Текст книги "Правительница Д'Хары (СИ)"

Автор книги: El Marrou

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 55 страниц)

– И в чем же выражались их злодеяния, кем бы они ни были? – юноша скрестил руки на груди, буквально пригвождая собеседника взглядом к тому месту, на котором он стоял. Наконец он смог зацепиться за слова мужчины и получить что-то конкретное!

– С помощью магии они наслали страшное заболевание на собственную страну, чтобы запугать народ и уменьшить количество несогласных.

– С помощью магии?

Молодой человек задумался, припоминая значение этого слова. Что-то такое близкое, знакомое и родное. Это слово, он знал, сопровождало его по всему жизненному пути и было связано с властью и величием. Вместо того, чтобы почувствовать отвращение по подобию того, что проявлял император, он почувствовал благоговение перед этой силой, подлинного значения которой он достоверно не знал.

– Да. Один из них – сильнейший маг за последние три тысячи лет, от рук которого уже погибло несметное количество людей, а другая… Другая одним прикосновением может лишить человека свободной воли, – в мужском голосе сверкнула сталь, вскрывая ту ненависть, что он испытывал к людям, о которых говорил, теперь совершенно очевидную.

– То есть, я был против них, но решил лишиться своего главного преимущества – своих воспоминаний об их слабостях? И был ли я знаком с ними лично?

– Нет, – отрезал Джегань. – Лишиться памяти было твоим осознанным выбором. Ты понимал, что слепая ярость заведет тебя в тупик и не позволит действовать трезво, и потому решил начать все заново. Если после двух недель в камере ты подумал, что потеря тобой воспоминаний – это наше решение, то я намереваюсь разубедить тебя в этом. Ты находился там, поскольку мы не могли позволить тебе нарушить стерильное поле твоего сознания. Тебе нельзя было видеть слишком много людей, слишком много знакомых лиц, в противном случае ты бы лишился или жизни, или разума. Недавняя лихорадка стала лишь ответом твоего организма на применение магии для таких сложных целей.

– Применение магии ради того, чтобы избавиться от магии? – он усмехнулся.

– Цена оправдывает средства, – Джегань подошел к письменному столу, садясь за него и позволяя взгляду оппонента вновь оказаться на его кинжале. – Кому, как не тебе это знать?

После долгого молчания, юноша все же отвел взгляд от оружия. Он не до конца верил его словам, но все же это было самым разумным из всего того, что ему довелось слышать в последнее время. Пусть и не полностью, но молодой человек позволил себе поверить словам собеседника. До первого его промаха или откровенной лжи.

– Я хочу услышать имена тех, кто вынудил меня пойти на этот шаг. Имена моих врагов.

Император улыбнулся, даже не пытаясь скрыть свое довольство и откидываясь на спинку широкого кресла.

– Эти люди сосредоточили в своих руках всю власть в Новом Мире, – его губы обнажились в усмешке, от которой похолодел бы любой, но не его оппонент. – Магистр Д’Хары и Мать-Исповедница. Ричард Рал и Кэлен Амнелл.

Юноша прислушался к этим именам. Да, они точно были ему знакомы. Хорошо знакомы. Как будто выгравированы в его сознании чьей-то искусной рукой. Он посмаковал их, надеясь почувствовать что-то новое, кроме признания. Какое-нибудь чувство, которое бы указало ему на наглую ложь со стороны Джеганя.

Чувство пришло. И это чувство – ненависть. Бесплодная, размытая и не поддающаяся контролю. Жгучая.

Кажется, его собеседник был прав. Такое чувство вполне могло толкнуть на убийство – а ведь он не мог вспомнить ничего об этих людях!

Он кивнул, задумчивый и погруженный в ту часть реального мира, что теперь была отражена и внутри него.

– Хорошо, – он слегка склонил голову, с интересом глядя в глаза другого мужчины. – Хорошо.

***

Последний месяц в Народном Дворце стало тихо. Практически все гости разъехались в течение недели, остатки покинули резиденцию лорда Рала за следующие семь суток. За это же время их покинула и часть д’харианской армии, включая половину Первой Когорты, которая отправилась в Срединные Земли по указанию лорда Рала. Даже старый Волшебник Первого Ранга и Гарольд Амнелл со своим отрядом отбыли вместе с войсками, чтобы помочь им во время начала военной кампании, которое приходилось на начало весны.

За это время расстановка сил кардинально изменилась. Несмотря на то, что Ричард не последовал совету Никки и не воспользовался всей полнотой своих полномочий, большая часть представителей стран коалиции ответила согласием. Лишь некоторые страны, такие как Андерит и Никобарис, отказались от подписания соглашения. Никобарис отказался, прежде всего, из-за того, что их действующее правительство не могло поверить в то, что Маркус Нибрауд мог обладать магией и из-за нее попасть в лапы сноходцу. Обвинение в его смерти пришлось на долю Ричарда и Кэлен, и свою связь с Имперским Орденом их Совет по-прежнему отрицал.

Ситуация с Чумой не улучшалась. Не так давно в лагере беженцев, который посещали Ричард и Гарольд, появились первые признаки начала эпидемии. Ричард направил туда лучших лекарей и сам несколько раз навещал больных, игнорируя протесты окружающих, говоривших, что он может заразиться. Кэлен же поддерживала его на свой страх и риск, но в глубине души понимала, что простой смертью от заболевания они не отделаются. Что-то подсказывало ей, что впереди было еще слишком много возможностей умереть более страшной смертью.

Кэлен начала оказывать странное благоволение к Никки. Колдунья не могла понять его причину, видя слишком резкий контраст в том, как к ней относился Ричард и как – его жена. Ричард продолжал оставаться на отдалении, обращаясь к ней лишь тогда, когда было сложно найти более компетентного человека – например, в обсуждении военной стратегии Джеганя. Конечно, и об этом она не была достаточно осведомлена, но даже те крупицы информации, что у нее были, оставались довольно ценными.

Никки мало что понимала, когда рано утром она оказалась разбужена стуком в дверь. Быстро нацепив на себя первое попавшееся под руку платье, даже до того момента, как нетерпеливые телохранители начали выносить дверь в ее покои, она выскочила в коридор и наткнулась на Бердину – более маленькую, темноволосую и немного более приятную версию Кары.

Она довела ее до помещения, в котором находилась главная библиотека Дворца, когда Никки все же решилась спросить, куда и зачем они направлялись.

– Лорд Рал уезжает.

– Захотел со мной попрощаться?

Бердина покачала головой в ответ на язвительное замечание Никки, списав это на то, что до нее не до конца дошел смысл сказанных слов. Отъезд их Магистра был достаточным поводом для нервного расстройства, не говоря уже о том, что путешествовать он собирался без своих морд-сит.

Они миновали несколько десятков, если не сотню рядов стеллажей, прежде чем оказались около входа в другое помещение, гораздо меньше и темнее. Комнатушка была скрыта странной дверью, похожей скорее на потайной ход, замаскированный под обычную каменную стену.

Зайдя внутрь, колдунья с удивлением обнаружила, что Ричард, Кэлен и Кара уже были там. Они стояли, облокотившись на высокий парапет небольшого каменного колодца, находившегося посреди круглой комнаты и являвшегося, кажется, главным, если не единственным предметом во всем помещении.

Ричард и Кэлен не выглядели воодушевленными. Мать-Исповедница напрочь лишилась привычной маски и сейчас была больше похожа на обычную женщину, отправлявшую мужа на войну, чем на самую могущественную женщину во всем Новом Мире, мужем которой был первый за три тысячи лет боевой чародей.

Никки оглядела собравшуюся группу с недоумением, особо внимательно смотря на Ричарда. Его лицо было абсолютно непроницаемо, и единственной эмоцией, что пытливому взгляду Никки удалось разглядеть, была тоска, причем, по вполне определенному человеку. Они с Кэлен не успели познать и минуты разлуки, а уже скучали друг по другу.

Никки фыркнула про себя, не решаясь сделать этого вслух лишь для того, чтобы не вызвать негодование Ричарда. Их отношения не то что не были теплыми, а были скорее похожи на гладь замерзшего озера, безразличную и холодную.

Лорд Рал и Мать-Исповедница наконец заметили присутствие Бердины и Никки. Ричард кивнул ей в простом и не отягощенном никакими эмоциями жесте, а Кэлен мимолетно улыбнулась ей. Улыбка вышла немного вялой и болезненной, но это не волновало даже саму Кэлен. Никки вопросительно посмотрела на обоих, не начиная диалог первой и ожидая хода собеседников. К ее удивлению, не успевшую даже открыть рот Кэлен опередила Кара. Ее манера, такая же недоброжелательная и раздражительная, как и обычно, сейчас присоединила к себе еще и целенаправленную едкость.

– Ты едешь с лордом Ралом, – она сделала особенно явное ударение на слово «ты». Ты, но не мы.

Никки не поняла, была ли направлена едкость морд-сит на Никки или на ее повелителя? В любом случае, с ее губ слетел совершенно другой вопрос.

– Куда? – Она была откровенно удивлена, разве что глаза не расширились.

– В Срединные Земли, – на этот раз ответил Ричард. – Мне понадобится твоя помощь во многих вещах, для которых нужен магический дар.

– Почему я? – она не протестовала, далеко нет. Вопрос был задан ради интереса, даже ради состязательного. Чем она может быть более приятной для Ричарда чем те же Натан, Зедд или Верна? Со последними, она знала, Рал мог связаться с помощью путевого дневника.

– Ты единственная, кто обладает обеими сторонами дара, не включая меня. К тому же, ты лучше всех знаешь Джеганя и можешь помочь в ведении военной кампании и изучении Чумы.

Никки скрестила руки на груди, мимолетом взглянув на Кэлен. Она стояла, по-прежнему не изменяя своей идеальной осанке, глазами прослеживая знакомые черты лица своего мужа. Сердце Никки екнуло от одной мысли, что ситуация выглядела так, будто она занимала место его жены.

– Хорошо.

Вряд ли ее слова решали хоть что-то. Да и вряд ли у нее были причины отказываться. Ричард не отреагировал на ее слова, лишний раз давая понять, что сегодня он полностью принадлежал миру собственных мыслей. Только тогда, когда он обернулся в сторону мраморного колодца, Никки окликнула его.

– Когда мы отправляемся?

Он пожал плечами.

– Прямо сейчас. В любом случае, собирать вещи у нас нет ни возможности, ни времени.

Никки скептически изогнула бровь, но не посмела оторвать взгляд от Ричарда или отвлечь его, когда он поднял руки, скрещивая их в том месте, где его запястья обхватывали массивные серебряные браслеты с причудливыми узорами, выглядевшими как какие-то рунические символы. В ответ на это действие послышались звуки, похожие на те, что сопровождали водяной поток, когда он заполняет пустые трубы.

Никки подскочила к колодцу, но, к своему удивлению, увидела в нем далеко не воду. Его заполняло нечто, что по цвету и консистенции напоминало ртуть. Живую ртуть.

Не успел «колодец» заполниться до краев, как его содержимое начало приобретать вполне определенные очертания. Спустя несколько мгновений плавной трансформации, колдунья обнаружила перед собой силуэт женщины, абсолютно обнаженной. Судя по всему, своего внешнего вида она совершенно не стеснялась. Тому свидетельствовала ее откровенная улыбка и вполне раскрепощенная поза, горделивая прямая осанка и вздернутый подбородок.

– Вы вызывали меня, господин? Как я могу вам угодить?

Ее голос будто не принадлежал миру живых, настолько кристально чистым и по-детски наивным он был, усиленный в десятки раз эхом каменного помещения. По спине Никки пробежал холодок, когда она поняла, что это нечто могло в действительности и не принадлежать миру живых. По крайней мере, не полностью.

– Да, Сильфида.

Сильфида? Имя показалось Никки знакомым. Она была полностью уверена, что что-то слышала или читала об этом создании. Воспоминания напрочь отказывались работать на нее, поэтому она решила просто наблюдать за происходившим.

– Куда вы желаете путешествовать? Я смогу доставить вам удовольствие.

Никки снова взглянула на Кэлен. Она не была удивлена Сильфидой, так что колдунья сделала вывод, что та видела ее не впервые. Тем не менее, щеки Исповедницы покрылись легким румянцем, вызванным манерами женщины, образ которой то и дело поблескивал, отражая лучи магических сфер вокруг, и контуры фигуры которого периодически менялись, заставляя чудесный образ постоянно слегка менять свою форму.

– В окрестности Кельтона. Ты ведь можешь нас туда отправить, не так ли?

Переливающийся образ кивнул, осматривая людей вокруг.

– Вас так много, – она обворожительно улыбнулась, – вы все желаете путешествовать?

Кэлен, Кара и Бердина отошли немного назад, как по команде, оставляя у парапета лишь Ричарда и Никки. Колдунье захотелось выставить вокруг себя терновую ограду, чтобы скрыться от оценивающего взгляда магического создания, и желание это лишь усиливалось тем, что она не понимала, что та делала и с какой целью.

– Вы оба можете путешествовать, – сказала Сильфида после того, как ее взгляд оторвался от Никки и бегло пробежался по Ричарду, который оставался ее хозяином и уже не нуждался в осмотре. – Я могу доставить вас туда, куда вы хотите.

Никки оглянулась назад, разворачиваясь лишь корпусом, будто пригвожденная к месту странным созданием перед ней. Она краем глаза видела, как Ричард повернулся к Кэлен, снимая перевязь с мечом с бедра. Никки старалась не выказывать никаких эмоций, но поджатая нижняя губа выдала ее полностью, пока она наблюдала за прощанием мужчины со своей женой.

Ричард вложил ножны с мечом в руки Кэлен, доверяя ей одну из самых ценных вещей в своей жизни, его неотъемлемую часть.

– Береги его, – он бережно провел рукой по женскому лицу, будто пытаясь навсегда запечатлеть ощущение ее кожи под своими пальцами, – и себя тоже.

– Во Дворце для меня будет вполне безопасно, – она обнадеживающе улыбнулась, пусть и не без дрожащей в ее голосе грусти прощания, – главное, чтобы с тобой все было в порядке.

Он кивнул, отвечая на ее улыбку своей собственной. Никки подумалось, что он еще никогда и никому не улыбался так, как ей.

К Никки подошла Кара, следом за ней Бердина.

– Лорд Рал иногда ведет себя очень глупо, – Бердина встала справа от Никки, своими наивными, но при этом не по годам мудрыми глазами заглядывая прямо в душу колдуньи, – постарайся сделать так, чтобы он не убил себя сам.

Колдунья фыркнула. Она внезапно поняла, что эта женщина погубила не меньшее количество людей, чем сама Никки, но при этом смогла сохранить теплоту в своем взгляде, которого иногда так не хватало и колдунье, и ее старшей сестре по эйджилу, Каре.

– Лорд Рал уже почти что совершил самоубийство, оставляя нас здесь, – поспешила ответить светловолосая морд-сит, – поэтому тебе придется сильно постараться, чтобы он не попал в неприятности. Одной будет сложно.

Никки обернулась в сторону другой блондинки, уже намереваясь вставить язвительное словцо в ответ, как вдруг поняла, что отвечать ей было не на что. Это был исторический момент – пренебрежение в голосе Кары заменил слабый, но ощутимый оттенок беспокойства. Конечно, морд-сит не могла сразу принять решение Ричарда, и, скорее всего, они спорили до последней капли и ее, и его крови. Тем не менее, Никки сочла это если не за признание, то хотя бы за комплимент.

Она слегка склонила голову в подобии кивка.

– Если не получится, то я не стану бежать от твоего эйджила.

Кара усмехнулась, как бы хваля ее за догадливость. Бердина поддержала ее сдержанным смешком.

Никки увидела, как напоследок Ричард губами коснулся лба Кэлен скорее в покровительственном жесте, чем в романтическом. Она напоследок улыбнулась ему своей самой уверенной улыбкой, пряча за ней тень глубочайшего сомнения, но все же выпуская его пальцы из хватки своих собственных.

Рал запрыгнул на парапет, подавая руку Никки и подтягивая ее за собой. Он в последний раз обернулся, чтобы взглянуть на свою жену, которую собирался покинуть на неопределенный срок. Никки же тупо уставилась на обнаженную женщину прямо перед собой, боясь даже думать о том, что должно было произойти дальше.

Ричард же был вполне уверен. Он предложил Никки сосчитать до трех, и колдунья намертво вцепилась в предплечье мужчины своими пальцами.

– Один, – Сильфида смотрела на мужчину и женщину, сверкая пустыми ртутными глазницами. Колдунья помедлила.

– Два, – Никки зажмурилась, еще сильнее вцепившись в руку Ричарда, – Три.

Он спрыгнул с парапета и потащил ее за собой прямо в поток. Первым, что с того момента услышала Никки, было короткое «дыши» прямо внутри ее черепной коробки.

Комментарий к Часть II. Глава I

Глава была написана довольно давно, но все ждала своего “звездного” часа. Что вы думаете насчет нового персонажа? Жду ваших предположений и (куда без этого?) активности!)

Хочу поблагодарить те, кто поддерживает меня отзывами и вдохновляет на написание новых глав. Не устану повторять, что вы – двигатели моего прогресса!

========== Глава II ==========

Включена ПБ

Конь Кэлен медленно шагал вдоль стройных рядов палаток и других временных сооружений. Она чувствовала себя так, будто находилась в армии, среди войск. От этого чувства ее отвлекал лишь вид сравнительно прилично (разве что, слишком легко) одетых женщин, некоторые из которых были с детьми. Исповедница поняла, что дисциплина здесь была нешуточная – даже будучи вблизи Народного Дворца, в зоне доступа войск Первой Когорты, они, беженцы, продолжали быть начеку. Возможно, не совсем доверяли д’харианцам – в этом их винить было сложно, особенно после всего того, что произошло во времена вражды с Д’Харой.

Ричард отбыл в Срединные Земли несколько дней назад. Он уже находился в Кельтоне и в течение нескольких недель собирался отправиться в Галею. С его слов, госпитали столицы кельтонцев были полностью заполнены заболевшими. Там было нечем дышать в прямом смысле. За тот месяц, что заболевание находилось там, была поражена тысяча человек, а погибло несколько сотен.

Причиной, по которой Мать-Исповедница оказалась в лагере лично, было донесение об очень быстром распространении болезни и здесь, в лиге от Народного Дворца. Месяц назад каждый беженец был здоров, сейчас же чума начала быстро косить ряды людей, покинувших Срединные Земли в поисках спасения от невидимого врага.

Они подошли к большому тенту, который, по всей видимости, служил полевым госпиталем. Кэлен спешилась и отдала Ника – ее коня, с которым они вместе сражались еще в Эбиниссии – сопровождавшим ее людям, а сама вошла под навес. Кара и Бердина неизменно следовали за ней, и Кэлен не осмелилась бы им возразить. Она знала, что они следовали не столько приказу Ричарда, сколько своему личному чувству долга перед ним и перед ней, самой Кэлен.

Внутри было не так холодно, как ей сначала казалось. Тепло и душнота, царившие здесь, были обеспечены не тканью навеса, которая в действительности была слишкой худой для защиты от холода, а огромным количеством людей, находившихся в помещении. Спертый воздух, впитавший в себя запах не только их ужасной болезни, но и самой смерти, состоял из звуков стонов и горячечного бреда людей. Морд-сит обступили Мать-Исповедницу плотнее с двух сторон, наивно полагая, что люди вокруг могли напасть на нее.

В горле Кэлен встал ком. У этих людей не хватило бы сил напасть на нее. У них не было сил даже двигаться, не говоря уже о ходьбе.

Они начали перешептываться, но довольно громко, так что до нее отчетливо доходил звук их голосов. Они узнали ее. Не как Кэлен Рал, а как Кэлен Амнелл, Мать-Исповедницу.

Она оглядела лежащих вокруг людей: усталые, болезненно худые. У некоторых были почерневшие кончики носа и пальцев рук. Они все были похожи, но не внешним видом, а чувством, что сейчас единодушно светилось на их лицах. И чувством этим была не скорбь по своим собственным жизням, а нечто другое, более значимое.

Мысль о том, что еще недавно люди, именно эти люди, были здоровы и полны сил, прорезала сознание Кэлен со скоростью летящего арбалетного болта. Она замедлила шаг, вглядываясь в их лица и сочувственно улыбаясь им, желая вселить в их головы веру. В то, что они выздоровеют, или же в то, что скоро их боль закончится, она сама не знала. Но улыбка все равно не сходила с ее лица.

Кэлен была одета не в платье Матери-Исповедницы, а в свой привычный дорожный костюм, в котором было гораздо проще ездить верхом; поверх она накинула довольно объемную меховую накидку. Люди все равно узнавали ее, и со все большего количества губ сбегало благоговейное «Мать-Исповедница». Она с удивлением смотрела на то, как они, ослабшие и болезненные, приветствовали ее: те, кто мог, вставали на колени, а те, у кого на это не было сил, молчаливо поднимали головы и сопровождали ее своим взглядом.

Сердце Кэлен, кажется, пропускало удар за ударом. Это было двоякое чувство: Ричарда они примерно месяц назад встречали холодно, едва ли не с презрением. Он был для них чужим. Узурпатором далекой страны, в которой им пришлось оказаться из-за превратностей судьбы. Она же была отголоском далекой родины, чем-то привычным и близким. Они тянулись к ней не потому, что она была Матерью-Исповедницей, воплощением справедливости в Срединных Землях, олицетворением силы и могущества. Нет, все было проще: она по праву принадлежала им, а они принадлежали ей. Их всех объединяла их родина – то далекое и недоступное место, которое сейчас находилось в небывалой опасности.

С трудом выдавив из себя официальное «встаньте, дети мои», Кэлен пошла чуть быстрее в сторону выхода, пытаясь скрыть то, что ее грудь едва вздымалась. Она не могла дышать из-за внутреннего волнения, буквально снедавшего ее тело; уж слишком сильно ее трогало горе, настигшее беженцев и здесь. Слишком сильно она не хотела, чтобы они уличили ее слабость тогда, когда они так сильно нуждались в ее силе.

Прямо перед ней возникла коренастая фигура предводителя беженцев – Элрона, который находился в этом же конце помещения. Несмотря на свое высокое положение, он шел совершенно один.

Ричард рассказывал Кэлен о нем – д’харианец во всех проявлениях, кроме происхождения. Им с Ричардом удалось найти общий язык, но то общение, что было у них, невозможно было назвать разговором лорда Рала и его подданного. Это был разговор двух равных людей. Кэлен подумала, что Кара и Бердина, увидев такую «дерзость», ни за что бы не оставили ее без внимания и даже укорили бы Ричарда в излишней мягкости. Тем более хорошо, что они, как и Кэлен, видели вождя повстанцев в первый раз.

Элрон встал на колени, только Кэлен оказалась в нескольких футах от него. Она разрешила ему подняться в своей привычной манере, скрывая то чувство глубокого сожаления, что рождали в ней страдания людей вокруг. Она отметила, что его отношение к ней с первого взгляда было другим, не похожим на отношение к Ричарду, но пока что для нее не понятным.

– Я почтен, что имею возможность видеть вас лично, Мать-Исповедница.

Кэлен слегка улыбнулась ему в ответ на вежливое, искреннее приветствие.

– Могу ответить вам тем же. Мне жаль, что наша встреча произошла при таких обстоятельствах, – он невыразительно кивнул ей, не способный обнажать свои переживания перед глазами незнакомцев. Очевидно, что больные вокруг оказывали на него подавляющее влияние, пусть он и не сказал бы об этом никому. – Меня известили, что вы хотели видеть лорда Рала. Мой муж, к сожалению, не может приехать сюда, поскольку несколько дней назад он отправился в Срединные Земли по важному делу. Однако я полагаю, что я тоже буду в состоянии помочь вам.

Элрон был немногим шире Ричарда в плечах, ростом чуть выше Кэлен. У него были темные коротко стриженные волосы. Держался он как человек, бывавший в боях, и даже по тому короткому взгляду, что Кэлен удалось уловить, она сумела понять, что это был не простой ремесленник – слишком много знания и мудрости было в этом взгляде, пусть и не молодом, но и не старом. Пристально оглядев мужчину с головы до ног, Кэлен поняла, что значит «быть д’харианцем, но не по рождению»: прагматичный, стойкий и хладнокровный, но при этом безгранично преданный делу.

Она бы даже не удивилась, если бы узнала, что несколько лет назад, когда Д’Хара развязала войну, этот человек был лидером сопротивления у себя на родине.

– Да, я уверен, что нам с вами удастся решить тот вопрос, который беспокоит не только меня, но и моих людей.

Он пропустил Кэлен вперед, и они пошли в сторону выхода из госпиталя. Только оказавшись на улице, Мать-Исповедница смогла спокойно вдохнуть морозный воздух. Ей казалось, что каждый раз, закрывая глаза, она будет видеть измученные страданиями лица людей.

– Я попросил вас о приезде для того, чтобы доложить о быстром распространении болезни по нашему лагерю. Первоначально мы не ожидали таких масштабов, но теперь стало ясно, что если не принять меры, то скоро заражены будут все.

Кэлен оценивающе посмотрела вокруг, прикидывая, сколько было рядом таких же по размеру госпиталей. Больше пяти, это точно. Она задалась вопросом: как вообще болезнь проникла сюда? Если эти люди были здоровы, долгое время находясь здесь, что стало причиной их заражения сейчас, в самый разгар зимы? Единственной реальной возможностью был новый приток беженцев.

– Я вижу, – задумчиво и тихо ответила она. – Как много людей прибыло сюда за последний месяц?

Элрон повернул голову в сторону, задумавшись над вопросом.

– Трудно сказать. Одно точно: их было много.

Мать-Исповедница кивнула. Значит, в Срединных Землях все продолжало идти тем же отвратительными чередом, что и последние несколько месяцев. Кэлен оставалось верить в то, что Ричард, пока он находится в Срединных Землях, наведет порядок среди лидеров стран коалиции, и беспорядки, учиненные войсками Имперского Ордена, закончатся.

– Хорошо, – конечно, это не было «хорошо», но она не нашла никакого более подходящего слова. – Тогда какой именно помощи вы хотите?

Элрон указал рукой в сторону другой палатки, находившейся на отдалении от той, из которой они только что вышли. Кэлен, хоть и почувствовав нотку сомнения внутри себя, все равно пошла за лидером беженцев.

– Я бы хотел попросить убежища для тех, кто еще не болен, – он отодвинул полог, закрывавший вход, и вновь пропустил Кэлен и двух ее телохранительниц вперед. – В той палатке, в которой вы были до этого, было не так много семей. Но в этой их гораздо больше, и в некоторых из них заболело уже по несколько человек. Скажу честно: я бы не хотел, чтобы это закончилось гибелью всех членов этих семей.

Они оказались в точно таком же помещении, но с единственным различием: здесь практически рядом с каждым человеком находился кто-нибудь другой, родственник или просто близкий человек. Вдоль рядов сновали лекари или же те, кто хотел таковыми казаться. Атмосфера болезни и смерти была точно такой же, что и в другой палатке, за исключением того, что эти люди были не так одиноки в своих страданиях.

– Не думаю, что они захотят бросать своих родных, даже рискуя заразиться чумой, – тихо сказала Кэлен, не желая привлекать внимание людей вокруг.

– Взрослые люди – возможно, но не думаю, что абсолютно все откажутся от возможности спастись. Вообще-то, говоря об этом, я прежде всего имел ввиду детей. Лорд Рал говорил, что, если нам понадобится помощь или убежище, Народный Дворец будет готов помочь.

Исповедница оглядела всех людей вокруг, замечая их внимательные взгляды, устремленные на нее. Она изобразила на лице ту же улыбку, что и несколько минут назад в предыдущей палатке, наблюдая за тем, как люди преклоняли колени. Она разрешила им подняться, говоря хорошо заученную ей фразу, краем глаза замечая какое-то несуразное движение где-то справа. Она увидела, как маленькая девочка со скоростью шаровой молнии, широко раскинув руки, опрокинулась назад и так же резко поднялась, потирая ушибленное место. Первоначальное удивление Кэлен, сначала явно выразившееся на ее лице, внезапно сменился на легкую улыбку, будто осветившую ее черты. Она, сама не сознавая своих действий, двинулась в сторону девочки. Ей, прежде всего, безмерно хотелось знать, что это маленькое, неловкое и беззащитное существо делало в этом месте.

Ей было не больше четырех лет. Она стояла, склонив голову вниз; вьющиеся волосы закрывали лицо девочки практически полностью, даже несмотря на их маленькую длину. Взгляд Исповедницы потеплел, когда она поняла, насколько сильно не соответствовала эта поза такому маленькому человечку: в таком возрасте дети обычно не признают никаких авторитетов, кроме родителей и знакомых им взрослых людей. Кэлен же была для нее незнакомкой, которая своим появлением почему-то поставила на уши всех окружавших ее людей, больших людей. Потом Кэлен поняла: девочка замялась не из-за нее, не из-за Матери-Исповедницы, а из-за своего глупого падения.

«Настоящая леди», как мысленно прозвала ее Кэлен, по мере приближения женщины постепенно оправлялась от первоначального смущения и начинала проявлять любопытство, периодически приподнимая маленькую голову и украдкой подглядывая за движениями женщины.

– Я не хотела падать, – абсолютно невинно сказала девочка, когда Кэлен оказалась достаточно близко, чтобы ей одной был слышен ее тонкий голосок, – просто споткнулась.

– Ничего страшного, милая, – Кэлен улыбнулась, слыша тихое беззлобное хихиканье Бердины за своей спиной и кожей чувствуя, как Кара ткнула ту в бок, призывая замолчать. – Ты можешь поднять голову.

Кэлен встретилась со взглядом голубых глаз, по-детски лучистым и ярким, в котором, как и во всем ее хрупком тельце, все еще чувствовалась печаль и даже чувство вины. Исповедница была заворожена глубиной тех переживаний, что плескались на поверхности ее лица, будто они принадлежали не маленькой девочке, а абсолютно взрослому человеку.

– Мама говорила хорошо себя вести, – девочка задумчиво посмотрела на Кэлен, прикидывая, можно ли доверять ей свои тайны, – а я уже платье испачкала.

Малышка застенчиво показала потемневший от грязи краешек своего слишком легкого платья.

– А где твоя мама? – Кэлен обеспокоенно огляделась, в толпе ища следы женщины, что могла потерять ребенка. Когда эти поиски окончились неудачей, она уже чувствовала, что понимает, почему она была здесь, в этой палатке, совсем одна. И эта догадка ей совсем не нравилась.

Девочка пожала плечами, и в этот момент Элрон наклонился к уху Кэлен, так, чтобы она не услышала его слова.

– Она умерла сегодня.

– А отец? – Кэлен обернулась к вождю, взгляд ее горел немой надеждой. Он лишь покачал головой.

Исповедница едва удержалась от сочувственного взгляда в сторону девочки, потому что понимала, что знать о своем собственном горе ей пока незачем. Она еще слишком невинна и беспечна. Беспокоится за испачканное во время падения платье и все еще боится, что мама ее отругает.