Текст книги "Правительница Д'Хары (СИ)"
Автор книги: El Marrou
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 55 страниц)
Когда она посмотрела на него, он понял, что вся ее энергия, превратившаяся в концентрированную горечь, переместилась в ее взгляд.
– Но я и так чувствовала это! Каждый день, когда ты без объяснения исчезал и хотел побыть в одиночестве, когда ты поехал к войскам, чтобы забыться на поле боя, и когда не вспомнил о собственном дне рождения! Ты закрылся в себе, Ричард, и я не могла с этим ничего поделать! Разве это справедливо?
– Я искал способ спасти его, понимаешь? Я не мог признаться тебе в этом, чувствуя себя абсолютно бессильным! – когда она поджала нижнюю губу, Ричард пожалел, что повысил тон. Он не хотел еще больше расстраивать ее. – Теперь у нас есть надежда, ведь мы знаем, что наш сын будет жить.
– А как же пророчество?
– Теперь оно не имеет смысла.
– Но раньше имело – особенно когда мы оба упорно молчали о нем друг перед другом! – теперь уже Ричард притих, не скрывая своего удивления. Взгляд Кэлен немного смягчился. – Да, я слышала о второй ветви пророчества от Цириллы, но не могла рассказать об этом ни тебе, ни кому-либо еще, потому что боялась, что это – правда.
Пальцы Ричарда разжались, и она смогла слабо всплеснуть руками.
– Я надеялась, что пророчество пойдет по первой ветви. Но теперь этой надежды нет, – ее голос дрожал.
Они оба были не в силах вымолвить и слова.
– Почему мы наступаем на одни и те же грабли каждый раз, утаивая что-то друг от друга? – он видел, как она попыталась быстро смахнуть слезу, покинувшую уголок ее глаза, будто ее вовсе и не было. Но бесполезно – он уже увидел. И теперь ему было откровенно… паршиво.
Они ссорились из-за того, что не хотели делать друг другу больно, но этим делали еще хуже. Даже столь мудрый мужчина, как Ричард, не мог понять сути этого парадокса.
– Иди сюда, – он тихо позвал ее, вытянув вперед обе руки.
Теперь она шагнула в его объятия без лишних раздумий, чувствуя страшную необходимость почувствовать его близость, прижаться к его груди и услышать биение его сердца. Земля медленно уходила из-под ее ног.
Он чувствовал, как она дрожала в его руках. Видел, что она плачет. Но все, что он мог дать ей – это время для принятия.
– Добрые духи, почему?..
Ричард молчал, стиснув челюсти изо всех сил, чтобы не обнажить свои собственные сомнения, не задать тот же вопрос и не получить тот же пустой ответ в виде гробовой тишины и ее всхлипов. Он должен быть сильным. Ради нее.
***
– Как я должен расценивать интерес капитана Первой Когорты к моей персоне? Как добрый знак или как угрозу?
Бенджамин направил своего коня направо, съезжая с широкой улицы в узкий переулок. Томас следовал рядом с ним, тоже верхом, без Рада-Хана, без кандалов и прочих приспособлений. Исповедник не знал, как реагировать на эту роскошь, но что-то подсказывало ему, что это была не ловушка.
Светловолосый капитан и вовсе не одарил его никаким ответом, но Томас, повидавший серьезно – правильнее сказать «убийственно» – настроенных д’харианских солдат, различил в нем даже что-то вроде миролюбивого настроя.
С момента прибытия в Эйдиндрил Томас чувствовал, что в нем что-то менялось. Каждая улица, которую он должен был видеть на своем пути впервые, отдавалась в его голове призрачными воспоминаниями. Изображения перемешивались, путали его мысли и создавали ощущение нереальности всего происходящего.
Он запутался настолько, что его виски начали пульсировать, распространяя мерзкую боль по всей голове, даже по шее. Это, как минимум, пугало, поскольку на его памяти таких ощущений еще попросту не было. Впрочем, на данный момент его память не отличалась целостностью.
Когда боль немного отступала, он начинал засыпать капитана вопросами. Д’харианец стойко переносил их и, в конце концов, даже решил ответить на один из них – а именно на вопрос, куда же они все-таки ехали.
– В один из отдаленных кварталов. Не скажу, что тебе там понравится, но добраться туда все же придется.
– И что же настолько примечательное может находиться на окраине Эйдиндрила? – Томас даже не скрывал подозрительные нотки своего вопроса.
– Слов не будет достаточно. Именно поэтому мы едем туда.
Они проезжали мимо множества улиц, каждая из которых была в той или иной мере знакома Томасу.
– Я, кажется, был здесь, – слова слетели с его языка совершенно неосознанно. Бенджамин вновь промолчал, но краем глаза Томас заметил, как напряглась его челюсть.
Он был здесь, это верно. Но проскальзывавшие в его голове воспоминания разительно отличались от того, что было перед его глазами. Он видел грязные фасады домов, с поблекшей краской, где-то покосившиеся от неумолимого течения времени. Но в его воспоминаниях эти самые дома были совершенно другими: свежевыкрашенные, лощеные, новехонькие. Эти две картины совершенно не вязались друг с другом, даже если предположить, что он жил здесь раньше и мог видеть эти улицы в менее потрепанном состоянии.
Люди, которых они миновали по пути, недоверчиво косились на пару конных и спешили отойти как можно дальше, ведь мало кто в этом городе привык к регулярному соседству с войсками. Капитан Первой Когорты, к тому же, выглядел чрезвычайно угрожающе в своей черной броне с массивным нагрудником и целым арсеналом оружия, прикрепленным к перевязи. Юноша догадывался, что капитан мог убить человека, даже не обнажая меч – для этого хватило бы и одного верно направленного удара браслета, покрытого шипами.
– Как ты пришел к службе дому Ралов, капитан? – Томас необдуманно озвучил вопрос, проскочивший в его мыслях.
Бенджамин Мейфферт, капитан Первой Когорты и лучший друг самого Магистра Рала, к вящему удивлению его собеседника, не стал молчать. И даже не пресек стиль его обращения.
– Мой отец был офицером Первой Когорты.
– Уверен, что основа для выбора заключалась не только в этом. Вряд ли с такой мотивацией можно оказаться во главе личной охраны лорда Рала, – Томас вел себя на удивление расслабленно, не чувствуя никаких барьеров между ним и капитаном. Это было совершенно необъяснимо, ведь де-факто Исповедник был пленником, а капитан – кем-то вроде конвоира.
– В этом ты прав. Но таково мое предназначение. Это был мой выбор, и я понимал и принимал его, хотя служение Даркену Ралу и не было лучшим решением.
Томас даже присвистнул.
– Не представляю, чтобы кто-либо выбрал службу этому самодуру в качестве жизненного пути, – Исповедник был прекрасно наслышан о правлении этого тирана. Именно на примере последних лет его жизни Сноходец и его Сестры доказывали Томасу, что Ралы всегда использовали магию в корыстных целях: ради удовлетворения своего собственного эго и жажды крови.
Сейчас юноша понимал, что был не прав, по крайней мере, частично. В конце концов, он все еще был жив. Даже после всех его неправильных поступков и рек пролитой крови, он все еще был жив.
Бенджамин не стал оправдываться, не стал аргументировать. Томас почувствовал уважение к нему.
Но в следующее же мгновение светловолосый капитан ухмыльнулся, и слова Исповедника обернулись против него самого:
– Смею напомнить, что ты самолично выбрал служение императору Джеганю. Предполагаю, что тебя к этому тоже не принуждали.
Ну да. Он ведь сам лишил себя памяти и посадил себя в одиночную камеру, приставив к себе Сестер Света. Но… ведь его пальцы сжимали рукоять смертоносного меча. Его дар остановил сердца тех солдат.
Исповедник тоже не стал оправдываться. Таков был его выбор, и он уже испытал его последствия на себе.
– Я понял твою мысль.
– Сейчас моя служба продиктована верой в ее необходимость. Мой выбор – быть сталью против стали ради человека, в правоту которого я искренне верю.
Томас немного помолчал, обдумывая свой ответ.
– Почему ты сказал это? – лицо Томаса напряглось. – Не думал, что в обязанности личной охраны дома Ралов входит такое доверительное общение с пленниками.
– Дело вовсе не в моих обязанностях, – капитан отмахнулся. – Да и тебя сложно назвать пленником. Ты разве видишь на себе кандалы?
– Действительно, как же я не заметил, – Томас слегка сощурился. – Тогда кто я, если не пленник?
– Человек, у которого все еще есть воля и право выбора.
Висок Томаса снова кольнуло. Он искренне не понимал, как расценивать его слова. Не знал, как к ним подступиться. Прямо сейчас он не чувствовал в себе воли – чувствовал лишь пустоту. Он был пленником, но не физическим, а ментальным – у него не было цели. Ему было не к чему двигаться. Рука, руководившая им все это время, разжала свои тиски.
Теперь у него не было стороны, не было цели, не было ни одного родного ему человека. Была лишь вина.
Они вышли за пределы города и свернули налево. По правую руку была лишь пустошь, безмолвная и тоскливая, а по левую тянулись фасады домов. Но когда они прошли немного дальше, обходя окраину Эйдиндрила вдоль, безмолвие приобрело могильный характер.
Спереди, немного поодаль, высился огромных размеров и ширины курган. Он был много выше и Бенджамина, и Томаса вместе взятых, а о ширине не приходилось даже говорить. На нем не было ни каменной плиты, ни даже деревянного указателя, так что проезжавший мимо человек мог не сразу понять назначение этого места.
– Здесь похоронены все, кто погиб во время эпидемии, – коротко резюмировал капитан. Губы Томаса сжались в тонкую линию – он не нашел ответа, глядя на этот гигантский безымянный памятник человеческим страданиям.
Еще десяток минут они шли по пустоши, но затем свернули обратно, к городским улицам. Теперь Томас почувствовал что-то неладное: что на пустоши, что в этой части города, не было ни одного человека. Вернее, ни одного живого человека.
Разум Исповедника отказывался это принимать. Он закрывал глаза – и перед ним представали картины оживленных улиц – тех самых улиц, что они только что миновали, – заполненных торговцами и ремесленниками, белые фасады зданий с чистыми окнами и разноцветными витражами на вторых этажах. Он даже мог поклясться, что чувствовал запах свежей выпечки.
И спустя долю секунды он видел выжженные дочерна стены, маневрировал своим конем среди огромных осколков стекол, вылетевших из разбитых окон. Вокруг них двоих были одни лишь останки чего-то, что когда-то вселяло радость и надежду.
– Здесь был пожар, – в ответ на это утверждение Бенджамин лишь кивнул. Он был мрачнее тучи.
Но что-то подсказывало ему, что дело было не в эпидемии и даже не в войне.
Его виски вновь скрутила боль, и он не понимал, почему эти места вызывали в нем такой поток воспоминаний. Он задержал дыхание и прикрыл глаза, настолько тяжело было совладать с собой и сдержать шипение.
Теперь Бен заметил это. К несчастью Томаса, он не стал тактично молчать, да и вряд ли у него было такое намерение.
– Что с тобой?
А у Исповедника не было намерения говорить правду.
– Мигрень, – процедил он, когда в его виски перестали вкручивать железные болты. Звучало не слишком убедительно.
– Скоро будем на месте.
Он не солгал. Спустя десяток минут они оказались на огромной площади, абсолютно пустой. Она была похожа на пепелище: все деревянные дома, когда-то обступавшие ее надежным кругом, были сожжены дотла. Несмотря на то, что это, должно быть, произошло много месяцев назад, ему показалось, что он мог ощутить привкус пепла во рту.
Лицо Томаса не выражало ровным счетом ничего, но внутри… внутри него было точно такое же пепелище, похоронившее людей, которых он даже не помнил.
Чувство того, что что-то было не так, лишь усиливалось. Юноша тщательно всматривался в окружавшее его пространство, пытаясь понять, что могло вызвать это ощущение.
– Эпидемия началась здесь, – голос капитана звучал жестко, – и здесь же она распространилась больше всего. Люди думали, что, если сжечь все дотла, зараза не сможет пойти дальше.
– Они сожгли трупы вместе с домами? – спросил он, стараясь не выдать свое удивление.
– И вместе с еще живыми людьми, – мрачно добавил он. – За ночь была уничтожена почти вся окраина Эйдиндрила, пока пожар не дошел до каменных домов. Но, как можно догадаться, чуму это ничуть не обеспокоило.
Томас молча выслал лошадь вперед, и ее копыта застучали рысью по каменной брусчатке. Он объехал фасады домов, не зная, что ищет. Впрочем, это даже не имело значения: его искания не имели никакого успеха.
От площади радиально отходили четыре улицы. Инстинктивно он направился по одной из них, до конца не осознавая, что именно он должен был найти – но должен был! Это место было дорого для него в той жизни, он чувствовал это. Что-то заставило его выбрать именно эту улицу из четырех, что-то вело его по ней.
Капитан молча следовал сзади. Молча, предоставив пленнику полную свободу! Было понятно, что он не разделял его сверхъестественные чувства и предчувствия, поэтому не заподозрил в его поведении ничего необычного. Но было в его поведении и еще что-то, что имело право именоваться «неправильным».
Спустя пару минут Исповедник остановился в немом шоке. Перед ним была та же пустошь, с которой они свернули полчаса назад, а улица обрывалась. Но он видел ее перед собой… тот самый призрак из его прошлого, окутанный зимой.
Он видел узкую улочку, небольшие балконы на втором этаже, перильца которых были засыпаны снегом. Видел людей, которые закутывались в теплую одежду, пытаясь оградиться ей от мороза и как можно быстрее прошмыгнуть по улице от одной двери у другой. Юноша почувствовал, как его волосы начали точно так же собирать на себе снежинки.
Но его внимание приковал к себе лишь один человек. Это была девушка примерно его возраста, со светлыми, почти что белоснежными волосами, в простой, но умело скроенной одежде: длинный плащ с меховой оторочкой был накинут поверх темно-зеленого дорожного костюма, на талии перехваченного изящными кожаными ножнами. Плащ вовремя скрыл рукоятку кинжала.
Она шагнула за порог одного из домов, а на ее волосы опускались снежинки, одна за другой. Массивные шпоры резко зацепили каменную брусчатку, и она поправила их одним ловким движением. Она явно торопилась, явно не хотела быть замеченной.
Его дыхание участилось, каждая черта лица напряглась. Он знал ее.
Снежинка кольнула его щеку своим ледяным прикосновением, а мороз забрался под самую кожу. Тогда она посмотрела на него – так, словно и правда была здесь.
Томас видел, слышал. Но больше не чувствовал. Не понимал, где находился, не знал, что держало его на земле. И даже разрывавшие его голову тиски больше не имели значения.
Поначалу казавшаяся настороженной, девушка вдруг улыбнулась ему, но в ее ярких зеленых глазах была тень неуверенности. Она явно не ожидала увидеть его.
Но почему?..
Томас знал лишь одно: он хотел видеть ее. Но вряд ли его желание имело какое-либо значение.
– Эддард!
Голос полоснул его сознание подобно острому мечу. Этот голос… настолько знакомый, но почему-то наполненный страхом и беспокойством – не уверенный, как обычно. Он вызвал у него противоречивые эмоции: он одновременно боялся оборачиваться, и в то же время не мог позволить себе игнорировать его.
Но собственное тело не слушалось его, и он не мог сдвинуться ни на йоту. Сейчас он не принадлежал самому себе: он словно испытывал все это однажды, и не в его силах было изменить прошлое.
– Эд!
Теперь голос звучал гораздо ближе, но он все еще не мог знать, кому он принадлежал. Его взгляд застыл, пригвожденный к зеленым глазам напротив.
Кем бы ни была эта девушка, она была ужасно напугана, и причиной тому был он и что-то, происходившее с ним.
Ноги налились свинцом. Он попытался взять контроль над собственным телом, но в следующий же момент ему показалось, словно ему залепили громкую оплеуху. Все линии пространства накренились.
Его тело грузно осело на заснеженную мостовую, но Томас уже не чувствовал ровным счетом ничего: ни соприкосновения с землей, ни прикосновения чьих-то рук, в последний момент подхвативших его подмышки и замедливших падение. В зеленых глазах незнакомой девушки стояли слезы.
Видение обернулось беспробудной тьмой, но лишь на несколько секунд. Вскоре перед его глазами пронеслась белая вспышка, и он почувствовал, как его тело соприкоснулось с землей, далеко не мягко и теперь уже по-настоящему.
Он выпал из седла, но не сразу даже понял это. Рядом с ним на корточках сидел капитан, и Томас с трудом осознал, что под его ногами не было снега, перед ним не было той самой зеленоглазой девушки, а впереди не было заснеженной улицы.
– Что с тобой? – голос Бенджамина был холоден, но он все же выдал свою озадаченность слегка приподнятыми бровями.
Виски все так же отдавали тупой болью.
– Ничего, – он отмахнулся, немного неловко поднимаясь на ноги. Он еще не до конца осознавал пространственное положение своего тела, но все же пренебрег протянутой ему рукой. Исповедник был ошарашен, но даже в нынешнем своем состоянии смог понять, что с ним произошло.
Это было воспоминание. Первое и единственное, пришедшее к нему за все это время.
Теперь он знал наверняка: когда-то его звали Эддард. А голос, звавший его по его настоящему имени в этом воспоминании, принадлежал его отцу – отцу, которого он вовсе не помнил.
Комментарий к Глава VII
Я ОЧЕНЬ ИЗВИНЯЮСЬ! Я знаю, что тупила очень долго, честно!
В общем, я постараюсь без долгого послесловия, поэтому просто поблагодарю всех, кто поддерживал меня своими отзывами и «жду продолжения» ❤️ Кстати говоря, в этот раз их было чуть ли не рекордное количество. Рада ли я? Безмерно. Благодарна ли я? Даже не могу выразить, насколько. Надеюсь, что новая глава никого не разочарует)
========== Глава VIII ==========
Комментарий к Глава VIII
Achtung! Впереди 14 страниц концентрированных эмоций!
Включена ПБ
Ричард, Владетель их побери, был в ярости. И его можно было понять.
Во-первых, Кэлен ушла в себя. Она казалась совершенно запутавшейся и потерянной, и Ричард счел самым разумным оставить ее в одиночестве – особенно учитывая тот факт, что она сама попросила его об этом. Он не мог ее винить и тем более не мог ей отказать.
Тогда он лишь в очередной раз сжал кулаки – на секунду или еще меньше. Чтобы она не увидела все, что он так не хотел обнажать перед ней.
Но Кэлен не заметила бы это точно так же, как и все остальное.
Во-вторых, Томаса во дворце больше не было. В этом он удостоверился лично, когда вознамерился поговорить с ним, но попросту не обнаружил его в своих покоях. Не удивительно, что у лорда Рала возник вполне закономерный вопрос о его местонахождении.
В-третьих, даже Никки, которая была причиной схожего явления в прошлый раз, недоуменно пожимала плечами. Выглядела она если не холодной, то, по крайней мере, отстраненной и не настроенной на разговоры. Гвардейцы же пожимали плечами еще более недоуменно.
И, наконец, только Гарольд, который, казалось бы, тоже должен был пожать плечами – скорее всего, наиболее недоуменно – слишком замедлил с этим действием и тем самым выдал себя. Амнелл прекрасно умел скрывать факты, если обстоятельства принуждали его к этому, но перед Искателем… перед Искателем все его умения были просто бесполезны.
Ричард, Владетель их всех побери, был в ярости.
Когда Бен и Томас вернулись во дворец, лорду Ралу даже не пришлось их искать. Весь дворец и так стоял на ушах: сначала Ричард сам стремительно перемещался из одного его конца в другой, от покоев Томаса к покоям Никки и к совещательному залу, где в тот момент находился Гарольд; затем инициативу перехватили солдаты и стражники, искавшие плененного Исповедника по всем этажам, комнатам и даже углам. Все во дворце, вплоть до полевок, знали, кто, кого и почему ищет.
Но разве мог хоть кто-нибудь догадаться, что зачинщиком переполоха был сам капитан Первой Когорты?
Ричард встретил их еще в коридоре. Для Бенджамина было нетрудно догадаться, в каком состоянии пребывал его старый друг, ведь одним его взглядом можно было колоть орехи, настолько тяжелым он был.
Будто в знак подтверждения Ричард кивнул другим солдатам Когорты, чтобы они затолкали Исповедника в ближайшую комнату. В какую комнату? Ричард и Бен не смотрели. Какова была реакция Томаса? Ричард и Бен не смотрели. Единственное, на что капитан позволил себе отвлечься – так это на силуэт Кары, которая стояла за спиной Ричарда на почтительном расстоянии. Это было не в привычках морд-сит – вести себя почтительно, но нынешний лорд Рал дал им шанс на человечность. И Кара, как и любой другой человек, понимала, какое именно поведение от нее ожидал ее лорд Рал.
Друг детства нынешней главы Первой Когорты с самого раннего возраста умел произвести нужное впечатление, даже не прикладывая для этого лишних усилий. Это и был секрет умения как такового. Вот и сейчас глава Д’Харианской Империи заставил воздух трещать от напряжения при минимальных потерях собственной энергии: он сделал лишь пару шагов и резко выпрямился перед капитаном своей охраны, отчетливо выговаривая каждое слово:
– Что ты вытворяешь?
Холодно. Властно. Так, будто его тело было последним оплотом для сдерживания его гнева. Капитан догадывался, что это предположение было близко к правде.
Бенджамин был готов поклясться, что, будь на месте Ричарда его отец, сейчас он бы уже мысленно готовился к мучительной смерти. Более того – он бы никогда не осмелился на такую выходку, будь на престоле Даркен Рал.
Краем глаза он заметил, как за плечом Магистра вздрогнула Кара. У них были одни и те же завязанные на кровавой службе воспоминания.
Но Ричард Рал был не только его Магистром. Он все еще был его другом – почти братом.
– Выдохни, – сейчас он не собирался подчиняться ему, ведь это означало крах. Ярость Ричарда усмирит только холодное противодействие – так было всегда. – Если ты готов выслушать меня, я все объясню.
Он стойко выдержал взгляд Искателя, не сводя собственных глаз с его лица. Кто знает, сколько они просто пялились друг на друга, как две тысячелетние скалы, волей природы оказавшиеся нависшими над одной и той же бездной?
Ричард прерывисто дышал, его ноздри ритмично раздувались и сужались. Челюсть была сжата почти судорожно, а кулаки то сжимались, то разжимались. И все же, Бен предположил, что проблема была вовсе не в нем самом, а в совокупности всех бед, одолевавших его друга.
До лорда Рала дошел довольно однозначный смысл слов капитана. Он глубоко вдохнул, и уже с последующим выдохом будто скинул часть напряжения. Его пальцы расслабились.
– Я слушаю тебя, – из стального его тон переродился во что-то совершенно другое. Будто весь металл внутри него иссяк, и осталась лишь полость, наполненная звенящей пустотой.
Это было гораздо лучше. Гораздо.
– Я показал ему разрушенную пожаром часть Эйдиндрила, – Бен следил за реакцией Ричарда очень внимательно, но ему стоило одного взгляда, чтобы понять, что Рал не собирался его перебивать. – Он увидел и площадь, и курган – в общем-то, увидел все. И в нем больше не было той уверенности и хладнокровия.
Молчаливым слушателем, впрочем, Ричард не остался.
– Чего ты добивался? Показного раскаяния или сожаления? – в его голосе звучало пренебрежение.
– Я хотел доказать и себе, и тебе, что он изменился, пока путешествовал с Никки, и для того, чтобы увидеть это, мне не обязательно слушать его стенания и причитания обо всех совершенных ошибках – я достаточно хорошо разбираюсь в людях. Ты можешь и сам без труда увидеть, что он выглядит так, будто в его жизни больше не осталось ничего, за что можно цепляться, – на пике своего повествования Бенджамин внезапно остановился, поняв, что он рассказал вовсе не обо всем. Но даже уже сказанное, очевидно, возымело действие на лорда Рала. – На самом деле, произошло еще кое-что необычное.
Ричард не удостоил его новым вопросом. Он лишь скрестил руки на груди и одарил его выжидающим взглядом.
– Я не могу точно определить, что именно произошло, но, как мне кажется, он что-то вспомнил. Я не стал расспрашивать его об этом.
Ричард внезапно выругался. Теперь он казался озадаченным.
– Ты уверен? Если твоя догадка верна, это может плохо закончиться. Такие видения нарушают стерильное поле, которое просто необходимо для возвращения в его время.
От этих слов у Бенджамина пробежал холодок по затылку. Как же он не любил все эти магические нюансы!
– Я даже не подумал, что это может случиться.
Ричард поспешил успокоить его, сжав его плечо.
– Ты не мог знать… Даже я не мог. Да и он сам вряд ли догадывался об этом, когда поехал с тобой.
– Поговори с ним, – предложил, наконец, Бен. Обстоятельство, названное Ричардом, растревожило капитана. Он не хотел быть причиной новых проблем, тем более – если они представлялись достаточно серьезными даже самому Магистру Д’Хары.
– Я хотел сделать именно это, когда пришел сюда, – это признание несказанно обрадовало другого мужчину.
Перед прощанием капитан Первой Когорты отсалютовал лорду Ралу. Тот, в свою очередь, не отреагировал, хотя теперь он и казался чуть более спокойным. По крайней мере, по прикидкам Бена, его взглядом едва ли можно было расколоть орех. Это было довольно утешительно.
Кэлен закрыла дверь и вышла на балкон. На улице было довольно прохладно, но она даже не поежилась от неприятных ощущений. Она с трудом дышала, словно на груди лежала многотонная каменная плита. После всего произошедшего ей не хотелось, чтобы Ричард был рядом с ней именно в эти минуты – в минуты, когда она была лишней шестеренкой в механизме мироздания.
Эмоции затуманивали ее разум, подчиняли себе ее тело, отказывавшееся равномерно принимать новые порции воздуха. Сейчас она и правда была лишней, иррациональной.
На задворках сознания еще оставались разумные мысли, и одна из них упорно твердила, что Ричарду тоже было больно – даже еще больнее, чем ей, потому что он терзал себя этой тайной много месяцев. Она знала, что должна была отреагировать на эту мысль и вернуться в реальность, разорвать плен оцепенения. Снова стать собой.
Но она не могла вернуться – не сейчас.
Пророчество давило на ее виски, словно огненный вал, прорвавший свою последнюю преграду.
Цена за избавление…
И в следующее же мгновение эти слова перекрывал голос Ричарда.
Оно не имеет значения.
Их сын и правда был здесь, рядом с ними – абсолютно настоящий, повзрослевший и вовсе не похожий на призрак Подземного Мира.
Она хотела верить словам Ричарда, но глубоко внутри она сомневалась. Ей было страшно цепляться лишь за его предположения, хотя она и верила ему всем сердцем и всегда стояла на его стороне.
Предположений было просто… недостаточно. Пророчество все еще существует – это неоспоримый факт. И оно звучит довольно однозначно.
Ее мысли кружились вокруг слов пророчества, тесно сплетаясь друг с другом и поглощая все остальные мысли. Она с трудом держалась на ногах, ей даже пришлось опереться на перила балкона, чтобы не потерять равновесие.
Голос Цириллы непрерывно повторял одни и те же слова в ее воспоминаниях, и Кэлен казалось, что она попала в нескончаемый кошмар. Ей было просто необходимо забыть об этом, переключиться на что-то другое. Вместо того, чтобы концентрироваться на словах своей сестры, она решила сконцентрировать своей мысли на ней самой.
Она вспомнила их последнюю встречу, вспомнила мертвенный холод ее пальцев и бесконечную теплоту ее взгляда, золото ее волос. Ее не было рядом уже больше полугода, но тоска, вызывающая тупую давящую боль в сердце Кэлен, ничуть не уменьшилась.
Она часто прокручивала в голове их последний разговор, но каждый раз помимо слов пророчества она вспоминала и кое-что другое.
Не оставляй Ричарда. В трудные времена вы сможете найти силу только друг в друге.
Прямо перед смертью она сказала именно это, будто знала, что впереди их ждал переломный момент. Тогда Кэлен не придала им такого значения – она понимала, что и так никогда не оставит его. Но что она сделала сейчас?
Именно. Она оставила его.
Сзади послышались шаги, и Кэлен мимолетно оглянулась. Гарольд, точно так же, как и морд-сит, не имевший привычки стучать, вышел к ней на балкон.
– Судя по тому, в каком состоянии был Ричард, когда ворвался в зал и прервал совещание с галеанскими офицерами, он уже рассказал тебе обо всем.
Кэлен даже захотела спросить, какое именно состояние он имел ввиду, но вовремя остановилась. Как бы там ни было, она была причиной его злости, грусти или раздражения – в зависимости от того, что именно Гарольд имел ввиду. Кэлен не исключала ни одного варианта.
– Рассказал, – глухо отозвалась она, не веря собственному голосу. Ей не хотелось ничего говорить.
Гарольд оперся руками на перила рядом с ней, ровно как пару дней назад, на балу в честь летнего солнцестояния. А ведь теперь его сестра была еще более подавленной, чем раньше.
– Разве тебя не порадовала мысль, что этот харизматичный парень – ваш с Ричардом сын? – Гарольд не стал прятать иронию.
Уголок ее губ дернулся. Она почти улыбнулась, видя его прекрасную попытку выразить на лице самое настоящее непонимание, даже неодобрение. Но этой улыбки, погибшей в зародыше, было мало, чтобы успокоить ее брата.
– Ну же, Кэлен, – он приобнял ее за плечи. Как тогда, на похоронах их сестры. Она едва подавила новый прилив грусти, понимая, что больше просто не вынесет, – тебе вредно волноваться.
Кэлен лишь покачала головой, хотя и понимала, насколько он был прав. Она ощущала тяжесть в ногах и, помимо этого, сейчас на ней стали сказываться все самые болезненные последствия последних месяцев беременности, которые она не испытывала на себе до этого. Она тщательно контролировала все свои эмоции и не позволяла себе подобных всплесков, чтобы ограничить ребенка от вреда, но сейчас…
Если она не могла спокойно вздохнуть хотя бы ради себя, то стоило сделать это ради него, ее сына.
Она обняла живот обеими руками.
Ну же, Кэлен…
Возьми себя в руки. Ради него.
– Ты не знаешь, куда… – Кэлен едва не прикусила язык. Ведь она сама отослала своего мужа, а теперь спрашивала, где он был? Женщина потерла ладонью лоб и все же решилась, – куда ушел Ричард?
Гарольд ответил не сразу, и тогда Мать-Исповедницу кольнуло нехорошее предчувствие. В этот момент она уже была готова выбежать из комнаты и начать искать его, не дожидаясь никаких пояснений.
Предчувствие ее не обмануло.
У комнаты были просто отвратительные красные стены. Томас заметил это в первый же момент, и, чем дольше он находился среди них в одиночестве, тем более сильные приливы раздражения они вызывали.
За дверью явно шел разговор, но Томас не пытался прислушиваться к нему. Он даже не возмутился, когда его грубо затолкали в эту комнату каких-то пару минут назад, просто потому что сейчас это волновало его в меньшей степени. На его уме были гораздо более занятные вещи, а грубость – это мелочь, к которой он хорошо привык.
Он раз за разом прокручивал в голове то видение, из-за которого он даже потерял равновесие и выпал из седла. Это не могла быть выдумка его сознания – это и правда случилось с ним когда-то, еще до потери памяти. Но что именно с ним случилось? И кем была эта девушка?
