей. Ставки взлетели за две сотни тысяч в первые же секунды. Дождавшись, пока основная масса желающих отсеется, не выдержав темпа, и мы вступили в борьбу, когда цена достигла трёхсот сорока тысяч. Остался только один конкурент – скрытый вуалью представитель крупной артели, явно нуждавшийся в пополнении летного состава. Мы сцепились в короткой дуэли цифр. Я повышал ставку ровно на пять тысяч через секунду после его хода, демонстрируя непоколебимость. На отметке в пятьсот девяносто тысяч он дрогнул и опустил руку.

– Пятьсот девяносто тысяч. Продано, – ударил молоток.

Я стер невидимую пылинку с рукава френча. Какой хороший и разносторонний аукцион. За неполный час мы потратили чуть меньше восьмиста тысяч соляриев – огромную, но более чем посильную сумму для нашего текущего бюджета.

– Идеально, – прошептала Элара, быстро подсчитав траты в уме. – Нам осталось только дождаться окончания и забрать людей.

– Не торопись. Может, будет еще что-то интересное. Обычно, самое ценное, продают в конце. – я чуть прищурился, глядя, как охрана выводит на подиум следующего человека – одинокого мужчину средних лет с характерным рубиновым пятном на губах. – И если это еще не конец, то что же будет потом?

* * *

Мужчина лет сорока семи, высокий, до нездорового худой, с резкими, птичьими чертами лица. На его нижней губе отчетливо выделялось рубиновое пятно – въевшийся след от сока сафо, неизменного стимулятора ментатов. Однако в его глазах не было той стеклянной, отрешенной холодности, которая обычно отличала живых компьютеров Империи. В них виднелся почти незаметный, но ясно выделяющийся огонек, соседствующий со смирённым выражением лица. Взгляд человека, знающего нечто очень важное, но никому не нужное, и который устал в этом убеждать. Не самый здоровый взгляд.

Аукционист прочистил горло. Его профессионально-сухой тон внезапно сменился на легкую, почти извиняющуюся иронию.

– Наш постоянный лот номер одиннадцать. Альден Восс. Высококвалифицированный ментат вычислительного и аналитического профиля. Обучался по классической программе, не имеет физических дефектов.

Ментат – это статус. Ментат – это престиж и колоссальное преимущество для любого Дома. Но следующие слова ведущего всё расставили по местам.

– Однако, я обязан предупредить потенциальных покупателей о специфике лота. Восс сменил уже четырех хозяев за последние шесть лет. Причина возврата каждый раз одна и та же – несовместимость с рабочим процессом.

Аукционист сделал театральную паузу.

– Данный ментат глубоко увлекся историей Батлерианского Джихада. Его экстраполяции и логические цепочки привели его к непоколебимому выводу: мыслящие машины не были уничтожены до конца. Они затаились на границах известной Вселенной и готовятся к возвращению. Господин Восс не нарушает имперских законов, но он считает своим долгом напоминать хозяевам о грядущем апокалипсисе, требуя готовиться к войне на выживание. Его, цитирую бывшего владельца, «невыносимая прямолинейность и параноидальные теории» делают невозможным нормальное ведение бизнеса.

По залу прокатился тихий смешок. Кому нужен ментат, который вместо того, чтобы высчитывать то что требуется хозяину, будет рассказывать тебе небылицы?

– В связи с высокой базовой квалификацией лота, – аукционист вздохнул, понимая безнадежность затеи, – начальная цена установлена в один миллион двести тысяч соляриев. Шаг… впрочем, жду ваших предложений.

Над залом повисла звенящая тишина. Никто не пошевелился. Миллион двести тысяч за бракованного, свихнувшегося на конспирологии советника? Это была астрономическая сумма за выброшенные на ветер нервы. Аукционист подождал десять секунд, профессионально обвел взглядом ряды и уже поднял молоток, чтобы снять лот с торгов.

Элара рядом со мной, сначала удивившаяся, погасла. «Бракованный товар»… И джек – пот. Я коснулся её плеча, и подтверждающе кивнул на её удивленный и вопрошающий взгляд. Легонько пожав плечами она сделала ставку.

– Миллион двести. – её голос разорвал тишину.

Ведущий моргнул, его профессиональная маска дала трещину. Он уставился на наш ряд, словно ожидая, что она сейчас извиняюсь и скажет что пошутила.

– Ставка принята. Ложа номер семнадцать.

По залу пронесся шепоток. Десятки голов повернулись в нашу сторону.

– Кейн? – Элара сохранила бесстрастное выражение лица, но её голос дрогнул от скрытого удивления. – Миллион двести за сумасшедшего? У нас есть деньги, но зачем он нам такой?

– Это, в первую очередь, ментат, которого у нас нет и достать его сложно, сама знаешь, – так же тихо ответил я, глядя прямо в немного удивленные глаза ментата на подиуме. Восс тоже смотрел на нас, и в его взгляде впервые за вечер мелькнуло что-то, похожее на надежду. – Об остальном – потом поговорим. Не здесь.

– Один миллион двести тысяч – раз! – голос аукциониста обрел прежнюю уверенность. Он явно спешил закрыть сделку, пока не передумали. – Два! Три! Продано ложе номер семнадцать!

Глухой стук молотка поставил точку в торгах. Дальнейшие лоты тоже были ценными, но нам не подходили. Кроме последнего. Идеальная вишенка на торте. Фабрикатор, такой же как у нас в Башне в пустыне. С набором чертежей, пусть и более бедным, чем там. Только вот цена начиналась с пятидесяти миллионов. И ушел он за двести миллионов.

Мы закончили. Инженеры, пилоты, будущие члены Дома из числа детей и ментат, пусть и одержимый своими теориями. За один вечер мы потратили целых два миллиона соляриев, или всего, смотря как считать.

– Пойдем, – я поднялся с кресла, предлагая Эларе руку. – Нам еще нужно расплатиться, погрузить наше приобретение на транспорт и начать знакомиться с ними поближе. Мы покидали зал под несколькими насмешливыми взглядами.