Текст книги "Правительница Д'Хары (СИ)"

Автор книги: El Marrou

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 55 страниц)

– Изначально, да, – на лице старшего Рала проявилось сочувствие, – но у него появилась вторая ветвь, и если у вас с Кэлен родится сын-исповедник, вам придется пожертвовать его жизнью. Мы отправили вам посланника, который должен был предупредить вас, поэтому ты и твоя жена должны были знать об этом.

– Нет, – он отрицательно покачал головой, – если бы это было так, Кэлен бы обязательно сказала мне. К тому же, это невозможно.

– Мальчик мой, – обратился к нему отец в манере, которая очень напомнила ему Зедда. Старый волшебник по праву заменял ему отца в последние годы, – невозможные вещи происходят слишком часто для того, чтобы носить столь громкое название. И рождение исповедника – далеко не событие подобного рода.

– Допустим. Но почему Ветры хотят забрать его жизнь? – вдруг вопросил Ричард. Он сохранял внешнюю невозмутимость, но все же чувствовал, как в груди разливалась тоска. Он догадывался, что это было связано с древним обычаем, по которому все сыновья Исповедниц предавались смерти, но что-то подсказывало ему, что все было не так просто и однозначно.

– Ничто не дается просто так, Ричард, – только и сказал блондин. Его черты смягчились, показывая, что он испытывал те же чувства, что и его сын. – Любое событие имеет свою цену, как и возвращение Чумы в Храм Ветров. Эту цену установили для вас духи: и злые, и добрые. Они не желают, чтобы в Мире Живых находился кто-либо, обладающий такой мощью: и обеими сторонами дара, и вместе с тем Исповедью, не сбалансированными между собой. Он может стать погибелью для вашего мира, если его жажда власти будет соответствовать силе его дара.

– Но разве можно быть полностью уверенным в этом? – мужчина всплеснул руками в раздражении, говоря слишком непочтительно для живого, находившегося на грани Мира Мертвых. – Возможно, у нас нас не будет детей вовсе, и что же духи скажут на это? Что потребуют тогда?

Старший Рал печально улыбнулся, и Ричард вдруг остановился. Нехорошее предчувствие прорезало его сознание, и по коже, которая еще мгновение назад не чувствовала ничего, пробежали мурашки от острого взгляда, которым его одарила призрачная фигура.

– Она уже носит ребенка, о котором говорит пророчество, хотели вы того или нет. И, хоть ты и считаешь это невозможным, ребенок этот – мальчик.

В этот раз Ричарду не потребовалось и мгновение, чтобы осознать вес слов, сказанных ему отцом. Он развернулся, не в силах смотреть ему в глаза, разрываясь между двумя эмоциями: безграничной радостью и глубочайшей печалью. Он знал, что, если бы это произошло при других обстоятельствах, одна лишь новость о том, что он станет отцом, сделала бы его самым счастливым человеком на свете. Но почему все происходило так? Почему даже самую светлую радость должна была омрачить тень грядущей трагедии?

Его терзало множество вопросов, и каждый из них лишь раздувал бурю эмоций внутри него еще сильнее. Голос отца мягко, но требовательно вновь зазвучал позади него, чтобы скорее вернуть ему осознание реальности.

– Не отчаивайся, сын мой. Возможно, тебя утешит мысль, что ты не будешь первым, кто совершит подобную жертву.

Ричард горько усмехнулся в ответ на его слова. Его ли отцу об этом говорить? Какие жертвы приносил он во имя блага других людей, да и приносил ли когда-либо?

– Почему ты пришел именно сейчас? – Ричард задушил желание растерзать свою душу еще сильнее и потому сменил тему. У него было предчувствие, что Даркен Рал не скажет ему ничего, что могло бы им помочь, поэтому даже не стал спрашивать. – Мы уже нашли место, где находится храм. Что еще ты можешь сказать помимо того, что уже сказано?

– Ты многого не знаешь, Ричард. Храма Ветров уже давно нет в Мире Живых, поэтому никто, и даже ты или Сестра Тьмы Джеганя, не сможет его найти таким образом, – серым тоном осадил его Даркен Рал. – Раньше он находился на горе Киммермост неподалеку от Эйдиндрила, но сейчас эта его часть разрушена, и ты не найдешь в руинах ничего, что поможет тебе остановить эпидемию. Единственный путь – исполнить пророчество, и тогда Храм вновь откроет свои врата.

Ричард запустил пятерню в волосы, прикрыл глаза. Он не стал спрашивать, значили ли его слова, что эпидемия могла возобновиться – он уже догадался, что предчувствие не подвело его тогда, в Кельтоне. Мнимое выздоровление было лишь отсрочкой тысяч других смертей, и, скорее всего, было связано с выполнением части пророчества.

После всего услышанного Ричард чувствовал, что у него не осталось сил на борьбу. Он ощущал, как усталость окутывала его тело, и он постепенно лишался воли. Что мог он, Ричард, сделать тогда, когда даже духи отвернулись от него и Кэлен, выставив подобную цену?

Он был готов опустить руки.

Внезапно, ладонь старшего Рала невесомо, но все же ощутимо легла ему на плечо, разворачивая обратно. Ричард оказался лицом к лицу со своим отцом, которого потерял когда-то давно: с отцом, который все еще заботился о нем и даже любил его.

– Я пришел сюда, чтобы лично сказать тебе об этом, потому что знаю, насколько это сложно, – неожиданно для Ричарда сказал он, и мужчине даже захотелось поверить ему. – И я знаю, что не каждый смог бы совершить подобную жертву. Но Ричард, ты и Кэлен – далеко не обычные люди, и это обязывает вас к тому, что не смог бы никто другой.

Они замолчали на некоторое время. Плечи мужчины поникли, он будто уменьшился в росте.

– Это уничтожит ее, – в голосе Ричарда чувствовалась слишком ощутимая внутренняя мука.

– Так не позволь этому случиться, – отец сжал его плечо, будто таким образом мог передать ему часть своих сил, невзирая даже на то, что это прикосновение отдалось лишь как слабое давление. У него не было земного тела, потому в этом жесте не было никакой физической поддержки. Зато была духовная. – Не позволь горю уничтожить вас обоих, ведь если ты потеряешь ее, то станешь ничем не лучше меня.

Ричард увидел, как на его лице вдруг заиграла улыбка, настолько светлая, что вряд ли могла принадлежать нечестивцу, которым он был при жизни. Кто знает, может быть, их обоих действительно простили, и теперь он был добрым духом? Мужчина позволил себе надеяться на это.

Отец простер руки к нему, и Ричард сам не понял, как многолетняя пропасть между ними вдруг сошлась прямо под его ногами. Слабое, призрачное и неуловимое прикосновение отдалось теплом, пробежавшим под его кожей, и он не смог не ответить на его объятия. Он действительно скучал по своему отцу, хоть и старался задушить это чувство.

И сейчас, даже когда с ним рядом был лишь его бестелесный дух, Ричард впервые за долгое время почувствовал те детские легкость и беззаботность, что могли подарить лишь объятия любящего родителя.

– А теперь возвращайся к ней как можно скорее, – услышал он его тихие слова, произнесенные слишком человеческим, слишком живым голосом. – И помни, что у тебя есть силы преодолеть любые трудности, сын мой.

Ричард понимал, что настало время прощаться, но совершенно не был готов к этому.

Небо над ним начало светлеть, по цвету и яркости постепенно походя на звезды, что усеяли его. Колонны и стены вокруг резко застыли, постепенно сливаясь с небом, в эту минуту походившим на расплавленное серебро. Ричард невольно отстранился, и теперь перед ним остался один лишь его силуэт, светившийся настолько ярко, что нельзя было разобрать ничего, кроме его очертаний, начинавших растворяться в пространстве.

Когда он проснулся, в его голове набатом стучало одно только последнее слово, сказанное ему отцом:

– Прощай.

***

В окрестностях Эйдиндрила стояла по-настоящему дрянная погода.

Никки натянула капюшон поплотнее, пытаясь защититься от ураганного ветра, настолько холодного для самого начала весны, насколько это вообще было возможно. Моросил легкий дождь, настолько незначительный и оттого противный, что его предназначение в природе было ей совсем не понятно. Солнце только вставало, и колдунья предполагала, что в это время могли бодрствовать лишь трудолюбивые крестьяне, которые только начинали работать в полях, но вряд ли кто-либо еще.

Она оказалась в далекой глуши в компании одного лишь Ричарда таким образом: около полутора часов назад он разбудил ее ни свет ни заря, кинул дорожную сумку на прикроватную тумбочку и, невзирая на ее заспанный и довольно потрепанный вид, ограничился лишь предупреждением о том, что, если она будет собираться слишком долго, он уедет без нее.

Конечно, у нее не было выбора – поэтому она сейчас вяло плелась за Ралом, без особого интереса разглядывая пустынные и мрачные пейзажи полей вокруг. Никки настолько сильно погрузилась в свои собственные мысли, что, проезжая мимо кромки леса, случайно пропустила довольно увесистую еловую лапу, нависшую прямо над ее головой, и ком мокрого, талого снега звучно упал прямо на ее капюшон.

Ричард, сегодня как никогда озадаченный и молчаливый, все же обернулся в ответ на ее тихие и бессильные ругательства и даже усмехнулся. Колдунья выразила свое негодование самым вызывающим взглядом, что был в ее арсенале, но мужчина лишь обезоруживающе улыбнулся ей в ответ и вновь отвернулся, переводя взгляд на тропинку впереди. Она фыркнула.

Спустя некоторое время, которое они шли вдоль кромки леса, они наконец оказались на большом холме, который заканчивался крутым обрывом. Ричард спешился первым и, к удивлению Никки, просто оставил своего коня стоять у ближайшего дерева, при этом даже не привязывая.

– И ты уверен, что он не убежит? – сомневающимся тоном спросила она его, тоже спешившись.

– Уверен. Или ты хочешь поспорить на что-нибудь? – он выразительно изогнул бровь, и уголок его губ невольно приподнялся.

– Как самоуверенно, лорд Рал, – прищурилась она, отвечая вполне серьезно.

– Я давно заметил, что ты и твои сестры совершенно не разбираетесь в животных, – он отвернулся от нее и двинулся вверх по холму, и Никки после секундного колебания двинулась вслед за ним. Она с сомнением оглянулась на свою высокую гнедую кобылу, но все же оставила ее стоять без привязи рядом с жеребцом Ричарда. Рал же продолжил, – я долго втолковывал Верне, что если оказать доверие даже самой обычной лошади, то она обязательно его оправдает.

В голове колдуньи возникла довольно сильная ассоциация, в которой она и была этой лошадью. Впрочем, она оставила колкую насмешку собственного воображения в одних лишь своих мыслях, не позволив ей сорваться с языка и хоть как-то задеть ее самолюбие.

– Теперь ты можешь сказать мне, куда мы приехали в такое время и зачем? – вместо этого спросила она.

– Мы на горе Киммермост. Тебе знакомо это название?

Никки задумалась. Оно звучало крайне знакомо, но ей понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, что именно оно обозначало.

– Это место, где находится Храм Ветров, верно? – спросила она, догнав мужчину и теперь идя с ним нога в ногу.

– Находился, – поправил ее Ричард.

Никки слегка нахмурилась, немного приспуская капюшон.

– Что значит «находился»?

– Раньше он находился прямо здесь, – пока они подходили к обрыву, Ричард обвел рукой весь холм, этим придавая своим словам некую наглядность. – Но потом его наземная часть была разрушена. Ты удивлена, верно? Это и есть причина, почему в Храм так сложно попасть, и почему сестра Джеганя никак не могла этого сделать.

– Подожди, – приостановила его Никки. – Почему ты уверен, что он уже разрушен? Ты отыскал о нем еще какую-то информацию помимо той, что мы нашли в Народном Дворце?

– Нет, – он покачал головой, – начнем с того, что я не буду уверен в этом, пока не увижу собственными глазами.

– Но откуда ты узнал об этом, Ричард? – вновь прервала его Никки. – Ты выглядишь так, будто умалчиваешь о чем-то.

– Совсем нет, – возразил он ей, но колдунья все же приметила, как что-то глубинное шевельнулось в нем, вызывая смятение на его лице, словно совсем недавно ему пришлось пережить какое-то потрясение. – Я просто встретил своего отца.

– Что? – воскликнула Никки, не сводя изумленного взгляда с его лица. В один миг у нее появилось еще больше вопросов, чем раньше. – Как это произошло?

– Он явился мне во сне, – начал Ричард, уже одними лишь этими словами вызывая в Никки глубокое сомнение. – Если это был сон, конечно. Все казалось таким реальным, будто я и правда находился там. Возможно, так и было. Я был в большом круглом помещении с огромным стеклянным потолком, который поддерживало не менее дюжины колонн, и небо, которое было видно сквозь него, переливалось слишком неестественными цветами. Это не могло быть выдумкой.

– И что он сказал? – спросила Никки, чтобы поподробнее разузнать об их встрече. Она была не на шутку встревожена этим визитом, ведь, если дух являлся смертному, чтобы сказать ему что-то, значит это что-то было действительно важным.

Колдунья увидела, что ее вопрос вызвал терзания в его душе, и уже была готова пожалеть об этом. Они наконец остановились у самого края обрыва, будто специально, чтобы на миг прервать этот разговор. Никки посмотрела вперед, на далекую землю, и сердце ее замерло. Если Храм когда-то и был здесь, то сейчас он был похоронен под слоем обломков, стал полноправной частью земли, и у них не было надежды когда-либо вернуть его оттуда.

– Он сказал, – Ричард сделал паузу, – что врата в Храм откроются, когда пророчество будет исполнено, и что других путей попасть туда нет. Теперь, кажется, я и сам убедился в его словах.

Никки печально посмотрела себе под ноги, и надежда ухнула где-то на дне ее грудной клетки. Иного варианта теперь и правда не оставалось. Но было что-то еще – что-то, что заставило его поехать сюда в столь ранний час и заодно взять с собой Никки, будто она могла ему чем-то помочь. Или, возможно, ему просто нужна была чья-то поддержка, пусть даже и ее?

– Ричард Рал, клянусь, если ты сейчас же не скажешь мне, что именно навело тебя на сомнительную мысль отправиться в это забытое Создателем место в подобное время и искать погребенные тысячелетиями развалины, я лично сделаю так, чтобы ты вовсе забыл о сне, – пригрозила она ему, скрещивая руки на груди.

– Врешь, – усмехнулся он точно так же, как у опушки леса несколько минут назад.

– И все же? – не замедлила она с ответом.

Он вновь стал серьезен. Никки дала ему время собраться с мыслями и замолчала, при этом не переставая следить за малейшими изменениями его эмоций. Она была поражена, когда увидела, как на момент на его лице появилась улыбка, полная такой невыразимой печали, которая вряд ли могла поддаться любому слову, но тут же вновь исчезла, словно ее и не было.

– Кэлен ждет ребенка, – тяжело ответил он. – Мальчика. Я не должен объяснять тебе, что это значит, ведь ты и сама знаешь.

Никки отвела взгляд, отводя себе какое-то время, чтобы правильно оценить эту новость. Она вызвала у нее смешанные чувства, и она даже поймала себя на том, что ей было жаль их обоих. Исповедники были обречены на смерть еще до своего рождения, это знал каждый. Но с другой стороны это значило, что то, чего она боялась так давно, теперь свершилось, и план Джеганя пришел в исполнение. Она вдруг застыла, понимая, насколько много слова, сказанные Ричардом только что, значили, и насколько она недооценила их поначалу.

Она уже собиралась открыть рот, чтобы сказать Ралу об этом, но в последний момент остановилась. Во Дворце у нее все еще будет возможность поговорить с ним, и уже тогда он сможет что-либо предпринять. Сейчас ее слова были бы не полезнее стрелы, пущенной в пустоту.

– И ты решил, что сможешь что-то изменить, найдя здесь вход в Храм Ветров? – предположила она, снова поворачиваясь к нему. Он кивнул, и Никки увидела, что это было решение, принятое более по велению эмоций, нежели по велению его разума. Скорее всего, он знал, что ничего не найдет здесь, просто не хотел верить в это.

Насколько много для Ричарда значила Кэлен, если он, Искатель Истины, позволял себе поддаться чувствам, а не логическим доводам? Никки могла бы обвинить его в нарушении целого ряда Правил Волшебника – но не стала.

Потому что она сама сделала бы точно так же.

Они оба вдруг замолчали, и их взгляды пересеклись впервые за несколько часов. Колдунье показалось, что время приостановилось в этот момент, и ее сердце кольнула острая игла печали, когда женщина поняла, насколько уязвимым и потерянным был мужчина напротив нее. Она хотела бы утешить его и сказать самую банальную, пусть даже глупую фразу, которая могла бы придать ему сил, но просто не смогла. Ей казалось, что у нее все еще не было прав на это, пусть его враждебность к ней и сменилась на дружелюбие.

– Раз мы ничего не нашли, можно возвращаться обратно. Я думаю, стоит отправиться в Народный Дворец сегодня же днем, – подытожил Ричард, поворачиваясь к обрыву спиной и шагая обратно к опушке леса, которая теперь казалась Никки совершенно другой частью мира. Она осталась стоять на прежнем месте, внимательно глядя на медленно удалявшегося от нее мужчину. Несмотря на разочарование, постигшее его и в том числе колдунью, вырванную этим утром из тепла дворца, он все еще сохранял бодрость и даже самоуверенность. Она с удовлетворением отметила, что он не собирался сдаваться, и ей отчаянно, всей душой хотелось верить, что он сумеет защитить свою маленькую семью.

Она напоследок обернулась, в последний раз глядя на далекую землю с высоты обрыва. Отчего-то пейзаж вокруг теперь приковывал ее взгляд, отвлекая от ощущения моросящего дождя и заунывного ветра, будто проникавшего в сами ее мысли.

Уже отворачиваясь и готовясь последовать за Ричардом, она вдруг заметила что-то необычное внизу, белое и сравнительно небольшое по сравнению с огромными каменными глыбами вокруг. Приглядевшись, она заметила отдаленное сходство этого предмета с капителью или, может быть, ее частью. Она слегка улыбнулась, и в груди начал разгораться слабый огонек надежды.

Возможно, если эта небольшая деталь смогла пережить несколько тысячелетий забытья, они тоже смогут?

Комментарий к Глава VIII

Вот и обещанная глава! Признаюсь, вторая часть вызывала у меня небольшие проблемы, и я написала ее только с четвертого раза, при этом немного изменив формат и даже поменяв ее местами с другой частью. Но она все же перед вами, значит я определенно достигла успеха.

Надеюсь, вы заметили выдержку в начале главы? Каюсь, не удержалась и добавила слова из одной из песен, под которую я писала ее; на самом деле, их гораздо больше, но эта подходила по смыслу больше всего. Очень советую найти ее, если вы этого еще не сделали)

Очень жду ваших отзывов и мнений и, конечно, благодарю тех, кто поддержал отзывами и “жду продолжения” во время написания этой главы!

========== Глава IX ==========

Включена ПБ

Кэлен сидела на прикроватном кресле, подперев голову рукой и внимательно глядя на то, как грудь юноши, лежавшего в постели, ритмично вздымалась в такт его дыханию. Кара стояла рядом, практически касаясь бедром подлокотника и этим слегка настораживая Исповедницу. Морд-сит сейчас была крайне мрачна, и ее, как и другую женщину, терзало беспокойство и непонимание. Только вот вторая женщина испытывала еще и чувство вины.

Уже десять минут как они перенесли юношу в отдельные покои и позвали Натана, чтобы он помог понять, что случилось. Молодой человек был в совершенно не понятном обеим женщинам состоянии, которое лишь отдаленно напоминало обычный обморок. Кэлен не могла это объяснить, но у нее было предчувствие, что в этом происшествии было что-то… необычное.

Ее глаза начали закрываться, когда в комнату широким шагом влетел пророк. Первым делом он подошел к Кэлен, и, слегка отстранив Кару, положил руку ей на одно плечо.

– С тобой все хорошо?

Исповедница кивнула, слегка сжав его ладонь в знак благодарности за заботу о ней.

Натан вдруг повернул голову в сторону Кары, и его взгляд потяжелел.

– Как он вообще успел дотронуться до нее хоть одним пальцем? – Кэлен увидела, как морд-сит сконфузилась под его взглядом, и ей вдруг стало стыдно перед ней. Кара не была ни в чем виновата, и ей тем более не хотелось, чтобы Натан считал иначе.

– Я сама позволила этому случиться, – вмешалась Кэлен, – Кара бы не успела ничего сделать. Все произошло за считанные секунды.

Она избегала смотреть в глаза пророку, потому что любой его вопрос смог бы поставить ее в ступор. Она по-прежнему не знала, почему не оттолкнула его, по-прежнему не понимала, что за чувство вызывало в ней его присутствие. Самое странное заключалось в том, что она все еще не могла оправиться от необыкновенного, но столь правильного чувства близости к этому человеку. Кэлен пока не говорила об этом ни Каре, ни Натану, потому что считала, что они не смогут понять ее. Впрочем, она и сама еще ничего не понимала.

Пророк немного охладил свой пыл, услышав слова Кэлен, но его взгляд по отношению к Каре все еще оставался укоризненным. Исповедница замечала, что Натан в принципе относился к ней довольно холодно, и не знала, что было этому виной – ее своенравность, слишком вычурная даже для лидера морд-сит, или же то, что она осмеливалась перечить ему, истинному Ралу, хоть и ради защиты интересов Кэлен.

– Его обморок не может быть результатом исповеди? – пророк, наконец, взглянул уже на Кэлен.

– Я не исповедала его, – она отрицательно помотала головой.

Когда Натан подошел вплотную к кровати и положил руку молодому человеку на лоб, склоняясь над его телом, Кэлен слегка прикусила губу от волнения.

Томас никак не отреагировал на его прикосновение, и грудь его вздымалась все так же безмятежно и ровно, словно ничего необычного не происходило вовсе. Натан закрыл глаза, и Кэлен знала, что сейчас он чувствовал все, что происходило с юношей – от малейших признаков появления болезни в его теле и до самых потаенных и скрытых от других чувств и ощущений.

Кэлен не могла сказать, что завидовала этой способности волшебников, ведь она сама знала, каково это – иметь власть над человеком и его жизнью, знать самые потаенные его мысли. Это был, возможно, величайший дар Создателя, который тот мог дать обычному человеку, но иногда он скорее казался ей проклятием.

Никто не двигался несколько минут, и единственное, что менялось во всей комнате, так это направление взглядов двух женщин, которые то и дело переглядывались, всматривались в действия Натана или искали изменения в состоянии юноши. Когда пророк наконец выпрямился, Исповедница не удержалась и перевела ожидающий взгляд на лицо молодого человека, лежавшего на постели, ожидая увидеть там какие-либо признаки его пробуждения. Но ни единый мускул на его лице не был напряжен, а глаза оставались закрыты.

– Что с ним? – наконец спросила она, удивив даже саму себя той взволнованностью, что прозвучала в ее словах. Натан же выглядел крайне озадаченным. Он в задумчивости коснулся подбородка кончиками пальцев, сделал пару шагов по направлению к двери и точно так же неожиданно повернул обратно. Кэлен смотрела на его действия с легким недоумением, практически не моргая.

– Пройдемся, – он вдруг взял ее под локоть, и, кинув Каре довольно выразительный взгляд, ясно говоривший, что их прогулка предполагала не больше двух людей, двинулся вместе с Кэлен к выходу. Она не сопротивлялась, но, покидая комнату, все же бросила последний взгляд на лицо Томаса.

Они вдвоем вышли в широкую галерею, из которой было отлично видно все еще слегка заснеженные пейзажи равнины Азрит. Исповедница невольно засмотрелась на нее, такую статную и безмятежную, раскинувшуюся вокруг огромнейшего сооружения широким полотном, такую близкую, но при этом практически недосягаемую. Она вдруг поняла, что ей захотелось уехать из Дворца ненадолго – на день, два, хотя бы на час, но сейчас даже это было практически невозможно: ей было небезопасно находиться далеко отсюда, и вряд ли кто-нибудь захотел бы отпустить ее в таком положении. Она вспомнила, каково это было: ночевать под приют-сосной, разводить костер по вечерам и петь песни в пути, не боясь быть услышанным, а скорее даже наоборот. Так было даже тогда, когда она ехала в Д’Хару в сопровождении лишь нескольких морд-сит, но при этом находилась в полной безопасности.

Подумать только, как много вещей изменилось за такой короткий срок.

Натан развернулся к ней, когда они дошли примерно до середины галереи, и Кэлен остановилась прямо перед ним. Она отметила, что вокруг не было ни одного солдата Первой Когорты, и выходило, что никто не мог услышать их слова.

Пророк выглядел сильно озадаченным. Несколько секунд он молчал, и Исповедница лишь выжидающе смотрела на него. В конце концов, ее собственное волнение дало о себе знать, и она спросила его:

– Ты что-то хотел сказать, Натан?

Он взглянул на нее из-под кустистых бровей и кивнул, но Кэлен была не удовлетворена ответом. В конце концов, это было очевидно, разве нет?

Пророк наконец заговорил.

– Скажи мне, кто этот юноша?

Мать-Исповедница удивленно посмотрела на него.

– Он представитель Андерита в Совете, – только и ответила она. Что еще можно было сказать?

– И все?

– Я не обязана располагать большей информацией. Если с Далтоном Кэмпбеллом и Бертаном Шанбором я встречалась раньше, поэтому знаю о них немногим больше, то его я увидела сегодня впервые.

– И тебя это ничуть не напрягло? – Вопросительно посмотрел на нее Натан. Кэлен замерла под его взглядом.

– Нет, – все же ответила она ему спокойным тоном, очевидно напускным. – В Андерите многое изменилось за несколько месяцев, поэтому я не вижу ничего подозрительного в смене нескольких людей в правящей верхушке.

Натан сделал вид, что выслушал ее, но, только прозвучало последнее слово, он поднял руку, словно у него была необходимость заострить ее внимание на своих словах. Это было бесполезно: Кэлен была до того сосредоточена на его речи, что вряд ли смогла бы услышать сейчас даже пушечный залп.

– Подозрительно или же не подозрительно, но, возможно, твое мнение изменит тот факт, что он Исповедник?

Кэлен в изумлении уставилась на пророка, и ей вдруг показалось, что земля ушла у нее из-под ног. Она прислонилась к каменной стене, чтобы найти хоть какую-нибудь опору. Старец приблизился к ней, беря под локоть и изучающе глядя на ее лицо, подмечая малейшие изменения ее эмоций, словно увлеченный исследователь. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы найти свой голос где-то в глубине грудной клетки.

Она была ошарашена настолько, что вряд ли могла передать это словами. Перед ее глазами встала картина, уже давно выгравированная в ее сознании чей-то твердой, но неумелой рукой: Дени, которую она обнимала в последние минуты ее жизни, прижимая к себе так, будто могла спасти, и не меньше полусотни других Исповедниц, погибших немногим позднее, тела которых она так и не смогла найти, чтобы предать их земле, как полагалось. Они все были мертвы. Все, кроме нее.

– Ты уверен? – слабым голосом спросила она, будто ее вопрос в действительности мог изменить его слова. – Разве это возможно?

– Это еще не все, Кэлен, – он с сомнением смотрел на нее, будто теперь не знал, стоит ли говорить ей о другом своем открытии. Исповедница заметила это, и его сомнения заставили ее взять себя в руки. Если он считал, что таким образом он мог навредить ей, то она собиралась доказать, что это было не так. – Он обладает волшебным даром, и, к тому же, его дар никак не скован даже в Народном Дворце.

Она вопросительно смотрела на него с мгновение, как вдруг ей в голову пришла неожиданная догадка.

– Ты хочешь сказать, что он Рал? – женщина в замешательстве посмотрела на пророка, но к своему же удивлению заметила, что эта мысль вызывала у него такое же недоумение, как и у нее.

– Я и сам не знаю, что сказать, – признался он, – потому что подобное сочетание магических сил в одном человеке – невиданное событие. Но, возможно, этому есть и другое объяснение, например…

– Например, его создал кто-то другой, но не Создатель? – Кэлен скрестила руки на груди, глядя прямо на лицо Натана. Он точно так же прямо посмотрел на нее в ответ, и Исповедница сделала вывод, что он не собирался возражать. Она лишь покачала головой и, опустив взгляд в пол, тихо проговорила; бессильная и усталая улыбка заиграла на ее губах:

– Это звучит нелепо.

– Но какие еще есть варианты? – Вдруг всплеснул руками Натан. – Единственный, кто может обладать подобными силами – это ваш с Ричардом ребенок. Твой муж —единственный сын Даркена Рала, обладающий магическим даром, поэтому не может быть других наследников рода Ралов, которые не были бы Первозданными Неодаренными.

– Но, может быть, его дар просто невосприимчив к чарам Дворца? – Перевела она размышления Натана в другое русло. – Или же ты просто ошибся.

– Я достаточно стар, чтобы не совершать подобных ошибок, – он невесело усмехнулся, – но даже если я ошибся в этом, то как бы ты объяснила факт, что он исповедник? В этом я не могу заблуждаться, поверь мне.

Кэлен покачала головой в непонимании. Как это было возможно? По воле Даркена Рала погибли все Исповедницы, и ее саму спасла от этой участи скорее сила случая, нежели что-либо еще. И даже если он был чудом спасенным от смерти Исповедником, как это вязалось со всем остальным? Впрочем, кто знал…

– Может быть, тогда выжила не я одна? – предположила она. – Возможно, его просто спрятали ради его же безопасности, и таким образом он смог избежать смерти?

– Но как он может обладать магией Ралов? – Вновь спросил Натан, и Кэлен приложила пальцы к вискам.

– Ах, я не знаю! – воскликнула она, в бессилии всплескивая руками. В ее голове не было единого решения проблемы, и ничего толком не складывалось. Если прибавить к сказанному Натаном еще и то, что теперь она совершенно не чувствовала боли, вызванной силами ее же ребенка, выходила полная сумятица.

Она вдруг остановилась, и ее мысли сами по себе сконцентрировались на последнем, о чем она подумала. Натан с интересом смотрел за тем, как в один миг вдруг прояснилось ее лицо и разгладились все черты, и тогда он и сам понял, что ее голову посетила какая-то идея.

– Я кое о чем не сказала тебе, – призналась Кэлен, начиная говорить быстрее обычного, будто она могла потерять нить, связующую ее мысли. – После того, как он коснулся меня, я почувствовала… изменения, и моя боль ушла. Она так и не вернулась, словно он забрал ее себе, и, возможно, именно из-за этого и потерял сознание?

– Как связана боль и магический дар? – женщина видела, что он уже примерно понимал, о чем она говорила, но все же хотел услышать версию самой Кэлен, чтобы своими догадками никак не сбивать ее мысль.

– Я предполагаю, что он мог забрать часть дара… но не моего, – она вдруг замолкла, словно боясь сказать вслух о том, что она действительно имела ввиду. Она так окончательно и не приняла мысль о том, что скоро станет матерью, хотя и прошло уже достаточное количество времени. Она даже начинала бояться, что, возможно, никогда не примет это.