Текст книги "Правительница Д'Хары (СИ)"
Автор книги: El Marrou
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 55 страниц)
Его удивило, что Никки стояла позади и не вступала в разговор в своей обычной манере. Он не знал, было ли это связано с ее постоянной неприязнью к морд-сит, которая, впрочем, немного уменьшилась, или же с тем, что она уже догадывалась о произошедшем здесь, но не хотела признаваться в этом. Никки, однозначно, была загадочной личностью, и потому Рал не знал, какая из этих догадок была более весомой.
– Во дворце траур. Погибли солдаты Первой Когорты.
Ричард уже собирался расспросить ее поподробнее, но Никки слегка тронула его за руку, подсказывая, что сейчас лучше отправиться на заседание Совета и узнать об этом уже там.
Ричард поблагодарил морд-сит и быстро зашагал вперед, не зная, что его ожидало.
***
– Мы выражаем искреннее сочувствие по поводу случившегося как дому Ралов, так и всему д’харианскому народу. Это действительно большая потеря, которую не так просто восполнить. Я могу вас заверить, что человек, совершивший это, теперь враг не только вашего народа, но и нашего, и он поплатится за это злодейство.
Сегодня именно с этих слов началось заседание Совета. Мать-Исповедница сидела во главе стола, вдумчиво выслушивая речь одного из его членов, представителя Галеи, кого-то из старшего офицерского состава армии этой страны. Сейчас, пока военные действия еще не велись из-за погодных условий, у него была возможность находиться вне военного лагеря. В дальнейшем же он и его корпус собирались покинуть Народный Дворец.
Его речь была недолгой, и, когда он ее закончил, Кэлен официально, как того подобало ее положение, но вполне искренне выразила ему благодарность. Она не сомневалась, что офицер Гарольда говорил от чистого сердца.
Что касалось остальных, их отношение все еще было не вполне однозначным. Хотя в первое же заседание Ричард и Кэлен объявили, что не потерпят лжи и утайки от членов Совета, к некоторым из них у Матери-Исповедницы за все время совместной работы все еще оставались вопросы.
– Вы все верно говорите, лейтенант, – обратился к галеанцу посол из Джары, – но нам всем повезло, что погибли лишь солдаты. Не исключено, что из-за ваших просчетов мог погибнуть и член Совета, – высказался он, оборачиваясь уже к Матери-Исповеднице.
– Верно, – поддержал его представитель Ренвольда, довольно крепкий и высокий мужчина, чей голос сейчас был похож на громовой раскат, – нам крайне повезло. Я хотел бы узнать, как могло произойти подобное в защищенных стенах Народного Дворца? Когда мы ехали сюда, Д’Хара обещала обеспечить безопасность не только нашим странам, но и нам самим. Если в нашем договоре что-то изменилось, вам следовало сообщить об этом заранее.
Кэлен, которой уже удалось немного успокоиться, сейчас чувствовала себя морально выжатой, и потому их слова не вызвали у нее должного отклика, лишь раздражение. Она краем глаза заметила, как Кара, которая стояла прямо за креслом Кэлен по ее правую руку, заметно напряглась, и если бы не приказ Матери-Исповедницы, она бы уже нависала над этим грузным мужчиной, одним лишь взглядом заставляя его поверить в свою неправоту. Но все, что ей оставалось – это наблюдать за немым самобичеванием ее подруги, будучи прикованной к месту ее же приказом.
– Я понимаю, какие эмоции вызывает у вас произошедшее, и я тем более не вижу смысла искать оправдание этой трагедии, – ответила им Кэлен, которая все так же напряженно, с прямой спиной и слегка вздернутым подбородком, сидела в своем кресле. Она чувствовала боль в пояснице и внизу живота и понимала, что в ее положении это не сулило ничего хорошего, но на данный момент у нее не было выбора.
Мать-Исповедница положила руку на живот, так, чтобы это действие оказалось незаметным для членов Совета, таким образом извиняясь перед маленьким созданием, жизнь которого пока что была очень хрупкой и полностью зависела от ее. Ей было сложно угадать, чем мог обернуться для него ее недавний выброс эмоций, поэтому оставалось лишь надеяться, что все будет хорошо.
Она продолжила говорить:
– Тем не менее, вы должны понимать, что до вчерашнего дня он являлся таким же полноправным членом Совета, как и вы, ведь Андерит официально согласился вступить в союз с нами.
– Андерит – дешевая, продажная куртизанка Нового Мира, – вновь высказался посланник Ренвольда. – Этой стране изначально нельзя было доверять.
– Так или иначе, – осадила его Кэлен, – на момент подписания договора у нас не было законных оснований отказать им во вступлении в союз. Их посланник, к тому же, при личной встрече со мной не проявлял никаких признаков агрессии, – Мать-Исповедница намеренно умолчала об инциденте, на деле произошедшем именно в это время. Она прервала образовавшуюся паузу, делая свою ложь незаметной. – Это был несчастный случай, от последствий которого, тем не менее, доблестно погибшие солдаты смогли уберечь всех нас.
Возмущение половины зала было очевидным. Кэлен сжала одну руку кулак, понимая, что ее слова могли прозвучать как оправдание. Это было не так.
Послы из Ренвольда и Джары вновь собрались заговорить, судя по всему, в один голос, но вдруг дверь за спиной Кэлен хлопнула. Она обернулась, тщательно скрывая легкое недоумение, вызванное этим звуком, поскольку все члены Совета сейчас были на местах, а опаздывать было некому. Она мысленно поблагодарила того, кто отсрочил шквал неоправданных обвинений членов Совета, как вдруг замерла; все остальные люди, присутствовавшие в зале, поднялись со своих мест, увидев новоприбывших.
Людьми, вошедшими в Зал Заседаний, были Ричард и Никки. Кэлен застыла в состоянии немого удивления. Ей не верилось, что это и правда происходило – что четырнадцать членов Совета сейчас все, как один, склонили головы в знак приветствия перед лордом Ралом, что на лице Никки проскользнула улыбка в тот миг, когда она увидела Кэлен, и что от мужа ее отделяли считанные десятки футов.
Она неотрывно следила за тем, как он приближался к главе стола, точно так же не смея оторвать глаз от Кэлен. Он сел на пустовавшее в его отсутствие место рядом с Матерью-Исповедницей, словно он просто опоздал на заседание, а не путешествовал по Срединным Землям целых два с половиной месяца.
Оцепенение отпустило ее лишь тогда, когда рука ее мужа нашла ее руку под столом и слегка сжала, и только в тот миг она осознала, почувствовала, что это был он. Она не смогла подавить улыбку.
Ричард мгновенно перевел разговор на себя, и Кэлен поняла, что он услышал последние слова, сказанные ею. Скорее всего, он заметил и то, как были настроены члены Совета, которые разделились на два лагеря: на тех, кто смотрел на двух людей, сидевших во главе стола, с пониманием, и на тех, кто испытывал к ним же явное недоверие.
Кэлен старалась взять себя в руки, но все же понимала, что совершенно не могла оторвать взгляд от лица Ричарда, пользуясь этим преимуществом, покуда он вел диалог вместо нее.
Он сильно изменился за то время, что отсутствовал: на его скулах, раньше гладко выбритых, теперь виднелась щетина, которая, впрочем, никак не портила его благородного и мужественного лица; он выглядел уставшим, даже изможденным дорогой, его губы были сжаты в тонкую линию и, казалось, бесцветны, а взгляд ожил лишь в тот момент, когда их глаза встретились впервые за несколько месяцев.
И хоть она боялась в это поверить, словно происходящее было иллюзией, которая могла развеяться в любой момент… это все же была правда.
Он наконец вернулся к ней.
Комментарий к Глава X
Изначально у меня была идея сделать еще одну часть в главе и показать ожидаемую всеми встречу еще и от лица Ричарда, но потом решила немного поменять свой план. Признаюсь, под конец вдохновение меня окончательно отпустило, и даже ранее воодушевлявшие меня песни не помогли. Но ничего, я надеюсь, что это скоро пройдет ;)
Извиняюсь за то, что последняя часть вышла практически как зарисовка. Я решила оставить самое «приятное» на следующую главу. Надеюсь, вы простите мне это)
С нетерпением жду вашего мнения и, конечно, благодарю за ожидание и ранее полученные мною отзывы!
========== Глава XI ==========
my confession, you’re my sin
my religion, you bring me to life
you’re the smoke in the air, everywhere
you’re the truth you’re the dare, you’re the lie
and I don’t wanna stare but I swear
no, that nothing compares to your eyes
Включена ПБ
Это наконец произошло, и спустя несколько месяцев Ричард вновь оказался дома.
Теперь, когда Кэлен сидела по левую руку от него, из-под опущенных ресниц высматривая малейшие изменения в его лице, вглядываясь в движения его рук во время разговора и тщательно следя за всеми сказанными им словами, у Ричарда не осталось ни малейших сомнений – он действительно был дома, рядом с ней.
Заседание, казалось, длилось бесконечно долго. Все члены Совета старались обсудить с лордом Ралом как можно больше проблем, как будто он мог предложить для них решение, отличное от решения Матери-Исповедницы, и как будто на завтрашнее утро не было назначено точно такое же по важности заседание.
Постукивание длинных пальцев мужчины по гладкой столешнице было, пожалуй, единственным признаком его нетерпеливого желания закончить все это.
Когда галеанец, поверенный Гарольда, попытался выспросить у Ричарда как можно больше о расположении войск Имперского Ордена в Срединных Землях, Рал немедленно поднял руку, прерывая его. Он знал, что этот вопрос был важен, но сейчас, именно сегодня, он не горел желанием обсуждать его, и большинство присутствующих понимало его и поддерживало. Мужчина знал, что, так или иначе, им предстояло провести этот диалог, так почему бы не перенести его на завтра, таким образом подойдя обсуждению более подготовленными?
Когда встреча подошла к концу, чего Ричард ждал с замиранием сердца, он позволил членам Совета покинуть зал первыми, а сам остался сидеть на своем месте. Когда и Кэлен поднялась, он последовал ее примеру, как вдруг чуть не оказался сбитым с ног Бердиной, которая внезапно вылетела из-за дверей и повисла у лорда Рала на шее.
– Как я рада, что вы вернулись! – рассмеялась темноволосая морд-сит, еще крепче обнимая Ричарда, этим едва не вызвав у него приступ удушья, то ли от силы ее объятий, то ли от смеха, так и рвавшегося из его груди. Он обхватил женщину руками, так же крепко прижимая ее к себе и понимая, что ему недоставало вездесущих морд-сит.
Только Бердина отпустила его, Рал увидел Кару, которая тщательно старалась изобразить на своем лице холодную вежливость. Она медленно склонила голову в качестве традиционного приветствия, но приподнятые уголки ее губ выдали, что она чувствовала в этот момент. Этот маленький жест был одновременно и укором в сторону «распущенности» Бердины, и в то же время трещиной на ее маске.
Лорд Рал догадывался, что морд-сит не забудут ему эту поездку – одну из немногих, в которой его не сопровождала хотя бы одна из них – и будут всячески выражать свое недовольство, но Кара была человеком, совершенно не умевшим врать (по крайней мере, ему). Когда Ричард обнял и светловолосую морд-сит тоже, она так сильно впилась пальцами в его спину, что этим невольно выдала, что простит ему все, что угодно, если при этом он не будет подвергать себя опасности. Хоть она и не собиралась говорить ему об этом, и вряд ли даже призналась бы на смертном одре, у Ричарда в этом не было нужды.
Он знал и Бердину, и Кару так давно, что, кажется, они не могли быть названы ни просто его телохранительницами, ни свитой, ни кем-либо еще. Они были друзьями.
Только он выпустил Кару из объятий, Бердина с каким-то особенно хитрым выражением лица подмигнула другой морд-сит, и та, никак не ответив на ее взгляд, развернулась и направилась к выходу. Даже не будь Рал Искателем, разгадать их план не составило бы труда.
Две женщины изящно проскользнули мимо Никки, одиноко стоявшей у полуприкрытого входа в Зал. Она понимающе улыбнулась ему, и этот жест был чрезвычайно похож на акт немой поддержки. Колдунья была одной из немногих, кто по-настоящему знал, какие чувства Рал испытывал последние два месяца.
Так ничего и не сказав, она развернулась и закрыла за собой дверь, оставляя мужчину и женщину в полном одиночестве.
Теперь, когда рядом не было других людей, Кэлен смотрела на него прямо, не пряча свой взгляд от других, любопытных и внимательных, под неподвижными и тяжелыми ресницами, и это разрывало мужчину на части. О Духи, он так скучал по ней – по ее лучистым глазам, по ее улыбке, той неповторимой улыбке, которую она дарила только ему, по ее чувственным губам, по ее длинным волосам, в которые было так приятно зарываться пальцами и потом с улыбкой наблюдать, как она отчитывает его за то, что он совершенно разрушил косу, которую ей так долго плели. Она была так красива сейчас, именно в этот долгий миг, когда он по-настоящему осознал, кто был главным человеком для него все это время, и к кому неизменно были обращены все его мысли.
Он преодолел разделявшее их расстояние в один широкий шаг, и Кэлен мгновенно обвила его плечи руками, а он обхватил ее своими, одной поглаживая по спине, в то время как другая оставалась на ее талии. Он уже отвык от того, насколько хрупкой и маленькой она казалась в его объятиях. Ее теплое дыхание в районе его шеи было чем-то родным, чем-то, что он никогда не сможет забыть, и ее близость не могла не вызывать дрожь настолько глубоко внутри него, словно она уже перешла из физической в духовную. Она сильно-сильно прижалась к нему, чтобы между ними не оставалось никакого пространства, словно таким образом они могли компенсировать то время, в течение которого были разделены сотнями миль.
Кажется, теперь он знал, каково это – быть сведенным с ума.
Она казалась ему очень холодной на ощупь, хотя это было отнюдь не так. Он чувствовал, что его голова, его тело – он сам был заполнен не просто теплом, а жаром, и ему отчаянно хотелось передать хотя бы частичку этого тепла Кэлен.
Это было так правильно – то, что ее голова сейчас лежала на его плече, что одна его рука ласково гладила ее по волосам, а другая лежала на ее пояснице. Она невесомо коснулась губами его шеи, и он почувствовал, как с ее губ слетело, порхнув по его коже, тихое и сокровенное «люблю», предназначавшееся лишь для него одного. Он просто обнял ее еще крепче. В этот момент одна лишь мысль о том, что она могла говорить это любому другому мужчине, была способна остановить его сердце. Она была его, его и только.
Они молчали долгое время, и Ричарду совершенно не хотелось прерывать эту тишину. Он закрыл глаза, наслаждаясь простым осознанием того, что ее прикосновения не были плодом его воображения. Он ясно почувствовал, что то, что было между ними сейчас, было чем-то даже более интимным и доверительным, чем физическая близость.
Он не хотел выпускать ее из объятий, хотя и знал, что между ними все еще осталась некоторая недосказанность. Кэлен тоже знала, и он видел, что это не давало ей покоя. Поэтому, когда она сделала шаг назад, чтобы иметь возможность заглянуть ему в глаза, он не решился помешать ей. После того, как их взгляды ненадолго сошлись, она вдруг отвернулась, пытаясь собраться с мыслями.
– Ричард, – он понял, что отчаянно хотел бы видеть ее глаза в момент, когда она с таким сомнением произнесла его имя, – я должна была тебе сказать…
Она остановилась так же внезапно, как и начала, и Ричард видел, как тяжело ей давалась ее же речь. Уголки ее губ невольно приподнялись, когда она закусила нижнюю губу, тщательно оттягивая тот момент, когда ее же слова утонут в ее лучезарной улыбке. Ее глаза блестели от радости, принесенной то ли их встречей, то ли чем-то другим, не доступным для понимания ни Ричарду, ни любому другому мужчине.
Но ее улыбка, коснувшаяся и ее глаз, такая счастливая и теплая, сказала ему даже больше. Он не хотел прерывать ее и ждал, пока она расскажет ему обо всем, именно она и никто больше. Как это изначально и должно было случиться.
– У нас будет ребенок, – наконец призналась она и, кажется, сама удивилась тому, насколько легко это сорвалось с ее губ. Ричард же был поражен тем, как правильно эти слова, набатом бившие в его голове последние двое суток, звучали теперь, рядом с ней. Он впервые по-настоящему осознал, что они значили.
Пока мужчина молчал, не будучи готовым вымолвить ни единого слова, на лице Кэлен отразился целый спектр эмоций. Первоначальная радость начала тускнеть, постепенно уступая место непониманию и страху, и эта перемена заставила Ричарда вновь вернуться к ее чувствам и отвлечься от своих. Он не хотел, чтобы она поняла его неправильно.
– Я знаю, – сказал он, тщетно пытаясь объяснить свою реакцию. Кончики его пальцев пробежали по ее скуле, опустились на сгиб шеи, а потом легко легли на плечи, и он слегка наклонил голову. Кэлен, хоть и не до конца осознававшая, что он имел ввиду, подалась вперед, так, чтобы их лбы соприкоснулись. Нечто непреодолимое тянуло ее к нему даже тогда, когда она боялась каждого его слова настолько сильно, словно она могла обжечься им.
– Но как? – промолвила она, опуская ладони на его ставшие колючими скулы. В ее голосе звучало неверие, а вместе с ним и нотки смеха, только начинавшего свое формирование.
– За это надо поблагодарить моего отца, – только и ответил он, этим еще сильнее кольнув любопытство Кэлен. Но, преодолев его, она кивнула, решив, что он обязательно расскажет ей об этом позднее. Сейчас это было не так важно. – Но почему ты не сказала мне?
Его жена замерла, и Ричард понял, что этот вопрос задел какую-то важную струну в ее душе. Он был расстроен, понимая, что она намеренно скрыла это от него. Еще более его огорчало лишь то, что он никак не мог понять причин этой утайки.
Она отстранилась от него, и, несмотря на то, что Ричард мягко попытался удержать ее на месте, она все же сделала это. Женщина обхватила себя руками, как будто они могли согреть ее лучше, чем руки мужа. Он почувствовал вполне отчетливую физическую боль, когда понял, насколько беспомощным было это действие, и когда увидел весь масштаб сомнений и терзаний, отразившихся в прекрасных глазах Кэлен, его Кэлен.
Это было именно то, наедине с чем он оставил ее здесь, в, казалось бы, самом защищенном месте на свете. Он оставил ее рядом с их главным врагом – с сомнением.
– Я не хотела, чтобы это отвлекало тебя, – она виновато улыбнулась. – Узнай ты раньше, ты бы думал совершенно о другом, и этим поставил бы себя в опасное положение.
– Но тебе незачем было это скрывать, – настоял он, – и тем более незачем было пытаться справиться в одиночку. Ты можешь отрицать, что тебе было тяжело, но я знаю, что это так.
– Но я справилась, – решительно ответила ему Кэлен, и твердо скрещенные на груди руки четко отражали ее настроение. – Как бы мы того ни хотели, у нас обоих есть долг, который стоит выше личных интересов. А тем более наших эмоций и чувств.
Она резко отвернулась, подходя к окну. Она противоречила самой себе и своим желаниям в том числе. Ричард знал, что она не хотела иметь детей, понимая, что обречет их на жизнь, полную ненависти и недоверия со стороны окружающих. Жизнь, в которой не было любви, а был лишь долг. Он знал и то, что рождение и воспитание ребенка были практически невозможны сейчас, когда их собственное существование стояло под вопросом.
Она боялась и не скрывала этого, но что-то все равно заставило ее оградиться от него. Ричард запустил пятерню в волосы, безвольно вздыхая. Он не мог согласиться с такой позицией.
Они молчали несколько минут, пока каждый думал о своем. Мужчина то стоял неподвижно, то оборачивался направо или налево, словно глупая детская игрушка. Он неотрывно смотрел на фигуру своей жены, от которой его отделял десяток футов, на ее спину, неизменно прямую, на слегка вздернутый подбородок, на скрещенные на груди руки и сосредоточенный взгляд. Все в ней было таким знакомым… вернее, уже не совсем все.
Только сейчас он действительно заметил, как сильно она изменилась. Ее излишняя худоба уже отступила, и теперь фигура Кэлен была такой же женственной, как и раньше. Платье, что она носила сейчас, свободно ниспадало ниже ее груди, но он видел, что ее талия, тонкая и плавная, теперь стала немного шире. И даже под слоем толстой ткани Рал видел, что ее живот уже слегка округлился, хоть его жена и старалась скрыть это. Возможно, это могло подействовать на незнакомцев; на Ричарда – нет. Он испытал приступ непреодолимых, колоссальных по своей силе чувств к ней и к этому еще не рожденному, но уже столь важному для него созданию, и его сердце невольно пропустило удар. Разве существовала в мире подобная нежность, способная по своей силе затмить все другие чувства?
И он не выдержал. Он направился к ней, к Кэлен, и обнял со спины, руками обхватывая ее плечи и притягивая к себе.
– Ты помнишь ту ночь в Саду Жизни перед нашей свадьбой? – спросил он ее. Она кивнула, отклоняясь назад, и положила голову ему на грудь, беря одну из его ладоней в свои и слегка сжимая. – Тогда я пообещал тебе, что, что бы тебя ни терзало, я разделю это с тобой. И, Кэлен, я сдержу свое слово, если ты не будешь ничего скрывать от меня.
– Ты знаешь, я не хотела врать тебе, – тихо ответила она ему, – но мое признание бы помешало.
– Помешало в чем? – твердо спросил он. – Ты никогда не помешаешь мне, Кэлен, хотя бы потому что для меня нет никого важнее тебя. И все, что беспокоит тебя, беспокоит и меня тоже.
Она ничего не ответила, и Ричард понимал, что их разговор заходил в тупик. В любви, даже самой самоотверженной, всегда была доля эгоизма, и нынешняя ситуация лишь подтверждала это. И все же, Кэлен должна была понять его.
– Я не хотела, чтобы ты переживал из-за меня, – он видел, как тщательно она подбирала слова, – и тем более мне претила мысль, что ты можешь терзаться беспокойством за мое состояние там, в Эйдиндриле, не имея возможности ничего изменить.
– Никогда не жертвуй своими желаниями из-за меня, – почти взмолился он, – прошу тебя, Кэлен. Пообещай мне это.
Поначалу она помедлила, но спустя несколько мгновений все же поцеловала его в тыльную сторону ладони, и он услышал ее тихое и такое нужное ему «обещаю». Только тогда он смог расслабиться, зная, что они оба пришли к согласию. В конце концов, разве он мог злиться на нее?
Ричард замер, когда его ладонь, которой еще несколько мгновений назад касались губы его жены, легла поверх ее живота, сопровождаемая ее рукой. Кэлен, вмиг почувствовавшая его оцепенение, поспешила слегка сжать его пальцы в ободряющем жесте. Он расслабился лишь тогда, когда мысль, что простое касание никак не навредит ей, смогла укорениться в его голове.
Мужчина заметил, как Кэлен улыбнулась его реакции, едва сдерживая добродушный смешок.
– Я не рассыплюсь от простого прикосновения, Ричард, – она закусила губу, поворачиваясь к нему вполоборота. – Не бойся.
Когда его ладонь наконец расслабилась, ее тонкие пальцы перебрались на его предплечье, а он опустил подбородок на ее плечо в жесте, выражавшем практически детское доверие и верность.
Образ того, кого они оба еще несколько минут назад нарекли таким грубым словом, как «это», в мыслях Ричарда теперь обрел вполне четкие очертания, и он едва мог поверить, что сердце, пока что тихо и неощутимо, но упрямо бившееся под его пальцами – это сердце именно этого человека.
Весь мир Ричарда в один миг сузился до двух людей, от которых он уже зависел ровно в той же степени, что и они от него, и он ничего не мог поделать с этим изменением в его приоритетах. И даже не хотел.
– Я люблю тебя, – прошептал он, склоняясь к уху Кэлен, которая теперь была совершенно расслабленной в его объятиях.
– Я знаю, – беззаботно ответила она, слегка пожав плечами и хитро улыбаясь ему.
Он засмеялся. Кажется, сегодня откровения давались плохо им обоим.
Комментарий к Глава XI
Творческий кризис миновал, ура-ура! Кажется, за последние три года ровно одна неделя – это самое быстрое время, за которое я писала главу с ноля. Но вдохновение штука непредсказуемая, поэтому я решила воспользовать ей как можно быстрее.
Знаю, глава вышла небольшая, но мне что-то подсказывает, что вы ждали ее именно в таком виде. Нечто долгожданное, не правда ли? Я решила не отягощать ее ничем другим и устроить праздник РиК. Ваши эмоции? Жду в комментариях!
P.S. Вау, всего за неделю +11 «жду продолжения»! Don’t stop, и я буду едва ли не самым счастливым фикрайтером.
P.P.S. Все нашли песню? ;)
========== Глава XII ==========
Была уже глубокая ночь, но Ричард совершенно не мог уснуть. Последние два дня утомили его настолько сильно, что усталость уже перешла в свою крайнюю форму, и та точка, в которой он должен был провалиться в сон, кажется, миновала еще полдня назад.
Кэлен же, наоборот, мирно спала, свернувшись калачиком справа от него. Она не говорила об этом вслух, но ее муж догадывался, что сейчас, когда он был рядом, ей стало спокойнее. Ее безмятежное лицо, во сне такое же благородное и безупречное в своей простой красоте, лишь подтверждало его мысли.
На его душе тоже становилось легче, когда она была рядом. Но в нынешних обстоятельствах Рал никак не мог заботиться только о Кэлен. Были и другие вещи – множество вещей – которые должны были волновать, и которые действительно волновали его.
Он поднялся с постели и натянул на себя расшитую золотом тунику и жилет поверх. Его однозначно беспокоило что-то кроме усталости, что-то, отдаленно напоминавшее тревогу. Несмотря на то, что этот день был самым радостным для него из всех, что ему довелось иметь в последние месяцы, непонятное предчувствие, появившееся ближе к ночи, продолжало бесцеремонно терзать его.
Уже подходя к двери, Ричард обернулся, окидывая взглядом спящую фигурку своей жены. Во сне она спрятала руку под одеяло, руководствуясь самым простым человеческим инстинктом – желанием сохранить себя в тепле, и мужчина на мгновение остановился. Он задержал свой взгляд на ней, наслаждаясь видом ее темных волос, разметавшихся по подушке, в которых играли слабые лучики луны. Только рядом с ней оказалось больше свободного места, она все же высунула вперед руку, видимо, даже во сне пытаясь найти его, Ричарда.
Улыбка заиграла на его губах абсолютно бесконтрольно, когда он вышел в коридор, притворяя за собой дверь.
Он прошелся вдоль двух длинных галерей, которые вместе образовывали половину кольца, которое представлял собой этот ярус дворца, и спустился на десяток этажей вниз, на начальный ярус. Рал вдруг подумал о том, как сложно было передвигаться здесь людям, у которых не было должной физической подготовке.
Поскольку уже было не так холодно, и даже ночью одной лишь жилетки для сохранения тепла было достаточно, он пошел в центральный сад, где любила находиться Кэлен во время своей болезни. Этот сад, окруженный стенами со всех сторон, с которых его можно было обозреть полностью даже летом, так уж были высажены в нем деревья, был самым большим во Дворце, и своей площадью мог тягаться разве что с Садом Жизни.
Ему и самому нравилось здесь. Еще в детстве он любил прибегать сюда с Беном, который на тот момент был для него лучшим другом, но еще не начальником его личной охраны, а он сам был лишь наследником своего отца, а не полноправным Магистром.
В этом месте витал дух всех дорогих ему людей. Здесь, именно здесь, проходили не только все традиционные праздники, будь то день весеннего или осеннего равноденствия, день летнего солнцестояния, когда вся Д’Хара возносила хвалу Создателю за его победу над Владетелем, за воцарение его света во всем Новом Мире, но и семейные – те, что принадлежали лишь маленькому Ричарду и его семье, самым дорогим для него людям.
Самые яркие его воспоминания о матери – это воспоминания отсюда, из этого сада. Здесь она была настоящая, открытая, и ей не было нужды скрывать свои эмоции перед другими знатными лордами и леди, которые попросту не присутствовали на торжествах их семьи. Он помнил ее смех, яркий и кристально чистый, помнил улыбку отца, когда он смотрел на свою жену и на своего единственного сына.
Пятнадцать лет… не меньше пятнадцати лет это место было лишь призраком самого себя, и Ричард не знал, когда он сможет изменить это. Когда в Д’Харе снова воцарится торжество?
Он огляделся вокруг и вдруг поднял голову наверх, смотря на небо над головой. Стены убивали ощущение его безграничности, но все же давали возможность насладиться им, будучи в полной безопасности.
Это темное полотно, усыпанное звездами, невольно наталкивало на мысли о вещах, которые не знают начала или конца, как и оно само. И он думал.
Он вспомнил то нечто, что было над его головой там, в Храме Ветров. Это был словно не газ, а какая-то текучая масса, но все же это было небо, то же самое небо.
Сколько веков войны оно видело? Сколько смертей? Оно видело землю, которая тысячелетиями пожинала тех, кого сама и породила, оно видело потоки крови, потоки предательств. Разве оно, небо, не должно было обрушиться на голову людям, творившим это, если в мире действительно есть высшая сила, противостоящая злу?
Ричард опустил голову, и его взгляд тупо и безвольно уперся в землю, пока что холодную и бесплодную, не готовую дать всходы новой жизни. Быть может, это и было то, что волновало его? Что он скоро и сам станет этим злом, ведущим людей на смерть?
Силы Нового Мира не могли сравниться с силами Джеганя даже при условии, что в коалиции не окажется предателей. Но ведь это было не так! Они уже были преданы Андеритом, и, кто знает, что ждало их дальше?
Единственной победой, и то пока не окончательной, можно было назвать остановку эпидемии. Но она могла возобновиться в любой момент, если с их ребенком что-то случится.
Его миссия в этой войне была заведомо миссией убийцы. Самое страшное, что ему предстояло убивать не только врагов, но и своих людей. Даже самых дорогих людей. Он подумал о словах, сказанных ему отцом, и о том, какая судьба ждет их сына.
Он сжал руки в кулаки, понимая, что сейчас думал над проблемой, а не над решением. Подобный подход всегда был первым шагом к поражению, но не к победе. Мужчина помотал головой, вытряхивая из нее лишние мысли.
Запустив руку в волосы, он закрыл глаза и принял твердое, окончательное решение: его семья и его народ выстоят, даже если ценой за это будет его собственная жизнь.
Ведь любовь эгоистична, разве нет?
***
– Полночь, – прошептал Томас, подняв взгляд на небо, которое теперь не застилало ни единое облако. Это было хорошо для их миссии, ведь они не могли позволить себе захватить из лагеря факелы или что-либо еще, что могло осветить их путь. Этой ночью луна и звезды были их единственными друзьями.
Высокий воин со шрамом на скуле и едва заметной проседью, серебрившейся на его темных волосах под светом ночной спутницы, кивнул, этим выражая, что он понял, что имел ввиду Томас. В лагере беженцев вот-вот должна была начаться смена караулов.
