Текст книги "Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Ivvin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 43 страниц)

Там, где мы только что стояли, разверзся ад. Огромная дюна провалилась внутрь, словно песок был водой, которую выдернули из ванны. И из этого водоворота, в облаке пыли, взметнулось Оно. Пасть. Она была чудовищной. Три лепестка, усеянные кристаллическими зубами. Червь ударил в пустоту, проглотив тонны песка и воздуха там, где секунды назад были мы. Его тело – сегментированная, серая колонна – продолжало подниматься.

– Твою мать… – прохрипел в наушниках Орин. В его голосе больше не было ни жадности, ни азарта. Только животный ужас. – Он же… он же нас просто не заметил бы на зубах.

Червь, не найдя добычи, начал медленно заваливаться на бок, вызывая локальное землетрясение. Грохот падения докатился до нас даже сквозь рев двигателей. Я выровнял машину. Руки слегка дрожали – не от страха, а от отходняка после выброса адреналина. – Вы как? – спросил я.

– Целы, – отозвался Калеб. – Пару синяков. Орин разбил лоб о переборку, но жить будет.

Я выдохнул.

– Идем домой, но с тобой Орин, я еще поговорю.

Обратный путь прошел в молчании. Пустыня внизу, окрашенная в багровые тона заката, уже не казалась мне мертвой. Она была очень даже живой. И очень голодной. Сегодня нам повезло.

Когда мы заходили на посадку, уже сгустились сумерки. Габаритные огни посадочной площадки показались мне сейчас самыми родными. Элара встречала нас внутри. Она стояла неподвижно, скрестив руки на груди.

Орин открыл аппарель и первым вылез наружу. Его ноги подогнулись, он сел прямо на бетон, стягивая маску. Лицо было серым от пыли, на лбу был след от крови, но глаза горели безумным огнем. Калеб выбрался следом.

Я вышел последним. Неся в руках контейнер с добычей, который я отстегнул во время короткой посадки для нормального закрепления оборудования. Элара шагнула ко мне.

– Вы опоздали на двадцать минут, – тихо сказала она

– Пришлось немного побегать, – я устало улыбнулся. – Зато, наконец-то, не с пустыми руками!

Сквозь прозрачную стенку был виден слой темно-фиолетового порошка. Торн, подошедший со своими парнями, присвистнул.

– Недурно.

Я поставил контейнер на весы. 380 г. Почти полкилограмма. Даже с учетом более качественной очистки, это были серьезные деньги. Топливо, еда, вода, запчасти. Жизнь для нашего Дома.

– Видели его? – спросила Элара, не отрывая взгляда от фиолетовой пыли.

– Видели, – кивнул Орин с бетона. – Здоровенный, сука. Я думал, нам конец.

– Но оно того стоило, – добавил Калеб.

Я посмотрел на свою команду. Грязные, побитые, напуганные до икоты, но гордые. Они прошли крещение песком.

– Это работает, – сказал я Эларе. – Но нам нужна лучшая разведка. И нам нужны пилоты.

Она коснулась моего плеча – жесткая трубка с песком на её запястье глухо стукнула о мой комбинезон.

– Вы вернулись. Это главное. А удача… удача любит тех, кто не сдается. Отдыхай, Кейн. Ты заслужил.

Я улыбнулся. Мы сделали первый шаг. Возможно, самый главный. Главное чтобы он не оказался последним.

* * *

Когда адреналин окончательно схлынул, оставив после себя лишь звон в ушах и свинцовую тяжесть в мышцах, я собрал обоих в своем импровизированном кабинете.

Орин и Калеб стояли передо мной. Они уже успели умыться, но пыль казалось, въелась в поры их кожи. Калеб выглядел просто уставшим, а Орин – настороженным.

– Разбор полетов, – сухо произнес я, нарушая тишину. – Мы выжили. Мы принесли добычу. Это хорошая новость. Я поднял взгляд на Калеба. – Ты сработал четко, парень. Заземление, датчики, эвакуация. Ты думал о безопасности. Это премия. – и пододвинул к нему стопочку соляриев.

У Калеба отвисла челюсть. Он моргнул, словно получил пощечину, а не премию. – Десять… тысяч? Командир, это же… это мое жалование в порту за полгода!

– Ты их заработал. За риск и за голову на плечах. Потрать с умом.

Затем я повернулся к Орину. Здоровяк выпрямился, в его глазах вспыхнула жадность. Он уже подсчитывал барыши.

– Орин, – мой голос стал жестче, как наждак. – Ты сильный. Ты выносливый. Но сегодня ты едва не сдох!

Улыбка сползла с его лица.

– Там был Червь! – рявкнул я так, что он вздрогнул. – Я дал команду. Ты же медлил! – Пять тысяч – это твоя доля. Остальные пять тысяч я удержал. Считай это штрафом и платой за урок.

Я наклонился к нему через стол, глядя прямо в глаза.

– На Арракисе жадность и нерасторопность, убивают. Если еще раз задержишься хоть на секунду после приказа – вылетишь из сборщиков. Ты меня понял?

Орин сглотнул, глядя на мое лицо. Он понял, что я не шучу. Обида в его глазах сменилась виной.

– Понял, сэр. Больше не повторится.

– Свободны.

Глава 33. Трудовые будни

POV Элара.

Пока Кейн играл в смертельные кошки-мышки с погодой, червями и конкурентами, в глубокой пустыне – и пока что успешно, я, кроме тренировок, занялась базой плотнее. Да, пока места более чем достаточно, но оно быстро обживалось и такими темпами скоро закончится. Так что чем быстрее начну расширение – тем лучше. Солнце стояло в зените, превращая пустошь рядом в раскаленную сковородку. Воздух дрожал, искажая очертания фигур, но работа, временами с задержкой, но не останавливалась ни на минуту. Я стояла в тени установленного навеса, скрестив руки на груди, и наблюдала за тем, как большинство свободных от каких-либо занятий людей, за исключением нескольких детей, активно трудились.

На краю площадки, урча и вибрируя, стоял «Спекатель» – агрегат на гусеничном шасси, который Кейн купил вместе с остальными станками. Его время, как и ожидалось, пришло быстро. Это была упрощённая, но достаточная замена Гефесту в плане производства блоков. Нечто среднее между ним и Кротом. В его широкий приемный бункер двое крепких парней непрерывно засыпали песок – благо, этого добра у нас было достаточно. Рядом, по подсоединенному шлангу, подавался густой, молочно-белый реагент из бочки – связующий полимер. Я привезла эти бочки вчера из Арракина. Вместе с дополнительным десятком обычных статических уплотнителей.

– Готовность блока! – звонко крикнул оператор, один из подростков, который легко справлялся с этой работой. Машина глухо чхнула, и из формовочной камеры на рольганг выехал готовый блок. Он был еще горячим, темно-серого, почти черного цвета. «Полимер-песчаный композит». Три типа блоков и у каждого блока по четыре стандартных формы. Сейчас машина штамповала самый простой, подходящий для укладки фундамента и внутреннего слоя стен. Ему было далеко до прочности материала аванпоста, но такая и не нужна. Семьсот килограммов спрессованного и спечённого песка и пластика. Были еще «Изолирующий» – пористый, легкий (всего триста кило), для теплоизоляции. И «Фасадный» – с закаленной внешней коркой, устойчивой к пескострую ветров, но который всё равно регулярно нужно будет менять по мере его износа.

– Цепляй! – скомандовал бригадир.

К горячему блоку подскочили двое рабочих. На их поясах висели батареи, а в руках были захваты суспензоров. В мире, где гравитацию покорили тысячи лет назад, тяжелый физический труд был сильно облегчён. Они прилепили "таблетки" суспензоров к бокам семисоткилограммового куба. Щелчок. Гул антигравитационного поля. И огромный камень, который раздавил бы человека в лепешку, мягко всплыл в воздух, став невесомым, как воздушный шар.

– Пошел, пошел! Не задерживай!

Рабочие, легко толкая блок перед собой, направили его к котловану. Там, внизу, кипела другая работа. Я выгнала на стройку всех. Женщины, подростки, старики – работа нашлась для каждого. Кто-то углублял и разравнивал дно котлована статическими уплотнителями, выгоняя лишний песок наверх и превращая его дно в плотное плато. Кто-то делал разметку границы стен. А кто-то и отдыхал, дожидаясь своей смены. Я смотрела, как очередной блок плавно опускается в ряд, вставая в паз к предыдущему с идеальной точностью. Спекатель позволял менять формы – делать угловые элементы, скругления, арки. Это был конструктор для великанов. Люди работали молча, слаженно. И пока Кейн добывал спайс, рискуя жизнью в пустыне, я превращала его в новые стены и улучшая старые. Ко мне подошел бригадир, вытирая пыльное лицо платком.

– Темп хороший, госпожа. К вечеру закончим намеченную часть. Завтра можно гнать стены. Полимера хватит еще на неделю активной стройки.

– Хорошо, – кивнула я. – Не жалейте воды для людей.

– Так точно.

Бросила взгляд на Барьерную Стену. Кейн должен был вернуться к закату. Если повезет – с добычей. Если нет – хотя бы живым.

– Продолжайте, – я оттолкнулась от стены и направилась внутрь, прокручивая в голове список покупок. В сейфе лежало почти три килограмма спайса. Пора было потратить часть его на наше благо.

* * *

Я отобрала килограмм самого чистого спайса – того, что Кейн привез с последнего рейда, – и упаковала его в герметичный контейнер.

– Торн! – вызвала его по воксу. – Стрекоза готова как я приказывала? Бери ещё двух и слетаем в Арракин.

Путь до города занял минут десять, Стрекоза была быстрее Пепелаца, но не намного. И как-то…хлипче. Не ощущалось в ней надежности. Здание местной биржи встретило нас прохладой и почти полностью повторяло биржу в Карфаге. Я зашла в такой же отдельный кабинет с оценщиком. Клерк, скучающий мужчина, лениво принял контейнер.

– Анализ… – пробурчал он, глядя на экран спектрометра. – Чистота 98 %. Отлично, тем более для частников. Восемь тысяч двести пятьдесят за грамм. Я быстро прикинула в уме. Восемь миллионов двести пятьдесят тысяч соляриев. Это была огромная сумма.

– Оформляйте. Наличными. – сухо кивнула я. Через пять минут мой пояс потяжелел на восемь с лишним миллионов. Мы опять были богаты. Но опять ненадолго. Следующей остановкой был административный сектор. Кабинет Харека располагался в глубине лабиринта коридоров. Комната, заваленная датападами и бумажными свитками, гудящий вентилятор под потолком и запах дешевого кофе. Всё как в прошлый раз. Увидев меня, он расплылся в улыбке, отложив стилус.

– Леди Варос! – он даже привстал. – Какими судьбами? Я уж, грешным делом, думал, что пески поглотили ваше… смелое предприятие. Глаза его блестели. На прошлой сделке с «заброшенным» бункером он заработал свои комиссионные и, видимо, надеялся повторить успех.

– Мы живее всех живых, Харек, – я села в жесткое кресло напротив, не снимая перчаток. – И, по старой памяти, я хотела бы снова воспользоваться вашими услугами. – Его улыбка стала еще шире, превратившись в хищный оскал.

– Музыка для моих ушей. Что на этот раз?

– Мне нужно пять генераторов атмосферного щита, новых или с низким износом. Для перекрытия главной арки ангара. И два модульных шлюза. Полный комплект: бронестворки, малый щит, деконтаминация. Стандартный размер. Со стандартным набором ключей.

Чиновник откинулся на спинку кресла, барабаня пальцами по столу.

– У меня этого нет, – честно признался он. – На складах администрации такое не пылится. Это нужно заказывать у Иксианских представителей или перекупать у военных интендантов, которые списывают «потрепанное» оборудование. Он помолчал, оценивая меня взглядом. – Это будет стоить дорого. Очень дорого. И потребует… деликатных договоренностей.

– Деньги есть. Пять миллионов за оба лота. Наличными. Три сейчас, остальное при получении. – Глаза Харека округлились. Пять миллионов.

– Пять… кхм… – он прокашлялся. – За пять миллионов я, пожалуй, смогу поднять старые связи в гарнизоне. Атмосферные достать проще чем полноценные пентащиты, и дешевле. На складе в Карфаге такие должны быть. И модули шлюза найдем, но они, как понимаете, будут дороже. – Он оживился.

– Но это еще не все, – остановила я его. – Мне нужна мелочевка. Оптом. Фильтры для ветроловушек, мембраны, запчасти для регенераторов.

– Это проще, – махнул рукой Харек.

Мы ударили по рукам. Я видела, как Харек мысленно уже тратит свои комиссионные. Он был полезным человеком.

– Когда будут готовы? Доставка? – спросила я.

– Думаю за два дня доставят на склад тут, а вот доставку до блокпоста придется оплачивать отдельно. Модули шлюзов не маленькие.

– Хорошо. Через три дня прибудем за ними. Успеете?

– За три дня – точно, леди. – Мелочь сможете забрать завтра.

– Тогда это предоплата. – и выложила перед ним три миллиона.

Я вышла из кабинета в коридор, где меня ждал Торн. Больше трети денег от продажи спайса ушло за пять минут.

* * *

На следующее утро отправился первый конвой. За «мелочевкой» – фильтрами, мембранами и запчастями, которые Харек обещал отгрузить со склада немедленно, – я послала пару ребят и Корса как смотрителя. В качестве транспорта на этот раз взяли наш тяжелый гусеничный тягач. Раньше эта машина, купленная у старьёвщика, представляла собой печальное зрелище: ржавый, шумный и проблемный силовой агрегат. Но сначала Кейн иногда, а потом и Дакс полностью перебрали ходовую, заменив изношенные части, амортизацию, и, главное, привели в порядок сердце машины. Теперь восстановленный реактор не угрожал заразить всех вокруг лучевой болезнью. Тягач больше не гремел всем чем можно, параллельно вытрясая душу из пассажиров.

– Главное – без геройства, Корс, – напутствовала я здоровяка, который проверял крепление спаренного пулемета на крыше кабины. – Забираешь груз, проверяешь пломбы и сразу назад.

– Обижаете, госпожа, – ухмыльнулся Корс, хлопая ладонью по броне. – Я сама незаметность. Одна нога здесь, другая там.

Тягач, загудев электромоторами привода гусениц, мягко тронулся с места и, набирая скорость, растворился в мареве пустыни. Они вернулись к обеду, без проблем. Грузовой отсек был забит ящиками. Внутри лежали полимерные мембраны для ветроловушек, новые картриджи для фильтров воды, мотки силового кабеля и прочая мелочь. Кейн тем временем устроил себе вынужденный «отпуск» от полетов. После последнего удачного рейда, принесшего нам почти полтора килограмма спайса, «Пепелац» нуждался в серьезном уходе. Песок Арракиса – это мелкодисперсный абразив, который проникает сквозь любые уплотнители, стачивает металл. Я нашла его в ангаре. Он, по локоть в смазке, вместе с Даксом разбирал блок сборщика, сняв его с Пепелаца, разложив детали на чистой ветоши.

– Сточило сильно, – прокомментировал он, заметив меня, но не отрываясь от работы. – Почти всё надо ставить новое, да и изменить надо кое-что.

– Долго еще? – спросила я, оценивая масштаб разборки.

– Пару дней на полную профилактику.

Но сидеть без дела Кейн не умел физически. Едва закончив с самой грязной работой по проверке и чистке Пепелаца, который он не доверил Даксу, он переключился на инфраструктуру базы. Прибывшие с Корсом мембраны нужно было срочно пустить в дело. Покупная вода оставалась нашим самым узким местом. Следующие два дня Кейн, лично лазает по внешним стенам поста и его крыше, монтируя новые секции ветроловушек, и проверяя старые. Мы расширяли водосбор вдвое. Старых мощностей хватало на десять – пятнадцать человек в режиме жесткой экономии, но нас было уже семьдесят пять, и стройка требовала воды. До полной независимости еще далеко, но и так экономия теперь была приличная. Кейн работал наравне с техниками, под палящим солнцем, затягивая болты и натягивая хрупкую пленку конденсаторов. Это вызывало у людей не просто уважение, а какое-то особое чувство сопричастности. Они видели, что он готов пахать вместе с ними, а не только приказывает. Это дополнительно цементировало дисциплину лучше любых приказов.

Три дня пролетели в суете стройки, ремонта и наладки систем. А на четвертый день пришло время отправиться за основными покупками. Пять миллионов соляриев в виде высокотехнологичного оборудования, которое должно было сделать аванпост более экономичным и удобным.

– Я поеду сам, – сказал Кейн. Он взял тот же тягач.

К вечеру, когда тени стали фиолетовыми, горизонт окрасился пылью – они вернулись. Тягач полз медленно – он был загружен под завязку, почти на пределе грузоподъемности платформы. На открытой платформе, укрытые плотным брезентом, возвышались два контейнера. Кейн выпрыгнул из высокой кабины, едва машина замерла внутри ангара. Лицо его было уставшим, прорезанным морщинами от напряжения, но довольным.

– Принимай товар, Элара, – он хлопнул по металлическому боку платформы. Звук был глухим, солидным. – Всё по списку, пять атмосферных щитов и пара шлюзовых модулей. Полный комплект, с документами и ключами.

– Проблемы были?

– Нет, что даже удивительно. За всё время ни одного нападения. Не Арракис, а мирный Каладан. Осталось только установить её и заставить всё это работать.

* * *

Установка шлюзовых модулей стала первой задачей. Боковой проход, который мы до этого использовали для пеших вылазок, был первым. Мы использовали суспензоры, чтобы установить его на место. Это был автономный шлюз-тамбур длинной в три метра. Бронированные внешние створки, способные выдержать удар гранатомета, идеально совмещались с уже стоящей дверью, дополнительно усиливая ее. Внутренняя камера деконтаминации с воздушными душами и электростатическими ловушками для пыли. И, конечно, встроенный малый эмиттер поля, который делал проход невозможным для любого, у кого не было метки «свой». Когда мы подключили питание и модуль с глухим, сытым гудением ожил. Установка второго на запасном выходе тоже прошла без проблем. Ура стандартизации.

Но главным вызовом оставались ворота ангара. Огромная арка, шириной в двадцать метров. Стальные створки, но каждое их открытие выпускало часть драгоценной влаги и запускало пыль и песок. Щит что стоял тут раньше, в отличии от вмурованных боевых, был демонтирован при консервации, как и шлюзы. И до этого приходилось обходиться без них. Кейн провел весь день под самым сводом арки. Установка эмиттеров атмосферного щита требовала ювелирной точности. Это была тонкая настройка оптики и полей. Четыре массивных излучателя нужно было закрепить по углам проема и сфокусировать так, чтобы их поля перекрывались идеально, без зазоров и интерференции.

– Выше! Еще на два миллиметра! – кричал он Даксу, который был снизу с лазерным уровнем. – Крепи кронштейн! Жестче! Вибрация от двигателей собьет настройку, если схалтурим!

Пока мужчины занимались внешним периметром, я занималась безопасностью внутри. Камеры наблюдения теперь перекрывали каждый коридор, каждый перекресток. Датчики движения и тепловизоры следили за "мертвыми зонами". Особое внимание я уделила вентиляции. Это была классическая уязвимость любого объекта. Через широкие шахты мог пролезть диверсант или влететь дрон-охотник. Теперь каждый воздуховод был перекрыт не просто решеткой, но и несколькими датчиками. Любое вызовет срабатывание тревоги и, при необходимости, автоматическое закрытие гермозаслонок.

К вечеру второго дня всё было готово. Кейн стоял у пульта управления, смонтированного в стене у ворот. Он посмотрел на меня.

– Включай, – кивнула я.

Он повернул ключ активации и перевел рычаг включения. Никаких вспышек, просто пространство между эмиттерами вдруг стало… плотным. Оно задрожало, как марево над раскаленным асфальтом. Едва заметное голубоватое свечение окрасило периметр проёма. Атмосферный щитбыл активирован. Упрощенная версия пентащита. Пройти могло что угодно и кто угодно, но воздух и влага оставались внутри. А так как разницы давления, как в космосе, не было, то и затраты энергии на поддержание были мизерными. Но внешние врата всё равно будут закрыты.

– Тест, – скомандовал Кейн.

Вик, стоящий рядом, прошел через щит. Чуть замедлившись он спокойно пересек поле. Также было сразу заметно отсутствие потока раскаленного воздуха снаружи.

Я подошла к краю поля. Я подняла голову, глядя в темное небо, где среди звезд угадывались хищные силуэты далеких фрегатов и огромная туша хайлайнера. После возвращения Кейн рассказал что Харек, после их разговора, намекнул, что через неделю в Карфаге будет закрытый аукцион. Элитный персонал, долговые рабы, «проблемные» специалисты Гильдии. Достаточно ценные, чтобы оказаться на уличных рынках, но недостаточно для вывоза с планеты. Значит, нам нужно больше средств. Придется опять лезть в запасы. Но оно того должно стоить.

Глава 34. Золотой час

Подготовка к вылету заняла меньше времени, чем обычно. Кейн отметил, что работать внутри ангара стало в разы комфортнее. Установленный атмосферный щит, хоть и был упрощенной версией пентащита, справлялся с главной задачей: он удерживал внутри прохладный воздух и влагу, отсекая обжигающее дыхание пустыни. А вот монтаж модуля шлюза, наоборот, добавил работы и заставил пересмотреть оборону. Последняя проверка крепления пулеметов. Одна из старых огневых точек оказалась частично перекрыта новым оборудованием, создающим мертвые зоны. Пришлось потратить время, чтобы сделать, новое гнездо выше, на уровне второго этажа. Теперь стволы обеспечивали даже более широкое поле огня на подступах.

– Готовы, сэр, – доложил Калеб, подходя.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу Киран – парень, которого я отобрал для сегодняшнего вылета. Он нервничал, несмотря на несколько проведенных ранее тренировок. Это нормально. Хуже, когда они слишком самоуверенны. Я подошел к «Пепелацу». Машина выглядела надежно, готовая сорваться с места после отдыха и профилактики. Пока мы «отдыхали» на базе, ожидая запчастей и шлюзы с щитами, время зря не теряли. Дакс взял на себя рутину: вычистил сепаратор, заменил забитые фильтры на топтере и проверил механизмы. Работа грязная, но простая. Я же занялся более сложным процессом. Обойдя машину, коснулся холодного металла одного всасывающего раструба. На шейке каждого заборного устройства теперь красовался массивный шаровый кран с длинной рукоятью рядом с ручкой и кнопка.

– Запомните, – я кивнул на кран, обращаясь к ним, так как и Калеб с таким не имел еще дела. – Если вдруг нужно сменить контейнер, выключаете кнопкой, а если например освободиться из застревания или пробить пробку, просто перекрываете здесь. Секунда делов. Поток отсекается только там, где надо, давление в системе остается. Открыл – и снова работаешь.

– Понял, – кивнул Киран, внимательно разглядывая узел.

Калеб хлопнул его по плечу.

– И следи за уплотнителями. Кейн их перебрал, поставил двойные.

– Они держат вакуум на пятнадцать процентов лучше старых, – добавил я. – Сосать будет мощно, так что с раструбом осторожно, в песок не зарывай, иначе схватишь «клин» на входе. Держи над поверхностью, пусть затягивает верхний слой.

Калеб тут же подхватил, наглядно показывая новичку правильный хват.

– Вот так держишь. И на таком вот уровне. Чувствуешь, что пошла вибрация – значит, пошел камень или кусок породы. Сразу перекрываешь, понял?

– Так точно.

– Работа у вас одинаковая, – я посмотрел в глаза обоим. – Один на левом борту, другой на правом. Но, Калеб, ты старший в звене. Если видишь, что он тупит – поправляй. Если тормозит – ускоряй. Нам нужно заполнить трюм до того, как черви решат проверить, кто это там шумит.

Я поднялся в кабину и щелкнул тумблерами предстартовой подготовки. Панель приборов ожила, засветилась зелеными индикаторами. Давление в норме, температура в норме. Новые уплотнители в системе всасывания, должны будут ускорить процесс загрузки.

– По местам, – скомандовал я в интерком. – Открывайте ворота!

Створки внешнего шлюза, лязгнув, поползли в стороны. За мерцающей пеленой щита ударило яркое солнце. Я надел очки.

– Удачи, Кейн, – голос Элары в наушниках звучал буднично.

– Мы быстро, – ответил я, запуская маршевые двигатели.

«Пепелац» вздрогнул и мягко оторвался от пола ангара, проходя сквозь силовое поле и мгновенно меняя прохладу базы на утренний, но уже испепеляющий зной Арракиса.

* * *

Первые два дня опять вышли пустыми. Мы взлетали с рассветом, пока песок еще хранил остатки ночной прохлады, и возвращались на базу затемно, вымотанные вибрацией и гулом, с пустыми контейнерами и грустные. А так как они тоже были больше, то и грусть тоже была больше. Пустыня словно вымерла. Датчики молчали, показывая лишь бесконечные залежи песка, будучи полностью солидарными с глазами. Спайс, если и был, то в мизерных концентрациях. К вечеру в кабине «Пепелаца» быстро становилось душно. Несмотря на работающую систему охлаждения, жар постепенно пробивался сквозь бронестекло и обшивку. Я вел машину плавной змейкой, ведь там где не было выброса раньше, он мог появиться сейчас. Калеб взял шефство над Кираном. Поскольку почти все «железо» – шланги и сепаратор – находилось снаружи и было недоступно во время полета, обучение сводилось к запоминанию карты и ориентации на местности.

– Смотри вон туда, – голос Калеба в интеркоме звучал сухо, без лишних эмоций. – Видишь вон тот пик? У него еще верхушка двойная?

– Вижу, – отозвался Киран.

– Это один из постоянных скальных выходов, до конца его пока ни разу не заносило. На моей памяти. На карте он вот тут. – и ткнул на, собственно, карту, где было уже много дополнительных пометок.

Я слушал их краем уха, не вмешиваясь. Калеб рассказывал и учил, а Киран кивал, впитывая информацию, и пялился в иллюминатор, стараясь всё запомнить и сопоставить с картой. К вечеру мы разворачивались и летели обратно уже по прямой. Ужинали молча, валились спать, а утром все повторялось.

На третий день, уже после полудня, мы зашли в очередной квадрат. Солнце стояло в зените, заливая дюны ослепительным белым светом, стирая тени и рельеф.

– Сэр, поверните немного направо, – вдруг сказал Калеб. – Странные показания.

Я скосил глаза на анализатор.

– Ничего особенного. Слабое возмущение. – ответил я, но штурвал довернул.

– Не совсем. Вот, смотрите! – и ткнул на показания, которые в этот момент качнулись вверх, но тут же опали. И снова, но меньше.

– Интере-е-есно. Что-то новенькое.

Мы прошли над гребнем высокой дюны, и внизу открылась очередная широкая низина. Даже сквозь тонированное стекло кабины было видно, что цвет песка там отличается. Он был не рыжим, а каким-то фиолетовым. Цвет спайса, но не сплошной а точками.

Но дело было не только в цвете.

– Земля… она движется, – прошептал Киран, прилипнув к блистеру.

Он был прав. Огромный участок пустыни, метров пятьсот в диаметре, медленно вспучивался, словно под гигантским одеялом ворочался кто-то живой. Песок шел трещинами, из которых вырывались тонкие струйки темно-синего газа, тут же развеиваемого ветром. Анализатор резко заверещал.

– Газоанализатор зашкаливает! – крикнул Калеб. – Концентрация меланжевых паров критическая!

Это был не просто выход пласта. Это был предспайсовый пузырь. Натуральная версия наших маленьких «заводских» взрывчиков. Огромный резервуар, где вода, вступившая в реакцию с выделениями песчаной форели, создала колоссальное давление. И сейчас эта бомба замедленного действия была готова рвануть, выбросив на поверхность тонны драгоценного вещества. Мы нашли его до детонации. Удача, но не невероятная, учитывая что подобные взрывы случаются на планете практически непрерывно, только в разных местах. Но все же в таком состоянии попадаются редко, чаще замечают сам взрыв, который видно издалека.

– Приготовиться, – я отлетел в сторону, поднялся до двухсот метров и стал описывать большие круги вокруг места будущего взрыва. – Ждем.

* * *

Ветер на этой высоте был порывистым, и «Пепелац» то и дело пыталось снести в сторону, словно щепку. Приходилось постоянно парировать, совершая микро-манёвры, чтобы удерживаться на расстоянии и высоте. Внизу, под нами, песок уже не просто шевелился – он кипел. Темно-фиолетовые лужицы расползались по дюнам, сливаясь постепенно в одно большое пятно.

– Червь… – голос Кирана дрогнул. Он вцепился в поручень так, что побелели костяшки. – Когда рванет… грохот будет на километры. Он же явится сразу? Он идет на любой ритмичный стук, а тут такое…

Я бросил быстрый взгляд на парня.

– В том-то и дело, что ритмичный, – жестко оборвал я его. – Спайсовый выброс – это другое.

– В смысле?

– Для червя это угроза. Или, как минимум, неприятность, ещё и привычная. – чуть добавил скорости левым крыльям, компенсируя боковой порыв. – Такие взрывы тут постоянно, со всех сторон, всю его жизнь. И что? Ползти на каждый? А зачем? Тут для него нет ничего съедобного, скорее наоборот, жидкий яд. Вот и он не полезет. Для них сам момент прорыва пласта – это грязь, шум и боль. Поэтому, когда рванет, вся округа на несколько километров станет самой безопасной зоной на Арракисе. Черви уйдут на глубину или отползут в стороны. – У нас будет «золотой час», – продолжил я. – может, полтора. Пока песок не осядет, ни одна тварь сюда пасть не сунет. Мы будем работать в эпицентре, и это единственное время, когда можно не оглядываться каждые пять секунд на сейсмодатчики. Но делать мы так, конечно же, не будем. Понял?

– Да… понял, – выдохнул Киран, немного расслабляясь.

– Но как только запах корицы начнет слабеть, а песок осядет – двойная осторожность. Потому что уже сейсмодатчик может ошибиться. Калеб, ты снял и освободил ящики?

– Да.

– Отлично. Наш сборщик для такого не предназначен, сразу выйдет из строя, поэтому, как только сядем, я сначала отрежу питание сепарирующих пластин, и собирать придется напрямую из выпускного шланга. Как-то не предусмотрел я такой вариант сбора.

В этот момент внизу всё началось. Центр низины вспучился огромным, уродливым нарывом.

– Держитесь! – рявкнул я.

Купол лопнул. Это было высвобождение стихии. Тонны и тонны песка, газа и чистейшей меланжевой массы выстрелили вертикально вверх. Грохот ударил по ушам даже сквозь шумоизоляцию. Огромный столб фиолетовой, массы взметнулся выше нашей высоты, закрывая солнце. «Пепелац» швырнуло воздушной волной. Я заиграл на рычагах управления, борясь с турбулентностью. Машину трясло, но крылья выдержали.

Облако начало распадаться, оседая тяжелым, маслянистым туманом. Воздух вокруг наполнился густым, плотным цветом индиго. Даже через фильтры системы жизнеобеспечения просочился резкий, сладковато-горький запах корицы. Такой концентрации, что во рту моментально стало вяжуще.

– Вот оно… – прошептал Калеб, глядя вниз.

Пыль медленно опускалась, обнажая дно воронки. Там, где секунду назад были дюны, теперь блестело озеро. Не вода, конечно. Это была полужидкая, вязкая субстанция – концентрированный спайс, смешанный с песком и газами, еще не успевший застыть и окислиться на солнце. Ядовитая и самая дорогая грязь во Вселенной.

– Идем вниз, – скомандовал я, направляя нос машины в центр оседающего облака. – Работаем быстро, готовьтесь.

* * *

Мы сели прямо в дымящееся месиво, не дожидаясь, пока всё уляжется окончательно. Полозья шасси с шипением немного погрузились в горячую, рыхлую субстанцию. Но всё же недостаточно глубоко для того, чтобы застрять.

– Пошли! – рявкнул я в интерком.

Калеб и Киран уже были у выхода и я спешил к ним. Аппарель упала, впустив внутрь клубы фиолетового пара и запах, от которого слезились глаза даже под защитными очками. Парни спрыгнули на поверхность, проваливаясь по щиколотку в вязкую смесь, и выдвинув стрелу, Калеб приготовился начать сбор, а Киран тащил пустые запасные контейнеры и ящики из-под запчастей и инструментов. Всё что могло хоть как-то использоваться как контейнер. Быстро вырвав разъёмы питания пластин, я также бегом вернулся в кабину и врубил всасывающие насосы на постоянную полную мощность. Сейчас можно не маскироваться. Машину тряхнуло. Насосы взвыли, захлебываясь плотной массой. Это был не тот сухой, сыпучий песок, к которому мы привыкли. Это была тяжелая, маслянистая каша – концентрат спайса, перемешанный с песком и газами. Но тут же стабилизировались. Новые уплотнители, которые я ставил, держали вакуум мертвой хваткой. Но даже так и, с учетом того что работал только один сборщик, скорость всасывания сильно упала. Ну не предназначен он был для такого, но и так это было быстрее чем лопатами загребать.