Текст книги "Правительница Д'Хары (СИ)"

Автор книги: El Marrou

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 55 страниц)

Проверять пульс не имело смысла – Бердина была мертва.

========== Глава XVI ==========

I can feel the heat rising

Everything is on fire

Today’s a painful reminder of why

We can only get brighter

The further you put it behind ya

And right now I’m on the inside

Lookin out, cause

Standing in the flames

It’s a beautiful kind of pain

Setting fire to yesterday,

Find the light, find the light, find the light

Ричард не мог поверить в то, что произошло.

Он все еще сидел на коленях подле бездыханного тела Бердины, неосознанно сжимая в ладони ее кожаную перчатку. Он не мог поверить как в то, что ее руки и правда были мертвенно холодными, так и в то, что через секунду она не откроет глаза и не спросит его, как он мог купиться на столь дешевый розыгрыш.

Томас, сидевший по его правую руку, не смел шевельнуться. Он только что пережил одни из самых трудных минут в своей жизни, но не выглядел так, словно был обеспокоен этим. Он, как и Ричард, не мог выйти из оцепенения.

Ее кожа была белой, как мел, и отдавала синевой; бурый кожаный костюм – даже не красный! – разорван на груди и залит темной, застывшей кровью, а глаза были давно закрыты. Все то время, что Мерисса удерживала Искателя и Исповедника, морд-сит медленно дрейфовала в объятия смерти, и, благодаря Ричарду, не чувствовала при этом боли. Она будто провалилась в отупляющий сознание сон, и этому сну было суждено затянуться на многие века.

– Когда она перестала дышать?

– Я был сосредоточен на том, что Мерисса делала с тобой, но, судя по всему, прошло лишь несколько минут.

Несколько минут. Ричард чувствовал, как внутри него вскипал гнев – неконтролируемый, отчаянный. Он был готов кричать от этой вопиющей вселенской несправедливости. Если бы они освободились раньше, темноволосая морд-сит все еще была бы жива.

Сердце Искателя истекало кровью, когда он думал о том, что сейчас происходило в Эйдиндриле, но еще больнее ему было от мысли, что он мог оставить своего верного друга во тьме Подземного Мира и не попытаться вернуть ее. Он не мог смириться, не мог просто позволить себе уйти, расплатившись за это годами сожалений. Конечно, будь Бердина жива, она бы порвала себе голосовые связки, крича на него и заставляя его уйти отсюда, чтобы защитить Мать-Исповедницу. Она бы твердила, что это великая честь – умереть, защищая лорда Рала и его сына. Но каждый раз, каждый раз, когда очередная морд-сит клялась ему, что хочет умереть на поле боя, он мысленно давал себе обещание, что каждая из этих несносных женщин умрет в своей постели, окруженная толпой внуков. И он, Владетель его побери, сдержит это обещание.

– Мне нужна твоя помощь, – взгляд Ричарда задержался на лице Томаса лишь на долю секунды, чтобы привлечь его внимание. Исповедник отреагировал молниеносно.

– В чем бы она ни заключалась, я сделаю это.

– Хорошо. Направь в ее тело поток Магии Ущерба и сделай так, чтобы твои силы подчинились мне.

Томас не выказал никакого удивления, а вместо этого переместился ближе к голове морд-сит, чтобы сделать то, о чем его попросил другой чародей. Он положил обе ладони поверх ее смертельной раны, и Искатель увидел, как вокруг него начала пульсировать аура высвобожденной магии. Ричард же обхватил негнущуюся кисть Бердины обеими ладонями и сделал то же самое, но, если Томас всего лишь выступал источником силы, то Ричард был тем, кто ее направлял. Это было удивительно, управлять настолько мощным потоком энергии, и в то же время чувствовать, как эта первозданная мощь позволяет обуздать себя.

Когда в его власти было столь много магии разрушения, Ричарду было необходимо контролировать себя, чтобы не нанести телу морд-сит еще больше повреждений. Он плотно сомкнул веки и сжал челюсти от напряжения, используя всю совместную мощь их магии, чтобы убрать кровь из ее легких как можно быстрее и чтобы ее душа успела вернуться в здоровое тело.

Сейчас ему казалось, что все то, что он восстановил до появления Мериссы, было просто каплей в море. Если бы не поддержка Томаса, не было бы ни единого шанса, что план Ричарда сработает. У Бердины не было бы ни единого шанса, потому что в одиночку Ричард потратил бы на это не меньше часа.

Медленно, секунда за секундой он уничтожал все то, что мешало лечению. Он не знал, как много времени прошло, но не только из-за того, что это было обычным явлением во время лечения, а еще и потому, что заживление ран на теле мертвого человека было подобно разговору с замерзшей глыбой в ледяной пустыне, ибо каждую секунду он ощущал вокруг себя лишь холод и пустоту. Раньше, когда ему приходилось лечить Бердину, он мог проникать в ее мысли, чувства, эмоции. Он умел чувствовать ее боль и разделять ее.

Сейчас он не слышал ни единой мысли.

Наконец, спустя минуту невероятных усилий, ее тело было готово к лечению.

– Теперь надо заняться легкими, пока не слишком поздно, – проговорил Ричард, не выходя из задумчивости, сотканной из полотна его дара.

– Уверен, мы восстановим ее тело, но как ты планируешь вернуть в него ее душу?

Когда Ричард не ответил ему, Томас одарил его лишь коротким взглядом, который дал понять, что его обещание все еще было в силе, и объяснения вовсе не были обязательны. Магическая аура Томаса все еще пульсировала, но теперь это была магия созидания, и она заживляла ее рану.

Несмотря на то, что лорд Рал провел практически всю свою жизнь среди морд-сит, он не мог сказать, как им удавалось так просто играть с завесой Подземного Мира, спасая умерших людей дыханием жизни. Он видел, как они делали это – видел несчетное количество раз, но сам никогда не пытался – даже после того, как сосредоточил в своих руках всю власть. Несмотря на все его тщетные попытки выкинуть это из памяти, слишком отчетливо запечатлелись в его разуме картины тех ужасных времен, когда он сам балансировал на краю жизни, будучи пленником Денны по приказу собственного отца.

Но сейчас он вспомнил, пусть и не без содрогания. Потому что это было необходимо.

Он наклонился к Бердине и приоткрыл ее рот. Зажав ее нос, он коснулся ее приоткрытых губ своими и вдохнул воздух в ее легкие.

После одного долгого вдоха ничего не изменилось. Слушая то, как воздух тихо выходит из ее легких, Ричард изо всех сил старался взять себя в руки и убедить, что это еще не был провал. Он обменялся взглядом с Томасом, который все это время был лишь безмолвным наблюдателем, и увидел, как тот понимающе кивает. Даже слишком понимающе, будто он уже видел подобное и знал, что за этим следует.

Уголок губ Исповедника дернулся в неуверенном подобии обнадеживающей улыбки, которую он позволил себе впервые за все то время, что он знал Искателя. Отчаяние разжало свои тиски вокруг легких Ричарда.

Он вновь склонился к ней, повторил те же действия, но теперь более уверенно, впустив в ее легкие больше воздуха. Когда Ричард откинулся на пятки, он прибегнул к самому, по его мнению, бессмысленному действию: он впервые обратился к неподвластным ему силам, моля их, чтобы они отпустили ее душу и позволили ей вернуться к ним. Если эти силы и правда когда-то защищали людей, за что были прозваны «добрыми духами», то сейчас наступило подходящее время, чтобы вспомнить об этом.

Ричард не был в отчаянии. Не был…

Третья попытка. Третья порция воздуха. Второе обращение к добрым духам.

Ричард был пуст изнутри, как будто весь воздух, что в нем когда-либо был, теперь принадлежал миру смерти. Он дышал чернотой и горечью.

Томас медленно поднялся, даже не отряхивая штанин. Он неотрывно смотрел на морд-сит, как будто боялся, что упустит тот момент, когда она откроет глаза.

– Солнце сядет через несколько часов. Надо найти лошадей и возвращаться в Эйдиндрил, – тихо обратился к нему Искатель. Исповедник кивнул и медленно развернулся, на ходу подзывая к себе исповеданного им солдата. Сам Ричард не мог заставить себя встать до того, как он попрощается с ней. Он отодвинул выбившуюся темную прядку с ее лба и в последний раз окинул взглядом столь хорошо знакомое лицо, которое теперь казалось застывшим в неизменном спокойном и возвышенном выражении.

Ричард знал, что в смерти не было ничего возвышенного. Поэтому перед его глазами навсегда останется ее лицо, наполненное свойственными ей игривостью и радостью, столь отличавшими ее от остальных морд-сит, а вовсе не застывшее навсегда выражение вселенской скорби.

И именно тогда, когда он уже начал подниматься с колен, проиграв схватку с самой смертью, жизнь вернулась в ее тело с тихим стоном. Морд-сит медленно открыла глаза, и выглядело это так, словно она всего лишь задремала на пару минут. Первый глубокий вдох – и ее здоровая грудная клетка поднялась, расправляя легкие. Ее кожа начинала медленно приобретала здоровый оттенок.

Бердина выглядела так, словно только что очнулась от глубоко потрясшего ее кошмара. Не слишком осознанно, она прикоснулась к своей груди свободной от перчатки ладонью. Засохшая кровь, порванный кожаный костюм, но ничего больше. Ничего.

Ричард не мог ни пошевелиться, ни вымолвить ни единого слова. В его глазах стояли слезы.

– Кажется, я не просто выключилась, а? – она вяло улыбнулась, глядя в лицо ее лорду Ралу, на котором сейчас можно было увидеть все оттенки облегчения и радости.

Он не счел нужным отвечать, а вместо этого крепко обнял ее. Морд-сит не показала ни единого признака того, что ей было больно, а вместо этого крепко обняла его в ответ. Искатель не имел ни малейшего понятия, кто нуждался в этом больше.

– Теперь-то признаете, что я ваша любимица? – хитро спросила она.

– Только не говори остальным, – Ричард был настолько счастлив видеть ее живой, что не стал отказывать в такой малости.

– Не могу ничего обещать.

Через десяток минут Томас вернулся с лошадьми, но не с тремя – с пятью, и в сопровождении у него был не один лишь имперец, а еще один солдат – д’харианец. Тот, издалека завидев лорда Рала, немедленно отсалютовал ему.

Томас же, увидев Бердину вполне живой и стоящей на ногах, не смог удержаться от широкой, даже немного ошалелой улыбки. Морд-сит ответила на нее гордой ухмылкой и вздернутым носом.

Не каждую морд-сит возвращает к жизни сам лорд Рал. И не каждая морд-сит получает смертельную рану, защищая его сына.

***

– Он приближается, – Кара немного нахмурилась, прислушиваясь к своим чувствам. – Довольно быстро.

– Хорошо, – в голосе Матери-Исповедницы, стоявшей рядом, слышалось облегчение, несмотря на то, что обычно способности д’харианцев, которые всегда знали, где был их лорд Рал, несколько пугали ее. Сейчас она даже завидовала им.

Из Замка, лавируя между идущими туда толпами людей, шел Зедд. Учитывая его рост, было довольно сложно не заметить его приближение. Кэлен уже знала, зачем он искал ее: очевидно, он хотел, чтобы она ушла в Замок, дабы не подвергать себя опасности.

Одновременно с Зеддом появился и Бенджамин, но капитан Когорты шел с совершенно другой стороны – он только что был в городе, чтобы выслушать рапорт о том, что происходит у его южных подступов.

И капитан, и волшебник Первого Ранга одновременно раскрыли рот, чтобы затем одновременно посмотреть друг на друга и синхронно замолчать. Сложную ситуацию разрешил жест Зедда, который кивнул Бенджамину.

– У южных ворот собраны все наши силы, но имперцев гораздо больше. Пока что мы сдерживаем их, но, когда лорд Рал подойдет к Эйдиндрилу, он не сможет миновать ворота. У нас не так много времени, чтобы оттеснить войска и освободить ему путь.

– С самого начала у нас хватает сил только на то, чтобы сдержать их, – лицо Матери-Исповедницы превратилось в камень, когда она вступила в диалог. Прямо сейчас она не могла позволить себе ни единой эмоции. – За спиной имперцев не меньше пятидесяти футов широкого моста, который полностью занят их людьми, и мы не сможем оттеснить их при всем желании.

– И каков наш выход – пустить войска в город? – капитан скрестил могучие руки на груди.

– Как иначе мы можем освободить ворота? Джегань послал двухтысячное войско, в то время как в нашем распоряжении в пять раз меньше солдат.

– Один д’харианский солдат стоит десяти таких, как те орущие куски мяса, которых сюда послал Джегань, – презрительно фыркнула Кара.

– Да, и именно поэтому я не хочу терять их всех, отправляя в безнадежное сражение, – отрезала Мать-Исповедница ледяным тоном. – Капитан, как только Ричард окажется достаточно близко, начинайте отступление и рассеивайте солдат по улицам города. В отличие от них, вы знаете Эйдиндрил, так воспользуйтесь этим преимуществом и покажите им наше гостеприимство. А когда все закончится, отступайте к Замку. И сохраните столько солдат, сколько позволит удача.

– Как прикажете, Мать-Исповедница.

Коротко отсалютовав, он направился к своей лошади, чтобы отправиться к войскам и начать выполнять указания Матери-Исповедницы. Судя по тому, какое серьезное и суровое выражение приняло лицо д’харианца, они вовсе не обрадовали его.

Уже когда он вскочил в седло, Кэлен в последний раз окликнула его:

– Бен! – теперь в ее голосе послышалась небольшая частица эмоций. Ее последний приказ не должен был звучать слишком официально. – Защищайте Эйдиндрил так, словно он – и ваш дом.

Капитан вновь отсалютовал, на сей раз – вовсе не коротким и дежурным жестом. Даже с расстояния разделявших их десяти метров она увидела, как дрогнул уголок его губ. Это уже было так, и потеря Эйдиндрила вместе с Дворцом Исповедниц расценивалась капитаном не менее болезненно, чем потеря самого Народного Дворца.

Теперь настала очередь Зедда. Когда он начал говорить, Кэлен заметила, что толпа, поперек которой он пробирался к ней, стала гораздо реже.

– Почти все жители уже в замке, так что и тебе пора уходить отсюда, Кэлен, – обратился к ней Зедд, беззастенчиво возвышавшийся прямо перед ней.

В детстве Первый Волшебник настолько пугал ее своим внушительным ростом, что она не могла и подумать, что когда-нибудь будет перечить ему. Но та маленькая девочка могла лишь представлять, как когда-нибудь наденет белое платье и станет Матерью-Исповедницей. Нынешняя Кэлен была слишком далека от этой девочки.

– Я должна остаться еще ненадолго.

– Не вознамерилась ли ты ждать Ричарда здесь все оставшееся время?

– Возможно.

В воротах замка, почти в тридцати футах от Кэлен, возникла облаченная в черное фигура Никки. Колдунья, тонко почувствовавшая, что происходит, скрестила руки на груди и широким шагом направилась к остальной компании.

Зедд упер руки в костлявые бока и поглядел на Мать-Исповедницу самым суровым из всех возможных взглядов. Кэлен стойко перенесла его взгляд, но приближавшаяся фурия-Никки все сильнее и сильнее смещала перевес в сторону Зедда.

– Кэлен, почему я должен объяснять тебе, что это опасно – оставаться в городе, полном солдат, да еще и в твоем положении? Ты думаешь, что, встреть ты Ричарда у этого моста, когда он вернется, он не снесет нам всем головы в первый же удобный момент?

Подошедшая Никки собиралась присоединиться к гневной тираде, но Зедд, кажется, опередил ее мысли, и даже колдунье было нечего добавить. Она лишь ограничилась тем, что одарила собравшуюся компанию ледяным взором.

Кэлен вздохнула.

– Просто дай мне немного времени, Зедд. Я не безрассудна и не безответственна, поэтому уйду, когда наступит момент. А пока я не могу отсиживаться за стенами Замка, зная, что Ричард где-то за теми воротами в сопровождении всего лишь нескольких человек.

– Ты не поможешь ему, подвергая себя неоправданному риску.

– Неоправданным риском было бы прямо сейчас вскочить в седло и попытаться самостоятельно изничтожить всю эту армию, – ответила Кэлен, с трудом сохраняя самообладание. Тугой комок беспокойства за ее мужа и сына сжался настолько сильно, что она едва могла думать о чем-то другом.

– Если Мать-Исповедница этого хочет, мы не оставим ее в одиночестве, – поддержала ее Кара, и четыре другие морд-сит согласно закивали. Они хотели дождаться возвращения Магистра Рала ничуть не меньше, чем его жена, хотя и старались не показывать это.

– Тогда и я останусь, – неожиданно заявила Никки, становясь бок о бок с Кэлен и прислоняясь спиной к высокому каменному парапету. – Если понадобится, я выступлю в роли последнего оплота благоразумия.

Теперь у старого волшебника не было другого выбора, кроме как уступить этой компании.

– Бедный мой внук и правнук, – проворчал он напоследок, явно имея ввиду то, как трудно им справляться с таким количеством своенравных женщин.

***

Последний час пятеро всадников мчались галопом, чтобы добраться до Эйдиндрила, и вот, теперь, когда шпили Дворца Исповедниц прорезали пылающее закатом небо прямо перед ними, они впервые замедлились, чтобы оценить ситуацию.

От южного моста их отделяла жалкая половина мили, но практически все это расстояние занимала открытая местность, которая уже не могла скрыть их присутствие от армии Джеганя. Все его солдаты столпились на мосту, и все меньше оставалось на равнине. Но Ричард знал, что это смещение сил не предвещало ничего хорошего – скорее наоборот.

Прямо сейчас перед ним стояла самая страшная картина из всех, что ему доводилось лицезреть: даже с такого расстояния он видел, как отступали его собственные солдаты, позволяя толпе войск Джеганя бурным потоком влиться в мертвые улицы города. Эйдиндрил, который мог бы выдержать многомесячную осаду, если бы его ворота были закрыты для неприятеля, сейчас был захвачен, потому что ворота не могли быть закрыты в отсутствие лорда Рала.

Если бы не он, сейчас весь город был бы в безопасности. Кэлен была бы в безопасности, а Томас сохранил бы необходимое его разуму стерильное поле. Если бы он просто остался во Дворце Исповедниц именно сегодня…

Ярость ослепила его. Не говоря ни слова никому из тех, кто сопровождал его, он выслал коня галопом и понесся вперед, к подступам в город. Он собирался сделать так, чтобы большая часть этих солдат осталась погребенной под каменными обломками на самом дне ущелья и чтобы в город больше не зашел никто, кто мог представлять потенциальную опасность.

Его меч уже давно был в его руке, оставшиеся спутники – позади, но не слишком далеко, а подковы его коня уже отбивали бешеный ритм по мосту, до которого он добрался за жалких несколько минут. В его сознании острие меча стало продолжением его собственной руки, а люди вокруг – жалкими, медленными и неповоротливыми деревянными мишенями. Все время принадлежало ему, пока его мысли являли собой яростный поток концентрированной ненависти и страха.

На мосту были лишь пехотинцы, которые не представляли для Ричарда особенной угрозы – по крайней мере, не в том состоянии, в котором он был. Практически с магической точностью его самый обыкновенный, далеко не магический меч находил незащищенные места в броне противника, и его точечные удары, нанесенные на скорости бешеного галопа, эффективно расчищали ему дорогу к главным воротам. Он не стремился убить каждого на своем пути, вовсе нет – его целью было всего лишь добраться до другого конца моста, а люди, бросавшиеся под ноги его вороного с целью задеть – просто помехами на его пути.

Ему оставалось преодолеть лишь несколько футов, и вот – мост был позади, как и много сотен солдат Ордена, не сумевших остановить его. Бердина, Томас и двое других спутников пронеслись мимо внезапно остановившегося Ричарда, поначалу не поняв, что именно произошло. Когда остановились и Томас с Бердиной, а д’харианец и имперец прямо за ними вступили в ожесточенный бой на стороне защитников Эйдиндрила, занявших позиции у самого разветвления главной улицы на более мелкие городские артерии, Рал понял, что время настало. Он вернул меч в ножны.

– Лорд Рал, что вы творите? – вот так просто, без обиняков закричала Бердина, пока ее кобыла брыкалась, отбиваясь от имперцев, как от надоедливых мух. Морд-сит была о них ничуть не более высокого мнения, а потому, в перерывах между своими рваными выкриками, наносила короткие и смертоносные удары эйджилом.

– Уезжайте! – только и закричал он, видя, что за их спинами, ловко расчищая себе дорогу мечом, появился капитан Мейфферт. – Капитан, сопроводите их во дворец!

– Нет! – возопили одновременно и морд-сит, и Исповедник, а Бенджамин, только что освободивший свой меч из грудной клетки одного из нападавших на него мужчин, выкрикнул:

– Что ты задумал?! Нам всем необходимо вернуться туда!

Ричард не стал отвечать, зная, что это было лишь бесполезной тратой времени, которого и без того было не слишком много. Он был обязан действовать. Он был обязан остановить эту армию, пока она вся не промаршировала по улицам Эйдиндрила. Он спешился, понимая, что верхом он был просто не способен проделать то, что планировал, без лишнего риска для своей жизни. Вороной жеребец, теперь свободный от всадника, начал нервно гарцевать на месте, словно призывая Ричарда вернуться в седло и унести отсюда ноги, да поскорее. Но Искатель был непреклонен. Все то, что происходило сейчас, было его виной. И именно он должен был остановить этот нескончаемый поток, затапливавший столицу Срединных Земель.

По всему его телу курсировала магия, подобная потоку чистейшей природной энергии, требовавшей освобождения. Ричард отчаянно хотел поддаться, стереть границы между ним и окружающим миром, но это было слишком просто. Прежде чем броситься в магический омут с головой, он был обязан выждать секунду и сделать так, чтобы его маневр не стал самоубийственным.

Вдруг, сквозь обволакивающий туман он почувствовал, как слева от него встал другой человек. Его сын. Это осознание одновременно и напугало его, и воодушевило.

Он воздел руки к небу и возвел вокруг них обоих непроницаемый кокон, через который не смог бы пробиться ни единый клинок. Он видел подобную магию множество раз, и поэтому сейчас заклинание получилось у него само собой, интуитивно. Исповедник последовал его примеру, вплетая в заклинание свою собственную магию, и, когда Ричард передал всю его мощь в руки юноши, оно полностью подчинялось ему одному. Нечто подобное происходило, когда они лечили Бердину, но тогда вся власть принадлежала Искателю. Сейчас все было наоборот.

Томас едва не потерял равновесие, когда выставленный им щит впервые попытался пробить один из имперцев, вложив все силы в свой замах. Когда клинок соприкоснулся с барьером, незадачливый солдат получил абсолютно обратное действие: барьер оттолкнул его с силой, прямо пропорциональной той, которая была направлена против него. Он отлетел на несколько метров, и этого оказалось достаточно, чтобы Бердина убила его одним точным ударом эйджила в основание черепа.

Ричард почувствовал, как его силы, освободившиеся благодаря вмешательству другого боевого чародея, вновь начали свой танец внутри его сознания. Он буквально мог видеть, как магическая аура вокруг его тела переливалась и блестела устрашающим светом. Он собирался высвободить ее мощь, понимая, что сейчас он нуждался в ней как никогда. Кэлен нуждалась в ней. Их сын нуждался в ней. Весь Эйдиндрил нуждался в ней.

Ричард задержал дыхание, и все его существо будто сжалось внутри его тела. Весь воздух, окружавший их, начал смещаться, сгущаться внутри купола. Это ощущалось так, словно оба Рала оказались в грозовом облаке. Ричард собирал все больше и больше воздуха, и давление внутри купола нещадно росло, делая каждое их действие слишком тяжелым, слишком медленным. Даже бой вокруг них будто замедлился, когда каждый солдат почувствовал, как его ноги начали вязнуть в самой атмосфере, словно в болоте.

Ричард сжал руки в кулаки и вытянул их над своей головой, словно готовясь бросить вперед какой-то невидимый предмет. Безо всякого предупреждения, он совершил этот самый бросок, закричав от того, каких усилий стоило его телу одно простое движение, но, даже за секунду до этого никто не смог бы догадаться, что он выбросит вперед сам концентрированный воздух.

Невидимая волна, сорвавшаяся с места подобно цепному псу, сбивала на своем пути абсолютно все. Центр ее могущественной силы удивительным образом пришелся именно на высоту человеческого лица, поэтому те имперцы, что попадались на ее пути, в миг падали и будто сжимались в размере, как будто их прижало невидимым камнепадом. Это могло бы выглядеть почти комично, если бы не то, что через несколько секунд их тела начинали разрываться от давления, превращаясь в нечто, лишь отдаленно напоминавшее человеческое существо.

И вот, пройдя половину моста, воздушная волна, будто достигнув невидимого препятствия, ринулась вниз, проламывая под собой внушительного размера монолитные каменные плиты. И вот, сопровождаемые оглушительным грохотом каменные глыбы полетели в пропасть, оставляя на своем месте зияющую пустоту.

***

Мать-Исповедница стояла в арке, ведущей во внутренний двор Замка, когда услышала страшный рев где-то далеко, на юге. Зедд, стоявший рядом с ней, точно так же напрягся, осознав оглушительную мощь этого звука: именно так могли рушиться целые города. Переглянувшись, Мать-Исповедница и Первый Волшебник направились к лестничному пролету, извивавшемуся вдоль толстых каменных стен Замка Волшебника, чтобы увидеть юг города.

Кэлен, Зедд и последовавшая за ними Кара поднялись по узкой лестнице на второй этаж и уставились в одно и то же окно, пытаясь разглядеть в нем, что происходило у южного моста. Оконный проем был необычно широким, но все равно недостаточно большим сразу для троих людей. Кэлен удалось собственными глазами убедиться в том, что все улицы Эйдиндрила оставались на своих местах, а не были сметены чем-то, не поддающимся описаниям и логическим доводам, но то, что произошло в действительности, поначалу просто не уложилось у нее в голове.

Мост, соединявший Эйдиндрил с остальными Срединными Землями, рушился, унося за собой сотни солдат Джеганя и, вместе с этим, отрезая путь почти половине посланной им армии.

– Кто мог сотворить нечто подобное? – вопросила Кара, приподнявшаяся на цыпочках за плечом другой женщины.

– Мы все хорошо знакомы с этим человеком, – Зедд, кажется, пребывал в молчаливом потрясении. Будучи Первым Волшебником, он вполне осознавал, каких затрат стоила настолько мощная магия, и потому не сомневался в том, что, из всех присутствующих в Эйдиндриле, на это хватило бы сил только у Ричарда. И, скорее всего, у Томаса.

– Если это и правда сделал Ричард, значит он там, у южных ворот, – Кэлен следовало бы радоваться этому факту, но «там» еще не значило «здесь».

– Нам придется отстраивать этот мост не меньше пары месяцев, а до этого момента – жить на припасах, – проворчал Зедд. – Вяленое мясо не так уж плохо в дороге, но до сего момента я надеялся, что какое-то время смогу обойтись без него хотя бы в родном Эйдиндриле.

– Кажется, лорд Рал сделал так, что мы все хотя бы доживем до того момента, когда можно будет поесть вяленого мяса, – вскинула голову морд-сит. Очевидно, жест лорда Рала впечатлил ее, хотя от столь мощной магии у нее забегали мурашки по коже.

– Кара права, – кивнула Кэлен, немного отходя от окна. Она была мрачна. – Припасов должно хватить на несколько месяцев, поэтому Ричард поступил правильно. Уж лучше ужинать так, чем лежать в земле.

Не успела она отойти от окна, как вдруг ее привлекло странное движение где-то на площади у подножия замка, от которой, к тому же, начиналась дорога, ведущая во Дворец Исповедниц. Кэлен слегка наклонилась, опираясь ладонью на грубую каменную стену, и, наконец, нашла лучший угол обзора.

Площадь была абсолютно безлюдна – на ней не было ни солдат, ни обычных мирных жителей. Было лишь одно существо, беспорядочно и бешено метавшееся по каменной облицовке площади: вороной конь. Очень хорошо знакомый Кэлен вороной конь.

Сохраняя лишь малую толику самообладания, Мать-Исповедница, быстро перебирая непослушными ногами, спустилась по узкой лестнице, чтобы выйти к главным воротам.

Надо сказать, что, несмотря на невероятную длину этого моста, благодаря его крутому подъему было отлично видно площадь, соединявшую дороги, ведущие в Замок и во Дворец Исповедниц. И вот сейчас, когда Кэлен подошла к воротам, она получила возможность убедиться в том, что зрение не подвело ее.

Как и всегда, к ее несчастью, ее глаза были поразительно зорки, а реальность – слишком безжалостна, чтобы пощадить их.

Зедд и Никки ослабили защитный барьер главных ворот настолько, что Кэлен миновала их, даже не ощутив знакомое магическое покалывание. Эта мысль могла бы получить более широкий отклик в ее сознании, но сейчас ее беспокоило вовсе не это. В поле ее внимания была лишь безлюдная площадь.

– Кэлен! – голос Зедда доносился будто издалека, и дело было вовсе не в том, что он все еще был за стенами Замка, а она – вне их.

– Останься с жителями, пока меня не будет, – коротко попросила она его таким тоном, который не терпел отказа, и начала спуск по крутому мосту, отмечая, как за ней раздавался звон каблучков, постукивавших по облицовке. Кара не отговаривала ее, наоборот – она молча следовала за ней, держа эйджил наготове.

Несколько минут потребовалось им, чтобы дойти до площади. Вороной жеребец уже не бесновался, перескакивая с передних ног на задние, а, уставший и измотанный, просто бегал рысью вдоль фонтана. Кэлен видела, что одна из его передних ног запуталась в поводе, и, если она не была изрезана, это было просто чудо. Ее затылок кололи чужие взгляды, и ей было ясно, что теперь за ней следовала не только Кара, а еще, как минимум, несколько морд-сит и солдат. Но, как и раньше, эта мысль быстро сгорела в ее сознании.

Не испытывая страха, она мягкой поступью приближалась к одичавшему от страха животному, которое, прибежав к людям, теперь боялось подпустить их к себе. Мать-Исповедница шла, позволив рукам свободно повиснуть вдоль ее боков, чтобы не вызывать у животного лишний стресс, и, когда она оказалась достаточно близко, она начала успокаивать жеребца голосом, чтобы он, наконец, перестал бегать кругами.

Еще несколько минут он безостановочно нарезал круги вокруг одинокой фигуры Матери-Исповедницы, и только затем послушался.

Вороной перешел в медленную рысь, был почти на грани шага, и, сделав несколько последних темпов, остановился. Все те, кто стоял позади Кэлен, в этот момент затаили дыхание и замерли, боясь, что любое резкое движение вновь приведет животное в состояние неистового страха. Если они и собирались отговаривать ее, то момент прошел ровно тогда, когда она покинула мост. Теперь каждое движение, каждое неаккуратно произнесенное слово могло быть опасно.

Конь посмотрел на Исповедницу с дежурным недоверием, но затем, словно осознав, кто стоял перед ним, он мягко фыркнул, позволяя ей подойти. Его ноздри все еще широко раздувались, жадно пропуская через себя воздух. Мать-Исповедница подошла к нему тем же медленным шагом, с каждой секундой ужасаясь тому, что видела, сильнее и сильнее.