Текст книги "Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Ivvin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 43 страниц)

– Согласно реестру Ландсраада и локальной базе данных Арракина, Дом Варос прекратил свое существование год назад после стандартного срока ожидания, – заговорил чиновник, и в его голосе появились нотки канцелярского превосходства. – Все члены семьи числятся погибшими в результате катастрофы фрегата во время пыльной бури. Акты о смерти подписаны, страховые выплаты заморожены за отсутствием наследников.

Он откинулся в кресле, скрестив руки на животе.

– Вас нет. А кольцо… – он покосился на золото, – кольцо подлежит конфискации как имущество вымершего рода.

Элара побледнела, но не отступила.

– Я – Элара Варос, дочь Графа, – процедила она. – Я выжила. И я стою здесь, требуя вернуть то, что принадлежит мне по праву крови. Вы аннулировали Дом? Это Ваши проблемы, теперь будете восстанавливать, а уж какие штрафы вас теперь ждут, м-м-м…

– Я ничего не аннулирую, гражданочка, – ухмыльнулся чиновник. – Я работаю с фактами. Факт: Дом уничтожен. Факт: участок передан в резервный фонд. Если вы утверждаете обратное… что ж, это требует доказательств посерьезнее, чем кольцо, которое можно снять с трупа.

– Я требую аудиенции у Губернатора, – Элара ударила ладонью по стойке. – Или у Судьи смены. Я готова пройти полную генетическую экспертизу.

– О, экспертиза, безусловно, потребуется, – чиновник нажал неприметную кнопку под столешницей.

Двери за нашей спиной бесшумно разъехались. Я не оборачиваясь знал, кто там. Тяжелые шаги, тяжёлая броня. Гвардия. Не городская полиция, а служба безопасности Администрации.

– Прошу прощения, – голос чиновника стал приторно-вежливым, – но до выяснения обстоятельств я вынужден задержать вас. Процедура идентификации личности, воскресшей из мертвых, – дело долгое.

Двое гвардейцев в полной броне встали по бокам.

– Прошу следовать за нами, – глухо произнес один из них через вокодер шлема. – Без резких движений. Оружие, если есть, сдать.

Я медленно поднял руки, показывая пустые ладони. Взглянул на Элару. Она забрала кольцо со стойки (чиновник дернулся, но промолчал, видя гвардейцев) и надела его обратно.

– Мы пойдем, – сказала она с ледяным спокойствием. – Но запомните моё лицо, администратор. Когда я верну свой статус, первой бумагой, которую я подпишу, будет прошение о вашем увольнении. Без выходного пособия.

Чиновник лишь криво усмехнулся, уже теряя к нам интерес и возвращаясь к своим картам.

– Следуйте, – повторил гвардеец, подталкивая меня в спину дулом.

Мы вышли в боковой коридор. Неприятности сразу же, но именно этого мы и ждали. Сейчас прошёл еще более-менее мягкий вариант. Чтобы попасть внутрь системы, иногда нужно позволить ей себя проглотить.

Главное – не дать себя переварить.

Глава 19. Эхо далекой грозы

Место: Сектор Каппа. Дворец Виконта Орейна. Время: Неизвестно

Дождь на этой планете никогда не был просто погодой. Это было состояние души мира – бесконечное, тягучее, серое полотно, которое обволакивало высокие шпили дворца влажным коконом. Капли барабанили по бронестеклу панорамного окна с ритмичностью, переданной звуковой системой, способной свести с ума кого угодно, кроме того, кто привык видеть в этом монотонном стуке музыку власти.

Виконт Кассиан Орейн стоял у окна, держа в руке бокал с подогретым вином из ягод с Каладана. Он любил влагу. Он любил воду. Он любил демонстрировать своё богатство через эту небрежную расточительность. Его покои были погружены в полумрак, разбавляемый лишь мерцанием глоуглобов, подвешенных под потолком на антигравитационных подвесах. Тяжелые портьеры, мебель из редчайшего черного дерева, ковры, в которых утопала нога – всё здесь кричало не о крикливой роскоши нувориша, а о старом, тяжелом золоте, которое не нуждается в блеске, чтобы давить своим весом.

Двери за его спиной бесшумно разъехались. Виконт не обернулся. Он знал, кто это, по шагам. Только один человек во дворце имел право входить сюда без доклада, и только у одного человека была эта специфическая, шаркающая походка, свойственная тем, чей разум перегружен вычислениями вероятностей больше, чем тело – физическими упражнениями.

– Мой Лорд, – голос Питера, его личного ментата-аналитика, прозвучал сухо, как шелест пергамента. – Курьерский бот Гильдии прибыл.

Орейн сделал маленький глоток вина, наслаждаясь терпкостью. – Новости?

– Пакет данных с последнего хайлайнера, прошедшего через систему Арракиса. Свежие, насколько это возможно, учитывая задержку. Навигаторы Гильдии жаловались на ионные шторма в том секторе, стыковка была задержана на трое суток. Новее ничего нет и не будет в ближайшую неделю.

Виконт наконец соизволил повернуться. Его лицо, узкое, с тонкими, вечно поджатыми губами и глазами цвета выцветшей стали, не выражало ничего. Это была маска, которую он носил десятилетиями. Маска скучающего хищника. – Арракис… – он покатал слово на языке, словно пробовал испорченный фрукт. – Пыльная дыра на краю ойкумены. Зачем мне новости оттуда, Питер? Неужели Харконнены снова не выполнили квоту по спайсу, и Барон впал в истерику? Это скучно.

– Не Харконнены, милорд, – ментат подошел к столу и положил на полированную поверхность небольшой цилиндр из темного металла, запечатанный сургучом с печатью Гильдии. – Речь идет о "призраке".

Бровь Орейна едва заметно дрогнула. – О призраке?

– В регистрационные списки Администрации Арракина внесена запись. Новый резидент. Глава Малого Дома. Элара Варос.

Хруст хрусталя разорвал тишину. Бокал осыпался осколками из под сжавшихся пальцев Виконта, вино, смешанное с каплями крови, пятном расплылось по бесценному ковру. Но Орейн даже не посмотрел вниз. Он смотрел на ментата так, словно тот только что сообщил ему, что солнце встало на западе.

– Варос? – прошептал он. – Ты сказал… Элара Варос?

– Да, милорд. Биометрия подтверждена. Генетический код совпадает на 99.9 %. Она жива. И с ней её… слуга. Они вышли из пустыни неделю назад по местному времени. Заявили, что выжили после крушения, укрывшись в скалах.

Виконт медленно обошел стол. Шок в его глазах сменялся чем-то другим. Темным, густым. Гневом? Нет. Это была радость. Извращенная, холодная радость игрока, который думал, что партия окончена, но вдруг обнаружил, что у противника осталась одна фишка.

– Жива… – он рассмеялся. Смех был похож на кашель. – Эта маленькая, рыжая дрянь выжила. Он рухнул в кресло, жестом приказав ментату вскрыть капсулу. – Читай. Всё. Каждую деталь. Как она выглядит? Что говорит?

Пока ментат ломал печати и подключал кристалл памяти к проектору, Орейн откинулся назад, закрыв глаза. Память услужливо подбросила ему картинку пятилетней давности. Прием на Кайтайне. Зимний Бал Императора. Зал, полный света, драгоценностей и лицемерия. Он помнил её. Элара Варос. Тогда ей было четырнадцать или пятнадцать. Она стояла рядом с отцом, старым Графом, в платье из зеленого бархата, которое подчеркивало её рыжие волосы. Она была не только красавицей в классическом понимании, несмотря на то что была слишком острая, слишком веснушчатая, – это, наоборот, придавало изюминки. Но еще в ней была и порода. Та самая, которую нельзя купить за деньги, но которую можно присвоить.

Он подошел к ней тогда. Он, Виконт Орейн, чье состояние превышало бюджет Дома Варос в десятки раз. Он был безупречно вежлив. Он предложил танец. А потом, между фигурами вальса, предложил слияние. – «Ваши шахты истощены, леди, – шепнул он ей, наклоняясь к самому уху. – Ваш отец – старый идеалист, который ведет Дом к банкротству. Выходите за меня. Я покрою ваши долги. Мы объединим наши активы. Вы станете Виконтессой».

Это было щедрое предложение. Орейн знал это. В его плане всё было расписано с точностью ментата: пышная свадьба, слияние гербов, передача прав на добычу… а затем, через год или полтора – трагическая случайность. Редкая болезнь или отказ гравикомпенсаторов на глайдере. Он не собирался терпеть рядом с собой нищую гордячку дольше, чем нужно для переоформления бумаг. Он давал ей шанс пожить в роскоши перед тем, как она станет историей, окончательно закрепив за ним богатства Варосов.

Она остановилась. Музыка продолжала играть, но для них двоих наступила тишина. Элара посмотрела на него своими зелеными глазами. В них не было страха, лишь холодное, пугающее понимание.

– «Я польщена, Виконт, – сказала она достаточно громко, чтобы это услышали ближайшие пары. – Ваше предложение… щедро. Но, боюсь, наши методы ведения дел слишком разнятся. Дом Варос добывает руду из камня. Вы же, как говорят, предпочитаете добывать золото из чужих ошибок и несчастий. Я не могу принять руку, которая, по слухам, так часто бывает нечистой».

Она сделала реверанс и ушла. Она не сказала «Ты убьешь меня, как только получишь шахты». Она не сказала «Ты – Синяя Борода». Она сослалась на несовместимость методов ведения бизнеса. Но Орейн слышал. И, что хуже, слышали другие. Он видел ухмылки за веерами. «Маленькая шахтерка раскусила Орейна».

В тот вечер он поклялся, что уничтожит их. Не просто убьет. Это было бы слишком просто. Он хотел видеть, как они ползают. Как гордый Граф Варос продает фамильное ценности и активы. Как Элара приползает к нему на коленях, умоляя о куске хлеба. Он работал тонко. Он был мастером долгих осад. Сначала – «несчастные случаи» на шахтах Варосов. Взрывы газа, обвалы. Мелочи, которые били по репутации и страховым взносам. Потом – работа с банками. Он выкупил их векселя. Он перекрыл им кислород кредитования. Он загнал их в угол. И когда Граф Варос, в отчаянии, купил лицензию на Арракисе, потратив последние деньги на этот безумный гамбит, Орейн был там. Не лично, конечно. Его тень была длинной. Подкупленный интендант Тибальт. Саботаж навигаторов. Он думал, что они погибли. Сгорели в атмосфере или разбились о скалы. Даже через три года добился того что их признали Угасшими, а парочка расписок позволила бы ему забрать и так то что он хотел, пусть и с издержками. Это была быстрая смерть. Слишком легкая для той, кто посмела смотреть на него свысока. И вот теперь…

– Отчет агента, – монотонный голос ментата вернул его в реальность. В воздухе висела солидопроекция. Размытая, сделанная скрытой камерой в порту Арракина. На ней была Элара. Она изменилась. Это была уже не девочка в бархате. Это была женщина в грязном, потертом дистикомбе. Худая, жилистая, обветренная. Но её глаза… Даже на плохой записи Орейн увидел эту жуткую, неестественную синеву. – Глаза Ибада, – констатировал ментат. – Она потребляет спайс в огромных количествах.

– Она выглядит как дикарка, – прошипел Орейн, вглядываясь в лицо врага. – Как фрименская побирушка. Но посмотри, как она стоит, Питер. Ментат кивнул. – Осанка. Поворот головы. Она вошла в Администрацию не как проситель. Она требовала. Она предъявила кольцо и заявила права на статус. – Орейн встал и подошел к проекции, проходя сквозь неё. – Три года в пустыне, – пробормотал он. – Где они были? Почему молчали? – Как там сказано: «Выживание в экстремальных условиях. Потеря связи. Восстановление транспортного средства из обломков»? Звучит правдоподобно для обывателя, но… надо проверить, – закончил Виконт. Он заложил руки за спину и начал расхаживать по комнате. – Она жива. Она зарегистрировалась. Значит, она под защитой Великой Конвенции. Я не могу просто послать наемников вырезать их в гостинице Арракина. Это привлечет внимание Ландсраада. Харконнены сейчас злы и могут придраться по любому поводу, а Император не простит нарушения мира.

Он остановился у разбитого бокала и с хрустом раздавил осколок каблуком. – Но это даже лучше, Питер. Гораздо лучше.

– Милорд?

– Если бы она умерла тогда, в катастрофе, она умерла бы гордой. А сейчас… Сейчас она думает, что победила. Она думает, что выбралась из ада. Она полна надежд. Орейн улыбнулся, и эта улыбка была страшнее его гнева. – А я люблю ломать надежды. Она сама пришла в капкан. Она вернулась в мир политики, денег и власти. В мой мир. Здесь у неё нет шансов. У неё нет денег, нет союзников, нет ничего, кроме имени и драного дистикомба.

Он вернулся к столу. – Пиши приказ.

– Адресат? – пальцы ментата зависли над клавиатурой кодировщика.

– Наш человек в Арракине. Тот, кто курирует теневые поставки оборудования.

Орейн задумался на секунду. Он понимал реалии. Сигнал пойдет через Гильдию. Он будет ждать попутного хайлайнера. Потом перелет. Потом доставка на поверхность.

– Новости пришли с задержкой. Мой ответ тоже придет не скоро. Месяц, может два. За это время она успеет освоиться. Пусть. Пусть почувствует себя в безопасности. Он начал диктовать, чеканя каждое слово: – «Объект "Феникс" активен. Подтвердить наблюдение. Не вступать в контакт. Не ликвидировать. Повторяю: физическое устранение запрещено до особого распоряжения. Задача: Наблюдение. И еще… узнайте, где они прятались. Я хочу знать каждый их шаг за эти четыре года».

Виконт замолчал, глядя на дождь за окном.

– Она думала, что её отказ на балу был проявлением силы. Теперь я покажу ей, что такое настоящая сила. Я превращу её жизнь в Арракине в пытку, по сравнению с которой пустыня покажется раем. А когда она, сломленная и нищая, приползет ко мне… я, так и быть, куплю её. Как экзотическую зверушку с синими глазами.

– Сообщение зашифровано, милорд, – ментат извлек цилиндр с записью. – Отправить с ближайшим курьером?

– Да. И заплати Навигатору за приоритет. Я хочу, чтобы эта весть долетела до Арракиса быстрее, чем сама мысль о ней. Орейн снова повернулся к окну. Там, в сотняз световых лет отсюда, под палящим солнцем Дюны, его враг сделал ход. Элара Варос восстала из мертвых. – Добро пожаловать обратно в игру, маленькая графиня, – прошептал он своему отражению в стекле. – На этот раз ты не откажешь мне.

Он смотрел на серые струи дождя, но видел сухой песок и кровь. Ему казалось, что он уже чувствует вкус победы – такой же сладкий и пряный, как тот меланж, что окрасил глаза Элары в цвет индиго.

…Он еще не знал, что та девочка, которую он помнил, осталась в разбитом корабле. И что из пустыни вышло существо, способное перегрызть глотку не только ему, но и самой судьбе. Но пока во дворце на далекой дождливой планете царило предвкушение. Охота возобновилась.

Процедурная комната № 4 в медицинском секторе Администрации Арракина напоминала операционную. Белый пластикрит стен, резкий свет бестеневых ламп и стойкий запах антисептика, смешанный с озоном.

Элара сидела в кресле-диагносте – громоздкой конструкции, опутанной трубками и датчиками. Её руки были зафиксированы мягкими захватами. Напротив суетился медик-сукк, касаясь её лба алмазной татуировкой на своем лбу – знаком абсолютной обусловленности, гарантирующим, что он не причинит вреда пациенту.

– Зрачковый рефлекс изменен, – бормотал медик, заглядывая ей в глаза через сложную систему линз. – Выраженная пигментация склеры. Характерно для длительного воздействия меланжа. Уровень насыщения крови… поразительный.

За стеклянной перегородкой стоял я, наблюдая за процедурой. Рядом со мной застыли два гвардейца. Они больше не целились в нас, но их руки лежали на рукоятях. Администратор, тот самый, что задержал нас, и через некоторое время присоединившийся ко мне в ожидании, теперь нервно кусал губу, глядя на показания приборов. Длинные ленты бумаги с графиками ползли из чрева машин, скручиваясь в спирали на полу.

– Генетический секвенатор подтверждает маркеры Дома Варос, – произнес техник, склонившись над аппаратом, внутри которого вращалась колба с кровью Элары. – Совпадение по материнской линии – 100 %. По отцовской – 99.8 %. Вероятность подделки генома такой глубины… ничтожна.

Медик отошел от Элары и вытер руки стерильной салфеткой.

– Физиологический возраст соответствует хронологическому, скорректированному на стресс-факторы пустыни. Шрамы от ожогов застарелые, соответствуют заявленному времени крушения. Леди… – он запнулся, – Леди Элара, я готов заверить протокол своей печатью Сукк. Это вы.

Она лишь кивнула, когда захваты на кресле разжались.

– Я рада, что наука подтвердила то, что я и так знала, – она встала, разминая запястья. – А теперь, господа, закончим с биологией и перейдем к бухгалтерии. Я требую доступа к архивам Администрации. Сейчас же.

Интерлюдия. Тень Хищника

Место: Арракин. Резиденция Губернатора. Личные покои Барона Владимира Харконнена. Время: Тот же день.

Воздух в покоях был тяжелым, насыщенным запахами озона, дорогой пищи и едва уловимым ароматом страха. Глоуглобы заливали огромный зал тусклым оранжевым светом, скрывая тени в углах. Барон Владимир Харконнен парил на своих антигравитационных подвесах в полуметре от пола. Он был огромен, гротескно тучен, но двигался с пугающей плавностью жирного масляного пузыря в воде. Напротив него, склонив голову, стоял Глоссу «Зверь» Раббан. Его широкое, грубое лицо блестело от пота.

– Саботаж на третьем перерабатывающем заводе, дядя, – бубнил он, комкая в огромных руках инфопланшет. – Фрименская диверсия. Мы уже казнили десяток местных из ближайшего сиетча, но добыча упала на четыре процента…

– Меня не интересуют твои казни, Глоссу, – голос Барона, глубокий, рокочущий бас, перекрывал гудение силовых полей. – Меня интересует спайс. Спайс должен поступать. Особенно сейчас. Если ты не можешь выжать эту планету, я найду того, кто выжмет тебя.

Раббан побледнел, открыл рот, чтобы оправдаться, но его прервал тихий, шелестящий звук открывающихся дверей. В зал вошел Питер де Вриз. Изогнутый ментат двигался так, словно его тело состояло из шарниров. Его губы, окрашенные в красный цвет соком сафо, кривились в вечной, приклеенной усмешке. В глазах ментата плескался холодный расчет, смешанный с садистским весельем.

– Мой Лорд Барон, – пропел Питер, игнорируя Раббана, как предмет мебели. – Прошу прощения, что прерываю воспитательный процесс, но у меня есть новости, которые развлекут вас куда больше, чем скучные отчеты о сломанных харвестерах.

Барон медленно развернулся в воздухе.

– Развлекут? Ты знаешь, Питер, меня трудно развлечь в этой пыльной дыре.

– О, это особый случай, мой Лорд. Маленькая комедия, разыгрывающаяся прямо у нас под носом, в Администрации.

Питер наклонился к самому уху Барона. Его голос стал едва слышным шепотом, похожим на шуршание песка. Раббан вытянул шею, пытаясь уловить слова, но слышал лишь отдельные шипящие звуки. Ментат говорил быстро и четко. Он излагал план. Барон слушал. Сначала его лицо выражало скуку. Потом – недоумение. Затем густые брови поползли вверх, а глаза округлились. – Ты предлагаешь мне… – начал он громко, но тут же осекся и снова прислушался к шепоту Питера. —…

Тишина повисла в зале. Барон откинулся назад, покачиваясь на подвесах. На его лице медленно расплывалась широкая, хищная улыбка. А затем Владимир Харконнен рассмеялся. Этот смех рокотал, отражаясь от стен, глубокий и искренний, насколько может быть искренним злорадство.

– Питер! – выдохнул он, вытирая выступившую слезу. – Ты – извращенный гений! Это… это восхитительно подло!

– Дядя? – осторожно подал голос Раббан.

Барон посмотрел на племянника с презрительной снисходительностью. И обратился к ментату:

– Риски?

– Минимальны, мой Лорд. Даже если план не сработает, если девчонка окажется глупа или погибнет… что мы теряем? Росчерк пера? Немного чернил?

– Именно! – Барон хлопнул в ладоши. Он подплыл к окну, глядя на темнеющее небо Арракиса. – Но знаешь, что мне нравится больше всего, Питер?

– Ирония ситуации?

– О да. Я хочу… – Барон сделал театральную паузу, приложив пухлую руку к груди, – я хочу один раз побыть на месте герцога Лето. Сыграть роль "Благородного Защитника". Спасти сироту от злых бюрократов и жадных кредиторов. Он захихикал, и жир на его теле затрясся. – Мне даже интересно, каково это – чувствовать себя героем? – Барон резко развернулся к ментату. Веселье исчезло, осталась деловая хватка. – Действуй, Питер. Подготовь всё.

Барон снова повернулся к окну, напевая какой-то мотив себе под нос. Он был в прекрасном расположении духа.

Глава 20. Тень Грифона

Вечер вступал в свои права. Элара же, несмотря на это, уже погрузилась в чтение, её глаза бегали по строкам выданных документов, а пальцы нервно постукивали по столу. Сейчас ей не до меня.

Я тихо отошел от стола и, выйдя из комнаты, направился к стойке дежурного администратора в коридоре. Молодой клерк, явно утомленный жарой и бесконечным потоком просителей, лениво перебирал инфо-кристаллы.

– Уважаемый, – я слегка наклонился над стойкой, заслоняя ему свет лампы. Клерк вздрогнул и поднял на меня мутный взгляд.

– Приемные часы окончены, приходите завтра…

– Речь не о приеме, – перебил я его, положив руку на стойку. – Леди Варос сейчас работает с архивами. Наш транспорт остался на общей площадке на окраине. Учитывая изменение статуса… и вопросы безопасности, я хотел бы знать, где мы можем разместить машину ближе к административному крылу.

Глаза клерка быстро пробежались по мне, скука сменилась настороженностью.

– Дом Варос? Ах да, слышал. Сбой в системе регистрации… – он застучал по клавишам. – Для малых Домов, имеющих дела в Администрации, предусмотрен сектор «Бета-4». Это на крыше, прямая лифтовая шахта в этот коридор. Но, – он замялся, – там платный слот. Пятьдесят соляриев в сутки.

– Выпишите счет на имя Дома, – бросил я небрежно. Даже если счета пусты – потом расплатимся наличкой. Некоторую часть, весьма небольшую, прихватили с собой. Получив магнитную карточку, я вышел из прохлады здания в пекло улицы. Жара ударила в лицо, как открытая заслонка печи. Арракин всё также жил своей жизнью: гул толпы, крики торговцев водой, запах специй, немытых тел и раскаленного металла.

Путь до площадки, на которую нас посадили, занял уже заметно меньше времени. Наш Пепелац стоял там же, где мы его оставили – теперь зажатый между двумя другими орнитоптерами. На вид такие же развалюхи, как и наш. Подходя – замедлил шаг. Внешне всё выглядело спокойно. Люки закрыты. Но одиночный светодиод у аппарели мигал не зеленым, а тревожным оранжевым ритмом. «Были гости», – отметил я про себя, чувствуя, как тело автоматически напряглось, готовясь к неприятностям.

Я подошел к борту, и отдал команду на открытие. Металл отозвался вибрацией, и аппарель с шипением пополз вниз.

– Добрый вечер, – произнес я в темноту салона.

Никто не ответил. Я поднялся внутрь. На полу, лежали двое. Похоже одни из тех оборванцов, что крутились у площадки, когда мы садились. Они не были мертвы. Система защиты сработала штатно: электрошок при неправильном открытии и добавочные порции при возвращении сознания. Один, тот, что постарше, лежал, скрючившись в позе эмбриона, и пускал слюну на рифленый пол. Второй, помоложе, сидел, привалившись к переборке, тоже в отключке, как и рассчитывалось. Хорошо хоть не обгадились – отмывать потом….

– Жадность фраера сгубила, – пробормотал я, доставая из настенного шкафчика моток гибкого пластикового троса.

Я действовал быстро. Рывок – руки старшего за спину, петля, узел. Рывок – ноги. То же самое со вторым. Они были грязными, воняли потом, но их дистикомбы, хоть и залатанные в сотне мест, были явно не дешевыми. Краденые – в лучшем случае.

Закончив вязку, я устроил их рядом друг с другом у стены и пнул старшего. – Подъем, – тот дернулся, выгнулся дугой, жадно хватая ртом воздух, и закашлялся. Его глаза, налитые кровью, сфокусировались на мне.

– Ты… – прохрипел он, пытаясь отползти, но уперся спиной в кресло. – Что…?

– Ну что, гаврики, влипли да? Вы влезли в собственность Благородного Дома. По законам Империи я могу выкинуть тебя в пустыню без воды прямо сейчас.

Вор задрожал. Он всё понимал.

– Мы не знали! – заскулил он. – Думали, брошенная! Ржавая, старая… думали, мусорщики оставили! Воды хотели, только воды!

– Врешь, – спокойно сказал я. – Вы взломали замок. И видели как мы прилетали как минимум. Вы лезли за оборудованием.

Я взял его за подбородок и жестко повернул лицо к свету.

– Кто наводчик? Кому собирались сбыть детали?

– Никому! Клянусь Водой, никому! Мы сами по себе! Я слегка надавил большим пальцем на точку за его ухом. Вор взвыл.

– Говори. Куда собирались сбыть краденое? Кто держит рынок запчастей?

Вор хрипел, его лицо побагровело.

– Гар… Гармап! – выдавил он. – Старьевщик Гармап! У него лавка в третьем уровне, в "Пыльном тупике"! Он берет всё! Не убивай!

Я отпустил его. Он жадно глотал воздух, трясясь всем телом.

– Гармап, значит. Хорошо. А теперь скажи мне, что слышно в городе? О чем шепчутся в подворотнях?

– О… о разном… – вор косился на своего напарника, который начинал приходить в себя и тихо мычать. – О Харконненах… что они злые, как шай-хулуды перед бурей. Что вода опять дорожает, а спайс в скупке дешевеет…

– Так было всегда, или ты можешь сказать, когда харки были добры а вода дешевела?

– Н-нет…

– Именно, так что я жду нормальную информацию, а не константы вселенной. Конкретнее.

– Говорят… говорят, курьер прилетел. С плохими вестями для кого-то из важных. И что… – он понизил голос, словно боясь, что стены услышат, – что контрабандисты ищут пилотов. Тех, кто не боится штормов. Платят чистой водой.

Я задумчиво посмотрел на него. Контрабандисты. Это может быть полезно.

– Эти тоже всегда ищут новое мясо. Кто вербует?

– Не знаю имен! Клянусь! Просто метка на стене в баре «Сухой Кадык». Синий круг с чертой. Кто придет и спросит "особое меню", того ведут в подсобку.

Я встал. Информация была скудной, но для начала пойдет, особенно когда она сама пришла в руки – буквально. "Пыльный тупик" для сбыта хлама, если нам придется что-то продать. "Сухой Кадык" для поиска связей с теневым миром, если легальные пути будут перекрыты.

– Значит так, – я пнул носок сапога вора. – Сейчас я вас развяжу. Вы выметаетесь отсюда и забываете, что видели эту машину. Если я увижу ваши рожи ближе, чем на сто метров к этому орнитоптеру – я вас не свяжу. Я вас скормлю переработчику отходов. Усвоил?

Вор закивал так часто, что чуть не свернул шею.

– Усвоил, господин! Усвоил! Мы могилы! Никто не узнает!

Я разрезал путы. Воры, путаясь в собственных ногах, вывалились из люка и, не оглядываясь, растворились в пыльных сумерках улицы, словно тараканы, на которых посветили фонарем.

Я сел в пилотское кресло, проверяя системы. Двигатели отозвались ровным гулом.

– Это Пепелац. Перемещение на площадку Бета-4, – сказал я, связавшись с диспетчером. – разрешение № 3455Н. – и продиктовал номер пропуска.

– Принято, Пепелац. Маршрут прямой, семнадцатый эшелон.

– Принято. – поднимая машину в воздух, я смотрел на постепенно зажигающиеся огни города. Теперь у нас было не только место на крыше дворца, но и, кажется, первые зацепки в канализации этого города. И неизвестно, что из этого окажется полезнее в ближайшие дни.

Площадка «Бета-4» оказалась лучше, чем я ожидал, индивидуальный мини-ангар. Пока я отсутствовал нам, как оказалось, выделили аж целые апартаменты. Для представителей Малых Домов – состоял из двух спален, гостиной и санитарного блока. Роскошь по сравнению с пещерой в пустыне, но далеко даже до подставной базы, не говоря уж о основной. Я вошел бесшумно, блокируя сразу замок за собой и осматривая помещение.

В гостиной горел только один глоуглоб, настроенный на рабочий белый спектр. Элара сидела в углу, на диване, окруженная парой проекций и материальными документами. Она даже не переоделась, только сняла внешний слой защиты, оставшись в терморегулирующем подшлемнике и нижнем белье.

Она не вздрогнула, когда я вошел. Её рефлексы были отточены жизнью в пустыне, где любой звук – это угроза, привлекающая червей, но друг друга мы теперь могли узнать всегда.

– Всё хорошо? – спросила она, не отрывая взгляда от колонки цифр, висящей в воздухе. – Да. Пепелац под охраной в ангаре на крыше. Он под охраной, доступ только у нас. – Я прошел к столу с графином и налил себе стакан. – Как успехи на бумажном фронте?

Элара устало потерла переносицу и взмахнула рукой, сворачивая одну из таблиц.

– И хуже, и лучше, чем я думала, Кейн. – Она указала на красноватую проекцию слева. – Это – официальная версия нашего краха. Согласно реестру, Дом Варос набрал кредитов на очень крупную сумму за два месяца до нашего вылета на Арракис. Якобы под залог будущей добычи.

– Но мы не брали кредитов, – я сел в кресло напротив. – Твой отец продал поместье, земли и акции. Это были «живые» деньги.

– Именно, – Элара хищно прищурилась. – Мы вложили всё свое. Мы были чисты перед банком Гильдии и на такие махинации они не пойдут, слишком мелко. Эти долговые расписки они от частных лиц… они фальшивые. Подписи похожи, печати верные, но даты и контрагенты – липа. Какие-то подставные лица, которые тут же перепродали долги третьим лицам.

Она развернула другой документ.

– Смотри сюда. На основании этих "долгов" наши старые лицензии – на сектора добычи и переработки руды – были конфискованы. Быстро. Слишком быстро.

– Кто бенефициар?

– Цепочка запутанная. И пока не докопалась. Кто-то очень хотел нас утопить. Однако… – в её голосе прозвучала сталь, – они спешили. Элара улыбнулась, и эта улыбка мне понравилась. – Процедура признания Дома "угасшим" и реализации его активов должна занимать минимум десять лет, и это только заморозка – без реализации. Они же провернули это через три года после исчезновения нашего корабля. Это грубейшее нарушение Имперского протокола наследования.

– Думаешь, сможем оспорить?

– Если у них нет прямых доказательств передачи денег – а их нет, потому что мы их не брали, – то легко. Достаточно потребовать аудиенции у Судьи смены с участием Видящей Правду. Ни один клерк не сможет солгать Бене Гессерит. Она откинулась на спинку дивана, глядя в потолок. – Если за этим не стоит сам Император или, скажем, Харконнены напрямую – а это вряд ли, мы для них слишком мелкая рыбешка, – то мы можем обернуть их жадность против них. За незаконное объявление Дома угасшим полагаются чудовищные штрафы. Мы не просто вернем свое, Алекс. Мы на этом даже заработаем.

– Звучит как план, если эти некто не решат закончить дело. Скорее всего это те кто и зажимал Дом Варос, – кивнул я. – Но пока это только бумага против бумаги. Нам нужно время и безопасность, чтобы дожить до суда.

– Что узнал ты? – перевела она тему.

– Пепелац, как и говорил, под присмотром. Пришлось, правда, провести воспитательную беседу с парой местных "предпринимателей", которые решили, что наша машина бесхозная.

– Убил? – равнодушно спросила она.

– Какая ты кровожадная, Леди. Нет. Использовал как источник информации. – Я кратко пересказал ей разговор с ворами: про скупщика Гармапа, про вербовку в баре «Сухой Кадык» и про слухи о курьере с важными новостями. При упоминании курьера Элара нахмурилась.