Текст книги "Правительница Д'Хары (СИ)"
Автор книги: El Marrou
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 55 страниц)
Он коснулся ее подбородка, приподнимая голову. Кэлен не хотела открывать глаза. Ей было комфортно в темноте, когда она чувствовала его касания. Вместо прикосновения его губ она ощутила, как он прислонился своим лбом к ее, и ее поразило, как много тепла и заботы он смог вложить в это.
– Идеального времени не бывает, Кэлен. Если ты не возьмешь все под контроль, то время и вовсе не придет, – он отвел прядку от ее лица и провел рукой по ее волосам.
Спрятавшись в сгибе его шеи, она почувствовала прикосновение его губ к ее виску.
– Ты нужна мне. Не как Мать-Исповедница и леди Рал, а как Кэлен.
– Это похоже на признание. Только вот, не знаю, в чем, – она попыталась пошутить и лишь тогда поняла, что, пытаясь выкарабкаться, спустилась на глубину, с которой уже не поднимется.
– Я люблю женщину, которая влепила мне пощечину на глазах у моих телохранителей а потом едва не соблазнила. Вот это – признание.
Кэлен тихо засмеялась.
– Не уверена, что узнаю эту женщину. Кажется, это было так давно. – Лишь сказав это, она полностью осознала значение его слов. – И все это время ты?..
Любил.
Ненавидящую. Порицающую. Не доверяющую.
Он просто кивнул в ответ, крепче прижимая ее к себе. Кэлен не нашла достойного ответа на такое признание. Просто хотелось остаться в его руках подольше, ведь он не торопил и не просил ни о чем в ответ.
Но она скажет. Когда придет время.
========== Глава VIII-IX ==========
Хотя Кэлен в тайне надеялась, что Ричард останется, дальше события дня пошли своим чередом – мимо нее. Ричард ушел, вместе с ним – Бердина, а Кара осталась у входа в покои, не желая прерывать уединение Матери-Исповедницы.
Зря. Кэлен никогда еще не чувствовала себя так одиноко, и собственные мысли больше не были ее утешением. В ее душе поселилась пустота, которую изгоняло лишь присутствие других людей. Они напоминали ей, что за пределами этих четырех стен еще был мир, полный красок, звуков, чувств и эмоций, по которому Кэлен скучала всем сердцем. Ей становилось больно вспоминать обо всем, что было в ее жизни до момента, когда она потеряла саму себя.
Но Ричард… она обрела Ричарда. Если бы выставленные ею границы не пали из-за вторжения Сноходца, кто знает, как долго они бы преодолевали их.
Исповедница закрыла глаза. Она сосредоточила все свои чувства на осязании. Она согнула ногу в колене, чувствуя протест оцепеневших мышц. Хлопок простыни ощущался непривычно шероховатым для ее стоп, в последнее время чувствовавших лишь холод. Она думала, что ее чувства притупились, но они, наоборот, отвечали на малейшие изменения, буквально кричали о необходимости почувствовать больше.
Кэлен села, противясь тяжести земного притяжения изо всех сил, но вдруг оно восторжествовало: ее голова закружилась, в глазах помутнело. Она повалилась обратно на подушки, но дала себе обещание, что попробует вновь, как только мир перед глазами стабилизируется.
Такая боль проходит. Любая боль проходит, если не думать о ней.
Она сделала именно это: перенаправила свои мысли в совершенно другое русло. Разумеется, они сразу же обратились к Ричарду. Несмотря на попытки дистанцироваться, Кэлен была всего лишь женщиной – влюбленной женщиной, более не способной отрицать это. И теперь одна мысль о Ричарде вызывала глупую улыбку у нее на лице.
Он ушел на собрание, в очередной раз взваливая на себя ношу ее обязанностей. Кэлен до потери пульса хотелось оказаться рядом с ним, но она знала, что не время. Люди не готовы увидеть ее, а Кэлен не готова снова стать Матерью-Исповедницей.
Усилием воли она все же села в постели. Несколько минут ушло просто на то, чтобы унять головокружение. Рано или поздно все равно придется расстаться с этой тихой жизнью, больше похожей на забвение, и она понимала, что, чем больше проходило времени, тем меньше у нее оставалось шансов на успех.
Она прикрыла глаза ладонью, словно козырьком, хотя источником ее боли был вовсе не свет. Теплое ее собственного тела действовало успокаивающе, развязывая болезненный узел внутри ее черепной коробки. Когда скрипнула дверь, Кэлен слегка поморщилась от резкого звука. По легким и бодрым шагам она узнала Кару.
– К тебе посетитель, Мать-Исповедница.
– Я не настроена никого принимать, Кара.
– Странно… этот тощий старик уверял меня, что ему ты ни за что не откажешь в аудиенции.
Кэлен подняла взгляд. Было не так много тощих стариков, которых могли пустить в эту часть Народного Дворца. И немногие из них решились бы пререкаться с морд-сит.
– Это Зедд?
Кара кивнула.
– Мне впустить его?
– Нет, – Кэлен помотала головой. – Проводи его в мой кабинет. Я сама приду к нему.
Зедд не должен был видеть ее в таком состоянии: лежащей в постели и не способной сделать ни шага. Добрые духи, она загонит его в гроб, если не постарается сделать вид, что все в порядке.
Увидев, что Кэлен собирается покинуть постель, Кара немедленно направилась к ней, но Кэлен вовремя выставила руку вперед. Один ее взгляд категорически запретил любого рода помощь. Она могла встать, пусть это займет с десяток минут. Она могла дойти до своего кабинета, пусть это займет почти час. У нее не было жизненных сил, но было все время мира.
Проводив Зедда, морд-сит вернулась и остановилась в дверях, с расстояния наблюдая, как Кэлен неловко и медленно занималась привычными вещами: расчесывала волосы, поправляла платье, зашнуровывала сапоги. Только вот, эти вещи долго не были частью ее жизни, и только сейчас ее тело начинало вспоминать их.
Путь от покоев до кабинета был мучительно долог и полон боли в тех мышцах, о существовании которых Кэлен успела забыть. Но она больше не думала об этом. Добрые духи, она так хотела увидеть Зедда, что забыла обо всем.
Кэлен застала его стоящим посреди кабинета, словно он слишком нервничал, чтобы усидеть на месте. У Кэлен перехватило дыхание от мыслей, светлых и ярких, будто пришедших к ней из прошлой жизни. Они дали ей силы ускорить шаг и забыть о слабости тела. Она устремилась вперед, в его объятия, словно маленькая девочка, встретившая своего отца впервые за годы. В какой-то степени, так и было: старый волшебник смог заменить его для нее.
Кэлен повисла у него на шее, а Зедд по-отечески обнял ее. Она прижалась к его груди и старалась подавить всхлипы, заливая слезами его балахон. Чудо, что он еще не пожурил ее за такое отношение к его любимому предмету одежды.
– Я так рада тебя видеть, – невнятно пробормотала она в ткань балахона. Она была уверена, что он все равно понял ее.
– Я тоже рад, Кэлен, – ласково сказал он. Исповедница знала, что он улыбается, просто слыша его голос. – Я думаю, мне нужно будет поговорить с Ричардом, – Кэлен посмотрела на него с непониманием, – тебя, по-видимому, здесь совершенно лишили еды!
Зедд улыбнулся еще шире, а Кэлен улыбнулась в ответ, чувствуя, как слезы все так же неумолимо прочерчивают дорожки по щекам. Вот то, чего ей так не хватало: его чувства юмора. Даже над таким ее состоянием он мог пошутить, хоть и не без тени грусти в голосе.
– А ты решил тоже поморить себя голодом? – Исповедница заставила свой голос звучать шутливо, а не обеспокоенно. У его появления здесь должна быть серьезная причина, ведь он покинул Срединные Земли в самом пылу войны, да еще и во время эпидемии.
– Да, мне нужно лично поговорить с д’харианским командованием, оставшимся во Дворце, – его тон стал неожиданно серьезным. – И есть еще кое что, что я должен рассказать тебе и Ричарду.
Кэлен кивнула. Если этот разговор нельзя доверить бумаге, значит, он действительно важен.
Она отстранилась, и старый волшебник помог ей сесть в кресло. Сам он опустился во второе, точно такое же, прямо напротив нее.
– Как обстоят дела у солдат? – неожиданно для самой себя спросила Кэлен. Она беспокоилась за Зедда и его здоровье, ведь в последние несколько лет старость давала знать о себе. Она видела это даже за его кичливостью и показным отсутствием усталости.
– Отряд генерала Райбиха сдерживает их на южных подступах, но, думаю, на открытой местности они долго не продержатся. В войске Джеганя в двадцать раз больше солдат, и сейчас численное превосходство играет большую роль. Но, думаю, если Райбиху удастся сместить их на запад…
– На западе находятся горы, и там Имперский Орден будет зажат до весны, – закончила за него Исповедница. – Вполне осуществимый план, если чума не доберется до наших войск раньше.
Зедд кивнул, а Кэлен начала перебирать вопросы. Она спросила, как продвигалась борьба с чумой, и ответом ей было лишь покачивание головы. Она должна была догадаться раньше: если Зедд покинул Эйдиндрил и отправился в долгую дорогу, зная, сколь многое могло случиться с городом в его отсутствие, он понимал, что его миссия там была окончена. На все новые вопросы про чуму он отвечал так же немногословно и пессимистично. Кэлен оставалось лишь радоваться, что Добрые Духи сберегли его самого.
Когда он спросил, что случилось с ней и как она справлялась, над комнатой словно сгустился туман, а воздух похолодел, словно в сырой земле. Вне сомнений, он волновался за нее, но Кэлен все еще не прошла острый период и не могла спокойно говорить про это. Зедд отлично понимал ее и без слов, поэтому не стал настаивать.
В конце концов, волшебник положил руки на колени и посмотрел на Кэлен. Она ответила вопросительным взглядом и поудобнее устроилась в кресле, не сводя с него глаз.
– Что-то случилось, Зедд?
Это странное волнение передалось и Кэлен, поэтому ее голос утратил уверенность. Смятение начинало заполнять ее грудную клетку.
– Случилось, – он кивнул и неохотно продолжил. – Появилось новое пророчество.
Волшебник отвел взгляд. Кэлен, несмотря на это, выразительно выгнула бровь. Она недоумевала, что же в этом пророчестве заставило Зедда так волноваться.
– Натан знает?
– Вижу, ты с ним уже знакома, – Зедд слегка улыбнулся. – Знает, конечно. Мы узнали об этом одновременно, я – из Книги Пророчеств, он – благодаря своему дару. Я приехал, чтобы поговорить с ним и удостовериться, что правильно понял его смысл.
Кэлен положила руку на колено и начала отбивать пальцами рваный ритм, приводя мысли в порядок. Пророчества редко сулили что-то хорошее, а тем более – во времена, как эти. Гнетущая тишина привела ее в чувство. Зачем сидеть и накручивать себя, если можно просто спросить?
– Пророчество касается чумы? – Зедд кивнул. – И что же в нем говорится?
Старый волшебник помедлил. Он избегал взгляда Кэлен и вновь встретился с ним, лишь будучи готовым к разговору. Она же неотрывно следила за всеми его действиями, требуя правды одним лишь взглядом и им же истощая нерешительность собеседника.
– Оно гласит, – он сделал паузу, – что только наследница магии любви и ярости, порождение белого и черного, та, что соединит вместе две величайшие державы, сможет остановить огненный вал человеческих смертей, вызванных Храмом Ветров.
– Исповедь – Магия Любви, – продолжил Зедд, – Меч Истины подпитывает ярость своего обладателя…
«Черный – цвет одеяния боевого чародея; белый – цвет Матери-Исповедницы, а наша с Ричардом наследница будет править и Срединными Землями, и Д’Харой», – мысленно закончила Кэлен, отрешенно глядя куда-то вперед и стараясь держать себя в руках.
Зедд, понимая, что до Кэлен уже дошел смысл сказанных им слов, добавил слишком тихим голосом:
– «Огненный вал человеческих смертей» – сама чума, насланная Храмом Ветров. А наследница – цена, которую духи требуют от вас за спасение людей в Новом Мире.
Кэлен стало дурно. Она смотрела на Зедда не видящим взглядом, пока сердце колотилось так, словно намеревалось выпрыгнуть из грудной клетки. Кровь била в висках и бежала с той же скоростью, что и люди, бегущие из горящего здания.
Встав с кресла, Кэлен едва не пошатнулась, вызывая панику у морд-сит и волшебника. Она осадила их, вытягивая вперед руку с выставленной ладонью, и молча покинула кабинет.
Оказавшись в покоях, она с треском захлопнула дверь и, закрывая лицо руками, сползла по стенке.
***
Кэлен впала в оцепенение на несколько часов. Она почти не чувствовала ног из-за холода, пронзавшего ее тело, и даже слезы на ее щеках, кажется, начали замерзать. Кэлен попыталась сморгнуть то, что мешало ей видеть, но не получалось. Это было не очень важно. Ее не волновало состояние ее тела, пусть даже ее могла задеть открывшаяся дверь.
Если духам так нужна наследница, то они оставят в живых и ее. Если они, наконец, сжалятся – она получит долгожданный покой и глупо умрет от какой-нибудь простуды. Не самый страшный конец, зато такой легкий.
Кэлен прикрыла глаза, и ее мысли окружила спасительная тьма. Голова начала тяжелеть, и кости будто не выдерживали незначительный вес ее тела, впечатанного в холодный камень. Еще чуть-чуть и, кажется, ее стержень мог треснуть даже притом, какой невесомой она стала.
Сквозь темноту и гробовую тишину она услышала слабый скрип двери. Еще немного, и она ударит ее. Кэлен услышала шаги рядом, а перед этим – скрип двери о каменный пол. Значит, пинок ей все-таки не грозит.
Она почувствовала чьи-то мягкие прикосновения. Они обжигали ее ледяную кожу даже через платье, и Кэлен лишь поежилась от нового ощущения. Кто-то взял ее на руки, и все тело Кэлен обдало жаром, оставляя невидимые ожоги. Исповедница предприняла отчаянную попытку освободиться и попробовала махнуть ногами в знак протеста, но вышло лишь слабое шевеление.
Кэлен почувствовала, что ее вдруг окружило что-то невероятно теплое и мягкое. Это нечто не обжигало, как человеческие руки, но обволакивало и заставляло постепенно согреваться. Должно быть, это было одеяло. Исповедница поняла, что может шевелить пальцами рук, поэтому решила проверить свою догадку. Она оказалась верной.
Пролежав пару секунд в этом облаке спокойствия, Кэлен осознала, что ей это не нужно. Слишком мягко, слишком чуждо. Твердый пол гораздо больше подходит в ее ситуации.
– Мог бы спросить, хочу ли я здесь находиться, – прошептала она, даже не понимая, кому. Она просто знала, что тень рядом с ней – тот, кто отнес ее сюда. Значит, жалобы тоже предназначались ему.
Тень двинулась к ней и только натянула одеяло повыше, на что Кэлен что-то недовольно пробурчала.
– Не думаю, что холодный пол приятнее, – услышала она мужской голос, и в миг распознала его. Это был голос единственного человека, который еще как-то мог вразумить ее. Но в этот раз она ничего не ответила.
Кэлен попыталась перевернуться на другой бок, чтобы скрыть непрошеные слезы. Как гром, в ее голове снова зазвучало пророчество. «Наследница, наследница, наследница…» – твердил назойливый голос в голове.
Она боялась иметь детей. Этот страх пришел к ней после потери названной сестры. Кэлен было всего шестнадцать, и, как бы она ни старалась, она не могла изгнать воспоминания и забыть, как сестра умирала у нее на руках. Ее убили лишь за право рождения Исповедницей. Слабой и неопытной Исповедницей.
Разве с ее ребенком не может случиться подобное в мире, где царствуют война и мор? Даже в мирное время всегда есть тот, кто желает смены власти, и невинность ребенка не будет иметь значения, пока он остается наследником. Кэлен была готова взять всю опасность на себя, но она не сможет возложить такую ношу на собственную плоть и кровь.
Духи установили слишком большую цену.
Кэлен накрыла одеялом голову, погружаясь в спасительную темноту, но вдруг она обнаружила, что одеяло снова у ее шеи. Ричард стянул его и теперь сидел рядом, держа в руках огромную кружку с чем-то, от чего исходил пар и приятный сладковатый запах.
Кэлен безразлично посмотрела сначала на горячий напиток в его руке, потом на самого Ричарда. Он сверлил ее таким взглядом, под которым поежилась бы даже морд-сит. Не удивительно: она осмелилась напугать лорда Рала до смерти, а теперь еще и препиралась. Сегодня она превзошла даже его бестактных телохранителей.
Кэлен, переступив через саму себя и решив, что Ричард так не сдастся, предприняла попытку сесть. Она думала, что это будет сложнее, но ей удалось, и одеяла отпустили ее. Она виновато взглянула в глаза будущему мужу и взяла напиток. Им оказался чай. Кружка обжигала ее руки, которые были все еще немного холодными, но постепенно пальцы привыкли, и неприятные ощущения притупились.
Она сделала пару глотков, и по груди разлилось тепло. Мгновение помедлив и привыкнув к новым ощущениям, она продолжила пить, поглядывая на Ричарда. Он был вполне удовлетворен ее действиями, но все же продолжал посматривать за ней, словно не доверяя. Кажется, этим вечером ей предстоит вспомнить, какими были их отношения в самом начале.
Кэлен отдала ему кружку, как это делают маленькие дети, когда выпивают что-то гадкое, но при этом хотят, чтобы их за это похвалили. Исповедница была в похожей ситуации, но гордость не позволяла признаться, что она повела себя не лучше ребенка.
– Зачем ты это делаешь? – спросил он. Даже не взглянув на него, она знала, что он был обескуражен ее действиями, но не мог злиться.
– Что делаю? – Исповедница изобразила искреннее непонимание, лишь бы не говорить об истинных причинах ее поведения.
– Ты прекрасно знаешь, что, – Ричард говорил спокойно, и даже казалось, что он не был раздражен. Кэлен еще ни разу не видела его действительно разъяренным, и это в какой-то степени успокаивало.
– И долго ты собиралась так сидеть? Если бы я пришел на пару часов позже, то ты бы точно получила воспаление легких, – она видела упрек в его взгляде, но вместе с тем чувствовала, что он был взволнован. – Я говорил с Натаном и слышал то же, что ты. Я тоже удручен, Кэлен, но я не пытаюсь довести себя до смерти.
Кэлен опустила взгляд. Она не могла объяснить, что случилось с ней из-за слов Зедда. Просто что-то внутри нее сломалось, и она сама не знала, где и почему вдруг образовалась эта трещина, из-за которой рухнуло ее благоразумие.
С другой стороны, Ричард мог неправильно понять ее – возможно, уже неправильно понял. Она вдруг поняла, что, возможно, он рассчитывал на ее поддержку, просто был слишком горд, чтобы сказать это. Их отношения существовали за счет того, что Ричард мог позволить себе быть сильным, даже когда Кэлен была слаба, но так не могло продолжаться вечно.
– Дело ведь не только в нашей патриархальной аристократии, – тише добавил Ричард. Он вспомнил тот их разговор перед свадьбой – их последнюю ссору. Она подтянула колени к груди и обхватила их руками. Ее пальцы все еще сохраняли тепло от кружки с чаем, которую он принес ей.
– Дело не в ней и даже не в тебе, – она сделала паузу и мимолетно взглянула на лицо будущего мужа, – а только во мне. Я… не хочу этого, Ричард.
Когда повисла тишина, говорили лишь их взгляды. Она увидела его безмолвное понимание. Ричард и сам знал, что заводить детей сейчас – безрассудство. Но в такой реакции Кэлен крылся более старый, почти забытый страх, который сейчас пробудился с новой силой. Он не стал спрашивать, что еще подтолкнуло ее на подобные безрассудные действия, наверное, потому что она бы не ответила. Не сейчас. Возможно, позже, но не тогда, когда что-то внутри нее мешает ей даже попросту покинуть эту комнату.
Ричард просто кивнул, и Кэлен показалось, что с ее плеч свалилась гора. Зная своего будущего мужа, она понимала, что ее ждало продолжение разговора, но, по крайней мере, не сейчас.
Исповедница легла и натянула одеяло повыше. Спустя мгновение она поняла, что лежит в кровати в том же платье, в котором выходила из комнаты, кажется, целую вечность назад. Ее голова просто раскалывалась, поэтому она решила не обращать на это внимание. Веки начали медленно слипаться.
Ричард поднялся с кровати и направился к двери, но вдруг Кэлен окликнула его.
– Ты останешься?
Она осуждала свою эгоистичность, но как еще она могла убедиться, что все в порядке? Ей казалось, что если он уйдет сейчас, то эта недосказанность пустит корни слишком глубоко.
– Думаю, я могу немного опоздать на заседание, – сказал он после короткой паузы.
Она знала, сколь многое лежало на его плечах, но то, с какой легкостью он согласился, дало ей надежду. Она не знала, как стать его опорой сейчас, когда ее сил не хватало даже на бодрствование, но если был малейший шанс, что ее близость поможет ему… она не станет упускать его.
========== Глава X ==========
Вся спальня была окутана золотым сиянием, и каждый его светлый луч забирался в потайные уголки огромной комнаты, изгоняя оттуда тайны, скрытые дневным солнцем. Вечер – это время, когда можно рассказать все, зная, что впереди ждет только ночь. Вечер – это подготовка к борьбе с иллюзиями, стирающими границы реальности и сна.
Кэлен боялась грядущей ночи. Она понимала, что впереди ее ждало нечто ужасное, потому что теперь темнота причиняла боль. Она приносила тишину и забытье, а ничего страшнее этого она уже не могла вспомнить.
Тишина приходила тогда, когда заканчивались слова и сами звуки, из которых плелась ткань мироздания. Пустота была вакуумом, как тот, в котором она проснулась много недель назад.
Кэлен стояла у окна и отстраненно впитывала в себя красоту закатных лучей. Она хотела замедлить время и всегда находиться у света, не попадая во тьму. Она наслаждалась звуками вокруг: пением птиц, еще не скрывшихся от холодов, тихими и короткими разговорами морд-сит за дверью; даже шумной возней торговцев где-то далеко в городе. Ее спасал от тишины даже собственный голос, и разговоры с самой собой уже не казались нелепыми.
Возможно, это был знак, предупреждавший, что выздоровление было далеко. Кэлен понимала, что что-то внутри нее перевернулось с началом этой войны. Раньше она не боялась тишины, а любила ее, а ночь была ее союзницей в многочисленных сражениях и вылазках.
Изменилось слишком многое.
Кэлен отвернулась от окна. Ее глаза не сразу привыкли к более темной обстановке вокруг, поэтому пару секунд она стояла, зажмурившись. Она обернулась на звук открывающейся двери, не порицая себя за надежду.
Ее сразу постигло разочарование: дверь не открылась, и Ричарда на пороге не оказалось.
Кэлен бодрствовала уже более получаса и лишь из-за того, что заходившее солнце начало резать глаза, отсвечивая на стене. Днем Ричард не занавесил окно специально, чтобы в этой комнате не было и намека на тоску или горечь, которая поселилась в их душах и, в частности, в их отношениях. Должно быть, так он решил показать ей, что жизнь продолжается. Кэлен пыталась поверить ему, но не могла.
Она прислонилась к окну спиной, чтобы почувствовать слабо нагретую поверхность. В голову невольно закрадывались воспоминания о весне в Эйдиндриле, но эта мысль была мучительна. Эйдиндрил полыхал чумным пожаром, пока она молча теряла силы вдали от дома.
Ее голову терзали мысли о том, что нужно извиниться. Она хотела сделать это еще пару часов назад, но не смогла. Она была в плену сумасшествия, и в голове не было и единой мысли о слове «прости». Ее эгоистичную часть волновали только собственные переживания; ее не заботили мысли других. Эта часть брала верх и сейчас, потому что Кэлен просто сидела в своем маленьком убежище, защищавшем от опасного мира вокруг, и не пыталась найти Ричарда. Она просто ждала, как будто это принесло бы ей облегчение.
На самом деле, все было наоборот: с каждой лишней секундой ее гнев на саму себя брал верх и сводил весь эгоизм на нет. Но Кэлен не двигалась с места, разрываемая двумя желаниями: найти человека, теперь спасавшего каждый ее бессмысленный день, или остаться здесь.
Какое-то мгновение Кэлен стояла неподвижно, как будто боялась спугнуть внезапное и окончательное решение, пришедшее ей в голову. Но это уже было бессмысленно. Она двинулась медленным шагом к входной двери, по пути стараясь привести себя в порядок. Она так и не решилась заглянуть в зеркало, поэтому просто не могла представить, как выглядит сейчас. Утешало ее одно: вьющиеся локоны, которые спадали ей на плечи, не выглядели такими уж спутанными и неопрятными.
Кэлен открыла шкаф и достала оттуда сапоги и накидку, которые привезла из Эйдиндрила. Пусть в спальне было тепло благодаря камину, весь остальной Дворец должен был промерзнуть насквозь. Она не выходила за пределы комнаты уже очень давно и не могла знать наверняка, но опыт и здравый смысл наконец вернулись к ней.
За дверью она увидела только Бердину, хотя до этого она точно слышала другой женский голос.
– Ты одна? – спросила Кэлен у морд-сит, которая приветственно улыбнулась ей. Она явно знала, что произошло между ней и ее лордом Ралом, но старалась не подавать виду.
– Теперь – да. Райна ушла совсем недавно, – на щеках морд-сит вспыхнул легкий румянец.
Кэлен мягко улыбнулась. Эти двое выдавали себя с головой каждый раз, когда видели друг друга.
– Ты не знаешь, где сейчас Ричард?
– В Саду Жизни, должно быть, – Бердина задумалась. – Он часто бывает там.
Кэлен попыталась вспомнить, где именно находится Сад Жизни. Она не нашла никаких ответов, и, видимо, это отразилось на ее лице, потому что морд-сит незамедлительно предложила Кэлен проводить ее туда.
– Да, спасибо, – и Кэлен не без опаски двинулась вперед.
С Бердиной она была знакома хуже, чем с Карой. Так уж сложилось, что эта морд-сит чаще оставалась подле Ричарда, помогая ему с работой, поэтому Народный Дворец не дал им шанса узнать друг друга лучше, разведя в противоположные его концы. Но все же и она, и ее старшая сестра в эйджиле уже успели стать ее друзьями. Бердина не покидала покои Кэлен в самые трудные дни, и она была обязана ей.
По пути Исповедница старалась запомнить каждый коридор, который они проходили вместе с телохранительницей. Ноги ее не слушались, они были как ватные. На каждому шагу Кэлен не покидало ощущение, что к ним были привязаны огромные булыжники, которые неумолимо тянули ее вниз; но она продолжала идти. Ее подгоняло как некогда сильное желание извиниться перед Ричардом. Хотя, возможно, дело даже не в извинениях: она очень сильно хотела увидеть его.
О духи, если бы та Кэлен, которой она была несколько месяцев назад, увидела сейчас, она бы потеряла дар речи. Извиняться перед тираном-Ралом? Не быть способной выйти из собственных покоев? И пусть та Кэлен частично заблуждалась, думая о Ричарде таким образом, насчет всего остального она, определенно, сказала бы правду.
Они с Бердиной подошли к особенно охраняемому коридору, по которому ходили как минимум двадцать солдат. Кэлен привлекли шипастые браслеты на их предплечьях. Она внезапно вспомнила, что это за знак и кому он принадлежит; это были солдаты Первой Когорты, личные телохранители лорда Рала, присутствие которых подсказало ей, что она пришла в верное место. Они смотрели на нее с уважением и даже кивали в знак почтения. В голове мелькнула неожиданная мысль, что она не понимает, за что они ее уважают. Она уже не та, кем была раньше. Не та бесстрашная Мать-Исповедница.
Когда они подошли к дверям высотой почти в десяток футов, Кэлен уже была готова скрыться в противоположном направлении, подальше от своей цели. Они прошли самый охраняемый коридор, так что отсутствие солдат одновременно и настораживало, и успокаивало. Она смогла вздохнуть спокойно лишь когда сделала пару шагов по направлению к двери и поняла, что та была слегка приоткрыта. Как будто ее ждали.
Она выкинула эту глупую мысль из головы и просто открыла дверь пошире, чтобы суметь туда протиснуться. Когда Кэлен поняла, что это не составляет особого труда и все же прошла вовнутрь, она попросила Бердину не ждать ее. На ее лице сначала мелькнуло недоверие, затем удивление, и лишь потом она решила подчиниться и просто кивнула.
Кэлен оказалась в огромном помещении, крыша которого была обозначена прозрачным стеклянным куполом, освещенном закатными лучами солнца. Все здесь искрилось: на каждом листе дерева играл солнечный блик, а небольшой пруд, который было видно сквозь низкие деревца, сам по себе казался сгустком света.
Среди этой гармонии Кэлен и увидела Ричарда. Он стоял посередине сада, у небольшого постамента, вокруг которого в круг закручивалась узкая дорожка, шедшая прямо от входа.
Его фигура в окружении такого великолепия казалась чем-то естественным и даже правильным. Как волк в лесу был воплощением власти, так и сейчас не возникало сомнений, что это все принадлежит только Ричарду. Здесь главным был он, и ничто не говорило против этого.
Кэлен не спеша двинулась вперед, прямо по дорожке. Она оглядывалась по сторонам, изучая пейзаж вокруг. Каждое из всех этих растений она видела хотя бы один раз, но в разных местах. Кэлен никогда не задумывалась, что будет, если их соединить. Теперь ее голову вряд ли покинет понимание того, насколько великолепны могут быть вещи, не сочетаемые в природе, но от этого не менее прекрасные вместе. Она удовлетворенно подумала, что тот, кто это создал, был гением.
Кэлен уже не старалась идти бесшумно, ведь Ричард все равно на нее не реагировал. Скорее всего, специально. Или из-за того, что был зол на нее, или потому что хотел дать ей какое-то личное пространство, чтобы она смогла освоиться в этом необыкновенном месте.
Кэлен встала рядом с Ричардом и вдруг поняла, что не знает, что сказать. Исповедница чувствовала себя нашкодившим ребенком, и это странное, незнакомое ощущение не давало ей покоя. Она сделала усилие воли и вспомнила, что ее будущий муж старше нее всего на пару лет.
– Ричард, – начала она неуверенно, глядя на свои руки и не поднимая взгляд. Она не осмеливалась снимать с себя маску, пока что, – прости меня.
Она не смогла сказать большего. Болезненный ком в горле запрещал ей делать это, поэтому она ограничилась двумя словами, из-за которых и пришла.
Ричард перевел взгляд на нее, и Кэлен задержала дыхание. В его глазах не было ни злобы, ни обиды на нее. Она и не понимала, насколько ее действия могут ранить его, пока не увидела пустоту, поселившуюся в его черных зрачках.
Рука Кэлен быстро метнулась к его и ободряюще сжала. Этот простой и даже детский жест очень часто поддерживал ее, поэтому она решила поделиться тем немногим, что у нее есть, с Ричардом.
Он тоже сжал ее руку, и его глаза как будто ожили, а вместе с ними и что-то внутри него. Это «что-то» долгое время спало в нем, а теперь словно очнулось и получило второе дыхание. Быть может, это была именно она – надежда?
Она ожидала что-то услышать в ответ, но вместо этого Ричард просто прижал ее к себе. Кэлен обвила руками его шею и уткнулась носом во впадинку между ключиц.
Эти жесты заменяли все тысячи и миллионы «прощаю», которые могут говорить друг другу люди. Иногда слов было недостаточно, и они оба это знали.
***
Солнце уже давно село, но Ричард и Кэлен все равно остались в Саду Жизни, не намереваясь возвращаться так рано. Они сидели у небольшого пруда на другом конце Сада, который Кэлен и увидела одним из первых здесь. Ее голова покоилась на коленях Ричарда, пока он перебирал ее волосы.
