Текст книги "Право рождения (СИ)"
Автор книги: Gusarova
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 34 страниц)
– Зачем врать, скажи, как есть, – подтолкнул его Илья, и Савва, закатив глаза, достал из-за пазухи косточку в лоскуте. Предъявил Айвазову.
– Вот. Объяснять надо?
Оба колдуна, взрослый и маленький, вопросительно уставились друг на друга.
– И? – мыкнул Илья.
– Что – и? – передразнил мальчишка. – Если есть такой купон, грех не использовать халяву. Дед за него жизнь положил, считай, и с духом расстался.
– Зачем тебе это? – поморщился Айвазов.
– Ну, догадайся, – покровительственно улыбнулся Савва. – Это можно считать моим долгом перед фамилией. К сделке с Чернобогом шли поколения и поколения Яхонтовых. Я, как и предки, хотел возвеличиться.
Илья горько усмехнулся, и Савва недоумённо прищурился.
– Савва. – Айвазов повёл руками. – Взгляни на меня. Я великий?
– Нет, – сразу ответил тот. – По-моему вы с Тимом редкостные долбо#бы.
– Вот, – невзирая на оскорбление, Айвазов поучительно поднял палец. – Величие достигается не сутью – чёрный ты или белый, стрибог или шут, или подия – а качествами личности. Если хочешь быть великим, учись быть великим. Это умение, достижение, опыт. Дерзай, как говорится!
– Я не смог, – со стоном перебил его Савва, тряся головой. – Не хватило духу! Представил, что я никогда больше не смогу творить чары и летать, не увижу неба вблизи. Я не решился. И они поймали Ваху.
– Сила и власть решений, – кивнул Илья, присаживаясь поближе к парню. – Решения – штука мимолётная! Если бы понимать, какие из них становятся судьбоносными! Можно мир пригреть на ладони. Или родное сердце. Решиться сложно. Признаться в любви, или пойти к врагу, чтобы убить его... – кофейно-чёрные и карамельно-карие глаза встретились, – и изменить решение под действием уговоров. Порой мелочь, сделанная или не сделанная, становится знаковой. И зачастую это настолько мимолётные знаки, что их крайне сложно распознать. Но от них зависит больше, чем жизнь. От них зависит будущее поколений.
– Это да, – согласился Савва. – К чему ты этот спич выдал?
– Вдруг тебе пригодится. Я зануда, – отмахнулся Илья, не стесняясь попивать коктейль из горлышка.
– Не меньший, чем я, – измученно рассмеялся Савва и став серьёзным, тихо сказал: – Не знаю, парит меня это или нет, но, должно быть, я выгляжу совсем не таким, какой я есть... Говном! – Он снова залился смешком.
Словно эхом прозвучало для Ильи напутствие Ярославы, сказанное ему летом:
«Эсли б ты лучшэ умэл изъясняться ртом, у тэбя было бы намного мэнше проблэм по жизни!»
– Так попытайся быть искреннее. Зачем ты намеренно себя очерняешь? – Илья сложил голову на коленях, подражая Савве.
– А это странно? Кому нужен хороший Яхонтов? От нашего рода, знаешь ли, никто не ждёт котяток в незабудках. И дед лицемерил, и мать врала всю жизнь, и мне приходится. Один дядька любил рубануть сплеча, а его печальную историю ты знаешь. Я, причём, терпеть не могу, когда мне врут.
– Зачем же ты сам обманываешь? – не понял Илья. Савва погрустнел ещё больше. Подкинул топлива в огонь, постучал прутом по камням самодельного очага и выдохнул:
– Должен же я защищаться.
– От кого?
– От всех. Включая собственную мать. От неё даже больше всего.
– Она любит тебя, – уверил его Илья. Савва посмотрел на него с незлобливым снисхождением.
– Вот и ты мне врёшь.
– Я не вру! – встрепенулся Айвазов. – Она сама говорила!
– А ты ей веришь. Между нами давно всё охладело, пап. Наши отношения лишены всякой надежды.
– Нет! Это неправда. Вы нужны друг другу. Вы просто потеряли взаимопонимание! Хочешь, я попробую вернуть его? – Илья оживился, может оттого, что «Маргарита» забродила по его кровотоку, а может из желания залатать давно тревожащие его семейные дыры.
– Остынь. Между главой рода и наследником Яхонтовых взаимопонимания нет и не было вовек, если верить легенде, – напомнил Савва.
– У легенды есть концовка! Предсказание! Про рождение от той же матери...
– О, пап, не стоит! – осадил Илью Савва, кладя руку ему на запястье. – Правда, не надо. Не стоит верить сказкам. Так меньше разочарование и тебе напрасно не страдать.
– Да что же ты, – подивился его скептицизму Илья. – Ты ребёнок, Савва, кому как не тебе верить сказкам! А ты ведёшь себя так, будто держишь мир на плечах!
Илья поневоле испугался собственного сравнения. Уж не это ли ему внушал двадцать пять лет назад другой представитель Яхонтовых? А ныне его потомок и часть души вызывал те же ассоциации.
– Я старец, всем ставец, – улыбнулся Савва. – Моё имя означает «старик». Вот и приходится ему следовать.
«Никак не вспомню имя, – вспыхнуло у Ильи в памяти. – Моё имя. Скажи его, чтоб я вспомнил. Ты должен знать. Они все врут мне, но ты не станешь, о, я знаю, ты не станешь...»
Илье непросто было решиться на признание, но он ведь сам говорил только что о силе решений!
– Твоя мать рассказывала тебе, откуда ты взялся, и что за колдуны в тебе смешались?
– Да, – так же чётко и ровно, как начальное «нет», ответил Савва. – О, не рассказывала, но я не дурак, догадался. А теперь ты подтвердил мою догадку. Каброн на это и купился.
– Значит, знаешь...
...«Пап, ты серьёзно думаешь, что я нихера не помню?»
– Я на рожу вылитый дед. – Савва полушутливо оттянул себе веко. – Только не жирный и куда сексуальнее. И если б ты знал, что за херня мне снится! Эм, можно рассказывать не буду? – Илья мигнул. – Мне вот что интересно, если и ты в курсе, чей я гибрид, почему вернул мне косточку?
Раскосые, пытливые глаза опять обратились на Айвазова, но тот не растерялся.
– Я объяснил: это ваши дела. И потом, ветрогон ты отличный, а чернобог, ну так, салага. Мы с Тимуром в два счёта тебя прибьём, если что, не переживай.
– Хо-хо, ну спасибо, – оценил его юмор Савва. – Но, пап, неужели ты правда веришь в то, что я распоряжусь ею как вам надо? Это же етитская сила. Неборимый артефакт. Единственный успешный договор Яхонтовых с Чернобогом с начала времён!
– Распорядись ею, как до́лжно, – посоветовал тогда Илья и долгим взглядом рассмотрел обращённого на него Савву. – Только тебе решать, как это будет. И, пожалуйста, не надо думать, что весь мир навалился тебе на плечи. У тебя есть семья.
– Почти мёртвая семья, – поёжился Савва.
– Семья, которая тебя любит. У тебя есть я, в конце концов, старый, потрёпанный алкоголик без собственного детского горшка, но тем не менее.
– Горшок! – вспомнил Савва и затрясся истеричным смехом. – Ох, пап. Тебя это задело, признайся?
– А что, не должно было? – поддразнил его Айвазов. – Ты и сейчас потешаешься!
– Да я не потому смеюсь, – Савва испустил тяжкий вздох и прикрылся ладонью. – У нас с Вахой были такие же горшки. С эмблемой «ГосПара». Пластиковые, синие с белым.
– С полоской и огоньком? – не поверил Илья.
– Ага. И ты только представь мою жизнь! – Савва положил ему руку на спину и поводил прутом по воздуху: – Ничего своего, потому, что с тобой живёт твоя ненасытная копия и всё присваивает! Даже дня рождения собственного нет! Морду, и ту у меня украл! Все игрушки, велосипед, посуду, ботинки, бл#, приходится вырывать с боем, и доказывать, что они, нахрен, твои и ничьи больше! Все вещи одинаковые, потому, что сразу два комплекта покупать удобно! Кроватка одна, коляска... Ох, пап!
– Да ну, быть не может, – заулыбался Илья. – Те же горшки?
– Могу доказать, как вернёмся домой, у нас фото сохранились на этих горшках, два пупса, я и Вах! Может, где-то и они сами завалялись, съездим в Заглядово, найду, подарю тебе. Будет твой собственный.
– Я его взорву! – тут же заявил Илья. – Как ты мне кружку!
– О, сделай одолжение!
Колдуны рассмеялись, потом так же резко затихли и отвернулись каждый в свою сторону. Покосились коротко друг на друга и опять развели взгляды по разным углам пещеры.
– Вот так жизнь и мстит за учителей, которым пакостил, – задумчиво проронил Илья, вспоминая Севу и всё, что Тиронов вынес по его прихоти. – Подбрасывает тебе таких же пакостных учеников.
– Жизнь – чёткий мститель, – поддержал его мысль Савва. – Я нет-нет да и задумывался, каким бы добби вышел Вахтанг. И вот мне расплата. А Буська? Мелкая трепушка. Разве я не молил Стрибога, чтобы она умолкла? Или мать куда-нибудь убралась с дороги. Но не таким Макаром.
– Если понадобится, я отдам жизнь, чтобы спасти их, – твёрдо сказал ему Илья.
– Ты их любишь? – буркнул Савва в сторону.
– Да.
– Я тоже. Вот бы всё вернулось. – Савва посжимал собственные плечи. – Не надо даже как в детстве, достаточно, как было хотя бы месяц назад. Лучше плохо, чем никак. Пап, хочешь я тебе скажу обо мне новую гадость?
– Какую? – улыбнулся Илья.
– Когда погиб Давид и его хоронили в закрытом гробу, я вдвойне возненавидел его, потому, что он отобрал у нас прежнюю маму. При нём она была любящей, весёлой и проводила с нами много времени. А после его смерти замкнулась. Начались эти бесконечные поездки, срывы, бл#дки, обвинения, подозрения. Я сам мечтал, чтобы у неё появился нормальный постоянный мужик. Ты пришёл к нам в семью, я подумал: ну вот, мать успокоится и станет прежней, как при Дато. Но зря я так думал. Да, она изменилась, но её отношение ко мне только ухудшилось. Наверное, я расту не таким, как ей хотелось бы, но я ничего не могу с этим поделать. Ровным счётом ничего.
– Савва, я обещаю тебе, я всё улажу, – бросил через плечо Илья. – Нам нужно больше времени проводить вместе. Жить вместе. Я готов заменить вам отца!
– Да не надо нам никого заменять! – перебил его Яхонтов и, заканчивая разговор, вскочил на ноги. – Я говорил тебе, в заменах мы не нуждаемся!
– Тогда что? – возмутился Илья, поднимаясь следом.
– Ничего, – вдруг огрызнулся Савва, и захлопнулся, подобно ракушке. – Сиди в тепле. Я отлить.
– Эй, не...
– Я осторожно.
...Савва выскользнул наружу и прислонился к отвесной скале. Кудрявые волосы трепал ветрило, на душе было одновременно и легко, и тягостно. Что-то решалось прямо сейчас, что-то, наоборот, пока казалось безвыходным. Пока. Илье хотелось верить, да, чёрт, хотелось, и Савва бы верил, если бы сам Илья открылся полностью. Но вот это «если бы»...
Мобильный маякнул сообщением и, увидев от кого оно, Савва вздёрнул брови.
«Что, в посмертье теневой «Юничат» тоже пашет? Любопытно».
R@monC@bron: шеф, ты надумал с нами шутить? Товар не соответствует характеристикам.
Red_Sabbath: прости, амиго, вышла путаница. Товар поменяем. Верни тот, что у тебя в целости и получишь нужный.
R@monC@bron: у тебя есть запасной близнец?
Савва засопел и уставился в небо, прокручивая варианты ответа. Поморгал, принял идиотское, но вместе с тем гениальное решение и набил Каброну:
Red_Sabbath: ты плохо знаешь Яхонтовых. Нас трое.
====== 75. Честислав ======
– Куль-Отыр дери! – Илья выругался горловым рёвом и запустил телефоном в спальник. Уныло глянул на Савву и, прочитав в глазах того немое недоумение, объяснил: – Связи нет! Не могу узнать, что с твоей матерью и другими!
– Лагартос глушат сигнал, – деловито напомнил Яхонтов, прихлёбывая сваренный Ерёмой чай. – Тут только теневой «Юничат» и пашет. Кстати, мать там тоже есть, но она не знает про мой аккаунт.
– Теневой «Юничат»? – Илья сдвинул брови, вникая. – Погоди, это для мафиози который?
Савва уронил лицо в ладони и зашуршал смехом над наивностью чернобога.
– Можно и так сказать.
Поднял голову, всмотрелся в замершего Илью и, помедлив, решительно протянул ему мобильник.
– Напиши ей с моего акка. Насрать.
– А... я свой завести не могу? – попытался прикрыть его Илья. Савва с потерянной улыбкой мотнул «нет».
– Почему?
– Потому, что ты не мафиози, пап! – не выдержал Яхонтов. – Не делай мозги, пиши матери! Она один дэш узнает!
– Ну спасибо.
Айвазову без труда удалось узнать супругу по нику и выяснить, что, оказывается, она не так уж редко заходит в нелегальную социальную сеть. Зачем – страшно было гадать.
Red_Sabbath: привет, Саша, как вы?
SupergirlJustFly2002: только не говори мне, что ты мой муж.
Red_Sabbath: да.
SupergirlJustFly2002: только не говори мне, что мой промеж причастен к похищениям духов!
У Ильи оборвалось сердце. Ну разве можно было сомневаться, что она догадается?
Red_Sabbath: не скажу. Так как вы?
Следом зазвонил телефон, тоже из теневого!
– Это же его ник? Быстро дай мне его сюда! – Айвазов аж отвёл руку с телефоном от уха. Саша бушевала, как тайфун. – Немедленно! Он рядом?!
Илья перевёл взгляд на Савву. Тот сжался, скрутился в напряжённый узел и потирал побледневшие кисти, ожидая расправы. Айвазов вздохнул и сказал жене:
– Да, рядом. Нет, Саш, не дам. Я разберусь с ним сам. Оставь это мне. – Савва, слыша Илью, насторожился, и карамельные глаза его помимо удивления заблестели опасливым доверием. Потом он упрямо нахмурился и протянул руку, требуя телефон. Илья отвёл ладонь мальчишки и погрозил тому пальцем. Молчавшая всё это время Саша произнесла стальным тоном:
– Надеюсь, ты даёшь себе отчёт в том, что делаешь и кого намерен защитить.
– Я разберусь, жена, – мягко, но категорично сказал Илья, вторую руку водрузив Савве на загривок. – Как вы, лучше скажи мне.
– Так же, – выцедила Саша.
– Очень хорошо. Все живы, это хорошо. – Илья обтёр лоб, сам ужасно переживая, но не давая Саше повода разнервничаться больше, чем есть. Её измученный вздох прокатился поветрием по нервам Ильи даже через теневую сеть.
– Вий успокоился?
– Передаёт приветы.
– Верь мне. Мы справимся.
– Я верю, дичи, – услышал он негромкое. – Защитить нас больше некому, только вам. И надеяться нам тоже не на что. Если ты не спасёшь нас, мы погибнем.
Илья понимал, Саша говорит это нарочно, чтобы встряхнуть его, но разве он нуждался во встряске? Разве она могла усомниться, что он пойдёт на любые жертвы, чтобы спасти свою семью?
– Я брошу вызов небесам, за то, что пролилась слеза твоя{?}[Строчка из песни «Романс о слезе» группы «Эпидемия».], – сказал он жене. – Вы всё, что у меня есть.
Саша вроде успокоилась и отрубила звонок. Илья секунду подержал Саввин телефон, потом очнулся и вернул его мальчишке. Яхонтов пихнул плечом и заёрзал рядом:
– А она бодряком, да? Пап. Слышь? Спасибо. Не то, чтобы я прям нуждался в защитниках, но-о я впечатлён твоей попыткой и...
– Пожалуйста.
Колдуны замерли в одной и той же позе, со сцепленными у подбородков пальцами. Их неловкое безмолвие прервал засопевший Тим. Вылез макушкой из-под одеяла, продрал голубой глаз и брякнул:
– ...А Савка почему в экспедиции?
– Блин, проснись уже нормально, – вразумил его Яхонтов.
Борзой выпал из спальника с коротким стоном – видно, прошедшие дни и его выжали изрядно.
– Я что-то пропустил?
– В целом нет, – доложил Савва. – Мы буксуем на одном месте с планом действий и ищем виноватых. Да, и твои добби сварили вкусный чаёк с душицей.
– Хочу чаю, аж кончаю, чаю кипячёного{?}[Строчка из песни «Хочу чаю» группы «ЧиЖ и компания».], – от безнадёжности заревел горлом Илья, наливая однобожнику дымящийся напиток в кружку.
– Не мажора я люблю, а шамана чёрного! – ржакнул в ответ Тим и полез за сахаром.
Вся троица понимала, что предаваться унынию и, тем более, «искать виноватых» бессмысленно. Закабалённые Ильёй духи молчали, лагартос не появлялись. На скалистые склоны Исты опять нашла низкая облачность и развела слякоть: не то снег, не то дождь, не то плевки природы. Хорошо, что колдуны вовремя нашли укрытие, и хорошо, что пещер на вулкане оказалось множество. Пока Борзой потягивал чай, Илья думал, как повлиять на происходящее. И лучшего варианта не надумал, кроме как:
– Я мог бы вызвать из посмертья сына.
Савва хрустнул веткой и выбросил её в пламя, Тимур поперхнулся печеньем. Наверное, вспомнил их с Честиславом противостояние, в результате которого попал под оползень на Качурке. Илья невозмутимо продолжил:
– Слава может знать, что там творится. И вдруг он их видел?
– Что ж, мысль здравая, – одобрил Тим. – Только вот духа дёргать...
– Он моего рода, ему не привыкать, – отрезал Илья и потянулся за тюнгуром. Савва было хотел выйти, чтобы не мешать камланию, но Айвазов придержал его за карман и велел сидеть у огня – нечего студиться зазря. Да и поучиться обращению с духами ему не помешало бы. Нет шестнадцати – не беда. Когда-нибудь да стукнет.
Честислав слетел легко, его и в прошлый раз не пришлось долго уговаривать явиться. Предстал перед отцом, обратил на него потускневшие от не-жизни очи и выложил, как на духу:
– Я видел их, отец. Мы все их видим время от времени, и когда они являются, бросаемся врассыпную. Мы безоружны перед их силками. Старые говорят, раньше они были редкими гостями, сейчас приходят за добычей всё чаще.
– Что ты видел, расскажи, келе-келе, – раскачиваясь, не прерывая камлания, потребовал Илья.
– Большую птицу на звёздных крыльях, каплющих золотом. Это она приносит их. Бывает, что она прилетает одна и кричит, и своим голосом наводит жуть даже на духов. А чаще она приносит захватчиков. В этот раз они явились с амулетами, гонялись за нами и забрали двоих. С ними был живой мальчик, – Честислав обернул лицо к Савве, – точь-в-точь он.
– Вахтанг, – шепнул Яхонтов и сжал кулаки. – Что они сделали с Вахтангом?
– Они не смогли забрать у него ни жизнь, ни память. Когда их птица поёт, духи теряют память и становятся куклами. Но тот мальчик не поддался.
– Упрямый Ваха, – усмехнулся Савва. – Какое счастье, что ты такой болван.
– Что бы с ним ни делали, он кричал: «Я Арцивадзе! Я Вахтанг Арцивадзе!» и ругался. Предки сказали, что был лишь один за все времена, которого также не смогли закабалить.
– Они улетели? Куда они его дели? – перебил Илью Савва.
– Никто не знает. Он был жив, когда они улетели назад.
Яхонтов рвано выдохнул и просиял.
– Ваха жив.
– Вопрос в том, где его искать, – подал голос Борзой. – И как ловить этих, с их птицей.
– Разберёмся, – отчеканил Илья и обратился к Честиславу: – Слава, спасибо тебе, сынок. Будь свободен, но бди: ты, возможно, пригодишься.
– Я всегда с тобой, отец, – заверил Честислав. – И надеюсь на рождение.
Илья кивнул и отпустил духа. Костёр потрескивал, и его отсветы играли на плоской поверхности тюнгура.
– Пение, значит, – проговорил, пристально щурясь на пламя, Айвазов. – Пение райской птицы для свершения тёмных дел.
– Ловко, князь, – оценил Тимур. – Эта девушка-птица – хороший козырь в руках противника.
– Но, как видишь, она не срабатывает безотказно. Находятся богатыри, способные ей воспротивиться.
– Он просто жутко упрямый, – улыбаясь, сказал про брата Савва. – Мне интересно, кто второй такой же ишак, и где у лагартос передержка.
– Да, ясно, что они убрались из нижнего мира. И в этом не появлялись. Значит... Чистилище? – предположил Тим задумчиво.
– Было бы странно для мафиози не иметь собственной потайной базы в укромном месте, – заявил Савва. – Откуда-то они мне написали!
Борзой воззрился на мальчишку с непередаваемым порицанием, но из такта не стал его костерить по двадцать второму кругу.
– И что они тебе написали, позволь осведомиться, делец ты недорослый?
– Что товар не тот, – доложил Савва. – И что они готовы поменять его на нужный.
Колдуны снова принялись играть в гляделки. Потом Илья заявил:
– Так, хорошо, что у нас с ними есть связь. Плохо, что я тебя не отпущу им на растерзание. И не надо крючить морды. Я за тебя тоже отвечаю, как муж твоей матери.
На это Савва хотел что-то сдерзить, но вместо произнесённых слов скривился ещё более строптиво, отодвинулся от Ильи и отвернулся к огню. Как будто обиделся, непонятно на что.
Тимур положил Илье руку на плечо.
– Он наш единственный шанс накрыть их, – тихо проговорил.
– Борзой прав, – буркнул Савва. – Каброн не знает, что я продаю себя. Я написал ему, что мы тройняшки.
– Савва, ну и бред! – не сдержался Илья, после одумался и добавил: – Хотя, что тебе было писать. Хорошо, ты свяжешься с ними, они расскажут куда прибыть с... Нужным им келе. Что я говорю, кошмар! А наша роль с Борзым – не дать им сбежать в посмертье и освободить Вахтанга!
– Примерно так, – согласился Яхонтов.
– Есть ещё нюанс, княже, – вставил слово Тим. – Они способны засекать моё приближение задолго до атаки. Не пойму – как? Я гонял их два дня без продыху, но сам видишь, чем это кончилось.
– А что тут сложного? Духи, – определил Савва. – Ты чернобог, тебя не видно. А что насчёт твоих добби? – Он новым прутиком указал на молчавших в углу Джермаля и Зеффи. Те насторожились. – К некромантам на кривой козе не подъедешь!
– Я попросил бы! – взвился чёрный молчальник и разверз клыкастую пасть.
– Сядь! – огрызнулся на него Илья и обратился к однобожнику: – А Савка прав.
– Я всегда прав, – одними губами прошептал довольный мальчик.
– Их спугивают наши духи? – Борзой нахмурился.
– А как иначе они нас отслеживают?
– Значит, вам придётся работать без добби, – заключил Савва. – Я могу побыть приманкой, а вот вы соображайте, как будете их брать.
Троица снова задумалась, каждый копался в голове, ища решение проблемы. Тут Тим, будто опомнившись, совершил типично тироновский смачный шлепок ладонью себе по лбу.
– Вот я баламошка! Князь дорогой! Совсем Борзой расслабился! У меня же есть! – и, воодушевлённый, полез по кофрам, разбрасывая пожитки по пещере.
– Что? Что есть? – не понял Илья. – Афоня-ойун?
– Есть! Решение, родимый, да какое! – Тим, разрумянясь, отыскал нужное и сунул под нос старшему. – Тятенька мне тут спонсировал!
– Это что, ошейник? – Илья собрал лоб морщинками.
– Это? Это... Как же он говорил? Преобразователь полётов! Для таких чурбанов, как мы! Тятенька мне демонстрировал на Букве, а уж если собака у него летать научилась, то и нам должно!
– Валера, – фыркнул Савва из-под руки.
– Летать? Стойте! – Айвазов схватил его за руку. – Мне – летать? Афоня-ойун, я со времён Калтысь не летал! Одиннадцать жизней! Ты что?
– Вот и полетишь, ворон дорогой! – Потряс его в объятьях Борзой. – Завтра же опробуем!
– Но он один! – возразил Илья. – А нас двое.
– Вот и выясним, у кого лётное умение лучше, тот и понесет брата-колдуна, аки добрый конь!
– Гениально, – оценил Савва. – Мне нравится. В духе Берзариных.
Колдуны, вновь обретя уверенность в собственных силах, приготовились ко сну. Борзой включил режим гибернации почти мгновенно: сыграла роль его многолетняя привычка жить перемещениями. Илья лежал в спальнике и щупал заживающую рану. Она начала противно чесаться. Но Айвазов уже знал, что это добрый признак. Болезнь отступила, вернее, согласилась на временное перемирие. Лёжа в темноте, Илья скучал по родным и думал о том, что ещё не поздно вернуть счастье. Совсем недавно казалось – всё, конец. Но жизнь снова подсказала решения. Значит, ничто не потеряно, не стоит сдаваться.
– Пап, – шёпотом позвал из мрака лежавший с ним голова к голове Савва.
– Что тебе?
– А скажи, если вернуть то время, когда твой сын был жив и твоя первая семья, ты бы что-то предпринял, чтобы спасти их?
– Да, – не раздумывая, сказал Илья.
– И что же? Просто интересно.
– Я был бы рядом с ними, – выразил Айвазов сожаление, которое постоянно вертел в мозгу, вспоминая о Честиславе и Ную.
– Мой дядька, ну тот, застрелянный, сначала, ребёнком, жил у Бабогуровых. – Савва перевернулся на живот и навис над ним. – А потом...
– Твой дед потребовал его отдать, знаю, – кивнул Илья. Савва дохнул ему в лицо.
– Да. – Он замолчал, поблёскивая глазами в сторону. – Он... Не хотел быть Яхонтовым.
– Хочешь, не хочешь, но род есть род, – поучительно сказал Илья, не отрывая головы от подушки.
– Да. – Савва опять застыл, чернея над ним на локтях. – Да.
Он глубоко вздыхал и пыхтел, словно не решаясь сказать что-то важное. Илья смотрел и ждал. Эрси всегда готовы дать собеседнику немного времени на хорошие, нужные слова.
– Я рад, что ты с нами, – наконец, услышал он брошенное быстрым шепотком, после чего Савва угрём юркнул обратно в свой спальник-норку. Хвала Небу, он не увидел, как Илья широко заулыбался во тьме.
====== 76. Дар воздуха ======
– Ну? Со Стрибогом в сердце и на крыльях, прощай, сырая Мать, твой сын подарен Небу!
– ...И ветра скакуны сереброгривы его единственными спутниками станут, – засмеялся Илья, припоминая старую колдовскую песнь. – В безбрежном океане над тобою ему привольно будет разгуляться.
– ...И, задевая облако десницей, тебе он свыше оду пропоёт.
В горах наконец-то распогодилось, и колдуны смогли урвать миг у лиха, чтобы восхититься очарованием диких пейзажей. Грани скал и бумажно-белая вершина Исты подпирали необъятный, ниспадающий извечной синью океан. Природный Отец-Стрибог гнал сереброгривых коней за дальние земли, готовый подхватить и умчать с собой три крохотные человеческие фигурки, застывшие у края вечности. Денёк намечался во всех смыслах лётный.
Тим, помимо воли трясясь каждой клеткой от макушки до пят, застегнул на холке ошейник, подтянул потуже и втопил кнопку включения. Аппарат попищал, у горла стало тепло, словно его нагрело глотком чая. Грудь наполнилась таким же мягким и тёплым вдохом. Забытое ощущение готовности к полёту овладело членами Борзого. Душа затрепетала, как яркий флажок на ветру. Под ботами скафандра за каменной кромкой простиралась палевая от колючих кустарников стремнина.
«Коли не сработает отцов механизм, падать будет больно, – прикинул Тим и одёрнул себя. – Что за неверие, граф! Не ты ли учил Валеру тому, что воздух выдержит тех, кто верит в себя, и ветры подчинятся его слову! Не ты ли некогда был Вием Балясны? Не ты ли в небе объятого революцией Люжана спасал свою ненаглядную? Стыдись, пёс!»
Ботинки миллиметр за миллиметром пододвинулись ближе к выходу. Тело покачивалось от стрибожьего дутья, аки сухая былинка. Перчатки сжались в кулаки. Сердце поскакало лихим галопом.
– А-и, была ни была! Летали Афанасием, и Борзым полетаем! Сатор арепо тенет опера ротас!
– Эй, сейчас заклинают: «Сат Нам»! – донеслось за ухом Савкино напутствие. Потоки воздуха завыли с обеих сторон от Тима, и он вспомнил, как скоро случается у стрибогов превращение в ветер. Не успеваешь глазом моргнуть, а уже летишь!
– Крутота! – Савва на уступе прыгал мизерной блохой. Потом издал клич и в два порыва оказался сбоку от Тимофея. – Держи ровнее, Тим!
– Ты меня, молокосос, учить вздумал? Я ещё твоего Валеру на крыло ставил! – не отрывая взгляда от горной стены, вдоль которой они летели, осадил Яхонтова Берзарин и взял потоки в послушание.
– О, простите, пожалуйста, не впишитесь в скалу! – захохотал тот и обогнал Тима одним спорым верчением. Окрылённый чернобог оскалился и настиг беглеца прямым током, как умел в прошлой жизни не отставать от Вия Афанасием.
– Хочешь в салки с Яхонтовым? Окей, погнали! – Савва оттолкнулся от воздуха и снова завертел прочь.
– Кто тебя учил так крутить, пострел? Моду взяли на гастинг все, кому не лень! – крикнул ему вдогонку Тим и сам ускорился. Угнаться за парнем, с пелёнок подаренным Небу, было сложно, но Борзой старался. Они с Саввой наперегонки облетели скалу – за какие-то доли минуты! Резкое высотное солнце слепило глаза Борзого, но он был счастлив и доволен. Яхонтов, вестимо, лидерства не уступил, как поступал с Афанасием и приснопамятный Сила Добрынич, и развихрился первым, ловко соскочив на ту же площадку, откуда они стартовали.
«Теперь бди!» – дал себе сигнал Борзой, снижаясь. Но его опасения оказались напрасными. Виртуозно прошмыгнув между Ильёй и Саввой, он втёрся в гранит ботами и проехал на подошвах пару метров. Остановился, перевёл дух и, одарив колдунов озорным взором, раскланялся со всем изяществом Берзариных.
– Здорово! – воскликнул Илья и захлопал в ладоши. Савва хохотнул и поддержал аплодисменты. Тим был собою горд. Он, оказывается, прекрасно помнил, как летать. На уровне инстинктов или рефлексов – шут поймёт. Но дар воздуха остался с ним. Борзой отстегнул аппарат, и ветерок поддул ему во взопревшую шею. Протянул преобразователь старшему.
– Твой черёд, княже.
...Илья мигом омрачился. Обеими руками с почтением, как шаманский атрибут, принял ошейник, застегнул на себе и обескураженно уставился на однобожника.
– Не робей, – Борзой развернул его за плечи и легонько подпихнул к кромке тверди. – Ты ворон, помни.
– Эй! – покачнулся Илья и вздрогнул, – не забыл, что убить меня способен?
Тим опомнился и убрал руки. Илья продышался, стоя на краю пропасти, и вспомнил детские годы. Ему было примерно столько же, сколько Савве, когда Тиронов вздумал наконец показать воспитаннику, что такое дар воздуха. Не стал долго церемониться и вдаваться в теории – Сева этого не любил. Только практика, только хардкор! Илья точно так же, как сейчас, стоял на опорах вантового моста и готовился выйти в противостояние с гравитацией. Он был уверен в том, что у него получится. Ведь он помнил, как летал его отец, Всеслав, и дед тоже, по словам Севы, обладал этим умением. Маленький Илья преисполнился решимости и отваги. Раньше, в Новосвире, он сигал в поросшие елями пропасти, уходя от преследования полиции. Но сегодня он полетит.
– Сат Нам!
Крепкое тело мальчика в поношенном тренировочном скафандре с чужого плеча рыбкой взвивается над заливом. Встреча с водой на такой высоте подобна шлепку о бетон. Илья захлёбывается от холода, боли и разочарования, кашляет, выгребает на поверхность и видит над собой висящего в потоках бриза встревоженного Севу.
– Ты чего, Иська, ёшкин кот?! Шею сломать решил?
– Я-я не-сло-мал-бы, – стучит зубами Илья и даёт себя вытянуть из ледяной коричневой воды. – Я-я-не-у-би-ва-е-мый.
– Так! Мне плевать, что ты там бормочешь, сейчас обсушу, повторишь заклинание! – раздувает ноздри Сева. Доносит воспитанника до пилонов моста, выдувает из него сырость потоком тёплого воздуха и ставит на исходную позицию. – Давай, без выпендрёжа! Сат Нам! Что, так сложно запомнить? Ты ж ветрогон, Иська, у тебя в крови это должно быть! Чего ты боишься?
– Не боюсь я!
Илья злится, про себя костеря и Севу, и всю стрибожью братию. Готовится... Да какой там, он готов, полностью готов! Он смелый и сильный, каким и должно быть полярному ворону!
– Сат Нам!
Залив холоден и беспощаден. Мирясь с поганым чувством отбитого живота и волнами, Илья снова выгребает наружу, чтобы услышать брань тренера и понять: летать ему не судьба.
«Куль-Отыр с ним, с прошлым. Вот и настал момент истины, Истислав Всеславович. Жаль, Сева не дожил».
Во рту тошно, не от страха высоты, ничуть. От боязни опозориться. Савва неотрывно смотрит и, кажется, взволнован. Сложно сказать, чего ждёт: краха или успеха. А вдруг и просто – переживает? Илья слегка улыбается и подмигивает Яхонтову. Надевает шлем, потом снимает – Тимка улетел без него, да и в случае провала шлем будет жальче всего. Ещё пригодится в бою. Илья справится.
– Сат Нам.
Его буквально срывает с плоской площадки и тут же впечатывает в скалу – и если бы внизу, в пропасти, нет, в ту, что белела напротив выхода! Илья прекрасно узнает этот высохший пучок травы на склоне, по которому с рёвом едет лицом. Далее его размазывает по щербатым камням с брызгами крошева, потом уносит в свободное падение и вновь ввысь, в беспрестанно крутящееся небо, извечное, как айвазовское невезение.
