Текст книги "Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Ivvin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 43 страниц)

Первый контейнер наполнился пугающе быстро. Полужидкая фракция, медленно ползя, занимала объем куда быстрее, чем сухая пыль. Он полностью заполнился всего через несколько минут.

– Перекрывай первый! – скомандовал я. – Подключай второй!

Киран, следуя инструкции, нажал на кнопку, выключая сборщик. Шланг дернулся в его руках, как живой удав. Калеб тут же бросился менять бак. Второй контейнер залетел так же быстро. Мы работали в бешеном темпе, опьяненные удачей. Это были миллионы соляриев, льющиеся через наши шланги. Но уже к середине третьего, и последнего штатного контейнера, я услышал, как изменился звук работы сепаратора.

Вместо ровного гула появился надсадный, скрежещущий вой.

– Сэр, что-то не так! – голос Калеба в наушниках был напряженным.

– Вязкость, – процедил я сквозь зубы. – Смесь слишком густая. Сепаратор не справляется и забивается. Плохо.

Система, рассчитанная на разделение сыпучих фракций, начала давиться этим "тестом". Четвертый контейнер, ящик из под инструментов, вываленных в салоне, заполнялся уже гораздо медленнее и скорость заметно падала. Насос грелся, стонал, захлёбываясь всё сильнее.

– Киран, потряси шланг! – заорал Калеб, пытаясь пробить затор механически. – Он тоже забивается!

Они боролись с рукавами, которые стали весить тонну из-за налипшей внутри грязи. Скорость потока упала еще больше. Пятый контейнер, из-под запчастей мы добили кое-как.

– Шестой!

Но тут сборщик сдался.

Глухой удар где-то в недрах механизма, затем резкий визг металла о металл. Обороты сепаратора упали до нуля. Красная лампа аварийной остановки залила кабину тревожным светом.

– Стоп! Всё, дособирались. Конец насосу!

– Мы даже половину шестого не набрали! – расстроился Киран, все еще держа раструб.

– Плевать! – отрезал я. – И так схватили джек-пот. Сворачиваемся! Живо!

Пять с половиной тяжеленных контейнеров. Это всё равно было невероятно много. Больше, чем мы собирали за две недели обычных рейдов. Но точно подсчитаем уже на базе после очистки. Не говоря уж о том что это был не обычный спайс. Парни потащили стрелу к креплениям. Шланг же не складывался нормально и торчал уродливыми петлями, но не резать же его – внутри тоже спайс! Я смотрел на сейсмодатчикидатчики. Пока было чисто. Взрыв и правда распугал всё живое, но тишина пустыни обманчива. Время нашего «золотого часа» истекало.

– Грузитесь, – бросил я, запуская двигатели. – Уходим.

* * *

Тяжело груженный «Пепелац» медленно оторвался от поверхности, разбрасывая потоками воздуха остывающую корку на озере спайса. Двигатели выли на взлетном режиме, вибрируя всем корпусом, пока мы метр за метром, набирали высоту. Едва мы поднялись на пятьдесят метро, как интуиция взвыла, предупреждая об опасности. Два хищных, вытянутых силуэта вынырнули из-за высокой дюны прямо по курсу. Они шли в «мертвой зоне», скрываясь за рельефом. А мы медленно поднимались.

Дымные шлейфы сорвались с их пилонов мгновенно. Без предупреждения, без запроса опознавания.

– Ракеты! – заорал Киран, и в его голосе было больше ужаса, чем я слышал за всю свою жизнь.

Времени на раздумья не было. Но мне оно и не потребовалось. В тот момент, когда датчики ракетной атаки только начали захлебываться воем, мир для меня изменился. Спайс, растворенный в крови, среагировал на выброс адреналина, и реальность, казалось, стала более вязкой. Я видел всё с пугающей четкостью.

Два топтера. Четыре точки подвески. Четыре дымных шлейфа, сорвавшихся с пилонов почти в упор. Они не стали мелочиться и размениваться на пристрелку, решив превратить нас в горящий металлолом первым же залпом. Уйти маневром? Невозможно. Мы висели в воздухе. Любой вираж займет время, а ракеты на встречном курсе преодолеют расстояние за секунды. Моя рука метнулась к панели не дрогнув, с машинной точностью. Я просто ждал и смотрел на приближающиеся дымные хвосты. Тридцать метров. Двадцать. Десять. Расчет должен быть идеальным. Я ударил по тумблеру в то самое мгновение, когда головные части ракет уже, казалось, касались обшивки.

Мир за стеклом подернулся маслянистой рябью поля Хольцмана.

БАМ!

Четыре взрыва слились в один чудовищный хлопок. Ослепительная вспышка заполнила всё пространство, но силовое поле выдержало, приняв на себя всю кинетическую и тепловую ярость удара. Нас тряхнуло так, что лязгнули зубы, а корпус застонал, принимая перегрузку. Но щит сделал то, что и должен был – он изолировал нас. От взрывов, от осколков… и от воздуха. Аэродинамика исчезла мгновенно. Крылья, обернутые в силовую оболочку, перестали опираться на атмосферу. Тяжелая машина моментально превратилась в падающий камень.

Мы провалились вниз, сквозь облако огня и дыма от разорвавшихся ракет.

– Падаем! – выдохнул Калеб.

Тут же отключив щит я напрягся еще сильнее. Земля летела навстречу. Пятьдесят метров. Сорок. Я выждал паузу, позволяя гравитации разогнать нас, и выставляя крылья в нужную позицию, подсказанную мозгом, разогнанным спайсом и экстремальной ситуацией.

– Держитесь! – и врубил ускорители. Двигатели, освобожденные от полевой блокады, взревели, выплевывая пламя. «Пепелац» содрогнулся, выходя из пике у самой земли. Мы пронеслись под атакующими орнитоптерами, которые по инерции проскакивали над нами.

Удар всё же случился – мы зацепили гребень дюны. Раздался отвратительный скрежет композита о песок, левое крыло чиркнуло законцовкой по бархану, взметнув стену пыли, машину швырнуло в сторону, но инерция и тяга вытянули нас.

– Мы летим! – заорал Киран, не веря своим глазам. – Мы у них под брюхом прошли!

Я выровнял машину, не сбрасывая газ. Теперь мы были на бреющем, с набранной скоростью.

Позади, в зеркалах заднего вида, я увидел, как вражеские топтеры, чуть помедлив, разворачиваются.

– Разворачиваются! – доложил Калеб, глядя на тактический экран. – Заходят снова!

– Поздно, – процедил я сквозь зубы.

Они попытались довернуть, но потеряли энергию на развороте. Я увидел новые вспышки пусков.

– Ловушки! – скомандовал я, нажимая кнопку выброса.

С кормы «Пепелаца» веером разлетелись горящие магниевые шары. Ракеты, сбитые с толку мощным тепловым следом, вильнули и ушли в песок, взрывая барханы далеко позади нас.

«Пепелац», несмотря на груз, обладал избыточной мощью. Я прижался к рельефу, петляя между дюнами, и начал стремительно отрываться. Враги были на хороших машинах. Но «Пепелац» – лучше!

Спустя минуту погони они поняли, что теряют нас.

– Они отваливают, – выдохнул Калеб, вытирая пот со лба. – Разворачиваются… уходят обратно.

– К месту взрыва, – кивнул я, отключая ускорители. Я перевел дыхание. Руки на рукоятках слегка дрожали – откат давал о себе знать.

– Курс на базу, – сказал я, проверяя показания приборов. – На сегодня хватит приключений.

Глава 35. Мираж в камне

Тени удлинялись с пугающей скоростью, превращая дюны в черные провалы, а небо из выцветшей охры наливалось фиолетом. Мы не успевали. До базы – еще триста километров по прямой. А окончательно стемнеет уже через полчаса. Чтобы сбросить возможный хвост и избежать еще ненужных встреч, мне пришлось заложить дугу, петляя между дюнами и выходами скальных пород, как заяц, уходящий от лисы. На это ушло время. Много времени. Лететь ночью – самоубийство.

– Сэр? – голос Кирана дрожал. Парень держался молодцом во время погони, когда адреналин бил ключом, но сейчас, когда накатывала холодная и темная неизвестность, его начало потряхивать. – Мы же не полетим в темноте?

– Нет, ищем ночлег.

Ландшафт под нами менялся. Бескрайнее море дюн, где нас было видно как на ладони, сменялось редкими выходами скальных пород. Острые, обветренные за тысячелетия клыки гранита торчали из песка, словно кости гигантского зверя, но всё это было не то.

– А вон там что-то интересное. – Это была даже не скала, а скорее нагромождение каменных плит, рухнувших друг на друга в незапамятные времена. Между двумя массивными утесами образовалась естественная ниша, достаточно глубокая, чтобы скрыть тушу топтера от глаз случайного наблюдателя и, что важнее, от возможной бури. Я завел Пепелац на посадку. Машина слушалась рулей неохотно. Крыло, которое мы зацепили в бою, вибрировало, посылая по корпусу неприятную дрожь.

– Готовьтесь. – Скрежет металла о камень. Гул двигателей, ставший привычным фоном, оборвался. И в то же мгновение на нас обрушилась тишина.

– Вы там в порядке? – спросил я, отстегивая ремни.

– Вроде да… – выдохнул Киран. Он все еще сидел, глядя перед собой остекленевшим взглядом. Калеб уже открывал аппарель.

– Что с грузом?

Мы везли не простой сухой спайс, мы везли его свежайшую версию.

– Брожение замедлилось, но пока продолжается, – нахмурился Калеб, – Он еще «дышит».

Я кивнул. Это была проблема «сырого» спайса. Спайсовая масса, извлеченная в такой форме и не высохшая на солнце, продолжала жить своей химической жизнью, выделяя газы, которые в закупоренном контейнере превращали его в бомбу замедленного действия. Поэтому Калеб весь полет, каждые полчаса приоткрывал штатные контейнеры, спуская излишек газов. Естественно весь салон был пропитан этим газом и запахом. И мы им хорошо так надышались несмотря на маски. Для меня это вызывало только бодрость, а вот парни явно были не в себе. А их глаза заметно посинели. Они и так были не белые, но до нас с Эларой было пока далеко. Ну да ладно. Сейчас проветрим и все будет хорошо, раз до сих пор на ногах, то точно не умрут.

– Ладно. Слушать приказ, – я развернулся в кресле, глядя на своих людей. – Мы ночуем здесь. Место неплохое: с трех сторон камень, сверху нас тоже не должны заметить, если не будут искать специально тепловизором. Калеб, ты отметил его?

– Примерно, сэр.

– Пусть так. План такой. Вы ложитесь и спите. Я на страже. Вы слишком неопытны для риска.

– Слушаемся. – вздохнул Калеб даже как-то стыдливо.

Я поднялся, проверяя крепления своего дистикомба и оружие.

– Спите, – бросил я напоследок и шагнул в темноту. Я выбрался наружу, и холод пустыни тут же ударил в лицо, пробираясь даже сквозь терморегуляцию дистикомба. После насыщенного испарениями воздуха кабины ночной Арракис казался стерильной операционной. Тишина звенела в ушах, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего металла Пепелаца. Первым делом – маскировка. Вытащив из технического отсека рулон сети, накинул ее сверху, не мешая входу. Я провозился минут двадцать, набрасывая её на угловатый корпус орнитоптера, закрепляя захватами на скалах. Теперь, даже если кто-то пролетит прямо над нами с включенными прожекторами, он увидит лишь еще один нагроможденный выступ скальной породы, присыпанный песком. Закончив, я проверил периметр. Установил три сейсмических датчика в пятидесяти метрах от нашей стоянки – простая, но надежная система раннего оповещения. Если к нам решит подползти или подкрасться, я узнаю об этом раньше. Затем началась обычная, еще по жизни в пещере, вахта.

Я устроился на плоском камне чуть выше уровня кабины, спиной к стене, откуда открывался обзор на вход в ущелье. Ночь на Арракисе живет своей жизнью. Шорохи осыпающегося песка. Далекий, на грани слышимости, гул ветра в верхних слоях атмосферы. Тени, которые, кажется, движутся сами по себе. Прошло тридцать минут. Я спустился к машине, стараясь ступать бесшумно. В грузовом отсеке царил полумрак, разбавленный лишь тусклыми лампами. И запах. Густой, маслянистый запах. Калеб и Киран спали в пассажирском отсеке на разложенных креслах, отгороженном переборкой. Я подошел к первому контейнеру. Сырая масса внутри продолжала ферментацию, уменьшаясь в объёме и густея. На лице была стандартная дыхательная маска, отсекающая большую часть летучего спайса – одни фильтры дистикомба могли не справиться с такой концентрацией – и плавно приоткрыл крышку.

Пш-ш-ш-ш… – струйцка фиолетового газа вырвалась наружу, растворяясь в воздухе и рассеивая по ветру. Затем второй контейнер. Третий. В остальных процедура была не сильно нужна, они и так не были герметичными, но и их «проветрил» на всякий случай. Процедура заняла пять минут. Я снова вышел наружу, в ледяную чистоту ночи.

Так прошел час. Два. Три. Каждые полчаса – прогулка. К середине ночи холод стал пронизывающим. Скалы вымерзли, и теперь сами излучали стужу. Я сидел неподвижно, обогрев дистикомба позволял легко справляться с этой проблемой. Мозг гхолы привычно анализировал ситуацию, прокручивая варианты маршрутов на завтра, рассчитывая потребление топлива и вероятность встречи с недругами, сканировал тьму, выискивая угрозы. 03:00. Пора. Я снова скользнул вниз. Я подошел к первому.

– Ещё не успокоился? – прошептал я, берясь за крышку. Перчатки скрипнули. Открытие. Она поддался с трудом, рывком, петли засорились. Резкий, свистящий звук ударил по ушам. Из сопла вырвалось плотное облачко. Оно ударило мне прямо в грудь, обволокло голову. Я инстинктивно задержал дыхание, но это оказалось бесполезно. Концентрированный газ чистой летучей меланжи, похожей на тот которым дышат Навигаторы, не просто проникает в легкие. Он впитывается кожей, слизистыми, он проходит сквозь фильтры, если давление достаточно высоко.

Мир качнулся. Сначала исчез звук. Свист газа оборвался, сменившись абсолютной, ватной тишиной. Затем погас свет дежурных ламп. Темнота грузового отсека стала какой-то… бархатной. Глубокой. Я попытался закрыть контейнер, но не почувствовал своих рук. Тело больше не подчинялось мне. Оно стало легким, невесомым, растворяясь в этом фиолетовом тумане. В глазах вспыхнуло синее пламя – не снаружи, а внутри черепа. Мысли, которые секунду назад текли ровным потоком расчетов и планов, вдруг взорвались сверхновой. Барьеры пали. Стены Пепелаца растворились.

* * *

Я стоял посреди бесконечного песка, но я знал – это было то же место, где я был секунду назад. Воздух дрожал от зноя, но мне не было жарко. Прямо передо мной, вырастая из дюны, поднимался камень. Не дикая скала, а творение рук человеческих. Огромный, монолитный бастион одновременно замысловатой и простой формы. Это было то же самое нагромождение каменных плит, в расщелине которого мы сейчас прятались, но теперь оно было скрыто. Оно выглядел так, словно над ним поработали лучшие архитекторы, скрестив природную мощь гранита с достижениями человечества. Грубый камень был укреплен, дополнен и отшлифован, превращен в непреступную твердыню, способную выдержать лобовой удар кориолисовой бури. Стены не просто сопротивлялись ветру – они заставляли его и несущей ею песок обтекать их, их геометрия была рассчитана с инженерной безупречностью.

Вход перекрывали относительно небольшие ворота для такой громады. Сплав, матовый и светлый, отражал свет. Над ними, высеченный прямо в скале и подсвеченный скрытыми люминесцентными панелями, красовался барельеф. Я знал этот герб – герб Дома Варос. Но он изменился. Внутри шестиугольного схематического кристалла, там, где раньше были грани кристалла, теперь была выбита схематическая, но вполне понятная картина. Картина, от которой у любого жителя пустыни пересохло бы в горле от зависти и благоговения.

Путник, отдыхающий у корней исполинского дерева. Его крона раскинулась шатром, даруя тень, а из-под корней бил родник, настоящая живая вода. Клочок жизни посреди мёртвой пустыни. У ворот же стояли двое. Стражи, воплощающие абсолютную уверенность. Их лица скрывали затемненные шлемы, а их снаряжение говорило громче любых слов. Они были облачены в дистикомбы, превращенные в качественную броню с таким же гербом. Но не серо-бурые или черные, сливающиеся с песком, какие носят все, от фрименов до солдат Харконненов. Их костюмы были ослепительно-белыми. Обладающими никакой маскировкой, скорее наоборот, на которой не было ни пятнышка пыли. В мире, где грязь и песок проникают повсюду, такой цвет был не просто униформой. Это была пощечина Арракису. Это была демонстрация запредельного ресурса и власти. «Мы настолько богаты водой, что можем позволить себе быть чистыми», – кричал этот белый цвет.

Видение потянуло меня вперед. Ворота беззвучно, разошлись в стороны. За ними был достаточно длинный проход-шлюз, и не один. Делающий несколько поворотов. В потолке и стенах виднелись излучатели щитов и раструбы огнеметной системы. Пору раз встречались закрытые двери. Наконец мелькнули последние врата. Я оказался внутри и едва не задохнулся, если бы имел тело. Но не от нехватки воздуха, а от его качества. В лицо ударила прохлада. Настоящая, влажная прохлада, насыщенная кислородом и запахом зелени. Мои легкие, которых вроде как не было, привыкшие цедить сухой, как наждак, воздух через фильтры, раскрылись навстречу этому изобилию.

Я оказался в огромном атриуме. Стены уходили вверх, к куполу, который в данный момент имитировал звёздное небо с лунами. Здесь не было тесноты пещер. Здесь царил простор. В центре зала, окруженное кольцом мягкой травы – настоящей травы! – росло дерево из герба. Могучий ствол, широкие листья, шелестящие в воздухе. И вода. Тонкий, прозрачный ручей выбегал из-под камней, змейкой вился вокруг корней и исчезал в окружающем Древо водоёме. Открытая вода. Не спрятанная в трубах, не закрытая крышками. Вода, на которую можно смотреть. За круглым водоёмом была парковая зона. Несколько беседок, тропинки. Скамейки. Кусты и маленькие деревца. Ничего особого по меркам Алекса, и других, развитых планет, но тут… На Арракисе… Эта зона была заключена в прозрачный купол, отделяющий эту ВИП-зону от другой. Вокруг центральной, природной, зоны, располагалась уже не такая экстравагантная зона, больше похожая на шикарный ресторан, но не совсем он. На разных уровнях и террасах, располагались разные зоны отдыха. Мягкие диваны, низкие столики, ниши, скрытые в тени. И люди. Я видел их четко, словно через прицел снайперской винтовки. Вот за столиком сидит офицер в синем мундире с эмблемой грифона – Харконнен. Он пьет что-то из высокого бокала, расслабленно откинувшись на спинку. В десяти метрах от него, в соседней нише – группа людей в серых, невзрачных одеждах. Обычные рабочие, возможно, торговцы. А чуть дальше, в тени колонны – фримен. Его глаза – сплошная синева. Он не прячется, но и не нападает. Они видели друг друга. Харконнен и фримен. Смертельные враги. Там. Но здесь, под этим куполом, они сидели, пили воду и отдыхали. Никто не тянулся к оружию, которого ни у кого не было. Никто не повышал голос. Здесь царил Закон. Писаный и неписаный. Абсолютный. Нейтральная территория. Оазис мира посреди бесконечной войны. Место, которое оказалось нужно всем настолько, что никто не посмеет его разрушить. А кто посмеет – мир их пеплу.

Видение снова дернулось, меняя масштаб. Потолок атриума исчез, и меня швырнуло вверх, в стратосферу, а затем и на низкую орбиту. Подо мной вращался Арракис. Темный, зловещий шар ночной стороны планеты. Обычно он черен. Но теперь я видел другое. Внизу, среди бесконечных песков, вспыхнула звезда. Та самая точка, где я только что стоял. Яркий, стабильный огонек безопасности. Затем, в сотне километров к югу – еще одна вспышка. К западу – третья. Они загорались одна за другой, выстраиваясь в сложную, но логичную геометрическую сеть. Цепочка огней, опоясывающая планету, соединяющая ключевые маршруты, пронзающая самые опасные участки пустыни. Это была не просто карта. Это была логистическая схема. Кровеносная система новой экономики. Система фортов, бункеров, оазисов, где любой путник любого Дома, и не только, может найти кров, воду и защиту. За соответствующую плату. Дом Варос не просто выживет. Он станет частью этой планеты. Как минимум. Тем, без кого не смогут обойтись ни Атрейдесы, ни Харконнены, ни Император, ни даже фримены.

Звезды внизу разгорались всё ярче, сливаясь в единый сияющий герб, и в этот момент свет стал нестерпимым. Видение схлопнулось.

* * *

Видение схлопнулось так же резко, как и возникло. Я снова стоял в темноте грузового отсека. Рука, все еще сжимала крышку. Газ перестал свистеть. Легкие горели огнем, требуя чистого воздуха, а сердце колотилось о ребра, как пойманная в банку птица.

– Твою мать… – прохрипел я, сползая по стене на пол.

Меня трясло. Это был «отходняк» – тело пыталось переварить ударную дозу концентрированного меланжа. Перед глазами все еще плясали синие круги, накладываясь на реальность. Так вот оно какое – прозрение, или как там это называется. Это вероятностный анализ. Экстраполяция. Это не будущее, которое будет. Ты увидел будущее, которое может быть, если приложить правильный вектор силы. Я закрыл глаза, восстанавливая дыхание, и начал раскручивать эту идею, проверяя её на прочность.

Строить такое в глубокой пустыне? Технически – возможно. Материалы и правильная форма вполне могут выдержать и кориолисовы бури, пусть и с постоянным контролем и восстановлением внешнего слоя.

Но главный вопрос был не «как построить», а «почему нам позволят».

Почему фримены – эти фанатики, охраняющие тайны пустыни пуще собственной жизни – не вырежут такой форпост в первую же ночь? Почему они не натравят на него орды гигантских Шай-Хулудов? Ведь любой чужак в Глубокой Пустыне – это угроза их секретности, угроза Югу. Ответ пришел из видения. Из той самой картинки, где фримен сидел рядом с харконненом и пил воду.

Закон Воды.

В пустыне нет ничего дороже влаги. Отказать страждущему в воде – преступление. Дать воду – священный акт. Если Дом Варос построит не просто военные базы, а Санктуарии – места, где любой, абсолютно любой, кто постучится в шлюз, получит воду, прохладу и безопасность, бесплатный минимум для выживания, а остальное за отдельную плату – мы изменим правила игры.

Мы станем неприкасаемыми.

Фримены прагматичны. Им тоже нужны базы подскока. Им тоже нужно место, где можно переждать внезапную бурю, если до сиетча далеко. Если мы дадим им это право – право входа без вопросов, без обысков(но и без оружия внутри, судя по видению), без попыток проследить, куда они пойдут дальше, – они нас не тронут. Более того, они станут гарантами нашей безопасности. Уничтожить источник открытой воды в пустыне? Для местного это кощунство, сравнимое с убийством ребенка.

А Харконнены? Гильдия? Контрабандисты? Им плевать на святость, но им нужна логистика. Им нужны безопасные гавани, чтобы возить спайс без потерь.

Нейтралитет. Абсолютный, вооруженный до зубов нейтралитет. Швейцария Арракиса.

Идея была безумной. Она требовала колоссальных вложений, ювелирной дипломатии и наглости, граничащей с самоубийством. Но она решала главную проблему Дома Варос – мы слишком малы, чтобы воевать силой. Нам нужно стать необходимыми. Да – гарантии, что всё так будет – нет, и быть не может. Дело однозначно попробую «отжать», взять под контроль. И как-то умудриться и не допустить резни между фрименами и имперцами. Я поднялся на ноги. Головокружение прошло, уступив место ледяной ясности. Спайс не просто показал мне картинку. Он дал мне весьма интересный вариант будущего. И хоть он не обязательно сбудется, он он и не обязан быть единственным.

* * *

Я стоял снаружи, сворачивая маскировочную сеть. Движения были автоматическими, но мысли были далеко. Я смотрел на эти нагромождения камней, на этот убогий «гараж» для нашего топтера, а видел фундамент. Видел шлюзовые камеры. Видел, где пойдут шахты вентиляции.

– Доброе утро, командир, – голос Калеба был хриплым. Он стоял на аппарели, щурясь от яркого света. Выглядел он паршиво: лицо помятое, под глазами круги, дистикомб смещен в сторону, который он как раз поправлял.

Следом выполз Киран, зевая и потягиваясь так, что хрустнули суставы.

– Жрать хочется, – пробормотал он. – И пить. В глотке как будто кошки нагадили.

Я посмотрел на них. Грязные, уставшие, воняющие потом и дешевой синтетикой. В моем видении стражи были в белоснежном. В идеальной, чистой броне. Это сколько же на это понадобится времени и средств? Что это за дерево такое?

– Загружаемся, – скомандовал я вслух, отбрасывая мечты. – Взлет через десять минут.

– А завтрак? – жалобно протянул Киран.

– В полете пожуешь брикеты. Солнце уже встало, мы и так задержались.

Мы быстро собрались(было бы что собирать). Двигатели и крылья загудели, поднимая тучу пыли. Пепелац дрогнул, отрываясь от камней, машина пошла вверх, прочь из каменного мешка. Мы набрали высоту, ложась на курс к базе. Я бросил последний взгляд в зеркало заднего вида, на ту самую скалу, где мы провели ночь. С высоты она казалась просто маленькой темной точкой в бескрайнем океане песка. Никто бы не обратил на неё внимания.

– Знаешь, босс, – вдруг сказал Калеб, глядя на проплывающие внизу дюны. – Место там было… паршивое, конечно. Тесно, холодно.

– Угу, – отозвался я, корректируя курс.

– Но, если подумать… – он потер шею. – Если бы там обустроить всё по-человечески. Выровнять площадку, поставить генератор, кулер с водой… Можно было бы неплохой перевалочный пункт сделать. А то до города пилить и пилить.

Я усмехнулся. Скрытая маской улыбка была хищной.

– Мы сделаем лучше, Калеб. Намного лучше.

– Что? – не расслышал он из-за гула двигателей.

– Ничего. Следи за небом. Мы везем немалое богатство.

Пепелац лег на крыло, уходя к востоку, туда, где за скалами ждала Элара. У меня был для неё подарок. И это был не только спайс.

* * *

Примечание Это не обязательное будущее, это один из рассматриваемых мной вариантов. Он может быть не осуществим по каким-то причинам. Далее будет видно. Но я бы с удовольствием почитал Ваше мнение об этой идее. Плюсы, минусы, реалистичность и прочее. Позже добавлю арт барельефа, он почти доделан и добавлю в доп материалы и сюда в текст.