Текст книги "Правительница Д'Хары (СИ)"
Автор книги: El Marrou
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 55 страниц)
Она невольно осела на колени, невзирая на то, что в этот самый миг на нее смотрели все важные люди Нового Мира. Через пелену собиравшихся от боли слез она смогла увидеть Ричарда, который опустился на пол вслед за ней. На мгновение она смогла услышать, что происходило вокруг нее: огромное количество охов, возгласов, полных ужаса, и слова Ричарда. Она не смогла разобрать из них ровным счетом ничего, но это стало неважно, когда на нее обрушился еще один, совершенно непревзойденный по силе поток боли, хлынувший по тем же каналам, что были проложены прошлыми приступами. Она услышала хруст своих же ребер и почувствовала, что ее руки залиты чем-то теплым.
Это была кровь. Ее кровь.
Пришло осознание того, что она больше не может упираться в пол дрожащими руками. Кэлен не смогла ничего сделать и просто упала, чувствуя привкус крови во рту. Исповедница начинала терять связь с внешним миром, но до нее вдруг дошел голос Ричарда. Ей удалось разобрать всего несколько слов: «Сноходец» и «посвящение». Даже сквозь туман, выстланный судорогами ее тела и путающимися мыслями, она вдруг осознала, что происходит.
На один миг в ее голове обосновалась критическая ясность.
Сноходец.
Посвящение.
Она поняла, что ей было необходимо делать.
Кэлен боролась с ужасной болью, и выговорить что-либо казалось просто невозможным. Она сделала последний рывок к жизни, которая могла быть утеряна здесь и сейчас, и прошептала первые строки присяги:
– Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас, – боль стала отступать, и мысли Кэлен немного прояснились. Следующие строки дались немного легче. – В сиянии славы твоей – наша сила. В милосердии твоем – наше спасение. В мудрости твоей – наше смирение. Вся наша жизнь – служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.
И мир вокруг нее замолчал. Только что утихший звук ее голоса сменился звенящим ничем. Новых приступов боли не последовало. Кэлен позволила себе слабо вздохнуть и прикрыть глаза.
Темнота еще никогда не казалась такой успокаивающей и манящей.
========== Глава IV ==========
Темнота окружала все вокруг. Она прокрадывалась во все уголки сознания, поглощая свет и превращая жизнь в бесконечный вакуум. Ей удалось растворить в себе даже время. Теперь, когда ее разум пал под ее натиском, ничто не казалось настоящим.
Она не могла вспомнить, кем была до этой тьмы. Не могла вспомнить, кто был ей дорог в том мире, что иногда так бесцеремонно и жестоко врывался в ее воспоминания. Возможно, она никогда не жила, и это был лишь сон? Может, ее давняя, тусклая жизнь была просто иллюзией? Ослабевшее сознание не могло дать разумных ответов.
Она не могла чувствовать – эта способность покидала всякого, кто уже не был связан с бушевавшим на кончиках мертвенных пальцев миром живых. Казалось, сознание дрейфовало в пустоте, беззвучной и безликой.
Неужели, весь мир сейчас был таков? Безумие, но ей не хотелось ничего менять. От прошлой жизни остались лишь отрывки ее чувств. Она помнила свой ужас, горечь.
Но это осталось позади. Не было больше ничего пугающего. Безвременье манило своей простотой. Хотелось просто остаться здесь, забыться, забыть… но что-то по-прежнему мешало ей. Это была связь с ее телом, все еще находившимся там, в мире постоянного страха и страданий. Иногда ей удавалось вернуться туда, но невыносимая боль существования возвращала ее в безвременье.
Или это был подземный мир? Это не так важно, как казалось раньше, когда существовала разница между светом и тьмой. Жизнь потеряла всякий смысл. Зачем жить в мире, и так полном ужаса и смерти?
Мысли медленно возвращались к исходной точке. Ее разум угасал, как и искра ее жизни. Скоро ей станет легче. Скоро все закончится.
Но какая-то частица ее сознания не давала ей умереть. Это была та часть ее, которая не потеряла стремление к жизни и знала свой долг. Именно она возвращала ее душу в ее тело, провоцируя боль. Ей захотелось убить в себе это стремление, но она не могла. Это было слишком сложно – убить частицу себя.
Через тьму прорезались расплывчатые звуки. Чьи-то голоса. Они тянули ее назад, в тот мир. Они были непривычны ее слуху, и, пусть и не громкие, причиняли невероятную боль. Но, как ни странно, она осталась. Эти голоса призывали ее с такой настойчивостью, что невозможно было устоять перед их таинственной силой.
И пусть она отвыкла от боли и теперь это казалось чем-то более страшным, чем раньше, она продолжала терпеть ее и слушала, слушала.
Сначала голоса казались очень тихими, и она не могла ничего разобрать. Слух привыкал, сознание вспоминало, восстанавливало потерянные связи. Голоса показались ей более громкими и ясными.
– Она могла умереть.
Она напрягла свой разум и попыталась определить, кто говорил это. Этот сильный мужской голос казался очень знакомым, но она никак не могла понять, кому же он принадлежал.
О духи, она не могла вспомнить. Не могла. Эта мысль вызвала у нее прилив ярости за свое бессилие и слабость, мгновенно сменившийся тоской по утерянным воспоминаниям. Она почувствовала, как по щеке скатилась одинокая слеза, потрясшая ее до самой глубины той части души, что еще чувствовала.
Она должна была узнать, кто это. И, быть может, ей стоило остаться хотя бы ради этого.
– Но она жива. Посмотри.
Этот голос тоже казался знакомым. Женский, суровый в своем спокойствии, явно указывающий на что-то.
Через пару мгновений она почувствовала, как кто-то едва ощутимо провел пальцами по ее влажной щеке, стирая слезу. Ни одна искорка не загорелась в ее сознании; она так и не вспомнила того, кто мог бы так прикасаться к ней.
Власть смерти разжала свои тиски, когда желание прекратить мучения переросло в необходимость вспомнить этого человека. Она твердо знала, что он был ключом к воспоминаниям. Но ее тело не поддавалось, и все, что она могла сделать, это снова заплакать. Она была беспомощной – не такой, как в другой жизни.
– Она здесь.
Ее дыхание перехватило. Этот голос принадлежал этому же мужчине, но сейчас он прозвучал гораздо ближе, и в нем уже не было того отчаянного страха.
Все, чего ей хотелось – это открыть глаза. Всего лишь открыть глаза и посмотреть на него. Духи, она просила совсем не много.
Ее мысли прервал его голос. Впервые он казался таким четким и ясным.
– Кэлен, вернись. Ты нужна нам.
Он взывал так же, как тогда, в безвременье. К кому? К кому?..
Кэлен.
Осознание действительности мгновенно прорвалось ее в голову, словно живительный воздух в легкие человека, с груди которого сняли гранитную плиту. Она – Кэлен Амнелл, Мать-Исповедница Срединных Земель.
Воспоминания затопили ее сознание, распутывая нити сковывавшей его тьмы.
– Ричард, – на ее губах мелькнула слабая, но благодарная улыбка. Она вспомнила его, даже не открывая глаз.
***
Вся комната казалась неясной и расплывчатой. Зрение еще полностью не вернулось к Кэлен, и потому она могла видеть лишь смутные очертания крупных предметов и силуэт Ричарда, маячившего перед ней. Выглядело это так, словно ему нужно было разобраться со множеством дел, но он не знал, как приступить хотя бы к одному.
Он начал нарезать круги по комнате ровно с того момента, как ушла Бердина. Морд-сит разделяла тревогу Ричарда и много времени проводила в покоях с ними двумя, и лишь раз в день ее сменяла Кара. Напряжение этой тройки было заразительным и передавалось самой Матери-Исповеднице через заряженный им воздух.
За окном ревел гром, и комнату освещали лишь регулярные вспышки молний. Погода полностью соответствовала настроению Кэлен. Она не могла простить себя за слабость, даже за малейшее допущение мысли о смерти. Сейчас, когда ее сознание прояснилось, это казалось преступлением.
Это было именно оно – преступление, предательство. Без нее Срединные Земли остались бы один на один с Имперским Орденом, без единой Исповедницы на их стороне. Без поддержки Д’Хары.
Кэлен изредка поглядывала за окно из-под немного опущенных век. Сил на то, чтобы держать их открытыми дольше пары мгновений, просто не было. Ее одолевало желание поддаться потребностям тела и уснуть, как она делала вот уже несколько раз. Сон не помогал. Боль, которая терзала ее тело наяву, переходила в кошмары, истощавшие сознание. Раз за разом она слышала треск ломающихся костей и многоголосье чужих криков, повторявших ее последние воспоминания с их церемонии.
Засыпая, она молила добрых духов, чтобы они не посылали ей сновидений. Но духи не были милостивы.
Кэлен постаралась взбодриться. Ей нужно было поговорить с Ричардом. Она так и не узнала, что с ней произошло, и сколько она лежала в бессознательном состоянии. В уме отпечаталось лишь то, что в ее сознании был Сноходец и что тот решил избавиться от нее.
Казалось, что ее рука налилась свинцом, как и другие части тела. Через усилие ей удалось поднять ладонь, и пальцы коснулись гладкого металла на ее шее.
Надо не забыть попросить Ричарда, чтобы он снял с нее Рада-Хань.
«Стоит все же привыкнуть к этому», – невесело подумала она. Рада-Хан был залогом их союза, но чтобы в нем возникла настоящая необходимость, ей нужно прийти в себя. К тому же, носить этот кусок железки на шее было неприятно, учитывая ее состояние и слабость.
Она собралась с силами. Чтобы проверить свой голос, она прочистила горло, которое сильно першило и болело из-за сухости. Приняв тот факт, что она не сможет улучшить ситуацию, Кэлен тихо и неуверенно позвала Ричарда своим скрипучим голосом.
Он мгновенно обернулся. Подойдя к Кэлен, Ричард опустился на край постели отчасти неловко. Кэлен без тени злорадства напомнила себе, что, вообще-то, это были его покои и его постель.
– Что-то случилось? – его голос звучал немного менее напряженно, чем когда она начала приходить в себя, и все же Ричард вел себя очень необычно. Кэлен казалось, что за все время пребывания во Дворце она еще ни разу не видела его… таким. Тревожным, беспокойным. Неужели, это все из-за нее?
– Сними Рада-Хань, пожалуйста.
Она убрала руку с шеи и дала мужчине доступ к нему. Ричард кивнул и положил руки на металлический ошейник. Уже спустя мгновение Рада-Хань раскрылся и обнажил ее шею. Кэлен облегченно вздохнула, когда вновь почувствовала свою силу, пусть и ослабевшую так же, как и ее тело. Она свернулась клубком в глубине ее тела, оставляя Кэлен почти беззащитной.
– Спасибо, – ее голос стал звучать немного уверенней.
Кэлен вдруг задалась вопросом, зачем мог понадобиться. Ответ пришел достаточно быстро. Должно быть, Ричард боялся, что в полубессознательном состоянии она выпустит свою силу и исповедует кого-нибудь.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, по-прежнему сидя рядом с ней. Впервые Кэлен не испытывала неловкость от его близости. Должно быть, у нее просто не было сил на столь энергозатратные чувства. К тому же, не после того, что он сделал для нее.
– Все так же, – Кэлен не стала утаивать это.
Боль и слабость действительно не отступали, и терпеть их было невыносимо – особенно второе. Если боль была привычна, то отсутствие возможности подняться буквально выводило ее из себя. Мать-Исповедница ненавидела быть бессильной.
Ричард аккуратно взял ее за руку. Спустя мгновение, Кэлен почувствовала действие Магии Приращения. Сквозь все ее тело, казалось, стали идти потоки тепла, успокаивавшие боль и придававшие ей силу. Кэлен прикрыла глаза, позволяя этим ощущениям затопить ее существо. Ее и раньше лечили таким способом, но ощущения от магии Ричарда казались более сильными – сильнее любой искры дара, с которой ей доводилось соприкасаться. Ее голову посетила мысль, что познания Ричарда в магии не настолько ограничены, как думали все, включая, возможно, и его самого.
– Расскажи, что произошло на церемонии, – тихо попросила она, все еще не доверяя своему голосу, но чувствуя себя более подготовленной к этому разговору.
Ричард на мгновение задумался. Очевидно, для него это тоже были не самые приятные воспоминания. Через минуту он ответил ей, начиная довольно тихо.
– Сноходец захватил твое сознание, – он отвел взгляд в сторону, смотря в какую-то неведомую Кэлен точку в стене и говоря чуть громче. – Когда ты должна была принести клятву мне, как твоему мужу, он понял, что вот-вот потеряет контроль. Тогда он захотел убить тебя, пока была возможность. Он допустил ошибку, решив помучить тебя перед смертью, – он снова перевел взгляд на Кэлен. – Ты произнесла присягу и почти избавилась от Джеганя, но он успел нанести сильные повреждения твоему организму. Он сломал кости, почти разорвал ткани некоторых органов и наложил блок на твое сознание. Из-за этого ты потеряла возможность бороться за жизнь, и для меня оказалось невозможно полностью вылечить тебя. Я мог лишь обеспечивать какую-то поддержку, но не больше. Я залечил большинство твоих ран, но тебе придется провести несколько месяцев в постели.
Кэлен слушала его молча. Она просто не могла ничего сказать. Сейчас в ней боролись два чувства: стыд и благодарность, и оба адресованы тому, кого она раньше даже не подпускала к себе. Она корила себя за то, что не произнесла присягу раньше, хотя должна была догадаться, что подобное может произойти. Догадалась бы, если бы послала гордость к Владетелю.
Благодарность вдруг начала одерживать верх перед стыдом. Она не могла не восхититься тем, что он спас ее, несмотря на ее холодность и недостойное поведение. Сегодня он не отошел от нее ни на шаг, а сейчас держал за руку, отдавая собственную магию, и говорил о том, что произошло, словно в этом не было ее вины.
Она не смогла сдержать слез. Ричард придвинулся ближе к ней, готовясь помочь, если что-то случилось.
– Прости, – сказала она между всхлипами. Кэлен сама не понимала, за что извинялась: за ее поступки в прошлом или за слезы и беспомощность.
– Прости за то, что из-за моей глупости Джегань узнал обо всех наших планах, – она вновь всхлипнула против собственной воли, – прости.
Последнее слово она заглушила собственной ладонью, прижимая ее к лицу и тщетно пытаясь скрыть эмоции. Еще никогда это не было так сложно.
Ричард положил ладонь на плечо Кэлен. Тепло его прикосновений действовало успокаивающе.
– Кэлен, я ни в чем тебя не виню.
Кэлен сжала его ладонь и кивнула в знак благодарности. Он был искренен. Она не могла надеяться на большее.
========== Глава V ==========
Ноябрь незаметно прокрался в Народный Дворец, принося с собой множество неожиданностей. Еще пару недель назад на улице было тепло, и не каждый д’харианец считал нужным даже надеть плащ, но сейчас при всем старании нельзя было найти того, кто ходил бы без верхней одежды. Выпавший снег был в радость только детям, с утра до вечера резвившимся на улице; остальным же обитателям дворца приходилось нелегко. В самом дворце воцарился холод, и спасти от него не могли даже многочисленные камины.
Кэлен лежала в постели, зарывшись в одеяле и укрывшись теплым мехом. Она молча наблюдала за Ричардом, сидевшим за письменным столом с документами. Ее поражал тот факт, что ему совсем не было холодно. По крайней мере, вида он не подавал. Сейчас он сидел за работой, одетый в черно-золотое облачение боевого чародея, и в его наряде не изменилось ничего, кроме, разве что, того, что теперь на нем не было его плаща.
Исповедница с таким же удивлением думала о том, что в наряде морд-сит вообще ничего не изменилось. Все та же бурая кожа, которую личные телохранительницы носили ежедневно. Исключением было лишь военное время – но даже тогда менялся лишь цвет материала. Пару дней назад Кэлен спросила Кару, не было ли ей холодно в одной только второй коже. Морд-сит кратко сказала, что такая одежда прекрасно сохраняет тепло.
Сейчас Кара словно испарилась, толком не объяснив причины своего ухода. Кэлен посмела предположить, что ее отсутствие было связано с генералом Мейффертом. Случалось, что Кара уходила, не сказав лишнего слова, но вчера Ричард все же иронично поинтересовался. Разумеется, без упрека – у него не было ни единой мысли обвинять Кару в халатности. Кара просто ответила, что ей необходимо кое-что обсудить с генералом, на что Ричард и Кэлен лишь улыбнулись одновременно, а Кара поскорее ретировалась, чтобы скрыть покрасневшие щеки.
Кэлен зябко поежилась, как если бы окно в комнате было открыто. Она натянула одеяло повыше и пожалела, что дворец был полностью создан из камня. Из-за него воздух везде, во всех помещениях, был пробирающим до костей в своем холоде, и даже огонь мало прогревал его.
Такие зимы Кэлен встречала только в Эйдиндриле, причем, в гораздо лучшем состоянии. Пусть ее настроение и стало немного лучше, но на поправку она шла медленно. С того момента, как она пришла в себя, прошло не более двух недель, но улучшения приходили медленно. Она успела взрастить в себе ненависть к постоянному нахождению в постели, но не силы, чтобы покинуть ее.
С того момента, как она очнулась, Ричард не покидал ее ни на день. Она успела привыкнуть к его постоянному присутствию и пригладила иголки, поняв, что она действительно могла доверять ему: он уже спас ей жизнь, а после дал возможность спокойно восстанавливаться, не беспокоясь об обязанностях. В их отношениях установился прочный мир.
Кэлен случайно обратила внимание на перевязь с мечом, лежавшую около письменного стола. Она много раз обращала на него внимание, часто видела, как Ричард клал руку на рукоять и как огоньки магии танцевали свой танец у него в глазах в это время, но ни разу не видела его в действии. Меч казался ей смутно знакомым, но она не могла припомнить ничего конкретного.
Все это время это оружие интересовало ее, но спросить она не решалась. Возможно, сейчас настал подходящий момент.
– Ричард, – тихо позвала она.
Он поднял взгляд от занимавших его документов и перевел его на Кэлен.
– Да?
Кэлен помедлила, не решаясь спросить. Возможно, он не захочет рассказывать. Да и с чего ему захотеть говорить об этом? И все же…
Интерес взял верх над нерешительностью, и она чуть громче сказала:
– Этот меч… – Кэлен высунула руку из-под одеяла и указала на перевязь, – он кажется мне смутно знакомым.
Ричард поднялся, взяв с собой перевязь. Он подошел к кровати и сел рядом с Исповедницей, высвобождая блестящую сталь из ножен.
Теперь Кэлен смогла увидеть надпись «Истина» на рукояти меча, составленную золотой витой проволокой. У Кэлен перехватило дыхание.
– Это Меч Истины, – с неким благоговением сказал он, глядя прямо в глаза удивленной Исповеднице, уже понявшей, что за предмет лежал рядом с ней.
Мгновение царило молчание. Первой прервала его Кэлен.
– Ты истинный Искатель? – Ричард лишь кивнул, и она некоторое время продолжала просто смотреть на него.
При всем желании ей было трудно поверить в этот простой факт. Истинных Искателей не видели уже больше тысячи лет. Меч переходил от одного хозяина к другому за деньги или же посредством воровства. К тому же, для наречения Искателя нужен волшебник, а единственный волшебник во всем Новом Мире, не считая самого Ричарда – это Зедд. Кэлен не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь отлучался из Эйдиндрила в Д’Хару. Значит…
– Когда? – только и выдавила она, очевидно для обоих подразумевая тот момент, когда он приехал в Эйдиндрил без ее ведома.
– Когда ты навещала брата и сестру в Галее, несколько лет назад, – просто ответил он, как если бы они обсуждали, что было сегодня на завтрак. – В тот день Зедд признался, что лишь мне суждено убить отца. Тогда он и нарек меня Искателем.
Она услышала боль в его голосе, когда он с трудом выговорил последнее предложение. Кэлен пожалела, что спросила его, но все же в глубине души ей было приятно, что они смогли коснуться этой темы.
Она взяла его за руку в знак поддержки и признательности за открытость.
– С самого начала я думала, что ты убил своего отца ради власти, – призналась она. – Почему-то было проще считать тебя таким же, как остальные Ралы. Впервые мне приятно осознавать, что я была неправа.
Некоторое время он смотрел на меч, лежавший рядом, а потом вернул его в ножны, сжимая рукоять. Кэлен снова увидела магию, танцующую у него в глазах. Она поняла, что так он блокировал свои чувства, как Исповедницы делали то же самое с помощью их Маски.
– Так было проще ненавидеть меня за потерю свободы, верно? – слегка улыбнулся он. Кэлен ожидала услышать легкую насмешку, но нет. В его тоне не было и ее призрака.
– Я не ненавидела тебя. Ни тогда, ни сейчас.
– Что ж, хорошее начало. Особенно учитывая то, что ты должна была поклясться защищать меня. Пока выходит наоборот, – напомнил он с той же улыбкой. Немного нахально, на ее взгляд, но уже не так раздражающе.
– Поклялась бы, если бы меня поставили в известность, – ответила она в тон ему, многозначительно приподнимая брови. – Больше никаких тайн.
– Никаких тайн, – согласился он.
В комнате воцарилось молчание. Кэлен посмотрела за окно. Время близилось к ночи, и покои начинали погружаться в ночной сумрак. Кэлен болезненно осознала, что ее вновь клонило в сон, но теперь к этой мысли прибавилось одно осознание: за все две недели, что Исповедница была прикована к постели, она еще ни разу не видела, чтобы Ричард спал.
Бывало, что ночью он покидал покои на несколько часов и возвращался утром, чтобы проведать ее. Вообще-то, эти комнаты принадлежали исключительно лорду Ралу, но после церемонии не было места ближе, чем они, и таким образом Кэлен застряла здесь на несколько недель, а то и месяцев, лишив самого Ричарда постели. Кэлен не имела ни малейшего понятия, где он находился в ночные часы, но, судя по его усталому виду, это могла быть библиотека или его кабинет поблизости.
Ричард вновь занялся кипой бумаг, лежавшей на столе. Кэлен прекрасно понимала его чувства и разделяла мнение, что бумажная работа – самое скучное из всех дел, которыми только можно заниматься. Кэлен в очередной раз подумала, что в этой куче бумаг есть те документы, заниматься которыми должна была она. Она предлагала Ричарду свою помощь, но тот упорно отказывался.
Женщина перевернулась на бок. Благо, хоть это она могла делать. Каждый день, именно вечером, она начинала особенно остро воспринимать свою беспомощность, как будто ее настроение было как-то связано с заходом солнца. Словно она – какой-то маленький зверек, бессильный перед чернильной ночной тьмой и холодом. Безумие.
В комнате слышались только звуки пера, скрипящего о бумагу, а за закрытым окном слышался гул северного ветра. Все-таки, в Эйдиндриле не было так холодно и одиноко, как сейчас.
Она вспомнила, как раньше, еще в детстве, они с Дени спали в одной постели, прижавшись друг к другу. Вдвоем спать гораздо теплее, и это Кэлен усвоила еще когда была совсем маленькой. Давнее воспоминание отдалось призрачным теплом в ее сердце.
Ее давно клонило в сон. Она, наконец, поддалась своему желанию и уснула, но ненадолго. Ее спокойные сновидения в скором времени превратились в очередной кошмар, один из тех, что преследовал ее каждую ночь. Ей снились чернильно-черные глаза, почему-то казавшиеся ей глазами самого Сноходца, и его голос, который она слышала на задворках сознания в день церемонии. Этот голос ассоциировался с могильным холодом, и в ее сознании именно он уносил жизни людей, которых она потеряла наяву.
Проснувшись, Кэлен облегченно вздохнула, осознав, что ее горячечный сон закончился, и она уже не рядом с умирающей Дени, а здесь, в Народном Дворце. Она обнаружила, что Ричард по-прежнему сидит за письменным столом. В неверном свете свечи его лицо казалось еще более уставшим.
В голову взбрела неожиданная мысль, неприличная в своем эгоизме и непристойности. В Эйдиндриле за подобное ее бы отчитали словно девочку-подростка, но ведь Народный Дворец – вовсе не Дворец Исповедниц. Нет. Еще холоднее.
– Ричард, – позвала она его совсем тихим и немного осипшим со сна голосом. Мужчина обернулся и подошел, присев на корточки и облокачиваясь на край кровати, чтобы оказаться с ней на одном уровне. – Тебе нужно поспать. Ложись со мной, вдвоем будет теплее.
Она решила не говорить ничего о том, что ее доконали ночные кошмары. Сейчас это можно было опустить. Вернее, необходимо – для остатков ее гордости.
Женщина заметила едва уловимое удивление в его взгляде. Может быть, даже смятение. Вряд ли он ожидал подобного от нее.
– Ты все же решила проверить, потеряю ли я голову?
Кэлен слегка усмехнулась, вспомнив самую грандиозную их ссору в последний день перед свадьбой. Казалось, это было в другой жизни.
– Клянусь, что не посягну на твой рассудок. Я лишь хочу согреться, и желаю того же для тебя. К тому же, в Д’Харе считается, что нет ничего, что было бы предосудительно для лорда Рала.
– Проблема вовсе не во мне, – Ричард слегка улыбнулся, изучая ее лицо на предмет сомнений.
– Я уже жду под одеялом, лорд Рал. Значит, проблема все же в вас, – ответила она в тон ему.
Ричард покачал головой. Его взгляд, обращенный на нее, вдруг сделал очевидным тот факт, что теперь меру предосудительности для него определяет исключительно она сама. Ричард больше не стал противиться желанию Кэлен.
Ричард снял сапоги и остался в рубашке и штанах. Он подошел к кровати с другой стороны и залез под одеяло и мех к Кэлен. Он лег рядом с ней, обвивая рукой ее талию и аккуратно притягивая ее к себе. Исповедница мысленно удивилась, но не стала возражать, лишь прижалась еще ближе, насколько позволяли возможности ее тела. От прикосновения его ладоней по ее коже побежала мелкая дрожь, и она вдруг поняла, как холодно ему было на самом деле.
В ту ночь кошмары остались за порогом их комнаты. Рядом с Кэлен Ричард уснул почти мгновенно.
Комментарий к Глава V
Я домучила-таки эту главу, так что, надеюсь, вам понравится :3
========== Глава VI ==========
Мир затерялся в пелене серого дыма. Вокруг в неистовом урагане хаоса и смерти кружились обезумевшие люди и гибнущий мир, когда-то бывший ее домом. Белокаменные башни Дворца Исповедниц медленно рушились, погребая под собой все живое и взметая клубы белоснежной пыли.
Еще один момент, и очередная башня упала под градом ударов извне. Светлый мрамор у подножья дворца, который был неподвластен времени и людям вот уже несколько тысячелетий, обагрился кровью сотен жителей города, и новые потоки вливались в это багровое море с каждой секундой.
Вся мощь Эйдиндрила казалась нерушимой. Но это была лишь иллюзия, сладкая ложь людского сознания. Оказалось, что великую твердыню Исповедниц смогла разрушить пара катапульт из Древнего Мира.
Очередной залп из орудия – очередная людская смерть. Не могло быть иначе. Война установила свой порядок.
Тел вокруг Кэлен становилось все больше. Теперь она осталась единственным живым человеком на площади у Дворца Исповедниц и молча наблюдала за его гибелью. Все, что она смогла сделать, это стать свидетелем смерти последнего оплота свободы в Срединных Землях.
Кэлен смутно осознавала, что происходит. Она понимала, что вокруг нее гибнут люди, но стоически не покидала это место, не пыталась спасти себя, и все еще была жива.
Почему остальные умирают, а она осталась здесь? Почему в конце своей жизни она осталась одна?
В ней боролись два желания: желание бежать от смерти и желание упасть в ее объятия. Постепенно, но все же неотвратимо первое угасало.
Еще одна колонна упала прямо рядом с ней. Она разбилась на мельчайшие осколки, полетевшие в нее, словно стрелы, выпущенные из десятков луков. Она увидела лишь очередной алый развод на мраморе, вспоминая, что в этот момент ее нервные окончания должны были загореться. Боль казалась чем-то нереальным, недосягаемым. В ней более не было чувств, что отвечали за ее восприятие – в ней не было ничего.
Дальним уголком своего сознания Кэлен поняла, что не может двигаться. Даже простой мах рукой оказался невозможным. Она смогла лишь поднять голову, чтобы увидеть, откуда придет ее смерть. Единственная колонна, поддерживавшая свод, неумолимо падала, с неповторимым звуком рассекая воздух вокруг.
Смерть, о которой не сложат песен новые поколения.
Смерть, не достойная Матери-Исповедницы.
Но Кэлен лишь закрыла глаза. Она встречала погибель с распростертыми объятиями. Джегань не получит ее. Не в этой жизни. Лучше умереть, чем отдаться ему и всю оставшуюся жизнь понимать, что она проиграла.
Смерть должна принести свободу. Обязана. Неужели, ее вечная душа не заслужила обрести покой в Подземном Мире, оставив все страдания в клетке бренного тела?
Падающая колонна приближалась, и Кэлен закрыла глаза в ожидании неотвратимого.
И без того тусклые краски померкли, когда на ее голову обрушился пласт пыли и каменных осколков. Она слышала, как каждая частичка приближавшейся смерти рассекала густой ледяной воздух. Ее чувства обострились в самый последний раз, со страшным наслаждением открываясь перед приближавшимся освобождением. В ее сознании не было больше Имперского Ордена и Джеганя.
Только покой.
***
Ричард открыл глаза и попытался понять, кто или что разбудило его в столь ранний час. За окном виднелся небольшой кусочек неба, обнажавший золотое сияние горизонта и выше плавно переходивший в голубой, холодный настолько, словно подернутый корочкой льда. Небесное полотно казалось абсолютно чистым, и мужчина безо всякой радости отметил, что сегодня должно было стать еще холоднее, чем раньше.
Он вдруг осознал, кто разбудил его. Кэлен, пару секунд назад метавшаяся по кровати под влиянием очередного кошмара, теперь лежала на спине и прерывисто дышала. По ее лбу градом стекал пот.
Ричард взял ее за руку, лишний раз проверяя температуру. В последнее время он стал замечать, что определить, есть у нее жар или нет, можно именно по рукам.
Он практически не покидал ее с самого начала ее болезни и теперь знал о ней даже такие мелочи. Она открыла ему многое, о чем он даже не догадывался, будь то незначительные или крайне важные части ее жизни и ее личности. Она рассказывала о своих кошмарах, связанных со смертью ее матери и Дени и об ужасах, увиденных ею в вырезанной Эбиниссии. Каждая смерть по-своему наложила отпечаток на ее сознание и до сих пор преследовала ее мрачной тенью, отмалчивавшейся до того момента, пока Кэлен не утратила силы на борьбу. Теперь ей было не спрятаться от них не только в своих бесконтрольных снах, но и в реальности. Ричард хотел дать ей надежду, и он искренне старался создать ее хотя бы в том маленьком мире, в котором она была заточена. Он нуждался в поддержке извне, которая дала бы минуту покоя и ему. Но этой поддержки не было.
Ричард отчетливо осознавал, что, уходя в себя все глубже, Кэлен приближается к точке, когда ничто больше не поможет ей. Приговор бил набатом в его голове: смерть. Кэлен умирала.
Еще несколько недель назад она должна была окончательно прийти в себя, но именно тогда ей стало хуже. Кэлен заметно исхудала, ее организм отказывался принимать пищу. Она слабела с каждым днем, и Ричард боялся, что однажды утром она просто не проснется.
