Текст книги "Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Ivvin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 43 страниц)

Глава 31. Тяжесть песка

Вентиляция переходила с ночного режима на дневной, меняя тональность гула, а по бетонным коридорам начинали разноситься, уже становящиеся привычными, запахи с кухни – варилась каша, жарилось мясо. Запах жилого дома. Я сидел в бывшем командном отсеке, превращенном уже в наш с Эларой кабинет. На столе дымилась кружка а передо мной лежали листки с финальными списками населения. Торн поработал на совесть. Я пробежал глазами по строчкам, оценивая наш человеческий ресурс. Итого: семьдесят пять человек. Цифра казалась внушительной, но если разобрать её на составляющие, картина становилась не самой радужной.

Костяк – это люди Торна. Десять мужчин и три женщины. Это были не просто солдаты, а сработавшийся механизм. Они знали друг друга годами, прошли огонь, воду и песок. Сержанты, специалисты по вооружению. На них я мог положиться.

Вторая группа – «новобранцы». Восемнадцать мужчин и одна женщина, набранные нами на рынке. Бывшие охранники разорившихся торговцев, вышибалы из дешевых баров, просто крепкие парни, которым некуда было идти. Но без откровенного криминала. Опыт у них был «уличный». Дисциплина – нулевая. Из них можно сделать солдат, но Торну придется попотеть, выбивая из них дурь плацем и муштрой.

Итого: тридцать два штыка. Два неполных взвода. Для обороны базы – достаточно. Но не более.

Остальные сорок три человека – это «тыл». Жены, дети, старики-родители. Гражданские. Я видел в списке поваров, швей, бывших уборщиков. Был даже один старый учитель словесности, который теперь отвечал за склад.

– Иждивенцы… – пробормотал я, но тут же одернул себя. – Пока. Учить, учить и учить. Эхх… – Осталось определить, чему и кто это будет делать. Хорошо что хоть не всех и есть полезные прямо сейчас, как те же поварихи. Я сделал глоток горячего отвара и перешел к графе «Специальные навыки». Механики – трое. Уровень: «могу перебрать подвеску краулера, могу сварить трубу». Неплохо для начала. Медик – один. Жена Корса, бывшая фельдшером в гарнизонном госпитале. Знает, как зашить рану, вправить вывих и лечить дизентерию. Для полевых условий сойдет. Водители наземной техники – пятеро. Тягачи, харвестеры, багги. Я прокрутил список до конца. Потом еще раз.

– Проклятье, – выдохнул я, откидываясь на спинку жесткого стула. Ни одного. Среди семидесяти пяти человек не нашлось никого, кто умел бы поднять машину в воздух. Даже на базовом уровне «взлет-посадка». Впрочем, удивляться не стоило. Пилоты на Арракисе – это почти каста. Они либо служат Великим Домам, либо возят контрабанду за бешеные деньги. Пилот не попадает в долговую яму. Я побарабанил пальцами по столу. У нас есть три скоростных разведчика, которые прибудут с минуты на минуту. Отличные машины, способные дать нам глаза в небе и больше вероятность избежать внезапного нападения. Но без пилотов они бесполезны. Груды металла и композитов, занимающие место в ангаре. Учить с нуля? Самому? Это у меня были вшитые в гхолу знания и у Элары тоже были уроки по управлению как у наследницы, а вот другие… Я представил, как сажаю бывшего вышибалу за управление «Стрижа». Машина сложная, топтеры требуют не просто рефлексов, а чувства потока. Это месяцы тренировок. И, скорее всего, пара разбитых машин в процессе. Я-то могу, пусть это и дорого. Свои пилоты нужны обязательно и в немалом количестве. Но я не могу быть одновременно командиром, инженером, главным бойцом и инструктором летной школы. А клонировать себя я пока не научился. Что еще и чревато разборками с Тлейлаксу.

– Ладно, – решил я, закрывая файл. – Значит, пока на стоянку.

Я поставил в памяти жирную красную зарубку. Всё же попытаться найти пилотов. Любой ценой. Искать изгоев, лишенцев, пьяниц – кого угодно, у кого руки помнят штурвал. И не успели скатиться на самое дно. Рация на столе ожила голосом дежурного.

– Командир! Наблюдаю воздушные цели. Четыре борта, легкие. Заходят на посадку. Следом – тяжелая платформа по земле.

– Принято, – ответил я, вставая. – Открывайте ворота. Встречаем гостей.

* * *

– Идут по глиссаде, – прокомментировал Торн, прикрывая глаза ладонью. – Держат строй, но «гуляют» по высоте. Наемники, сразу видно. Не военные.

Я кивнул, наблюдая, как четыре черные точки стремительно растут, превращаясь в хищных насекомых. Звук двигателей «Стрижей» отличался от других типов орнитоптеров, но в целом это было такое же сухое, трескучее хлоп-хлоп-хлоп – звук ударов композитных крыльев о раскаленный воздух. Они заходили на посадку веером, гася скорость резким кабрированием. Пилоты – перегонщики, которых я нанял в Карфаге, – не церемонились с техникой. Машины жестко ударились о бетон посадочной площадки амортизаторами шасси, подняв облака пыли. Крылья тут же, с характерным пневматическим шипением, сложились вдоль корпуса.

Мы вышли встречать. Из кабин трех из них выпрыгнули трое мужчин в пыльных, потертых комбинезонах без знаков различия. Лица закрыты лицевыми масками, глаза скрыты. Старший из них подошел ко мне, на ходу стягивая перчатки.

– Груз доставлен, – голос звучал глухо через мембрану маски. – Три единицы. Топливные ячейки на три четверти полны. Системы в зелени, хотя левый двигатель на втором борту постукивает на форсаже. Гляньте нагнетатель.

Я бегло осмотрел машины. Старые, списанные из патрульных сил какого-то малого Дома, перекрашенные в нейтральный серый цвет. На обшивке видны следы пескоструя, но силовые узлы крыльев выглядели надежно. Как и вчера на осмотре. Это была не парадная техника, а рабочие лошадки.

– Принято, – я достал кошелек и отсчитал остаток платы.

Пилот быстро пересчитал солярии, кивнул.

– Всё точно. Бывайте, – он махнул своим, и они направились к ожидавшему их на краю площадки четвёртому топтеру. Никаких вопросов, никакого любопытства. Им заплатили за перегон, остальное их не касалось. Это Арракис: сделал дело – исчезни, пока не начались проблемы.

– Загоняем внутрь! – скомандовал я. Мы закатили машины в ангар вручную, используя грузовые суспензоры. Когда их расставили в дальнем углу, я с досадой отметил, насколько они громоздкие. Даже со сложенными крыльями три орнитоптера сожрали почти четверть полезного пространства главного зала. Они стояли в полумраке, хищные, готовые сорваться в небо, но абсолютно бесполезные. Я прошелся вдоль ряда кабин, проводя рукой по нагретому металлу. Стеклопластик фонарей был местами мутным от микроцарапин. Внутри – приборы, рычаги управления шагом крыла, педали. Честная механика для честных рук. Которых у нас не было.

– Накрыть чехлами, – бросил я подошедшему Корсу.

– Зачем, командир? – удивился здоровяк.

– Чтобы меньше пылились. И чтобы глаза не мозолили. Пока у нас нет пилотов, это не боевые единицы, а музейные экспонаты.

Корс пожал плечами и пошел за брезентом. Едва мы закончили с «птичками», снаружи раздался надсадный рев наземного транспорта. Подползла «черепаха» – тяжелая гусеничная грузовая платформа. Водитель, старый угрюмый фримен (или кто-то, кто очень хотел им казаться), загнал платформу задом прямо в створ ворот. На платформе, укрытые также защитным материалом, стояли они. Мои «тупые» железные монстры.

– Разгружаем! – крикнул я, перекрикивая эхо дизеля. – Осторожнее с направляющими! Если погнете станину – лично голову оторву!

Здесь, отличий от легких топтеров в способе транспортировки, не было. Станки были массивными, грубыми, сделанными на века. Например токарный весил тонны три. Механика Дюны не терпела хлипкости. Здесь не было места изящным пластиковым кожухам. Только литой металл, способный выдержать вибрацию и вездесущий песок. Когда последний ящик с инструментами и заготовками был сгружен, а платформа, уползла в пустыню, с получившем свою плату водителем. Я оглядел наш новый технопарк. Половина ангара теперь напоминала заводской цех. Пахло смазкой-консервантом – густым, резким запахом, который для любого технаря слаще духов. Я повернулся к механикам – троим парням из новобранцев, которые смотрели на это богатство с некоторой опаской.

– Значит так. Сегодня – установка на места и подключение к линиям. Обслуживание.

– Господин, – подал голос один из них, щуплый парень по имени Дакс. – А инструкции?

– Инструкции я дам, – усмехнулся я, вспоминая гору купленной макулатуры. – А что не поймете – покажу руками. За работу.

* * *

Следующие три дня слились для меня в единую, непрерывную смену, пропитанную запахом консервационной смазки и горячего металла.

– Смотри, Дакс, – объяснял я своему помощнику, щуплому парню из новобранцев, который оказался на удивление толковым механиком. Я похлопал по станине станка. – Станки делают «черновую» работу. Болты, валы, шпильки, заклепки. Они обрабатывают металл по шаблонам. Выбираешь что делать вот здесь, количество и, при необходимости, иные параметры. Просто, надежно, но ограниченно как раз этим самым набором.

Затем я подвел его к двум фабрикаторам – массивным шкафам с камерами сборки. – А это – сборщики. Они берут то, что наточили станки, добавляют полимеры, композиты и собирают сложные узлы. Фильтры для регенераторов, клапаны для дистикомбов, и так далее.

Дакс с благоговением смотрел на панель управления фабрикатора, куда я только что вставил кристалл-схему.

– И мы можем сделать всё, что угодно?

– Нет, – покачал я головой. – Мы можем сделать только то, что есть на этом кристалле. «Ремонтный набор, Тип 2». Максимальный по сложности для этого фабрикатора. Этого хватит, чтобы починить простой насос, перебрать подвеску багги или залатать броню в пустыне. Но починить, например, более сложный движок или, скажем, тот же станок, мы сможем лишь частично. На более продвинутые типы надо не только новые схемы – которых нет, но и новый фабрикатор. Поэтому будем пользоваться тем что есть. – Я запустил диагностику. Машины отозвались сытым гудением. – Жалко что покупка сырья для них – качественной стали, редкоземельных элементов, полимеров – стоила почти столько же, сколько готовые аналогичные детали на рынке, с учетом топлива и износа. Выгода в итоге получается копеечная, процентов десять, не больше.

– Тогда зачем мы возимся? Если проще купить готовое?

– Затем, что купить можно не всегда, – ответил я, осматривая клемму питания. – Или цены взлетят втрое «внезапно». Или нас просто откажутся снабжать. Теперь мы частично стали независимыми в плане простого ремонта. Только топливные ячейки, ввозимые детали и материалы. А когда начнем сами добывать руду и переплавлять её… вот тогда это станет по-настоящему дешево.

Наладив станки, я перешел к главной задаче – деньгами. Нам нужен был инструмент для добычи спайса в наших условиях. Даже небольшой харвестр брать пока бессмысленно. Нет для него транспортера, даже Пепелац не потянет, и нет людей на него и его охраны. А, самое главное, нет ни малейшего опыта, только теория. И тут проявилась проблема, с которой мне пришлось бороться все эти дни.

– Дакс, подай резак, – бросил я, размечая лист металла для кожуха. В моей голове прошла секунда. Вторая. Я видел периферийным зрением, как парень начинает поворачивать голову. Он моргает. Он ищет глазами инструмент. Для меня он стал двигаться как ленивец. Если Элара столкнулась с этим в спарринге, то я вот так, в рабочем режиме. Мой мозг, разогнанный спайсом и получивший конкретную задачу, работал на других оборотах. Я уже мысленно раскроил лист, прикинул швы, собрал узел, а Дакс только протягивал руку к резаку.

– Быстрее! – рявкнул я в первый день, вырывая инструмент из его пальцев. Дакс шарахнулся, выронив ключ. Пришлось выдохнуть и искусственно замедлиться. Мне не нужны были подсказки. Я «видел» механизм в сборе до того, как касался металла. Но работать приходилось одному – остальные просто не успевали за моим темпом. Поэтому «Спайсовый Пылесос» я собирал практически в одиночку, используя Дакса пока только как грузчика: «подними», «держи», «не дыши».

Конструкция получилась уродливой, и никак не переносной, как хотелось бы, но это прототип не проверенный в работе. В нём не было изящества готового продукта идеальной фабрикаторной сборки – чистая импровизация. За основу я взял мощную турбину от системы вентиляции. К ней приварил коллектор с четырьмя гибкими длинными, вытягивающимися и легкими, насколько возможно, рукавами. На их концах – широкие раструбы.

– А как отделять? – спросил Корс, с сомнением глядя на это чудовище. – Оно же с песком всё всосет.

– Электростатика и гравитация, – буркнул я, монтируя блок сепаратора. Я использовал те самые «простые» станки в полностью ручном режиме, чтобы выточить центрифугу. Тяжелый песок под действием вихря будет биться о стенки и падать вниз, обратно в пустыню. Легкая органика спайса, получив статический заряд от высоковольтных пластин, будет липнуть к накопителю. Чистота продукта – так себе, дай бог 70 %. Но это можно дочистить уже на базе в спокойной обстановке.

К исходу третьего дня агрегат был готов. Громоздкий навесной модуль универсальным креплением и собственным аккумулятором. Его можно было подвесить под брюхо любого орнитоптера.

Я щелкнул тумблером. Турбина почти беззвучно заработала, плавно меняя обороты в произвольном порядке, но не выше и не ниже определенной границы для, хотя бы, частичной имитации ветра, шланги дернулись. Я подставил ведро песка, смешанного с угольной крошкой, под раструб. Вжик. Пыль исчезла мгновенно. В прозрачном накопителе осел черный слой угля, а песок с шорохом высыпался из сбросного клапана. – Работает, – констатировал я, вытирая руки ветошью.

Теперь у нас был пробный инструмент добычи. Оставалась сущая мелочь – испытать его. И начать собирать спайс, а не только тратить его.

* * *

Элара тоже не сидела без дела. Пока я возился с железом, она взяла на себя общее управление и контроль. Гражданские были организованы, кухня работала по часам, в жилых отсеках появился график уборки и дежурств. Она умудрялась быть везде одновременно, и, судя по всему, у неё это получалось отлично. Я нашел её в спортзале – одном из залов, где постелили маты. Там шла тренировка. Элара стояла в кругу, напротив неё – Вик, крепкий жилистый боец. Вокруг сидели свободные от вахты солдаты, наблюдая.

– Еще раз, – голос Элары звучал спокойно, но я уловил в нем нотки напряжения. – Медленно. Захват, шаг, бросок.

Вик кивнул, вытирая пот со лба. Он явно нервничал. Боец сделал выпад – классический прямой удар ножом (тренировочным, конечно). Элара начала движение. Она хотела перехватить его запястье, уйти с линии атаки и провести инерционный бросок через бедро. Технически – элементарно.

Но её тело сыграло злую шутку. Вместо плавного «учебного» перехвата, её рука метнулась, как пружина капкана. Хрясь. Звук удара ладони по предплечью Вика был сухим и жестким. Боец даже не успел понять, что произошло, как его ноги оторвались от земли. Элара дернула его на себя слишком резко. Вик пролетел метра полтора по воздуху и с глухим стуком впечатался спиной в маты, выбив облако пыли.

– Твою же… – простонал он, хватаясь за ушибленную руку.

Элара замерла. Она смотрела на свои руки с нескрываемым раздражением.

– Прости, Вик, – она протянула ему руку, помогая встать. – Я… опять не рассчитала.

– Ничего, госпожа, – прохрипел боец, морщась. – Зато доходчиво. Кости целы.

Она отошла к стене, сжала кулаки и ударила по бетону. – Это невозможно, как только начинаю – они превращаются в манекены. Я не учусь, я просто избиваю их.

– Пробовала утяжелители нацепить? – спросил я. – Ты быстрее, потому что твоя нервная система проводит сигнал в разы эффективнее. Ты пытаешься затормозить мозг, но рефлексы работают быстрее мысли. Так зачем их портить? Пошли в мастерскую.

Элара резко обернулась. Увидев меня, она выдохнула, но складка между бровей не разгладилась.

– Утяжелители? Нет, но давай попробуем.

* * *

– Что это будет? – спросила Элара, помогая мне нарезать толстые шланги на равные отрезки.

– Утяжелители. Модульные. Широкие брезентовые манжеты на запястья и голени, плюс жилет-разгрузка на корпус. На каждом элементе – ряды креплений, куда можно вставлять грузы. – объяснял я, запаивая первый отрезок трубки. – А груз это песок, которого тут – ну просто завались. Это символично. Пусть сама Дюна тянет тебя к земле.

Мы работали молча, слаженно. Я набивал трубки плотным, тяжелым песком, трамбуя его до каменной твердости, и запаивал концы, превращая их в килограммовые капсулы. Элара делала крепеж под них. Когда всё было готово, я начал крепить грузы.

– Начнем с малого, – я закрепил по две трубки на каждом наруче. – По два килограмма песка на руки. По три на ноги. И десяток капсул в жилет. Итого… почти двадцать килограмм лишнего веса.

– Объемно, – оценила она, оглядев себя. Трубки выглядели непривычно.

– Зато дополнительная сложность. Надевай.

Она затянула широкие ремни на запястьях, закрепила поножи. Накинула жилет. Элара повела плечами, сделала пару пробных движений. Песок внутри капсул чуть слышно шуршал. Её движения изменились. Исчезла та пугающая, неестественная резкость. Инерция и объем мешали, тянули руки вниз, заставляя мышцы напрягаться даже в статике.

– Ощущения? – спросил я. – Как будто я двигаюсь в зыбучем песке. Непривычно. Трудно. И… шуршит. Она посмотрела на меня, и в её глазах загорелся огонек. – Мне нравится.

Мы вернулись в зал. Бойцы все еще были там, тренируясь и обсуждая предыдущий полет Вика. Увидев Элару они замолчали.

– Вик! – позвала она. – Выходи, повторим.

Они встали в стойку.

– Работай в полную силу, Вик. – приказала она. Вик хмыкнул и, недолго думая, выбросил вперед тяжелый кулак.

Элара среагировала привычно – попыталась уйти нырком. Но груз на плечах и ногах сыграл свою роль. Она была быстрой, но уже не молниеносной. Доли секунды задержки хватило ему, чтобы скорректировать удар. Его кулак прошел вскользь по её плечу, немного задев. Элара пошатнулась.

– Ого, – удивился он. Элара же не расстроилась. Наоборот, она хищно улыбнулась. – Наконец-то, – выдохнула она. Бой продолжился. Теперь это была настоящая драка. Эларе приходилось работать. Ей приходилось вкладываться в каждое движение, бороться с инерцией собственного тела. Она наносила удары, но Вик успевал ставить блоки. Глухие звуки ударов по телу сменились шуршащими шлепками трубок и звонкими ударами по защите. Она пропустила очередной удар, поморщилась, но тут же ответила серией в корпус. Вик отступил, тяжело дыша. Элара тоже дышала – жилет с песком давил на грудь. Через пять минут они разошлись. Вик был помят, но доволен – он наконец-то почувствовал себя бойцом, а не грушей для битья. Элара выглядела выжатой, как лимон, но счастливой. Она подошла ко мне, отирая лицо рукавом. Трубки с песком глухо стукнулись друг о друга.

– Это то, что нужно, Кейн, – сказала она, тяжело дыша. – Мне больше не нужно сдерживаться. Я могу бить изо всех сил, и это будет… честно. А когда мои мышцы привыкнут к этому весу…

– …Ты снимешь их, и станешь ещё быстрее, – закончил я.

– Спасибо. А теперь иди спать. Ты выглядишь хуже, чем тот старый генератор.

Я усмехнулся. День был долгим, но продуктивным.

Глава 32. Фиолетовый след

Утро в ангаре началось инструктажа.

– Это не прогулка, – сказал я, обводя взглядом двух стоящих передо мной людей. – Мы летим в пустыню. Передо мной стояли Орин и Калеб. Я отобрал их из «свободных» людей, исключив «ценный фонд» Торна. Дакса я тоже оставил: он стал слишком ценным активом в ремзоне, и рисковать толковым механиком было бы глупостью. Поэтому выбор пал на этих двоих. Орин и Калеб – бывшие портовые рабочие. Широкие в кости, молчаливые, с руками-лопатами. Они привыкли к тяжелой работе. Их задача – физическая сила. Удержать бьющийся под давлением шланг, когда турбина заработает, даже с использованием выдвижной стрелы – это не удочку держать. За их спинами стоял наш Пепелац. Под его брюхом теперь, между полозьями шасси, висела громоздкая конструкция моего «пылесоса». А шланги сейчас закреплялись на выдвижных стрелах Даксом.

– Сэр, – Орин почесал затылок, глядя на машину. – А мы из-за этой штуки не рухнем?

– Нет, – отрезал я. – Центровка в норме. Я проверял.

Я подошел к машине и положил руку на холодный металл. Риск был колоссальным. Командир не должен лезть в пекло первым. Но у нас не было выбора. Пилотов нет. Спайс нужен был вчера. К нам подошла Элара. Я кивнул парням:

– Готовность пять минут. Проверьте крепления шлангов.

Они отошли, и мы остались одни.

– Если что-то случится… – я посмотрел ей в глаза. – Действуй по плану. Ищи пилотов. Деньги у тебя есть. Я же могу «задержаться» в пустыне. Если же совсем уж задержусь, карта и маяк с ключом у тебя есть, справишься.

Элара нахмурилась.

– Ты говоришь так, будто уже собрался умирать.

– Я говорю как тот, кто знает статистику смертности среди сборщиков спайса. Особенно одиночек. Мы лезем в хаос, Элара. И у нас нет воздушного прикрытия, которое помогло бы против фрименов и конкурентов с ракетами.

Она хотела что-то возразить, но промолчала. Просто кивнула.

– Возвращайся, Кейн. Это приказ.

– Слушаюсь, госпожа, – я криво усмехнулся.

Повернувшись к первому экипажу, я хлопнул в ладоши, разрывая тишину ангара.

– Проверили? Тогда за тренировку.

Следующие три часа превратились в ад для Орина и Калеба. Мы отлетели немного в сторону от блокпоста и началось…

– Пошли! – орал я, сидя в кабине. Аппарель грузового отсека распахивалась, Калеб вылетал первым. Его задача – воткнуть штырь заземления в песок. Без этого статический разряд от трения песка в шлангах и от действия сепаратора может спровоцировать объёмный взрыв или повредить еще что-то. Следующими были пара сейсмодатчиков для отслеживания червя.

Следом вываливался Орин, и отцеплял стрелы шлангов.

– Пуск турбины! Сбор! – и, как только практически бесшумно начинала работать турбина, меняя обороты, они собирали песок и мелкие камни. То что было вокруг, привыкая к поведению шлангов и работы в целом.

– Тревога! Червь приближается! – И вот тут начинался хаос. Им нужно было за секунды собрать стрелы и, по возможности закрепить их, выдернуть заземление и датчик, запрыгнуть в отсек и задраить люк. Если же я давал команду «Взлет», то они бросали все дела и сразу загружались в орнитоптер а я взлетал. Нормально сложиться можно было и позже. – Медленно! – рычал я, глядя на секундомер. – Вы трупы! Червь сожрал вас! Орин, ты запутался в шланге! Калеб, ты вообще упал! Два раза!! Еще раз!

Мы повторяли это снова и снова. Десять раз. Двадцать. Пока их движения не стали автоматическими, лишенными суеты. – Пятьдесят секунд на развертывание, – наконец констатировал я, глядя на взмыленных парней. – Тридцать на эвакуацию. Приемлемо.

Мы вернулись обратно для перекуса и для выгрузки добычи. Конечно не спайс, но мелкий песок был нужен для многих вещей в строительстве и даже в производстве. Я вылез из кабины, чувствуя, как адреналин начинает покалывать кончики пальцев. – Отдохнуть и поесть. Вылет через час.

* * *

Час пролетел незаметно. Когда мы вернулись в ангар, Орин и Калеб выглядели собранными, хоть и немного бледными. Шутки кончились. Они понимали, что на этот раз под ногами песок Глубокой Пустыни, где ошибки не прощаются. Взлет прошел штатно. Тренировка не прошла даром. Пепелац, несмотря на «брюхо» с оборудованием, оторвался от песка легко. Я чувствовал, как послушна машина. Дополнительный вес сместил центровку, но не критично – выдвижные стрелы были сложены вдоль корпуса, прижаты к бортам. Мы набрали высоту и легли на курс в открытое море дюн. В кабине было тесновато, но терпимо. Орин и Калеб сидели на задних креслах и внимательно смотрели по своим сторонам высматривая пятно спайса, атаку – все что попадется. Питание сборщика я вывел напрямую от генератора орнитоптера – мощности хватало с запасом, а резервный аккумулятор был на всякий случай, хоть и забирал часть объёма сепаратора.

– Выходим в квадрат поиска, – бросил я. – Глаза разуть. Ищем цвет. Фиолетовый, синий, красноватый налет. Любая аномалия.

Но искать спайс визуально с высоты – это лотерея. Поэтому основная надежда была на «газоанализатор», установленный в носовой части. Прибор тихо гудел, втягивая забортный воздух.

– Есть сигнал? – спросил Калеб через десять минут.

– Фон, – ответил я, глядя на дергающуюся стрелку. – Ветром разносит пыльцу на сотни километров. Анализатор чует запах, но не видит «блюдо».

Первый день прошел в пустую. Мы сделали три посадки в местах, где песок казался мне темнее обычного. Отработанный алгоритм действовал безупречно: касание, Калеб с «землей», Орин с выдвижными стрелами… Но каждый раз турбина всасывала лишь пустой песок. Анализ пробы показывал доли процента.

– Мусор, – сплевывал Орин, сворачивая шланги. – Тут даже на понюшку нет.

На второй день мы ушли дальше, в глубь. Пейзаж внизу завораживал своей смертельной монотонностью. Охра, золото, ржавчина. Волны застывшего моря. Ближе к обеду я заметил на горизонте пылевой столб, а анализатор взвыл.

– Вижу цель? – оживился Орин.

– Нет, – я резко увел машину в сторону. – Это «конкуренты».

В бинокль я разглядел массивную тушу харвестера. Вокруг него, как мошкара, кружили два боевых топтера прикрытия. Харконнены. Или кто-то очень серьезный с лицензией. Они жрали пустыню промышленными масштабами, вгрызаясь в дюны гигантским ковшем-раструбом. Мы для них были даже не конкурентами, а так, досадной помехой. Пришлось делать крюк, сжигая топливо.

К исходу третьего дня настроение упало ниже плинтуса.

– Сэр, мы просто зря летаем, – проворчал Орин, когда мы в очередной раз поднялись в воздух с пустой точки. Там уже кто-то поработал до нас – песок был перерыт, спайс выбран под чистую. – Этот ваш анализатор… он реагирует на каждый чих тушканчика.

Я промолчал, хотя внутри тоже росло глухое раздражение. Техника работала идеально. Люди работали четко. Но пустыня не желала делиться. Мы были похожи на рыбаков, которые забросили сети в бассейн. Ещё и опасаться таких же «рыбаков» приходилось, которые регулярно мелькали на горизонте.

Четвертый день. Вечер. Солнце начало клониться к закату, удлиняя тени, усложняя визуальный поиск. Внезапно анализатор взвыл. Не просто пискнул, а выдал уверенный, высокий тон.

– Есть! – крикнул я, вглядываясь вперед. И я увидел его. В ложбине между двумя высокими дюнами песок имел странный, болезненно-фиолетовый оттенок. Это не было богатое, почти черное поле, о котором мечтают все сборщики. Это была «след» – небольшой выброс не первой свежести. Пятно было небольшим, метров пятьдесят в поперечнике, и бледным. Но оно было.

– Вижу цель! – скомандовал я. – Приготовиться к работе! Место закрытое, но это может и против нас сыграть. Я перевел крылья в режим торможения. «Пепелац» задрал нос, гася скорость. – Садимся!

Орин и Калеб уже стояли у выхода. Поторопились вставать, не дождавшись посадки. Я слышал их тяжелое дыхание в наушниках. Усталость и скука слетели с них мгновенно, сменившись азартом. Наконец-то не тренировка. Наконец-то добыча.

* * *

Пепелац коснулся поверхности мягче, чем я ожидал. Широкие полозья шасси, спружинили, и машина замерла, лишь слегка покачиваясь на дне между дюн. Я заглушил двигатели. Лопасти застыли без складывания. Так был больше риск их сломать – но можно быстро быстрее взлететь.

– Пошли! – скомандовал я.

Аппарель упала с шорохом на песок, поднимая фиолетовое облачко. Первым, как и на тренировке, вылетел Калеб. В его движениях была нервозность, но руки работали четко. Он вонзил заземляющий штырь в песок по самую рукоять и показал большой палец. Заземление установлено. Следом пошли два штыря сейсмодатчиков. Следом вывалился Орин. Он рванул фиксаторы выдвижных стрел. Механика сработала гладко: легкие фермы раздвинулись, вынося гофрированные шланги подальше от корпуса.

– Запускай! – его голос в наушниках сорвался на фальцет.

Я щелкнул тумблером питания на панели. Генератор орнитоптера принял нагрузку, турбина «пылесоса» заработала. Орин и Калеб, работая каждый со своей стороны, направили широкие раструбы на фиолетовую рябь. Процесс пошел. Я наблюдал их работой и следил за данными сейсмодатчиков. Это было похоже на работу хищного насекомого. Раструбы жадно глотали верхний слой песка вместе с «пеной» пряности. В цилиндре сепаратора работала тихая, но безжалостная физика полей. Поток песка проносился сквозь каскад высоковольтных решеток. Тяжелый, инертный песок пролетал сквозь них, почти не реагируя на заряд, и ссыпался сухим водопадом из сбросного клапана обратно в пустыню. А частицы спайса мгновенно электризовались. Словно железные опилки рядом с магнитом, они вырывались из общего потока, резко меняли траекторию и притягивались к заряженным пластинам накопителя, оседая на них густым, фиолетово-бурым бархатом.

– Идет! – заорал Орин, перекрикивая свист ветра у шланга. – Она идет!

Идиот! Говорил же не шуметь без необходимости!

– Не отвлекаться! – рыкнул я в микрофон, гася их эйфорию. – Семь минут. Сдвигайтесь влево, там пятно гуще!

Я перевел взгляд на сейсмический монитор. Зеленая линия была спокойной, лишь мелкие и средние импульсы от работы нашей собственной машины. Пустыня спала. Но я знал, что этот сон обманчив. Мы шумели. Мы нарушали тишину Глубокой Пустыни. Для местного обитателя мы были назойливой мухой, жужжащей над ухом. Вопрос был в том – насколько большой и насколько далеко он сам.

Пятнадцать минут. Накопитель заполнился почти на треть. Но запах… Даже сквозь фильтры кабины я, казалось, ощущал этот аромат сухой корицы. Запах денег. Запах власти.

– Двадцать пять минут. Готовьтесь сворачиваться, – предупредил я. – Еще немного и уходим.

Орин, почуяв удачу, начал жадничать.

– Еще пару минут, сэр!

И тут зеленая линия на экране дрогнула. Сначала это был одиночный всплеск. Как будто кто-то ударил гигантским молотом по земле глубоко внизу. Затем – пауза. И серия ритмичных, нарастающих пиков. Бум. Бум. Бум.

– Червь! – крикнул я, чувствуя, как внутри все холодеет. – Дистанция полтора километра! Скорость сближения высокая! Сворачивайся! Живо! – заорал я в микрофон, отрубая питание сборщика, но включая двигатели. – Орин, быстро!

Песок вокруг Пепелаца начал мелко вибрировать. Это было видно невооруженным глазом – песчинки подпрыгивали, образуя туманную дымку у самой поверхности. «Барабанная дробь» приближающейся смерти.

– Взлёт! – я положил руки на управление.

Калеб, более благоразумный и быстрый уже забегал внутрь по аппарели.

Земля под нами вздрогнула по-настоящему. В трехстах метрах справа дюна начала осыпаться внутрь самой себя.

– Орин, дьявол тебя раздери!

– Есть! – выдохнул он, залетая внутрь.

Руки толкнула рычаги до упора вперед. Аппарель еще ползла вверх, скрежеща приводами, когда двигатели взвыли на форсаже. Пепелац рванулся в. Нас подбросило. Перегрузка вдавила в кресло. Сзади раздался грохот – что-то из незакрепленного оборудования полетело кувырком по отсеку, или кто-то. Я заложил крутой вираж, уходя в сторону и вверх, подальше от эпицентра. И только на высоте ста метров позволил себе посмотреть назад через боковой блистер.