Текст книги "Там, где мы есть (СИ)"

Автор книги: InNOCH

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 69 страниц)

– Нет, ты не понимаешь… – Робби качает головой и поворачивается к Колину. – Я никогда не разделял вас, потому что он – это и есть ты. И я выбрал не его, я выбрал нас в той реальности, где мы можем быть вместе. И я пришел не затем, чтобы узнать о нем, а для того, чтобы ты тоже смог сделать выбор.

– О каком выборе ты говоришь?

– Если ты выберешь нас в другой реальности, то снова сможешь видеть сны о Неверлэнде и помнить их от начала и до конца. А можешь выбрать эту реальность, и я проведу с тобой несколько дней до твоего отъезда в Ванкувер, – Робби ждет ответа, сжимая в карманах пиджака магические браслеты, камни которого чуть холодят кончики пальцев. – Так что ты выберешь, Колин?

– Я знаю, что должен выбрать нас там, но… – Колин не отводит взгляда от ставшей необычно яркой зелени глаз собеседника, которого он все еще принимает за свое сновидение. Так какая разница, что он выберет в своем сне? Но во сне сбываются даже самые невероятные вещи, и может, если он сделает выбор в пользу нескольких дней, то его красивый мальчик не исчезнет, когда он прикоснется к нему, не растворится в воздухе, если он обнимет его, сжимая в своих объятиях. Так почему бы не рискнуть? Наверное, в нем просыпается пиратская сущность, когда он озвучивает свой выбор. – Мне хотелось бы выбрать нас во всех реальностях. Так можно?

– Можно, – Робби улыбается этому выбору, который его, в общем-то, устраивает с одним лишь условием. – Но в этом случае я останусь с тобой только на одну эту ночь, часть которой мы проведем в Неверлэнде.

Роб видит замешательство своего собеседника, но ему необходимо, чтобы Колин согласился на выдвинутые условия – эта единственная ночь нужна Хранителю Снов, чтобы помочь друзьям в другой реальности. Робби знает, что рискует спровоцировать рецидив их одного на двоих заболевания под названием «временно», которого нет ни в одном медицинском справочнике. Но ради друзей он готов рискнуть и провести эту ночь с тем, кого почти вычеркнул из своей жизни. Не потому что разлюбил, а потому что так было нужно. Возможно, все сложилось по другому, если бы они встретились раньше, если бы у Колина не было семьи, если бы между ними не было такой существенной разницы в возрасте… Хотя разница в возрасте в их случае не так существенна, как наличие у Колина жены и самое главное – сына. Хотя и это не так существенно, как непринятие таких отношений социумом, загоняющим всех в рамки условностей жизни с оглядкой на постоянные «если», которые, Робби был в этом уверен, влияли и на другую реальность. Быть может, если бы они встретились в этой реальности раньше, то никогда бы не встретились в другой. Возможно… Каждое событие, безусловно, влияет на последующие. Даже не само событие, а скорее выбор, который будет иметь определенные последствия. У каждого «если», есть свое «значит». И неважно какая реальность выдвигает условие, а какая подсказывает решение. Хорошо продуманный и просчитанный выбор может быть ошибочным, а спонтанно принятое решение, основанное скорее на интуиции порой оказывается, что ни на есть, самым правильным. Хотя то, что ты можешь потом посчитать ошибочным, для другого будет тем самым правильным решением, и наоборот. Но самая большая ошибка которую ты можешь сделать в своей жизни – постоянно опасаться однажды ошибиться. Возможно, Робби сделает самую большую ошибку, но сейчас ему нужно согласие Колина, чтобы все пошло по плану.

– Только одна ночь, Колин, – Роб выгибает левую бровь, уточняя свое условие и надеясь, что эта единственная ночь ничего не изменит и не вернет их «временно». Он не отводит взгляда от своего собеседника, когда постепенно шаг за шагом приближается к нему и останавливается буквально на расстоянии вытянутой руки. – Так ты согласен?

– Да… – Колин выдыхает свое согласие и облизывает губы, неожиданно пересохшие от волнения, когда понимает, что его желание вот-вот сбудется. Пусть это всего лишь одна ночь. И пусть это всего лишь сон. Пусть… Он протягивает руку и осторожно обхватывает запястье своего красивого мальчика. Он думает о том, что этот сон слишком реалистичен, потому что чувствует, как учащается пульс под сомкнутыми на тонком запястье пальцами. Он боится, что Роб сейчас улыбнется ему, и сновидение развеется…

– Хорошо, – Робби улыбается, кивая ему, и никуда не исчезает.

– Но у меня тоже есть условие, – Колин крепче сжимает в ладони запястье парня и тянет его на себя, вынуждая Роба сделать последний шаг, разделяющий их. – Я хочу запомнить эту ночь до мельчайших подробностей, – он обхватывает одной рукой своего мальчика, прижимает к себе и зарывается носом в его каштановые вихры. – Пообещай мне, что не заберешь воспоминания ни о тебе, ни о Неверлэнде.

– Обещаю, – Робби, уткнувшись носом в его грудь, улыбается выдвинутому Колином условию. – Мог бы и не просить того, что я тебе уже пообещал, – он осторожно расстегивает пару пуговиц на рубашке Колина, который вздрагивает от его прикосновений.

– Господи… – Колин, расценивая действия Роба по-своему, обхватывает его второй рукой и прижимается губами сначала к его виску, потом к чувствительному месту на его шее, а затем, чуть пьянея от его близости, тихо выдыхает на ухо: – Как же я соскучился.

– Нет, Колин, – Роб замирает и, упираясь левой ладонью в грудь Колина, делает попытку отстраниться. – Ничего не будет.

– Хорошо… – Колин теряется, потому что ничего не понимает, но все же убирает руки.

Он прижимается затылком, лопатками и ладонями к прохладной стене и наблюдает за тем, как Роб, не поднимая головы, быстро отводит взгляд в сторону, отступает от него, возвращаясь к окну, отворачивается и молча стоит там некоторое время. Колин клянет себя за поспешность и мысленно просит Робби – не уходить. И кажется, его мысленные просьбы достигают своего адресата, потому что Роб шумно вздыхает, отворачивается от окна, стаскивает с себя пиджак и довольно небрежно бросает его на поручень кресла. Затем присаживается на край кровати и, закинув одну ногу на другую, дергает шнурки, снимает ботинок, стаскивает носок и немного разминает рукой ступню. Роб проделывает такую же последовательность и с другой ногой, а Колин молча наблюдает за его действиями и за тем, с каким удовольствием Робби утопает босыми ногами в мягком ворсе коврового покрытия.

– Даже фирменные ботинки могут быть сущим наказанием, если они новые, – Роб усмехнулся, подцепил свои новые фирменные классические черные ботинки и, запихнув в них носки, отбросил в сторону коридора.

– Ты что, не был дома? – Колин проследил взглядом за полетом классической пары и снова переключился на Робби – до него только сейчас дошло, что на парне тот же костюм, в котором он был на вечеринке… Наверное, в его спящее сознание настолько «въелся» последний образ Робби Кэя, что Колин видит его и в своем сновидении.

– Заскочил на пару минут, но не успел переодеться, – Робби пожал плечами, поднялся, прошел к той стороне кровати, к которой привык, когда они с Колином спали вместе, снял с руки часы и положил их на тумбочку. – Так что тебе снилось перед тем, как я тебя разбудил? – он развернулся к Колину и принялся расстегивать пуговицы на своей рубашке. – Мне нужно знать, что происходит в твоей другой реальности, чтобы понимать, в какой момент тебя можно забрать в Неверлэнд.

На самом деле Робби знает, в какой момент он должен будет одеть браслет на руку Колина – Феликс даст ему знак. Но он не хочет Колину об этом говорить, потому что тогда придется рассказать и о своей встрече с реальной Сидни, и о Хеллионе с Феликсом, которые оказались в сложной ситуации и рискуют исчезнуть из другой реальности, и о Киллиане, который может никогда не выбраться из Листерии, и о плане будущего Правителя серого Мира. Он мог бы обо всем рассказать, но боится, что Колин решит, что он его снова использует. Что, в принципе, так и есть. И этот принцип может все испортить. Нельзя, чтобы Колин что-то заподозрил.

– Следующий уровень погружения… – Колин наблюдал, как Робби деловито подворачивал рукава своей светло-серой рубашки, а в его памяти почему-то всплывали кадры из любимого Робом фильма «Начало».

– Что? – Робби вкинул голову, пытаясь понять, что Колин имеет в виду.

– Ты ведь снишься мне?

Will Young – You and I

– Снюсь? – Роб недоуменно дернул левой бровью, но тут же усмехнулся, качая головой. – Конечно, я тебе снюсь, – он уверенно кивнул, подтверждая версию Колина – так даже лучше, подошел к креслу и вытащил из карманов пиджака свои магические браслеты, которые теперь можно было и не скрывать – мало ли что может присниться? – Так вот, – Роб положил браслеты на тумбочку, забрался на кровать и вытянулся в полный рост на нерасстеленной постели. – Я не совсем уверен в том, как произойдет то, что я собираюсь сделать… – Роб удобнее устроился на подушке и закинул руки за голову. – Но вдруг Неверлэнд соединит твое сознание с подсознанием, и Киллиан исчезнет прямо на глазах… ну… например, своей команды, – он прищурился, глядя на Колина, который, казалось, уже сросся со стеной. – Пираты занервничают, что лишились Капитана, и последствия могут быть непредсказуемыми, – Робу уже удалось «подсмотреть» подсознание Колина, и он знает, что в этот момент, когда он пытается убедительно обосновать свое желание – быть в курсе того, что происходит в мире сновидений, Киллиан со своей командой должен подходить к замку. И теперь Робу важно не пропустить момент, когда Киллиан встретится с Хеллионом или Феликсом, чтобы дать им знак, что он готов к осуществлению их плана. – Ты так и будешь всю ночь подпирать стену?

– Моя команда сходила на берег, чтобы отправиться на последнюю Церемонию Возложения Обязанностей, – Колин, наконец, отлип от стены, что была ему опорой последние полчаса, и подошел к кровати. – А я, спускаясь с лестницы, отвлекся на звон рынды и оступился, – он улыбнулся, когда левая бровь Роба изогнулась дугой, выдавая его… скорее всего, удивление. – Это последнее, что я помню, – Колин так же как и Робби – не раздеваясь, улегся на своей половине кровати и завис взглядом на теплых мазках света и странных тенях на потолке. – И мне кажется, что я здорово приложился головой о палубу, если провалился на следующий уровень сновидения, и мне снишься… ты, – он повернул голову и встретился взглядом с теплой зеленью глаз своего мальчика. – А я обещал Хеллиону, что увижу его триумф.

– Значит, увидишь, – Робби улыбнулся заблуждению Колина, который судя по всему и правда потерялся в реальностях. И эта потерянность, надо сказать, была только на руку. – Я верну тебя в Листерию и заберу в Неверлэнд после завершения Церемонии, – он подцепил правой рукой левую ладонь Колина и переплел их пальцы.

– Я не хочу возвращаться в Листерию прямо сейчас, – Колин чуть сжал прохладные пальцы своего мальчика и аккуратно высвободил руку из его захвата. – Я хочу еще немного побыть с тобой.

– Хорошо. Мне как раз нужно тебе рассказать, как работает вот это, – Робби дотянулся до тумбочки и подцепил магические браслеты, которые должны были вытащить Киллиана из Листерии и помочь Хеллиону в последнем испытании. – Эта вещица, – Роб показал Колину один из браслетов, – может появиться на твоей руке внезапно. Ты не пропустишь этот момент, потому что почувствуешь холод вот этих камней, – Робби провел пальцем по сверкающим в свете прикроватного светильника зеленым камушкам. – Тебе будет казаться, что холод, проникая в кровь через вены на запястье, будет стремиться к твоему сердцу, чтобы охладить его. Не сопротивляйся. Чем быстрее магия браслетов завладеет твоим сердцем, тем легче и короче будет переход в Неверлэнд. Сначала тебе будет казаться, что ты падаешь в глубокую бездну, окутывающую тебя плотным коконом темноты. Не пугайся. Это не та Тьма, которую следует опасаться… Но если тебя что-то насторожит или ты передумаешь, просто сними браслет.

– И что произойдет? – Колин осторожно коснулся зеленого камушка на внутренней стороне браслета из немного потертой кожи и почувствовал прохладу, которая, казалось, ожила от его прикосновения.

– Ты проснешься.

– На предыдущем уровне сна? – Колину кажется это вполне логичным – в «Начале» именно так все и происходило.

– Возможно… – Робби еле сдержал улыбку – его уже начинала забавлять уверенность Колина, что все, что сейчас происходит, это всего лишь сон. – Я не уверен, – он и на самом деле не уверен, что план будущего Верховного Мага сработает, не смотря на то, что раньше у Хеллиона все получалось. Что-то настораживало Робби в этом очередном «гениальном» плане, и в глазах Колина он тоже видел сомнение. – Ты можешь передумать, если…

– Я не передумаю, – Колин уверен в этом, но все же его что-то смущало… Кто именно окажется в Неверлэнде? Он или Киллиан? Хотя сколько уже можно разделять себя с собой же… В другой реальности он и есть Киллиан Джонс. Но тогда к чему все эти сложности, если граница Листерии откроется после Церемонии? Или не откроется? И Роб, зная это, хочет попытаться вытащить из листерийского плена своего Киллиана? Или что? Колину кажется, что он что-то упустил, что не видит чего-то очевидного, что эта сложная «игра» с несколькими уровнями сна, в которой он чувствует себя одновременно и пешкой и ключевой фигурой, нужна для чего-то другого. А еще… – Почему мне кажется, что ты снова меня используешь?

Роб отвернулся и уставился в потолок, а Колин завис взглядом на его профиле, который казался ему нереально четким на фоне черноты ночного неба, разбавленной цветными пятнами отражений в оконном стекле обстановки гостиничного номера и их самих.

– Может… – Робби, прикусив нижнюю губу, снова повернул голову и встретился взглядом с Колином, – …потому что это на самом деле так? Но это ведь всего лишь сон, – он хитро прищурился, усмехнулся и повел левой бровью. – Ты ведь не против?

– Нет, не против… – Колину на самом деле плевать, главное, что его мальчик сейчас рядом. – Сколько у нас еще времени?

– Я не знаю… – Робби и на самом деле не знал, потому что не контролировал подсознание своего собеседника, и нужно было что-то придумать, чтобы добраться до груди Колина – именно его сердце связывало Роба с другой реальностью. – Расскажи мне что-нибудь?

– О нем?

– О себе… – Роб повернулся к Колину и подложил под щеку сложенные ладони, как делают дети, когда им предстоит услышать нечто интересное. – Ну, например, как тебя угораздило купить собаку?

– Ты о Бакли?

– Ага, – Роб поелозил головой по подушке, подтверждая догадку Колина. – О Бакли, которого ты зовешь Пиратом.

– Зову, потому что у него и правда пиратские замашки… – Колин почти не удивился тому, что Робу известно о собаке – это же его сон, в конце концов, в котором сбываются его желания. А он хотел, чтобы его сообщения, которые он писал каждый день единственному адресату, когда-нибудь были им прочитаны. Он рассказывал Робби, как увидел этого забавного щенка черного лабрадора, когда ездил в один из питомников со своей знакомой, которая покупала щенка для дочки. – Он носился по вольеру, но когда заметил меня, уселся в дальнем углу и буквально буравил меня своими изумрудно-зелеными глазами. Заводчик сказал, что такой цвет глаз нетипичен для черных лабрадоров, и что щенок бракованный. А для меня он был особенным, и я не мог его не забрать… – Колин так увлекся воспоминаниями, что не заметил, когда голова Роба устроилась на его плече, а левая ладонь парня оказалась на его обнажившейся из-за расстегнутой рубашки груди ровно там, где сердце. Он перебирал волосы своего мальчика, прильнувшего к нему, наслаждаясь его пусть даже такой близостью, его дыханием, которое через ткань рубашки обжигало плечо, теплом его ладони на своей груди. Он рассказывал: что Бакли-Пирату сейчас уже полгода; что у него несносный характер – никогда не угадаешь: то ли он огрызнется, то ли радостно лизнет; что он совершенно не желает подчиняться и приходится идти на компромиссы; что порой Колин не понимает – кто в их тандеме хозяин; и что вообще-то псу следовало бы дать другое имя. – Знаешь какое?

– Знаю, – Робби тихо смеется, уткнувшись носом в плечо Колина и вызывая у него широкую улыбку. – Но думаю, что твоя Хелен была бы не в восторге.

– Я тоже так думаю. Поэтому чаще называю Бакли «мой мальчик», а Хелен не видит в этом ничего подозрительного. Она и сама стала его так называть. Хотя лучше бы не называла. Представляешь, я как-то возвращаюсь с вечерних съемок, а Хелен открывает дверь и ошарашивает меня вопросом: «Долго мне еще терпеть твоего мальчика в нашей постели?» Я теряюсь, не понимая, о чем она. А вернее, что меня выдало, – Колин прижимает Роба к себе и тихо выдыхает в его макушку: – Потому что я и правда засыпаю, думая о тебе. И я стою такой растерянный, как Хелен вдруг говорит: «Я сегодня выгоняла Бакли из нашей спальни несколько раз», и я понимаю, что речь идет о собаке… – Колин почувствовал, как Робби вдруг напрягся и сильнее вдавил ладонь в его грудь – конечно, парню не понравилось ни упоминание о Хелен, ни аналогия между ним и собакой. – Прости, мне не нужно было об этом говорить.

– О чем? – Робби вкидывает голову и непонимающе смотрит Колину в глаза.

– О том… – Колин почти задыхается, когда потемневшие глаза его мальчика вновь приобретают привычную зелень. Он думает, что не стоит повторять историю с Хелен, но Робби ждет, и нужно что-то придумать… – О том, что я не поздравил тебя с прошедшим днем рождения.

– Можешь поздравить сейчас, – Робби приподнимается на локте, нависая над Колином. Он медленно облизывает свои губы, и выдыхает свое разрешение: – Я не против…

Робби осторожно прихватывает зубами его нижнюю губу замершего под ним мужчины, быстро целует место укуса и усаживается сверху. Он расстегивает еще несколько пуговиц на рубашке Колина, а потом проводит ладонями его животу и груди. Колин не отрываясь смотрит на своего мальчика: как он, прикрыв глаза, неторопливо, будто заново изучает рельеф его тела; на то, как он облизывает губы, оставляя влажный след, который невыносимо хочется слизать; на то, как он медленно наклоняется, сокращая расстояние между их лицами, а Колину кажется, что еще чуть-чуть и его затянет в омут зеленых глаз. Ему даже кажется, что вокруг зрачка начинает закручиваться темная воронка… Колина ошарашивают и сбивают с толку такие перемены. Потому что буквально полчаса назад Робби сказал ему, что ничего не будет, а теперь он сам целует Колина. Мучительно-долго – до головокружения. Нестерпимо-сладко – до дрожи. До потери контроля. Роб не сопротивляется, когда Колин прижимает его к себе, когда руки Колина вспоминают изгибы его стройного тела, когда пальцы Колина зарываются в его волосы, когда губы Колина скользят по его шее и снова возвращаются к его губам, позволяя терзать себя очередным поцелуем, вырывающим стоны и бессвязный шепот… Ощущения настолько острые, яркие и… знакомые, что Колин начинает сомневаться в том, что спит.

– Господи… Ты не снишься мне… Это и правда… ты… Мой красивый мальчик…

– Прости, – Роб разрывает их поцелуй, перехватывает левой рукой его правую руку, соединяя их ладони, а правую ладонь прижимает к его груди, будто пытаясь успокоить его сердце, бешено колотящееся о клетку ребер. – Но тебе пора.

– Нет… – Колин замирает, когда чувствует, как холодеют ладони его мальчика, и тоненькие прохладные иголочки начинают проникать в его сердце, которое испуганно замирает. Его гипнотизирует стремительно увеличивающаяся темная воронка, закручивающаяся вокруг черных зрачков Роба, когда тот нависает над ним.

– Встретимся на другой стороне, Колин, – Робби прижимается губами к его лбу, а Колин больше не чувствует вес своего тела – он будто проваливается в невесомость. – Я буду ждать тебя там.

Колин мотает головой и пытается что-то сказать, но Робби не слушает его, вжимает в постель и ловит его губы поцелуем – настойчивым и долгим настолько, что Колину не хватает воздуха, голова начинает кружиться, и ему кажется, что он падает в темный колодец. Но почему-то не летит стремительно вниз, а медленно поднимается вверх. Темнота кружит его в черной воронке, что закручивается вокруг него и быстро сгущается, сдавливая будто тисками его грудную клетку, и он начинает задыхаться. И когда ему кажется, что в легких не осталось ни грамма воздуха, тиски ослабевают, и он, теряя связь с силой, что тянула его вверх, на мгновение зависает в темноте, а потом стремглав падает вниз. Он пытается ухватиться за черноту засасывающей его воронки и остановить свое падение. И как только его рука цепляется за что-то твердое, темнота рассеивается, а яркий свет вынуждает зажмуриться и прикрыть глаза рукой…

Комментарий к Часть 70. Спутанные реальности Треки, использованные в этой части:

Marilyn Scott – I'm Calling You: http://pleer.com/tracks/4999393qghH

Red – So Far Away: http://pleer.com/tracks/5623075yRPQ

Red – Nothing And Everything: http://pleer.com/tracks/4449401yPQs

Will Young – You and I: http://pleer.com/tracks/46741963ohz

Или плеер со всеми треками: https://music.yandex.ru/users/In.NOCH/playlists/1001

====== Часть 71. Все не так, как кажется ======

Пройдя через разоблачающий магию внутренний дворик серого замка и успешно пережив встречу с Мастером Дисроби, сканирующий темный взгляд которого выявлял истинные мотивы всех визитеров, команда «Веселого Роджера» во главе со своим Капитаном вошла в просторный Церемониальный Зал. У самого входа их поджидал церемониймейстер, который проводил Киллиана Джонса и его команду на специально отведенное для них место – в непосредственной близости к подиуму, где был установлен трон из резного черного дерева с инкрустациями из серебристого металла. Помимо трона на подиуме стояли большие хрустальные песочные часы, струящийся песок которых отсчитывал оставшееся время до начала церемонии. Видимо, место, которого удостоилась команда «Веселого Роджера», было одним из почетных, если не сказать – самым почетным. Потому что с другой стороны подиума стояли те, кто занимали почетное место по праву родства с Хеллионом: Сидни в роскошном платье светло-серого оттенка с украшенной жемчугом серебряной вышивкой, узоры которой перекликались с вышивкой на камзоле Бена, что стоял рядом с сестрой и держал за руку ту самую Хильду Милд, из-за которой они все и оказались в листерийской ловушке. Будь она неладна… И Хильда, и Листерия…

Oh Wonder – All We Do

Хотя дамочка, ради которой Бен сбежал из Неверлэнда, скорее всего, меньше всего была виновата в их бедах, но Киллиан все равно злился на нее, как, впрочем, и на Бена, за глупость которого они все теперь расплачивались: кто-то реальностью, кто-то мечтами, кто-то свободой… Киллиан, ухмыльнулся, вспомнив высказывание одного знакомого капитана о том, что вообще все беды происходят из-за баб, а из-за красивых баб случаются самые страшные беды. Тогда это выражение позабавило Капитана Джонса, но только сейчас он понимал всю его глубокомысленность… Надо признать, что Хильда Милд была женщиной красивой, хоть и несколько экстравагантной. Но сейчас, глядя на нее, Киллиан находил ее… очаровательно-красивой, преобразившейся почти до неузнаваемости и даже… помолодевшей: ее естественный макияж не бросался в глаза, светлые волосы были аккуратно уложены, а наряд не был вычурно-вызывающим. На девушке было светло-серое довольно закрытое платье, подпоясанное красным поясом – знак, указывающий на статус члена Малого Совета и доказательство ее большой значимости для будущего Правителя Листерии. Еще бы… Иначе и быть не могло, учитывая факт помолвки Бена и Хильды, которая состоялась еще до первой Церемонии Возложения Обязанностей. Киллиан избегал общения с Беном и Хильдой, потому что злился на них. И это была та самая причина, почему он не присутствовал и на их помолвке, а еще – потому что видел в этом исключительно корыстные цели Хильды Милд и не понимал – почему ни Сидни, ни Хеллион с его даром убеждения не воспротивились решению Бена? Едва достигший совершеннолетия мальчишка и взрослая, умудренная опытом женщина, занимающаяся сомнительным, хоть и уважаемым в Листерии ремеслом… Что их вообще могло связывать? Очевидно же, что у парня просто «поехала крыша», а дамочка ловко этим воспользовалась, чтобы породниться с Правителем Листерии. Интересно, если Хелли провалит последнее испытание, как быстро Хильда Милд разорвет свою помолвку с Беном?

От мысли о возможном провале Хеллиона на сердце стало неспокойно, а еще… душно. Киллиан крюком подцепил ворот рубахи, чтобы чуть ослабить шнуровку, и, встретившись взглядами с Хильдой и ее будущими родственниками, легким кивком головы поприветствовал их. Девушка в ответ чуть качнула головой, а Бен, зная, что Киллиан считал именно его виновным во всем, что сейчас происходило, дернул уголком губ, изображая улыбку, и быстро отвел взгляд в сторону, сосредотачиваясь на Хильде, которая что-то шептала ему на ухо. Парочка выглядела совершенно спокойной в отличие от Сидни – ее ответная немного нервозная улыбка и бледные тонкие пальцы, беспрестанно теребящие жемчужины, которыми была искусно украшена вышивка манжет ее платья, выдавали волнение девушки. Киллиану хотелось подойти к Сид, обнять ее, сказать что-то ободряющее, но он не решился, боясь нарушить протокол Церемонии, и лишь губами шепнул девушке: «Поверь, все будет хорошо», – хотя его и одолевали сомнения. Сидни вздохнула, но все же улыбнулась Капитану и прошептала: «Я верю». Они одновременно уверенно кивнули друг другу и улыбнулись. Наверное, им обоим была нужна поддержка, чтобы укрепить свою веру. Потому что улыбка Сид стала спокойной, а ее пальцы больше не цеплялись за жемчужины на платье.

С первой же минуты своего присутствия в Церемониальном Зале Капитан Джонс постоянно чувствовал на себе заинтересованные взгляды. Он обвел глазами зал – внимание почти всех собравшихся было приковано к нему и его команде, и это было вполне объяснимо: если родственники занимали почетное место на законных основаниях, то какие основания были у шайки морских разбойников? Листерийская знать, разодетая по последней листерийской моде, довольно бесцеремонно их разглядывала: мужчины с плохо скрываемой завистью, с некоторым пренебрежением и даже с долей подозрительности, а дамы – оценивающе. Пираты, которые раньше дальше Листерийского порта ничего не видели, от такого внимания чувствовали себя не в своей тарелке и немного нервничали. А Киллиана Джонса все эти взгляды не смущали – он хорошо знал, что в Листерии огромное значение придавали не столько знатности происхождения, сколько степени приближенности к Верховному Магу. И Киллиан, окинув публику вызывающим взглядом, расстегнул свой камзол и распахнул полы, нарочито демонстрируя собравшимся красный пояс, который красноречиво говорил о том, что у Капитана Джонса были веские основания стоять в непосредственной близости к подиуму. Видимо, аргумент был настолько неопровержимым, что бесцеремонность взглядов сменилась заискивающим почтением мужчин и несколько алчной заинтересованностью знатных дам, в глазах которых читалась готовность сблизиться не только с Капитаном, но и с его командой.

– Это, конечно, правильно – показать всем, кто ты есть… – вкрадчивый шепот раздался совсем рядом. – Вот только то, как ты это сделал… Ты сейчас всему залу продемонстрировал, что один из членов Малого Совета свободен для отношений, – тонкие пальцы обхватили локоть его левой руки и довольно ощутимо сжали. – Застегни камзол, Капитан Джонс. В Листерии не нужно давать ложных надежд, – Киллиан, подчинившись просьбе, быстро застегнул несколько пуговиц на камзоле, скрывая притягивающий взгляды красный пояс. – Я то знаю, что у несчастных дамочек нет ни единого шанса, потому что свой выбор ты уже сделал и, насколько я в курсе, менять не собираешься, – эту очевидность прошептали ему прямо на ухо, и Киллиан, повернув голову, столкнулся с насмешливым взглядом глаз, цвет которых начинал искажаться, переходя от темно серого к неестественной фуксии, что говорило о том, что бирюзовое солнце вот-вот исчезнет, а серость растворится в лучах «кровавого заката».

– Хильда…

– Ох, если бы я тогда знала, что твое сердце несвободно, то выбрала Феликса. Уж он от меня не сбежал бы, – Хильда улыбнулась и бросила взгляд на подиум – песок в песочных часах заканчивался, и с минуты на минуту в зал должен был войти Цепной Пес, предваряющий появление Верховного Мага.

– Может, ты и в этот раз промахнулась с выбором? – Киллиан ухмыльнулся непонимающему взгляду Хильды Милд. – Может, ты выбрала не того брата, Хильда? Или, наоборот, именно того, чтобы попасть в Малый Совет, потому что Хеллион…

– Ты серьезно думаешь, что я использую Бена именно для этого? – девушка перебила Киллиана и нахмурилась, когда тот кивнул. – Мне незачем это делать. Ты ведь ничего не знаешь обо мне, Капитан Джонс, поэтому не нужно делать скоропалительных выводов, – Хильда надменно вздернула подбородок, а в ее голосе появились металлические нотки. – У меня, знаешь ли, обширные связи, которые помогли бы мне войти как в Большой Совет, так и в Малый. Да и старший брат моего отца не последний человек в Листерии, – Хильда усмехнулась вопросительно изогнутой брови собеседника. – Всем он известен как Мастер Дисроби, но мало кто знает, что он из рода Милд.

– Ты племянница Мастера Дисроби? – Киллиан буквально развернулся к девушке.

– Ну, да… Он мой дядя, – Хильда пожала плечами. – А до него эту должность занимал мой отец. Наш род испокон веков состоит на службе у Верховного Мага, безупречно исполняя свои обязанности, как бы нам не нравился тот, кого мы обязаны защищать. Глум отцу очень не нравился, и когда у него появилась я, он попросил отставку, чтобы заниматься моим воспитанием и развивать мой дар.

– И какой же у тебя дар? Ты тоже можешь распознавать истинные намерения?

– По официальной версии, да… Правда, для этого необязательно обладать даром. Обычно, я использую другие способы развязывать языки. Ты даже не представляешь, какими болтливыми бывают люди в постели, – Хильда усмехнулась. – Но мой дар не совсем такой, как у отца и дяди, и заключается в том, что я могу не только распознавать, но и навязывать истинные намерения.

– Хочешь сказать, что ты манипулятор?

Maxwell – This Womanʼs Work

– Не совсем. Манипуляторы подчиняют себе не разум других, а их волю, заставляя людей делать то, о чем те даже не думали, и спустя время те не понимают, почему поступили так, а не иначе. Я же вкладываю нужную мысль в голову, и у людей даже не возникает сомнений в правильности их действий или принятии решений, потому что они поступают именно так, как думают. Я не только могу «прочесть» мысли, но и исправить их при необходимости.