Текст книги "Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Ivvin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 43 страниц)

Глава 28. Новый дом

POV Торн.

Стена за спиной была раскаленной, даже сквозь остатки куртки, но я не двигался. Моя тень – это всё, что я мог сейчас дать Мире и Лии. Жена сидела, привалившись к моему плечу, дочь свернулась клубком у ног, стараясь занимать как можно меньше места. Я обвел его взглядом. Двести квадратных метров утоптанного песка и бетона, огороженных решетками. Вонь стояла такая, что, казалось, ее можно резать ножом – смесь немытых тел, страха и отчаяния. Здесь были те, кого жизнь пережевала и выплюнула: разорившиеся торговцы, пойманные на воровстве воды работяги, и мы – «штрафной актив». Бывший третий взвод патрульно-пограничного полка. Десять мужчин, три женщины. И их семьи, у кого они были. Внезапно дверь открылась, а один из помощников торговца прокричал:

– Штрафники – на выход! Та-а-ак, кто тут ещё…ты, ты… – продолжил отбор по критерию очередного «покупателя», пропуская нас мимо себя. На отборной площадке уже были несколько людей и, что примечательно, в основном с семьями.

– Сержант, – хриплый шепот Корса, моего капрала. Он кивнул в сторону двери. – Смотри.

Я прищурился. Глаза резало от пыли, веки казались наждачной бумагой. Ворота открылись, впуская внутрь раскаленный белый свет и группу людей. Впереди шёл торговец, жилистый старик. А за ним шла странная пара. Вылитые фримены, я таких навидался, причем не из простых. Девчонка. Молодая, рыжая, держится прямо, будто лом проглотила. Одета просто, дистикомб потертый, но идеально сидящий и качественно укрепленный и походка… Уверенная. Так ходят те, кто привык, что им уступают дорогу. А на руке был виден перстень какого-то Дома, что полностью отметало мысли о том, что это фримены, если это не просто посланцы, конечно, и это перстень настоящий.

И мужчина. Крепкий. И вот он меня сразу насторожил. Я умею читать людей. Это профессиональное. Когда ты десять лет служишь в нашем полку, ты учишься определять угрозу до того, как она достанет нож. Этот же не был торговцем. Он не смотрел на нас как на товар, разве что немного. Он сканировал сектор. Его взгляд скользнул по толпе, задержался на группе наемников в углу, отметил камеры наблюдения, проверил выходы. Движения экономные, плавные. В одной руке он нес кейс, а другая была готова мгновенно взяться за оружие. И нож, и пистолет висели под рукой, готовые к использованию.

«Военный, – щелкнуло у меня в голове. – Или убийца. Или телохранитель в данном случае, а скорее всё вместе».

Торговец семенил рядом с ними, размахивая руками и указывая на всю толпу сразу:

– Лучший выбор, госпожа! Рабочие руки, выносливые, неприхотливые. Есть бывшие военные, шахтеры, есть грузчики. Оптом отдам дешевле, сами понимаете, кормить эту ораву накладно…

Но странная пара его не слушала. Они остановились перед людской массой. Мужчина что-то шепнул девушке и продолжил молча оглядывать нас. Его взгляд скользил по лицам, не задерживаясь надолго, словно он искал что-то конкретное в этой куче отчаяния.

Вперед вышла девушка. Она подняла руку, призывая к тишине. Шум толпы стих, сменившись тревожным ожиданием.

– Меня зовут Элара Варос, – её голос был звонким, сильным. Он летел над площадкой без всяких усилителей. – Я здесь не для того, чтобы купить вас как скот. Я здесь, чтобы предложить сделку.

Это что-то новенькое.

– Я выкуплю ваши долги. Полностью. Я дам вам кров, чистую воду и защиту для ваших детей. Взамен я требую полной, безусловной службы и верности. Это служба Дому. – продолжила она, глядя прямо в глаза людям. Но предупреждаю сразу: дисциплина будет жесткой. Предательство карается смертью. Кто готов обменять свои цепи на герб моего Дома – шаг вперед.

Я почувствовал, как Корс напрягся рядом со мной. Слова были красивые. Слишком красивые для этого проклятого места. Обычно так говорят вербовщики перед тем, как отправить тебя на самоубийственную миссию.

Она замолчала, давая словам осесть в горячем воздухе.

– Теперь один нюанс. Заранее, – раздался сухой, жесткий голос.

Парень шагнул вперед, заслоняя собой девушку. Иллюзия сказки исчезла мгновенно. Перед нами снова стоял хищник. Он поставил кейс на землю, открыл его и вытащил металлический обруч. Поднял его высоко над головой, чтобы все видели. Солнце блеснуло на гладком металле.

– Слушайте меня внимательно! – рявкнул он. – Мы не лгали вам. Вы будете сыты, одеты и ваши семьи будут в безопасности. Но доверие нужно заслужить. Пока вы его не заслужили – вы будете носить это. Это страховка от глупостей. И страховка от ножа в спину. Тот, кто служит честно – со временем сможет снять его. Тот, кто попытается сбежать или предать – умрет. Это условие контракта. Не нравится – возвращайтесь сразу в клетку к Красу. А кто согласен и пройдет отбор должен будет сам, своими руками, надеть этот ошейник.

– Я никого не заставляю, – он обвел толпу ледяным взглядом. – Это добровольный выбор. Кто готов принять эти условия – шаг вперед. Мы выкупаем вас прямо сейчас. Кто нет – оставайтесь здесь и ждите своей участи.

Я посмотрел на Миру. Она стояла, прижимая к себе Лию. У дочери глаза были мутными от обезвоживания. У жены дрожали руки. Завтра их разделят. Или продадут на органы. Или просто выкинут за периметр, когда кончатся деньги на содержание. И перевел взгляд на парня. Не похоже, чтобы они лгали. Они предлагал сделку. Жестокую? Да. Но честную. Жизнь в обмен на службу. Безопасность семьи в обмен на мою голову. Я солдат. Я привык рисковать шкурой. Но раньше я рисковал за гроши и пустые обещания офицеров. Здесь мне предлагали более ценные вещи. Я расправил плечи, стряхивая с себя усталость и оцепенение. Сделал шаг вперед, выходя из общей массы. Подошва ботинка хрустнула по песку.

– Руки покажи, – бросил тот подходя ко мне. – Где служил?

– Охрана периметра, Третий пограничный, списали, долг повесили на семью.

– Принят, – кивнул он. – Встань слева. Семью бери с собой.

За нами потянулись и другие. Одиночки, главы семейств. Те, кто понял, что лучше быть цепным псом с полной миской, чем мертвым шакалом в пустыне. Как только все дела были улажены, нас вывели, но не к грузовой площадке, как я ожидал, а к торговым рядам оружейников. Это сбивало с толку. Первая остановка – арсенал. Парень, как оказалось его звали Кейн, не стал тратить время на разглядывание витрин. Он подошел к прилавку, за которым сидел скучающий продавец, и коротко бросил список требований.

– Торн, проверь, отберите пятьдесят штук надежных, вам самим с ними ходить. – он кинул мне пистолет. – И ножи посмотри, они в соседнем ящике.

Потом пришла и очередь винтовок.

– Торн, это тоже проверяйте. Смотри стволы. Если есть раковины или ржавчина – в сторону. Нам не нужно, чтобы оно взорвалось в руках.

Я взял в руки винтовку. Потертая, да. Видно, что прошла не одну кампанию. Но когда я оттянул затвор, механизм сработал мягко, с жирным, сытым щелчком. Смазана. Ухожена. Вес оружия в руках подействовал лучше любого успокоительного. Спина сама собой выпрямилась. Я снова чувствовал себя не куском мяса на продажу, а сержантом. Я посмотрел на Корса – тот уже деловито проверял магазин, и в его глазах исчезла та затравленность, что была раньше. А уж когда часть оружия сразу и выдали…

Следом мы двинулись в соседний сектор – к экипировщикам. И снова шок. Вместо дешевых накидок или латаных-перелатаных костюмов десятой свежести, они заказали партию дистикомбов. На всех, так что торговцу пришлось еще и бегать собирать.

– Это же состояние стоит, – пробормотал кто-то из моих парней, принимая комплект. Я молчал, но про себя был согласен. Вкладывать такие деньги в «расходный материал»? Так не делают. Либо они безумно богаты, либо мы для них – не просто мясо, как и говорила эта Элара Варос.

Когда часть облачалась в жесткие, пахнущие резиной костюмы, пришлось сопровождать её в прогулке, на которой она нашла пункт медиков и оплатила осмотр всех людей, их минимальное лечение при необходимости и комплект медикаментов с собой. Никто не лечит рабов дорогими лекарствами. Обычно их накачивают дешевыми стимуляторами, чтобы выжать последние силы перед смертью. Я посмотрел на Лию во время её осмотра врачом. Она не плакала. Ей дали какой-то питательный батончик, и она вгрызлась в него с жадностью зверька. Врач закончил процедуру и наклеил на место укола пластырь. Я перевел взгляд на Кейна. Он не врал. Жесткий расчет, да. Но в этом расчете было место для жизни моих близких.

Вокруг меня мои люди превращались из оборванцев в боевую единицу. Одетые в броню, с оружием в руках, с семьями, которым оказывали помощь прямо на их глазах. Я видел, как меняются их лица. Страх уходил. На его место приходила решимость. Нас продали как вещь, да. Но цена показалась мне достойной.

– Экипировка завершена! – доложил я, чувствуя, как привычно ложится на плечо ремень винтовки.

– Отлично, – кивнул Кейн, – Транспорт ждет. Грузимся.

* * *

Я прислонился к переборке, чувствуя спиной вибрацию корпуса. Пальцы привычно поглаживали холодный металл винтовки. Это успокаивало. Возвращало ощущение контроля, которого меня лишили два месяца назад. Взгляд уперся в горизонт. В голове всплыла картина того дня. Дня, когда моя жизнь пошла под откос.

Это было рутинное дежурство. Один из нескольких находящихся на нашей территории складских комплексов. Мы охраняли периметр, пока интендантская служба проводила плановую инвентаризацию. Я был спокоен. Мой взвод работал чисто: ни контрабанды, ни неучтенных проходов, ни потерь. Я знал каждого своего бойца, знал, что они не возьмут и глотка чужой воды.

А потом меня вызвали в кабинет управляющего.

Я помнил ту прохладу кондиционера. Помнил лицо проверяющего – гладкое, сытое, лоснящееся от жира. Он даже не смотрел на меня, просто листал деку с отчетом.

– Недостача, сержант, – буднично сказал он, словно говорил о погоде. – Малый контейнер с очищенным спайсом. Исчезли с охраняемой вами территории.

– Это невозможно, – ответил я тогда. – Периметр не нарушен. Датчики движения молчали. Документы в порядке.

– Документы можно подделать. А датчики отключить. Спайса нет. А ваша подпись в журнале приема смены – есть.

Он развернул экран. Там действительно была моя подпись. Уникальный ключ. Я знал, что не ставил её под этим реестром. Но кого это волновало?

– Согласно имперскому уложению и контракту с Домом Харконнен, материальную ответственность за вверенный участок несет начальник караула, – чиновник зевнул. – Сумма ущерба, с учетом штрафных санкций, составляет один миллион, двести пятьдесят шесть тысяч соляриев по текущему официальному курсу биржи.

Я онемел. Мне нужно было служить триста лет, не тратя ни гроша, чтобы собрать такую сумму.

– У меня нет таких денег.

– Мы знаем. Поэтому в действие вступает пункт 48-Б вашего контракта. Коллективная ответственность. Имущество должника конфискуется. Сам должник и его семья переходят в статус долгового актива для компенсации убытков.

– Семья? – я шагнул к столу. Охрана – двое громил в тяжелой броне – тут же вскинула оружие.

– Семья, сержант, семья. Жена, дети. Все иждивенцы. Вы же не думаете, что вам простят такой долг?

Всё произошло быстро. Суд был фарсом, занявшим пять минут. Меня даже не слушали. «Виновен по факту подписи». Моих парней, весь взвод, подвели под статью о соучастии и халатности, просто чтобы закрыть дыру в отчетности. Кто-то наверху хорошо наварился на этом контейнере, а нас списали как бракованный инвентарь.

Я помнил, как пришли приставы. Как вытаскивали нас из служебной квартиры. Как соседи, с которыми мы здоровались годами, отводили глаза или торопливо захлопывали двери. Никто не заступился. На Арракисе каждый сам за себя. Если ты упал – тебя не поднимут, тебя разденут. Два месяца в клетке. Два месяца я смотрел, как моя жена угасает, а дочь превращается в маленький скелет. Я ненавидел себя за то, что служил этому Дому честно. Я тряхнул головой, отгоняя воспоминания.

Теперь новый этап. Я посмотрел на своих бойцов. Они сидели вдоль бортов, прижимая к себе оружие. Кто-то дремал, кто-то чистил и без того идеальный ствол, остальные следили за своими секторами будучи наготове. Они выглядели так же, как и я – мрачные, сосредоточенные. Интендант, который нас подставил, сейчас, наверное, пьет ледяное вино в кондиционированном кабинете, считая прибыль. Он думает, что мы сгнили на рудниках.

Я крепче сжал рукоять винтовки. Мир круглый, а Арракис тесен. Возможно, когда-нибудь наши пути пересекутся. И тогда я посмотрю, поможет ли ему его лощеная подпись против пули.

– Подезжаем! – раздался голос Кейна по внутренней связи. – Всем приготовиться.

Я выдохнул, проверяя предохранитель. Прошлое осталось в Карфаге. Впереди была неизвестность. И служба. Это я умел лучше всего.

* * *

Снаружи все выглядел именно так, как и ожидалось. Приземистый старый блокпост, на удивление практически целый. Только следы эрозии на внешних стенах. Со стороны казалось, что здесь не жили лет пятьдесят, и единственные обитатели этих руин – песчаные блохи.

– М-да, – протянул Корс, выглядывая из-за моего плеча. – Дворец, ничего не скажешь. Мы здесь не задохнемся, сержант? Вентиляционные шахты наверняка забиты наглухо.

– Разговорчики, – одернул я его, хотя сам думал о том же. – Выводи людей. Строиться у шлюза.

Мы высыпали на раскаленный бетон. Люди жались в кучку рядом с вещами, после отбытия транспорта, с опаской глядя на темный зев входных ворот. Кейн и Элара спустились последними. Кейн подошел к панели управления у массивных ворот. С виду панель была мертвой – забитой пылью и ржавчиной. Но стоило ему приложить ладонь, как скрытый сканер мигнул синим, и многотонная створка дрогнула.

Скрежет? Нет. Двери пошли в стороны с мягким, едва слышным гудением моторов. Никакого скрипа, никакого рывка. Механизм работал как часы.

– Заходим! Заносите вещи! – скомандовал Кейн. – Не стойте столбами.

Мы вошли внутрь. И как только внешние створки сомкнулись за спиной замыкающего, отрезая нас от воя ветра, наступила тишина. Я ожидал увидеть темное пространство, вместо этого вспыхнули потолочные панели – не аварийное красное освещение, а нормальный, дневной свет.

Воздух. Я глубоко вдохнул. Он был чистым. Вентиляция работала и гул системы жизнеобеспечения звучал для меня лучшей музыкой.

– Жилой сектор – прямо и направо, – Кейн указал направление. – Там казармы. Размещайтесь. Торн, через час жду у себя. Определимся по постам и сменам.

Он и Элара свернули в боковой коридор, к командному центру, оставив нас осваиваться. Мы прошли в жилую зону.

– Ого… – выдохнула Мира.

Это была не тюрьма и не ночлежка. Это был стандартный имперский военный модуль класса «Б». Длинное помещение с высоким потолком, разделенное переборками на секции. Да, сейчас пустые, но поэтому и брались спальники. Я быстро прикинул объем. Здесь можно свободно разместить полную роту – человек сто, а если поставить койки плотнее, то и две. Нас было меньше сотни, считая детей.

– Здесь… чисто, – пробормотала одна из женщин, проводя пальцем по стене. Пыль была, как и вездесущий песок, но гораздо меньше, чем могло бы быть. Было видно, что этим всем давным-давно никто не пользовался. В дальнем конце помещения я заметил двери в санблок. Проверил. Воды не было. Может только пока? Хотя работающие душевые на блокпосте посреди пустыни – это роскошь, доступная не каждому гарнизону. Люди стояли, не решаясь занять места. Они все еще ждали подвоха. Ждали, что их загонят в грязный подвал.

– Чего замерли? – я хлопнул в ладоши, привлекая внимание. – Это не экскурсия! Корс, дели людей по секциям. Семейным – правое крыло. Одиночкам – левое. Раскладывайте спальники и разбирайте вещи.

Началась суета, но теперь в ней не было страха. Люди устраивали себе место. Я увидел, как Мира усадила Лию на расстеленный спальник, сняла с неё жесткий внешний комбинезон и дала пить. Дочь тут же свернулась калачиком и закрыла глаза.

Я выдохнул.

– Корс, Миллер, ко мне, – скомандовал я, стирая пыль со схемы помещений, которую заметил на стене. Мои капралы подошли. Теперь они выглядели иначе. Вымытые, в чистой форме, с оружием.

– Слушай боевой приказ, – начал я, понизив голос. – Расслабляться рано. Мы не знаем, кто еще бродит в этой пустыне. Стены толстые, но без глаз они бесполезны.

Я ткнул пальцем в схему.

– Объект заглубленный, но есть верхняя надстройка и выход на крышу. Миллер, берешь троих, идешь наверх. Организуешь наблюдательный пост на крыше. Сектора наблюдения разбей и чередуй, чтобы не замылился глаз. Особое внимание на тракт подходы со стороны пустоши. Связь по рации каждые десять минут. Да ты и сам знаешь.

– Принято, – кивнул Миллер, поправляя автомат.

– Корс, – я перевел палец на входную группу. – Ты берешь двоих, ставишь пост у внешних ворот. Никто не входит и не выходит без разрешения Кейна или моего. Проверьте охранную систему, хотя ее тут нет скорее всего и начинайте монтировать стационарники.

– А остальные? – спросил Корс.

– Остальные – отдыхающая смена. Четыре часа сон, четыре – дежурство. Назначь график. Но возможно он изменится, как и состав смен, зависит от наших хозяев.

– Сделаем, сержант.

Когда парни разошлись выполнять приказы, я прошелся по казарме. Проверил аварийный выход (задраен), осмотрел оружейную стойку, которую мы организовали у входа. Это место… Я подошел к своему спальнику. Мира сидела на краю, глядя перед собой.

– Торн, – тихо позвала она.

– Я здесь.

– Мы правда… мы правда будем здесь жить?

– Будем, – я сел рядом, положил винтовку рядом. – Пока я держу эту штуку – нас никто не выгонит.

– Как думаешь? Что нас ждет? – прошептала она.

– Не знаю. – вздохнул я. – Обещания хороши, да и обеспечение, почти как на службе. А что будет дальше – покажет время. – и обнял жену. – Спи. Тебе нужно отдохнуть.

Я же вышел в коридор на поиски Кейна согласно приказу. Ошейник на шее чуть нагрелся, напоминая о моем статусе, но я уже почти не замечал его. Это была моя новая работа. И у меня был дом, который стоило охранять.

Глава 29. Пробуждение

Я открыл глаза, мгновенно переходя из режима сна в состояние полной боевой готовности. Поспать вышло больше чем обычно. Этому способствовали крепки двери с запорами и то, что нас теперь не двое. Но привычка, выработанная годом жизни в открытой пустыне, где любая мелочь могла стоить жизни, никуда не делась. Фримены – мастера по части бесшумного передвижения по пустыне, например. Вокруг было тихо. Я выбрался из спального мешка, который расстелил прямо на полу в одной из комнат. Элара спала рядом. Даже во сне её рука лежала рядом с рукоятью ножа. Мы пока не обживали отдельные каюты – безопасность была важнее, поэтому эту ночь провели здесь, вместе. Хотя чуть позже, после установки нормальной сигнализации, будем спать отдельно. Потянувшись, я хрустнул шеей и, выйдя из комнаты которая раньше была, скорее всего, простой подсобкой, и закрыв ее за собой, подошел к пульту охраны в зале. Точнее тому что от нее оставалось на данный момент. Здесь не было никаких проекций или экранов. Но следы от такого «богатства» – были. Сейчас же вся «система безопасности» этого блокпоста была под стать ему самому: аналоговая, дубовая и надежная, как кувалда. Ряд тусклых лампочек под замутненными колпачками.

Я провел пальцем по пыльному стеклу. Зеленый. Зеленый. Зеленый. Все контуры замкнуты. Ворота закрыты, люки задраены. Система концевых выключателей – простейшая механика: дверь давит на контакт, цепь замыкается, лампочка горит. Обмануть такую систему, при подготовке, не сложно, а вот взломать, тем более удаленно – невозможно. Но и информации она давала минимум. Она говорила лишь о том, что двери закрыты, но не о том, кто стоит за этими дверями. Доверяй, но проверяй.

Я подошел к узкой смотровой щели, закрытой бронестеклом. Стекло было мутным от возраста, но сквозь него просматривался внутренний ангар и часть коридора. Там было движение. Часовой. Один из людей Торна. Парень не спал, не прислонялся к стене и не ковырял в носу. Он медленно прохаживался от стены к стене, держа винтовку на груди, и контролировал сектор.

Я взглянул на часы на запястье. Шесть утра. Смена караула должна была пройти час назад. Судя по тому, что меня никто не разбудил с вопросами, предложенная Торном вчера схема работала без сбоев. Он не просто расставил посты с вечера, он организовал график смен, разводящих и пароли. Я удовлетворенно хмыкнул. Обычно наемники, если они не высшего класса, требуют постоянного пинка, иначе дисциплина расползается, как мокрая бумага. Но Торн… Сержант оказался именно тем, кем казался – профессионалом. Мне не нужно быть нянькой. Мне не нужно проверять каждый угол. Посмотрим, как будет дальше, но пока я доволен. В животе заурчало. Организм требовал калорий. Что ж, раз периметр на замке, а личный состав бдит, пора заняться бытом. Война войной, а завтрак по расписанию.

* * *

Элара уже не спала. Она сидела на своем спальнике, затягивая дистикомб.

– Всё нормально? – коротко спросила она, не поднимая головы.

– Да. Торн знает свое дело. Караулы расставлены и не спят.

– Хорошо. Тогда идем есть. Желудок сводит так, что скоро он начнет переваривать сам себя.

Мы вышли из отсека и направились на запах. В воздухе тянуло чем-то аппетитным – запахом, который казался здесь, среди мертвого бетона, почти чужеродным. Столовую люди организовали в столовой, что логично, рядом с жилым блоком. Мебели здесь не было, как и на всем блокпосту, но народ проявил смекалку. В ход пошли пустые контейнеры и ящики, всё что нашлось. Из одних составили столы, другие приспособили вместо лавок. Грубо, жестко, но функционально. Когда мы вошли, в зале находилось человек пятнадцать – первая смена завтракающих. Очередь двигалась медленно, потому что «кухня» состояла всего из одной нашей походной плиты средней мощности, на которой сейчас булькал котел.

При нашем появлении разговоры мгновенно стихли. Стук ложек прекратился. Люди замерли, некоторые начали поспешно вставать, вытирая рты рукавами. В их глазах читалось привычное напряжение: пришли хозяева, сейчас начнут требовать освободить место или подать что-то особенное. Элара жестом показала, чтобы все сидели. Она прошла к ближайшему свободному столу из двух сдвинутых ящиков, провела ладонью по шершавому пластику, проверяя чистоту, и спокойно села, положив локти на столешницу. Я же направился прямо к раздаче.

Там колдовали три женщины – жены бойцов. Среди них была и Мира, жена Торна. Несмотря на усталость и бледность после вчерашнего, она двигалась быстро и ловко, помешивая варево нашим черпаком. Увидев меня, женщины растерялись. Мира отступила от котла, опуская глаза:

– Господин Кейн… Мы… мы старались сделать побольше, но нашли только это… Если вам нужно приготовить отдельно, скажите где продукты и мы…

Я подошел вплотную и заглянул в котел. Внутри была густая, коричневатая масса. Основа – стандартные протеиновые концентраты из пайков, которые обычно на вкус м-м-м не очень. Но еще здесь плавали кусочки нашего вяленого мяса пустынных тушканчиков и редких лисиц, излишек которого мы с Эларой заготавливали месяцами, пока жили в пещере, и чувствовался запах специй.

– Отдельно? – переспросил я, втягивая носом пар. – Зачем? Пахнет так, что у меня слюна течет.

Я посмотрел на Миру.

– Из стандартного брикета сделать что-то, что имеет запах еды – это талант, Мира. Обычно их просто заливали это кипятком и называли кашей. Вы добавили специи?

Она неуверенно кивнула, все еще не веря, что ее не будут ругать за самоуправство. – Немного. И мясо… Мы нашли ваши запасы в грузовом отсеке. Я подумала, мужчинам нужны силы…

– Правильно подумала. Инициатива поощряется. Особенно если от нее вкусно пахнет.

Я взял со стопки чистой посуды две простые жестяные миски. Женщины замерли, глядя на мои руки.

– Господин, я сейчас наложу… я выберу куски получше… – засуетилась одна из помощниц.

– Не надо, я не инвалид, – спокойно, но твердо сказал я.

Я сам зачерпнул из общего котла полную поварешку густой каши, шлепнул в одну миску. Потом во вторую. Никакого выбора «кусков получше». Что попалось – то и едим. Взял две ложки.

– Продолжайте кормить смену, – бросил я остолбеневшим поварихам. – Люди не должны ждать.

Я развернулся и понес миски к столу, где сидела Элара. В зале стояла звенящая тишина. Десятки глаз следили за каждым моим движением. Я видел их лица – смесь шока и недоверия. В их мире, в мире Империи и Великих и Малых Домов, офицеры никогда не ели из одного котла с рядовыми. Аристократы никогда не прикасались к солдатскому пайку, если не были на грани голодной смерти. То, что «хозяева», купившие их, сейчас будут есть то же самое варево, ломало их картину мира сильнее, чем вчерашние речи о свободе. Я поставил миску перед Эларой. Она кивнула, взяла ложку и сразу начала есть, принюхавшись, но никак не морщась, скорее наоборот. Для нас, проживших четыре года в бункере и год в пещере, это была нормальная, горячая еда. Немногие деликатесы что были на корабле были съедены еще в первый год.

– Вкусно, – громко сказала она после первой ложки, обращаясь к женщинам у плиты. – Спасибо.

Я сел напротив и тоже принялся за еду. Каша была горячей, сытной и, благодаря специям, вполне съедобной. Вокруг начали отмирать. Сначала робко, потом увереннее застучали ложки. Кто-то возбужденно перешептывался. Они увидели то, что им нужно было увидеть: здесь нет «голубой крови», которой требуется особое меню. И желудки у всех одинаковые.

* * *

Ложка скребла по дну миски. Я доел последнюю ложку каши, вытер губы салфеткой и посмотрел на Элару. Она тоже заканчивала, методично расправляясь с порцией. Вокруг нас столовая жила своей жизнью. Шок прошел, уступив место здоровому аппетиту. Люди ели быстро, молча, сосредоточенно, как и положено тем, кто долго голодал. Звук десятков ложек, стучащих о металл, был лучшим подтверждением того, что мы начали правильно.

– Мира, – негромко позвал я, когда женщина проходила мимо с пустым подносом. Она вздрогнула, остановилась.

– Да, господин?

– Спасибо. Было вкусно. Передай остальным на раздаче – отличная работа. Она покраснела, кивнула и поспешила на кухню, пряча улыбку. Мелочь, но из таких мелочей строится верность. Элара отодвинула пустую миску.

– Завтрак прошел хорошо, но воды мало. Те запасы, что мы привезли – капля в море для такой оравы.

– Знаю, – кивнул я. – Генератор я подготовлю к запуску если что-то не всплывет в процессе. Нужна техническая вода, и срочно.

– Я слетаю в Арракин, – она встала из-за ящика. – Возьму Пепелац. К водовозам, расширю заказ, пусть гонят сюда грузовые платформы. Заодно куплю все необходимое для быта. Что успею и найду.

К нашему столу подошел Торн. Он уже поели, судя по всему, стоя, и теперь ждал распоряжений.

– Сержант, – я повернулся к нему. – Леди улетает за снабжением. Выдели ей троих бойцов. Крепких, чтобы могли таскать грузы, и с головой, чтобы не устраивали перестрелок в городе.

– Корс, Хенк и Мали, – мгновенно ответил Торн. – Надежные.

– Хорошо. Пусть готовятся к вылету через десять минут.

Элара кивнула сержанту и направилась к выходу, на ходу проверяя крепление кобуры и ножен. Я проводил её взглядом. Разделять силы мне не нравилось, но выбора не было. Без воды мы здесь просто высохшие мумии в бетонном саркофаге.

– Теперь ты, Торн, – я перевел взгляд на сержанта. – У меня для тебя задача поважнее охраны.

Он подобрался.

– Слушаю.

– Мне нужен полный аудит. Не имущества, а людей.

Торн непонимающе нахмурился.

– Людей? У меня есть информация из личных дел на каждого бойца…

– Плевать я хотел на личные дела, тем более только твоих бывших людей, – перебил я. – Там написано «стрелок» или «водитель». А мне нужно знать, кто из них умеет держать в руках сварочный аппарат. Кто разбирается в гидравлике. Кто умеет шить, готовить или чинить проводку. – Я обвел взглядом зал. – Женщины, подростки. Все. Если жена твоего капрала умеет выращивать гидропонику – я хочу об этом знать. Если чей-то сын умеет охотится – я найду ему работу. Составь список: имя – реальные навыки.

– Понял, – в глазах Торна мелькнул интерес. – Сделаю. У нас точно есть пара толковых механиков, их просто списали в пехоту за штрафы.

– Вот и отлично. Найди их. И второе: уборка. Те, кто свободен от вахты, – за уплотнители. Выгрести всю пыль и грязь из всех углов. Жилые сектора, склады, коридоры. Чтобы блестело.

– Будет сделано, командир.

* * *

Через пятнадцать минут мы стояли на раскаленной бетонной площадке перед ангаром. Солнце уже начало припекать, воздух дрожал над горизонтом. Элара забралась в кабину «Пепелаца». Трое бойцов Торна, сдержанные и серьезные, уже сидели внутри.

– Не скучай тут, – бросила она мне.

– Постараюсь ничего не взорвать, пока тебя нет, – усмехнулся я. – Будь осторожна в городе. – Я уже не маленькая, Кейн. Справлюсь с парой торговцев.

Двигатели взревели, поднимая вихрь песка. Тяжелая машина неуклюже оторвалась от земли, развернулась и, набрав высоту, ушла в сторону Арракина, превращаясь в черную точку на фоне ослепительного неба.

Я остался стоять на бетоне. Один. Впервые за долгое время. За спиной, в недрах бункера, было больше полусотни людей. И куча железа, которое нужно было оживить.

Я глубоко вздохнул. Пора работать руками.

– Торн! – крикнул я. – Закрывай ворота. Я иду в генераторную.

* * *

Я спустился на технический уровень. Здесь царила тишина. Воздух был застоявшимся и сухим. Луч моего фонаря выхватывал из темноты сплетения труб, кожухи кабелей и массивные опоры, уходящие в бетонное основание. В центре зала стоял он. Генератор. Это был настоящий монстр времен старой колонизации. Имперский стандарт серии «Титан», рассчитанный на автономную работу в условиях глубокого космоса или враждебных планет. Массивная туша из пластали и керамики, занимающая половину отсека. Никаких сенсорных панелей или проекционных интерфейсов – только аналоговые циферблаты, массивные рубильники и кнопки. Я поставил ящик с инструментами на пол и провел ладонью по кожуху. Слой пыли был толщиной в палец, но под ним металл остался гладким и холодным.

– Ну здравствуй, старик, – прошептал я. – Давно спишь?

Я начал осмотр, более основательный чем тот что при покупке. Внешне агрегат выглядел целым. Харконнены, или кто владел этим местом до них, не стали его ломать – просто законсервировали. Но «законсервировали» – это громко сказано. Скорее, просто вырубили и бросили. Топливные ячейки были извлечены, что логично – никто не оставляет активное вещество в брошенном бункере. Но это не проблема – я купил новые. Тяжелые, экранированные топливные ячейки лежали у меня в рюкзаке. Проблема была в другом. Я проверил контур охлаждения.