Текст книги "Правительница Д'Хары (СИ)"
Автор книги: El Marrou
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 55 страниц)
– Никакая другая сила не поможет, Кара. Те, кто согласился сражаться на стороне Джеганя, меня не волнуют – им не помешает ни истина, ни любой договор, который мы здесь заключим. Но те, кто еще не сделал этого, должны будут внять правде, или, по крайней мере, испугаться ее. Если истина не поможет, то не поможет уже ничто.
Кара склонила голову, обдумывая. После непродолжительного молчания она, наконец, отступила и встала боком, выпуская лорда Рала из покоев.
***
Зал был полон людей, гудевших, как рой насекомых. В нем царил легкий полумрак, который нельзя было спасти даже сотнями зажженных в канделябрах свечей. Закрытые слоем снега световые колодцы не пропускали ни единый луч солнца. Воздух вибрировал, будто предвещая надвигавшееся нечто – никому не известное, тревожное и пугающее.
Все чувствовали, что происходило что-то неладное, чужое – по крайней мере, каждый надеялся, что это нечто обойдет его стороной, пытаясь стряхнуть фантомную нервную дрожь.
Ричард и Кэлен опаздывали. Гарольд с нетерпением оглядывал зал, нигде не видя знакомых ему лиц, и ощущение надвигавшегося нечто лишь усиливалось вместе с усилением шума в зале. Чем сильнее задерживались виновники торжества, тем сильнее нарастало волнение.
Обычно в таких ситуациях разговоры всегда становились громче и веселее – Гарольду Амнеллу приходилось часто находиться на всякого рода светских приемах, единственным развлечением на которых было ловить на себе взгляды флиртовавших с ним замужних дам. Сейчас же громче становились не разговоры, а именно обрывочные фразы о том, что что-то было не так. И это «что-то» было определенно не так.
Гарольду наконец удалось поймать взглядом принцессу Кельтона – Диану. Она шла по залу в одиночку, бледная и осунувшаяся, будто не спавшая с неделю. Амнелл предполагал, что он выглядел не лучше. Две смерти за сутки – слишком много. Даже для него.
Смерть Цириллы оказалось принять сложнее всего. Он не плакал, когда умер их отец – после исповеди его фактически для них не стало; их мать умерла еще раньше, и Гарольд даже лица ее не помнил. Старшая сестра всегда была рядом, заменяла по возможности обоих родителей, и даже после совершеннолетия оставалась рядом с ним. Гарольд любил Кэлен, несмотря даже на то, что ее мать лишила их отца, но ближе родной сестры для Амнелла не было никого. Погребальный костер унес ее без славы и почестей, без почетного шествия, в сотнях миль от родной Галеи.
Амнелл никогда не жаловал Файрона, да и весь его род он никогда не любил – из поколения в поколение одни конфликты, до смешного часто. Файрон был особенным типом – таким, которых Амнелл никогда не переваривал, поэтому его смерть не смогла вызвать у повидавшего виды главнокомандующего армии Галеи хоть какие-нибудь эмоции. Самой неприятной в этой ситуации была участь его жены.
Диана подошла к Гарольду, как ни странно, без охраны и даже с легкой улыбкой, хоть и вышедшей немного кривой.
– Солдаты из Когорты отпустили меня одну только под предлогом того, что я постоянно буду под твоим надзором, – блондинка встала сбоку от Амнелла, делая вид, что он не был единственной причиной, по которой она вообще пришла на этот треклятый прием. – Забавно, что они так верят тебе.
– Они верят Кэлен Амнелл, – Гарольд ухмыльнулся, приближая к губам бокал вина, даже не делая вид, что чувствует его вкус, – точнее, уже не Амнелл.
Диана слабо улыбнулась, видя, в каком состоянии находился Гарольд и признавая, что оно ровно ничем не отличалось от ее. Она уже давно научилась читать его мысли по мимолетным жестам, оттачивая мастерство на каждом торжественном приеме, который устраивался в Эйдиндриле. Праздник летнего солнцестояния, бал весеннего равноденствия – не важно, на каком именно, но Диана всегда была там. И всегда была там с Гарольдом, втайне от своего мужа, конечно.
– Как ты?
Диана подняла свою белокурую голову, смотря в лицо мужчины с львиной долей неверия. Если она всегда отличалась чуткостью и проницательностью, свойственными многим женщинам, то Гарольд же наоборот никогда не был слишком чувствителен, а тем более внимателен к чужим чувствам. Вернее, не был внимателен к чувствам безразличных ему людей.
– Немногим лучше тебя, – Диана взяла бокал у проходившей мимо служанки, но даже не попыталась попробовать содержимое. – Знаешь, я его хотя бы не любила.
Гарольд усмехнулся, сверху вниз смотря на небольшую, даже миниатюрную блондинку, и из его усмешки на один, но ровно один момент исчезла та доля печали, которую был призван замаскировать алкоголь.
– Знаю, – он тщательно избегал смотреть в лицо женщины рядом, —ты ясно дала это понять уже довольно давно.
– Ты винишь меня в этом? – женщина коснулась его руки, пытаясь заставить мужчину посмотреть на нее. Поняв всю безуспешность этого действия, она встала прямо перед Гарольдом, игнорируя всю неприличность расстояния между ними и то, что она уже успела привлечь к себе пару взглядов. – Разве я виновата в том, что еще в детстве мне сказали, что мой муж – будущий король Кельтона? И разве я виновата в том, что он оказался отвратителен мне до глубины души, и я отчаянно желала ему смерти, пусть и не таким путем?
Гарольд, наконец, опустил взгляд и позволил себе взглянуть в ее будто хрустальные серые глаза, сейчас тусклые, а раньше лучившиеся непередаваемой внутренней силой и энергией.
Он догадывался, почему в свете она всегда прикидывалась глупой и легкомысленной девушкой. Это помогало ей скрыть настоящую себя, скрыть свои чувства и не подвергать сомнениям их фальшивый, как и у многих других, брак.
Ричард и Кэлен были счастливцами, если подумать.
– Нет, не виню, – Гарольд коснулся рукой щеки Дианы, как если бы по ней стекала непрошенная слеза, но уже через мгновение отстранился, чувствуя, как эта вязкая, тяжелая горечь отдавалась и внутри него самого. Он отчаянно желал помочь ей, но понимал, что не мог – сейчас или через пару минут, неважно, но она должна была уйти.
Диана благодарно улыбнулась ему, чувствуя, наконец, долгожданный прилив облегчения. Амнелл понял, что этот момент – момент, когда она должна была покинуть его – настал.
Он схватил ее, уже разворачивавшуюся, за руку, и сказал, возможно, самое главное из того, что когда-либо говорил ей:
– Скоро все изменится.
Диана понимающе улыбнулась, позволяя себе насладиться его касанием на одну лишнюю секунду, а затем развернулась и покинула зал.
Гарольд не знал, в какую сторону все изменится, и как именно. Он знал лишь одно – чтобы случилось хоть что-то хорошее, каждому из них придется сражаться за это до последнего. Темные времена не оставляли выбора никому. С того момента, как Джегань выпустил чуму на свободу и посмел совершить убийство в Народном Дворце, возможность компромисса исчерпала сама себя.
У входа в зал Гарольд увидел Ричарда, по скорости похожего на шаровую молнию. Он был напряжен, натянут, как струна, и в пойманном взгляде читалась стальная решимость, присущая лишь человеку, идущему на один из самых ответственных поступков в своей жизни.
Слово «компромисс» окончательно растворилось в гуле толпы, окружавшей лорда Рала.
Комментарий к Глава XV
Вот и новая часть. Изначально она должна была быть больше, но потом я решила разделить ее на две части для более удобного чтения, поэтому следующая появится в скорейшем времени. С нетерпением жду ваших отзывов)
========== Глава XVI ==========
Включена ПБ
Как только Ричард оказался на возвышении, все голоса вдруг стихли. Внезапно мужчине показалось, что он стал во главе стаи волков – люди смотрели на него голодными до объяснений глазами, ожидая, что он либо предоставит их, либо они разорвут его на части.
Любой другой мог испугаться этой толпы, над которой напряжение буквально клубилось, как облако дыма над костром, но Ричард – нет. Он чувствовал злость и раздражение, которые подстегивали его во всех его действиях и лишь усиливались Мечом Истины, на рукояти которого сейчас лежала его рука. Он понимал, что эти люди были напуганы, растеряны, и в этом была их главная опасность – Ричард не мог предугадать точную реакцию на то, что он собирался сказать.
Мужчина окинул толпу взглядом, убеждаясь, что все внимание было приковано к нему, и лишь после этого начал свою речь, стараясь держать себя в руках. Он выстроил стену перед слепой яростью, накатывавшей на него с каждой секундой новой волной, лишь подпитываясь магией меча.
Он прочистил горло.
– Как вы знаете, сегодня должен был пройти заключительный день нашей с Матерью-Исповедницей церемонии бракосочетания. Но обстоятельства нашей встречи пришлось изменить после сегодняшней ночи, в которую мы лишились одного из наших союзников – Цириллы Амнелл, – в зале послышался ропот, и среди него Ричарду удалось даже услышать всхлипы. Настоящие, или те, какими обычно награждают в отсутствие чувств, мужчина точно не знал. Несмотря на то, что он был знаком с Цириллой не так хорошо, как Кэлен или Гарольд, для него было ясно, что она была достойна только настоящих слез, которые лили ее брат и сестра. – Я уверен, что каждый из вас знал ее. Возможно, не близко, но знал. Мы все хотели бы попрощаться с ней сегодня, и вместе отправить ее душу в последний путь в чертоги Создателя. Но нам не удастся сделать это – ее сразил не арбалетный болт или что-то из того, к чему можно прикоснуться. Ее убила чума.
Ричард выдержал паузу, позволяя самому себе набраться сил для того, что он собирался сказать. Послышались громкие перешептывания, и мужчина невольно сжал рукоять меча, позволяя его магии заполнять его сознание, очищая и освобождая от лишних мыслей. Он пытался выбросить из головы образ бездыханного тела Цириллы и съежившейся рядом фигурки Кэлен, в свете луны такой же мертвецки бледной, как и ее сестра. В следующее же мгновение картинка сменилась на другую, но не менее ужасающую – воспоминание, более свежее, с потеками крови на стенах и на полу вокруг четырех трупов кельтонцев.
– Но смерть Цириллы – не единственное несчастье, что постигло нас в последние сутки. Сегодня вечером был убит принц Файрон – хладнокровно зарезан прямо у себя в покоях.
В зале послышались вскрики и неодобрительные возгласы, и все помещение захлестнуло напряжением – как в толпе, так и внутри каждого человека, включая самого Ричарда. Он чувствовал, как горячая волна проходит через все тело, забираясь под ребра и отнимая дыхание. Барьеры самоконтроля постепенно падали, а людей вокруг начинал сковывать липкий, цепкий и тягучий страх, почти животный.
– Его убийцей был Маркус Нибрауд, которого знает каждый из вас. Он убил человека, с которым его связывали многие сделки и договоры, с которым его страна, за безопасность которой он отвечал перед собственным народом, проводила сделки и сотрудничала уже несколько десятилетий, еще до начала его правления. Это убийство не было актом возмездия, не было ответом на оскорбленные чувства, не несло в себе ничего личного – в нем не было никакого смысла, по крайне мере, для Маркуса Нибрауда. Его телом, а главное, его мыслями, управлял не он, а тот, для кого это имело значение, кому смерть принца могла принести выгоду. И этот человек – император Джегань.
Люди в зале ожили, будто рой пчел. Они все протискивались как можно ближе, жадно хватая каждое слово Ричарда, но при этом отторгая его, как что-то инородное для них самих. Кто-то крикнул, что это невозможно, и вся толпа внимала ему так, как не могла внять самому Ричарду. То, что он говорил им, противоречило тому, во что они хотели верить. Первое Правило Волшебника в действии.
– Императору Джеганю нет смысла избавляться от тех, кто в будущем станет его союзником! – Бертран Шанбор, мужчина средних лет, по размеру да и по поведению напоминавший кабана, вышел вперед, прорываясь сквозь толпу и от одних этих движений пыхтя как животное, бегавшее несколько часов по лесу. – Если вы не можете обеспечить безопасность собственным людям, то это лишний раз подтверждает, что вы не будете способны даже вести эту войну, не говоря уже о победе!
Ричард сжал рукоять меча с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. Он понимал, что в другой ситуации не оставил бы слова этого человека безнаказанными, но сейчас в этом не было никакого смысла. Эти люди были одурачены Джеганем, поскольку не понимали, каким человеком он на самом деле был. Он успел пообещать им спокойную и богатую жизнь в мире без магии, где все были бы равны, и над людьми не стояли бы ни Исповедницы, ни волшебники.
– Джегань и есть тот, от кого требуется защита, – голос Ричарда вместо повышения пошел вниз, этим оказывая еще большее влияние на людей вокруг. Голоса смолкли. – Он лжец и манипулятор. Что бы он ни пообещал, какое бы богатство ни предлагал, все это вы получите только ценой крови. Вашей собственной крови. Доказательством того служат передовые отряды, которые побывали уже в половине стран Срединных Земель, и я уверен, что вы все знаете об их преступлениях, но предпочитаете игнорировать. Их оружие – это страх и боль, а их назначение состоит в том, чтобы запугать вас до такой степени, чтобы вы дались Джеганю без боя. Если вы не согласны со мной, то подумайте о том, какие могут быть мотивы у человека, который впустил чуму в Новый Мир. От нее погибли десятки тысяч человек, и невозможно преувеличить то, насколько сильно страдают наши страны от этого. Что бы вам ни казалось, конечной целью его помыслов никогда не было угодить вам, а лишь подчинить своей воле. Убийство принца Файрона для него стало всего лишь одним из способов добиться этого, чтобы вы сами пришли к решению поддаться ему. Он хотел подорвать наш с Матерью-Исповедницей авторитет, чтобы заставить вас думать, что мы собираемся лишить вас власти путем насилия, не учитывая ваши собственные желания. Как бы то ни было, у вас есть шанс выбрать свою сторону самим.
Мужчина посмотрел в сторону застекленных световых колодцев в потолке, на которых лежал толстый слой снега. Никки была права. У них было время, но Ричард не собирался давать его слишком много.
– Вы должны принять решение о вхождении в альянс в течение нескольких дней, пока снегопад не закончится. Я предоставил вам достаточно доказательств, чтобы требовать подобного решения в такие сроки. Вы ехали сюда, зная, что рано или поздно придется определиться, и вот, момент настал. Если по истечении двух дней вы не примете чью-либо сторону, вы автоматически становитесь врагом Д’Харианской Империи. Нейтралитет в подобном вопросе также невозможен. Либо вы с нами, либо против нас.
Ричард начал сходить по мраморным ступенькам, чувствуя на себе испытующие взгляды людей вокруг. Он ответил на них кристально-чистым, ясным взглядом своих серых глаз, в которых сейчас плескался огонек магии Меча Истины, даже тогда, когда его не было у него в руках. Ричард нес эту магию внутри себя, как и тягу к поиску Истины, делая их своими постоянными спутниками. Сейчас с этими людьми говорил не Магистр Рал, правитель Д’Харианской Империи, а Искатель Истины.
– Сделайте свой выбор, думая о тех, кто погиб сегодня от рук врага, и хоть раз забудьте о личной выгоде, – на этих словах его речь была закончена.
Сейчас Рала не терзали сомнения, ненужные мысли или эмоции. Он сказал все, что должен был. Истину.
Толпа разделилась, пропуская его к выходу и обступая со всех сторон, словно живой кокон, на удивление молчаливо и задумчиво провожая мужчину глазами. Они, наконец, получили свои ответы, но не понимали, были ли эти ответы им по душе.
***
– Признаюсь, давно ждал от тебя этого.
Гарольд зашел в малый зал заседаний, который сейчас был абсолютно пуст – в течение последних трех дней все собрания и совещания были прекращены по случаю торжеств, так что сейчас эта комната оказалась одним из немногих мест во Дворце, где можно было побыть в одиночестве. Мужчина сел за массивный деревянный стол, устало откидываясь на спинку стула.
Сделав большой глоток виски, Ричард толкнул бутылку в сторону Амнелла, краем глаза посмотрев на него и оценив состояние того. Они сидели напротив друг друга, по две стороны узкого стола, так что спустя секунду скольжения бутылка уже остановилась у локтя светловолосого. Он к ней не притронулся.
– Ты как-то сказал Кэлен, что знаешь о неверности других людей. Скажи, что именно ты имел ввиду, говоря это?
– Я имел ввиду, что некоторые из них не до конца определились со вхождением в коалицию. Я не знал ничего из того, в чем ты уличил их сегодня. Про предательство уж точно.
– И ты хочешь сказать, что в Галее еще не появлялись передовые отряды? Вы находитесь в центре страны. Если они успели добраться до Кельтона, то и до вас уже должны были.
– Цирилла не говорила мне ничего подобного. Она не стала бы ничего от нас таить, ты это знаешь.
Ричард смерил его долгим, заметно потускневшим за последний вечер взглядом. Несмотря на то, что он в одиночку выпил уже примерно половину бутылки, он не подавал ни единого признака опьянения. Гарольд задумался, можно ли после такого назвать Рала человеком – уж больно чистым был его взгляд.
– Возможно, они обошли вас стороной, потому что знали, что ни один Амнелл не свяжется с Имперским Орденом, – Ричард задумался. – Если, конечно, они не захотели оставить вас напоследок.
– Это неважно. После создания Империи у них уже не хватит духа посылать жалкие маленькие отряды, да и вряд ли им это поможет.
Ричард взял бутылку в руки, крутя и изучая ее, будто она могла сказать ему хоть что-нибудь полезное.
– Если нам удастся создать ее, Гарольд, – Магистр Д’Хары сделал глоток, но даже не попытался притвориться, будто почувствовал от этого хоть что-нибудь, кроме огня, обжигавшего его нутро. – Некоторые из тех, кто сегодня слушал меня, слишком недалеки, чтобы понять цель всего этого объединения. Про себя они называют это экспансией и самодурством, думая, будто я страдаю манией величия и тягой к власти.
Гарольд покачал головой, смотря на стол красного дерева, за которым он сидел. Строгая, сугубо геометрическая роспись шла всей его крышке, этим олицетворяя весь д’харианский народ, прямой и практичный. Амнелл глянул на карту Д’Хары, которая находилась прямо по центру стола, отображая ту страну, которая существовала с момента правления деда Ричарда, уже сильную и могущественную.
– Боюсь, стол все же придется поменять, лорд Рал, – Гарольд кивнул на эту самую карту и усмехнулся, пусть и без его любимого самоуверенного тона. – Большинство из них присоединится, я уверен.
– Люди верят в то, во что хотят верить, – Рал снисходительно улыбнулся, – и Джегань это знает так же хорошо, как и я. Он ненавидит магию, игнорируя тот факт, что она лежит в основе мироздания, в основе всего, наделенного способностью дышать. Но даже он не может отрицать непреложные истины, понимая, что в противном случае его погубит его собственная идеология.
Гарольд лишь кивнул, не испытывая никаких сомнений по поводу правильности его суждений. Он перевел взгляд с руки Ричарда, в которой он все еще держал бутылку, на его лицо. Его глаза, обычно пристально глядевшие на человека и этим приводившие того в неописуемое смятение, сейчас расслабленно смотрели в сторону окна. Гарольд догадывался, что он смотрел туда совсем не для того, чтобы что-то увидеть.
– Не думал, что ты можешь так выглядеть.
Гарольд новым взглядом посмотрел на Рала, и, наконец, увидел то, что тот постоянно скрывал в себе – усталость. Это было так непривычно, смотреть на показательно спокойного и уверенного в себе Ричарда Рала, сейчас казавшегося запутанным и внутренне обессилевшим.
– Знаешь, Зедд говорит, что нет ничего хуже затуманенного разума, – Ричард хмыкнул. – Я тоже предпочитаю всегда держать голову ясной, но, боюсь, по-другому сегодня не получится. Мне хотелось бы все-таки уснуть этой ночью, а не терзать себя вопросами, ответ на которые мне сможет дать только время.
Амнелл склонил голову вбок, принимая решение. Спустя секунду он поднялся со своего места и подошел к Ралу, беря бутылку и следуя его примеру.
– Мне тоже не помешает, – он сделал глоток, лишь приветствуя терпкий вкус на своем языке, позволяя этому заместить все остальное, что он сейчас чувствовал.
Рал взглянул на него снизу вверх тем взглядом, которым обычно одаривают своих жертв морд-сит, таким же внимательным и проницательным. Разве что, не таким холодным, а гораздо более добрым и понимающим. Он понял, что какая-то мысль тревожила мужчину, тревожила так, что вымещала все другие, и Рал знал, что это было. По крайней мере, догадывался.
Он поднялся со своего места, равняясь в росте с другим мужчиной.
– Ты можешь жениться на Диане, если захочешь. Она свободна от Файрона.
Амнелл ничуть не удивился, услышав это от Ричарда. Он был слишком подкован в выявлении правды, чтобы упустить подобную деталь. Обманывать человека, носящего Меч Истины, для кого-то способностей Гарольда вряд ли было посильно.
Ричард не мог не думать об их отношениях. Он понимал, что если люди не поверят словам, сказанным им сегодня, то подозрение в убийстве Файрона могло лечь именно на Гарольда. Единственной, кто остался в живых из всей королевской семьи, была именно Диана, по совместительству любовница Амнелла. Ричард был готов молиться добрым духам, чтобы этим двоим удалось удержать их связь в тайне.
– Не думаю, что я готов к этому, – Гарольд скрестил руки на груди. – Наши отношения далеки от отношений мужа и жены.
Ричард положил руку на плечо Амнелла, крепко сжимая его.
– Правление Галеей теперь перешло к тебе. Ты обязан… – Ричард внезапно помедлил, осознавая вес этих слов. Он не имел права указывать ему, точно не после того, через что он прошел с Кэлен. Поначалу между ними была такая пропасть, заполненная шипящим от ненависти воздухом, что он успел возненавидеть подобные браки до глубины души.
Амнелл понял значение его заминки, и эта пауза в речи сказала даже больше, чем все слова. Ричард все же продолжил:
– Если ты что-то чувствуешь к ней, то нет надобности ее отталкивать. У нее слишком шаткое положение сейчас, когда правящая династия прервалась, – Рал отпустил плечо Амнелла, – подумай об этом.
Светловолосый долго смотрел на него, испытывая большие сомнения, но, в конце концов, одарил Рала благодарным взглядом и кивнул, заставляя того незаметно, но облегченно выдохнуть.
Гарольд пошел в сторону выхода, но, уже оказавшись у дверей, внезапно остановился и развернулся.
– Ты ведь не собираешься провести здесь всю ночь?
Ричард отрицательно мотнул головой, продолжая все так же стоять, опираясь рукой на спинку деревянного стула.
– Тогда сегодня же передай своей жене, что я больше не желаю видеть ее бессознательно лежащей в постели, – Гарольд грустно ухмыльнулся, – особенно страшно видеть ее такой теперь, когда у меня осталась только она.
Ричард улыбнулся ему, слегка склонив голову в понимающем жесте.
Гарольд не был единственным, у кого осталась одна лишь Кэлен.
========== Глава XVII ==========
Включена ПБ
Исповедница поджала ноги, натягивая теплый плед как можно выше, почти до подбородка. Она полулежала-полусидела в малоудобном кресле в дальнем углу спальни, подложив руку под голову и кое-как улегшись на подлокотник. В таком положении было довольно сложно уснуть, но Кэлен этого и не хотела – она всего лишь хотела дождаться Ричарда.
Ей казалось, что сейчас было около часа ночи. Ричард редко приходил так поздно, и даже в тех случаях, когда его вечер был полностью забит различными заседаниями и приемами в Зале Прошений, он возвращался гораздо раньше.
Она держалась молодцом – первые несколько часов ожидания прошли для нее в бодрствовании. Это было довольно просто, учитывая то, что весь вечер она и так провела в постели, какую-то часть времени в глубоком сне, какую-то – в полудреме. Она помнила, как брат приходил к ней, точнее, слышала его, но просто не могла открыть глаза, чувствуя истощение. Она слышала, как Кара мерила комнату шагами, тихо чертыхаясь себе под нос, потом садилась и затихала на какое-то время, а позже, когда Исповедница начала приходить в себя, она просто вышла из комнаты, чтобы позаботиться об ужине для нее.
Кэлен дремала. Она не могла позволить себе уснуть, чувствуя сжигающее чувство вины перед Ричардом за то, что сделала. Она убила Маркуса Нибрауда своим прикосновением. Кара пыталась объяснить ей, что в том не было ее вины, передавая слова самого лорда Рала, но Кэлен не позволила себе расслабиться от ее слов. Что бы ей ни говорили, одно было очевидно – она совершила ошибку, позволив себе руководствоваться чувствами, а не разумом. Ненависть к Джеганю заполонила ее разум, парализуя ее здравомыслие всеми теми ужасными воспоминаниями о ее почти-смерти.
Вместе с тотальным опустошением, которое сейчас царило внутри ее тела после исповеди, было и другое чувство – чувство тепла от ее дара, которое продолжало жить внутри нее, как волны продолжают накатывать на берег медленно, но верно, даже после самого ужасного шторма. Это чувство вызывало у нее ощущение спокойствия, правильности, давая понять, что с ней не произошло ничего страшного. Ничего нового. Она и не должна была испытывать чувство вины, если бы не то, что жизнь преступника была важна для их дела.
Уже глубокой ночью Кэлен услышала его шаги. Она встрепенулась, напрочь забыв про давно затекшие ноги, которые в этот момент дали о себе знать легкой болью. Дверь открылась, и среди ночной тьмы, которую не прорезал ни один луч, Кэлен смогла различить его силуэт.
Он двигался не так, как обычно. Более тяжело, позволяя чужим ушам слышать свои шаги. Кэлен осталась на месте, наблюдая за ним, как зачарованная. Это был Ричард, ее Ричард, такой близкий и знакомый, но вместе с тем немного другой. Непривычный. Она не могла оторваться от созерцания его, буквально каждой фиброй своей души чувствуя перемену внутри, но не понимая, в чем же была эта перемена.
Она видела, как он прислонился к дверному косяку, запуская пятерню в волосы и взъерошивая их. Он еще не заметил ее, слишком погруженный в себя. Будто потерявшийся.
Совладав с собой, он оглядел комнату, начиная с кровати. Не обнаружив там чьего-либо присутствия, как и в кресле, стоявшем рядом, его глаза продолжили искать ее следы по всей комнате. Кэлен затаила дыхание, позволяя ему самому найти ее, без всякого вмешательства.
Как только его взгляд остановился на самом дальнем от него конце комнаты, Кэлен смогла увидеть, как напряжение внезапно покинуло всю его фигуру. Он двинулся в ее сторону так медленно, будто боялся спугнуть. Женщина затаила дыхание, считая секунды до того момента, пока он не окажется рядом с ней. Она мечтала обнять его, наконец, после этого безумно долгого дня, который длился будто целую вечность, и попросить прощения за то, что сделала. Все, о чем она мечтала, это обвить его руками и никогда больше не отпускать.
Оказавшись рядом с креслом, в котором лежала Кэлен, Ричард просунул свои руки ей под спину, поднимая ее вместе с пледом. Женщина не успела ничего сделать, как уже оказалась в его руках, наконец имея возможность насладиться его близостью. Она положила руку ему на грудь и уронила голову на плечо, теперь успокоенная и расслабленная его присутствием.
Он положил жену в постель, нежно целуя в лоб и одним этим действием вызывая сильнейший отклик внутри нее. Ричард захотел отстраниться, но в последний момент Кэлен ухватилась за край рукава рубашки мужа, привлекая его к себе.
– Останься со мной.
Сквозь абсолютную ночную темноту она все же смогла различить его слабый кивок. Он снял свои черно-золотые тунику и рубашку, стянул тяжелые сапоги и оставил перевязь с мечом у изголовья кровати, делая это немного небрежнее, чем обычно, оставаясь в одних штанах.
Но даже когда он лег рядом, между ними все равно оставалось расстояние. Кэлен закусила губу. В ее голове непрерывно крутился водоворот мыслей, каждая из которых указывала на то, что причиной его состояния было ее поведение сегодня днем.
– Прости меня за то, что случилось с Нибраудом. Кара сказала обо всем.
– Твоей вины в этом нет. Мы не могли предугадать, как поведет себя Джегань в этой ситуации.
– Джегань? Я думала, что его убило мое прикосновение.
Ричард покачал головой.
– Магия Исповедницы не способна на разрушения подобного характера. Он просто убил свою марионетку, чтобы она не смогла выдать лишней информации.
Кэлен слабо кивнула. По тому, каким односложным был их разговор, она окончательно убедилась, что что-то сильно его озадачивало и не давало покоя. Учитывая то, что произошло в последний раз, когда она видела его, она боялась узнать, чем именно было вызвано это чувство.
– Гарольд переживает за тебя, – сказал, наконец, Ричард.
– Я знаю, – она кивнула, слабо улыбаясь. Ведь она слышала, что он был здесь. – Я всего лишь устала, так что ему не о чем волноваться.
Исповедница испытала прилив тепла от слов мужа. Даже Создатель не ведал, насколько важными для нее были ее брат с сестрой, насколько сильно она любила их и берегла. Но сестру она спасти не смогла.
Ричард молчал. Кэлен положила руку на его предплечье, перебираясь ближе к нему. С меньшего расстояния она смогла почувствовать слабый, но отчетливый запах алкоголя. Она поджала губы.
– Что бы тебя ни беспокоило, ты можешь рассказать мне об этом.
На мгновение он остался безмолвным, подбирая слова. В темноте она смогла найти его запястье, сжимая пальцы в мягком и поддерживающем жесте.
– Ничего такого, из-за чего стоило бы переживать. Тебе не нужно волноваться.
– Но Ричард, ты пьян, хотя не пил даже на нашей свадьбе, – прошептала она умоляющим тоном, с силой сжимая его предплечье, не будучи уверенной в том, что не причинит ему боль. – Ты пришел глубокой ночью, а теперь не хочешь говорить, что тебя тревожит. Ты запутал меня.
Ричард положил руку на талию Кэлен, устало вздыхая. Женщине было непривычно говорить с ним и не видеть его лица, не видеть его глаз, которые выражали его мысли лучше любого слова.
– Мне пришлось сегодня произнести речь перед нашими гостями.
Кэлен насторожилась.
– Что ты сказал им?
Она почувствовала болезненный укол в груди, думая о смерти Маркуса Нибрауда. Исповедница и не ожидала, что Ричард укорит ее в этом происшествии, но от его молчания ей не становилось легче.
– Я высказал им все свои мысли насчет Имперского Ордена и поставил перед выбором – либо они с нами, либо против нас. И я не имею ни малейшего понятия, кого они выберут.
Кэлен не ответила. Она и сама не знала, чего ожидать после всего, что произошло сегодня.
Он притянул Исповедницу к себе, утыкаясь носом в ее волосы. Кэлен больше не нуждалась в объяснениях. Его разочаровало предательство людей, от союза с которыми зависело их будущее.
