Текст книги "Правительница Д'Хары (СИ)"

Автор книги: El Marrou

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 55 страниц)

Пальцы Кэлен немного сильнее впились в его руку, когда она вспомнила, каким низким стал его голос, когда она, будучи прижатой к стене, попыталась остановить его. Ее щеки невольно покраснели от одной мысли, что, когда они так самозабвенно занимались любовью, прямо за дверью находился как минимум десяток солдат Первой Когорты и несколько морд-сит.

– О чем ты думаешь? – вдруг спросил ее Ричард, вырывая из пучины приятных мыслей.

– О тебе, – довольно размыто ответила она, когда на ее лице появилась непривычная рассеянная улыбка.

– Даже так? – он повернулся немного в сторону, чтобы получить возможность увидеть ее лицо. Тогда Кэлен немного поменяла положение и отклонилась назад, упираясь локтями в грубую каменную облицовку резко возвышавшегося за ее спиной бережка и при этом закидывая свои ноги на его. Ее колени, в этот момент замершие над поверхностью воды, приятно ласкал ночной воздух, и это хотя бы немного охладило ее пыл.

Признаться, еще до замужества она, Мать-Исповедница Срединных Земель, не думала, что ее будущий муж будет настолько опасен для ее самообладания и что одна лишь мысль о его прикосновении будет вызывать в ее мыслях неконтролируемую бурю. Это было крайне необычно, но сейчас лишь самая малая доля ее чувств несла ответственность перед ее сознанием.

– Я могу ошибаться, но, кажется, я знаю, о чем именно ты думала.

Он лукаво улыбнулся, и Кэлен, ничуть не сомневавшаяся в его умении распознавать правду, немного приблизилась к нему в ожидании его дальнейших действий. Его рука мягко легла на ее шею, но, вместо того, чтобы просто поцеловать ее, он приблизил свои губы к ее уху и прошептал:

– Скажи мне, почему ты пошла искать меня этой ночью?

Исповедница застыла в нерешительности, вызванной этим обманным маневром, и ее взгляд невольно остановился на его глазах. Тогда, на веранде, он не мог не заметить, что она покинула постель совершенно не для того, чтобы, например, сделать глоток воды. Это стало очевидно сразу же, как только он подметил выражение ее глаз, стоило ей встретить его в окружении двух морд-сит. Ричард достаточно хорошо знал ее, чтобы за видимым спокойствием различить ее желание видеть в тот момент его одного.

Ее руки мягко обхватили его ладонь, лежавшую на ее бедре, в благодарность за его внимательность.

– Я была разбужена, – коротко ответила она.

Первой его мыслью было, что, должно быть, в этом была его вина, вернее, его и Кары. Морд-сит была крайне взволнована, когда, предварительно поговорив с Бердиной, поняла, насколько серьезной была причина ее визита, и потому ее появление в их спальне было ознаменовано хлопком двери, от которого он сам, Ричард, мгновенно подскочил.

– Чем именно? Моим уходом?

Она покачала головой, и этот игривый жест несколько озадачил его.

– Нет. Она разбудила меня. – Кэлен слегка кивнула вниз, на свой живот, и теперь ей стало слишком сложно прятать свою улыбку. – Я впервые почувствовала, как она двигается, и больше не смогла уснуть. Я хотела рассказать тебе об этом как можно скорее, потому и пришла.

Ричард выглядел несколько обескураженным. Поначалу он не мог вымолвить ни слова. Он смотрел на ее лицо, освещенное самой светлой и легкой радостью, которая прорезала даже ночной сумрак, и все же он не мог так легко разделить ее, забыв о дребезжании тревоги в голове. Он мог улыбнуться, но это было бы лишь прикрытием. Очень шатким прикрытием.

Кэлен, озадаченная его реакцией, замерла. Ее черты смягчились, и она положила руку на его плечо.

– Ричард?

Он слегка покачал головой и сжал ее ладонь, стараясь заверить ее, что все было в порядке. Но Исповедница, которую совершенно не устраивало подобное решение проблемы, продолжала терзать его своим взглядом. Он должен был сказать правду, ведь она имела на это полное право. Но затем перед его глазами встала совершенно безрадостная картина, в которой он действительно признался бы ей.

Вот они, как на ладони: ее угасший и потерявший всякую надежду взгляд, поджатая и дрожащая нижняя губа и влажные глаза. Она бы отвернулась, говоря, что все в порядке, и постаралась обнадеживающе улыбнуться, скрывая то, насколько больно его слова сделали ей. Не удивительно, но он не поверил бы ей. Она ведь так и не научилась врать ему. Он надеялся, что и не научится.

Ричард тоже не умел врать: он всегда делал это крайне неестественно, переступая через себя и собственные принципы. В конце концов, его призванием был поиск истины, и все его внутренние силы были направлены на это. Но сейчас…

Сейчас он не мог позволить себе облегчить свою участь, обрушив правду об их сыне на Кэлен и разделив с ней все свои страхи. Да, они не должны были лгать друг другу, да, это было не в их привычках. Но Ричард, давно научившийся жить со своими эмоциями, не смог бы вынести осознание того, что он принес горе собственной жене.

Поэтому он и решил утаить правду. По крайней мере, до тех пор, пока он не найдет выход. И он найдет его. Без сомнения, он найдет его.

Кэлен мягко тронула его плечо, замечая, как далеко он ушел, бродя по закоулкам собственных мыслей. Она была разочарована, и это отрезвило его. Если он не хотел огорчить ее своей реакцией еще больше, ему следовало, по крайней мере, заговорить.

– Извини, – он виновато улыбнулся. Она немного расслабилась, при этом все так же внимательно смотря на его лицо. – Твои слова… взволновали меня. Мне казалось, что я вернулся и узнал о твоей беременности лишь вчера. А теперь ты говоришь, что почувствовала ее, и я понимаю, сколь многое я пропустил.

Ему было сложно подобрать правильные слова, и его замешательство прибавило его словам правильный оттенок, который помог ввести Кэлен в заблуждение.

– Это не так, – ее голос был таким мягким, будто предназначенным ласкать лишь его слух, и он невольно почувствовал, как нечто в его груди откликнулось на него, заставляя его, Ричарда, замереть, – ты пропустил лишь мое утреннее недомогание, и, поверь, это не столь важно.

Он не смог не улыбнуться от того, как легкомысленно она отозвалась о своем состоянии, будто это была самая ординарная страница ее жизни. Будто Кара не попыталась пристыдить его, рассказывая о произошедшем с Кэлен и говоря, что, если бы не они, морд-сит, она бы совсем зачахла от тоски по нему и от одиночества.

– Гораздо важнее, – продолжила она, – что сейчас ты здесь. Рядом. И, надеюсь, так будет и дальше.

Она переплела их пальцы. Он неопределенно взглянул на нее, понимая, что в этих словах крылся так и не разрешенный вопрос насчет ее возвращения в Эйдиндрил. Не стоило труда догадаться, как сильно она желала этого, но все же в разговоре с Ричардом она избегала всякой конкретики, а, значит, прямого разговора. Но они оба знали, что, как только ему придется покинуть Народный Дворец, она отправится вслед за ним, что бы он ни сказал ей перед этим.

– Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, – это и был его ответ на ее завуалированную просьбу.

– Я уже счастлива, как бы странно и самонадеянно это ни звучало при нынешних обстоятельствах.

Он понимал ее. Как ни странно, даже несмотря на все то, через что они уже прошли и через что им предстояло пройти, он чувствовал благодарность за то, что она была рядом с ним. Она была его крепостью, его домом, уголком его мыслей, в котором он мог быть тем, кто он есть на самом деле. Она была его величайшей силой и величайшей слабостью, и пусть их жизнь, возможно, уже никогда не будет в безопасности, одно лишь время, проведенное с ней, всегда будет стоить борьбы за мирное будущее для них и для их семьи.

Их соединенные ладони легли на живот Кэлен. Подобные прикосновения уже успели стать для него привычными: ложась спать, чаще всего он обвивал рукой ее талию, даже во сне стремясь защитить и ее, и их ребенка; в любой момент он мог невзначай прикоснуться к нему, словно стремясь таким образом удостовериться, что все было в порядке. Ему доставляло удовольствие понимать, что Кэлен любила эти прикосновения и, несмотря на всю ее неприязнь к чрезмерной опеке, принимала их как немой акт заботы.

– Как мы назовем ее? – этот неожиданный вопрос вызвал у Кэлен удивление. Она откинула на спину тяжелые, но уже немного подсохшие волосы, тем самым обнажая свои белые плечи. Ее задумчивые глаза отражали ночные звезды, начинавшие блекнуть под натиском утра, когда она воздела голову к небу.

– Не слишком ли рано? – уголки ее губ приподнялись в мечтательной улыбке.

– Возможно, сейчас и есть самый подходящий момент. Взгляни, – он кивнул на скалы перед ними, окруженные золотым ореолом из лучей восходящего солнца. Рассвет приближался к ним, проливая розоватые и оранжевые краски на светло синее небо. – Кто знает, представится ли нам лучшая возможность.

– Ты прав, – она кивнула, в то время как ее глаза непрерывно впитывали в себя красоту утреннего неба. Ричард совершенно не мог отвести от нее взгляд. – Я раньше не думала над этим… – она помолчала в течение минуты, как вдруг ее лицо посветлело. – Может быть, Амелия? Или Эриан? Подожди! – она оттопырила указательный палец, когда ей вдруг пришла неожиданная и, как ей казалось, самая правильная идея. – Как тебе Кларисса?

– О Духи, мы в самом начале долгого пути, – Ричард засмеялся, видя, каким энтузиазмом загорелось лицо его жены, когда она всерьез задалась этим важным вопросом.

– Это начал ты, я лишь приняла твое предложение, – она хитро улыбнулась. – Твои идеи?

– Я думал над несколько другими именами, – признался он. Ему в голову не раз приходила мысль о том, какой была бы их дочь, и каждый раз он ловил себя на мысли, что хотел бы, чтобы она была похожа на свою мать. – Почему бы не назвать ее Дэни или Цириллой? Цирилла Амнелл, как твоя сестра.

Кэлен была тронута его предложением. Она улыбнулась, быстро и неосознанно, в то время как по ее лицу разлилась тоска. Он знал, как сильно она скучала по обеим своим сестрам, пусть одна из них и не делила с ней кровное родство. Потеря Цириллы все еще ощущалась ей подобно кровоточащей ране на сердце.

– Они обе были бы рады узнать, что мы назвали нашу дочь в честь одной из них. Но она будет не «Амнелл», а «Рал», – поправила она его, даже несмотря на то, что в смерти ее названной сестры был повинен отец Ричарда.

– Как ты пожелаешь, – он поцеловал ее в макушку, обвивая рукой ее плечо и притягивая к себе. Некоторое время они сидели, не двигаясь, в то время как их глаза неотрывно наблюдали за метаморфозом, происходившим с небом. И когда в его палитре исчезли последние розовато-оранжевые оттенки, Ричард решился на последний, самый значимый для него вопрос:

– А если это будет мальчик?

Он затаил дыхание. Кэлен немного оторопела, и мужчина успел пожалеть, что все же спросил. Но, к его радости, оцепенение покинуло ее так же быстро, как и настигло. Она задумалась, придвигаясь ближе к мужу, но так и не подняв головы.

– В таком случае, я бы хотела назвать его Эддардом.

– В честь твоего деда? – он вовсе не был удивлен ее выбором, скорее наоборот. И, когда она вновь взглянула на него, в ее глазах замерцала печаль: печаль, вызванная смешением давно забытого и грядущего. Эта эмоция, которую невозможно было вынести за рамки разума одного человека, была чем-то неотделимым от сознания этого же человека. И потому Ричард не мог ни разделить, ни умерить эту печаль. Он мог лишь попытаться понять ее.

Наконец, она кивнула в ответ на его вопрос.

– Он был великим воином, – Ричард знал, что он умер раньше, чем на свет появилась Кэлен, но там, где она росла, каждый хранил память о временах его правления. Именно благодаря нему Галея достигла своего расцвета и заняла столь важное место в Новом Мире.

– Гордое имя, – Ричарду не стоило труда увидеть, что за его выбором крылось гораздо больше, нежели она могла ему показать или же объяснить; что-то очень личное. Но он не мог настаивать на ее откровенности, при этом забывая о своей. – Но я надеюсь, что ему не придется использовать оружие для сохранения своей жизни. Быть может, это наивно…

Пальцы Кэлен коснулись его щеки, посылая искры тепла по его телу и мыслям. Даже вода казалась холодной по сравнению с ее участием и пониманием.

– Вовсе нет. Иногда у нас нет ничего, кроме надежды.

И Ричард действительно понимал, о чем она говорит. На его душе стало спокойно, и, несмотря на скорый отъезд, он позволил себе на время успокоиться и забыть об этом. Время в его душе, наконец, остановило свой обратный отсчет, уступая место вечности.

========== Глава XIX ==========

Ногти Никки прошлись по твердой каменной поверхности, когда она с трудом пошевелила пальцами. Ее голова кружилась, и тем сложнее было различить очертания предметов в ночной темноте. Она чувствовала, что лежит на чем-то угловатом и жестком, похожем на обломок каменной глыбы. Все ее тело ныло от такого неудобного соседства. Упершись руками в это нечто, она постаралась придать себе сидячее положение. Сначала ее рука соскользнула с острого угла, но затем, со второй попытки, ей все же удалось подняться, и теперь она оглядывалась по сторонам, пытаясь найти Исповедника.

– Томас! – ее голос звонко прорезал ночную тьму.

– Я здесь, – раздался где-то недалеко его глухой ответ.

Голос доносился примерно в десятке футов от нее. Никки медленно поднялась, стараясь при этом не потерять равновесие, и, наконец, ее взгляд сфокусировался на нем. Томас уже стоял, опираясь на полуразрушенную колонну, и в его позе читалось явное раздражение.

– Что с нами только что произошло, Владетель меня побери? – его голос был слишком громким, отчего Никки слегка напряглась. Они были крайне уязвимы для недоброжелателей сейчас, когда они не успели даже оглядеться вокруг и понять, где находились.

– Говори тише, нас могут услышать, – шикнула она на него. – Я все объясню, но сначала нам надо выбраться отсюда.

– Это будет сложно, – он кивнул налево и наверх, и Никки, обернувшаяся вслед за ним, поняла, что он имел ввиду. Над ними нависал отвесный земляной вал минимум в пятьдесят футов высотой, и колдунья поняла, что забраться наверх попросту невозможно, если они, конечно, не научатся летать.

Увидев это препятствие, Никки не составило труда понять, где они оказались. Это место ничуть не изменилось с того момента, как она приехала сюда ранним утром, составив тем самым компанию Ричарду: тогда они оба оказались у подножия горы Киммермост. Сейчас же Никки и Томас стояли прямо на обломках Храма Ветров, а наверху шла прямая дорога в Эйдиндрил. Ее озадачивало лишь то, что она не была уверена в возможности выбраться из оврага, в котором они оказались, ведь тогда, полтора месяца назад, ей не попался на глаза ни один спуск.

– Пойдем в обход, – наконец решила она. Томас мрачно кивнул – он тоже не видел другого выхода.

К счастью, тропинка все же нашлась. Должно быть, ее появлению они оба были обязаны местному населению, а именно мародерам, в надеждах которых руины храма древности могли стать местом для получения наживы. Конечно, это было не так, ведь даже когда Ричард и Никки, боевой чародей и бывшая Сестра Тьмы, приехали сюда в поисках помощи, они не смогли найти ровным счетом ничего. А ведь они хотя бы примерно знали, что им следовало искать.

Когда они поднялись на вершину холма, небо было все таким же непроницаемо-черным. Оказавшись прямо перед дорогой, ведущей в столицу Срединных Земель, они встали перед тяжелым выбором: севернее Храма Ветров не было ни единого города, в котором они могли бы переждать опасность, а были одни лишь горы. Там, на севере, долго не протянешь даже в середине весны. На юге дела обстояли не лучше: там находился Эйдиндрил, в который со дня на день могли нагрянуть либо д’харианские, либо имперские войска. Встреча и с теми, и с другими была бы нежелательна и для Никки, и для Томаса.

По правде говоря, колдунья совершенно не знала, что им предстояло делать. Но сейчас их главной задачей был поиск дороги.

***

– Не вижу ничего необычного, – заключила Кэлен, в очередной раз обходя камеру Томаса вдоль всей ее ширины. Она, и Ричард, и Кара исходили ее вдоль и поперек уже не один раз, но не увидели ничего, что могло бы намекнуть на способ, которым Исповедник сбежал отсюда с помощью Никки.

– Кроме, разве что, кровавой Благодати. По собственному опыту могу сказать, что в ее присутствии где бы то ни было всегда кроется что-то необычное, – ответил ей Ричард, сидевший возле начертанного на полу рисунка. Он внимательно осмотрел его, проверяя правильность каждой линии, а затем неопределенно вздохнул. – Но, даже при всем желании, я не могу понять, как она связана с их исчезновением. Кровавую Благодать чертят, чтобы связаться с завесой и Подземным Миром, но никак не для перемещения в Мире Живых.

Подбоченившаяся Кара стояла по правое плечо Ричарда, выражая крайнее отсутствие заинтересованности магическими аспектами этого дела. Оказавшись здесь, она, морд-сит, прежде всего начала проверять целостность замков и дверных петель. Не удивительно, что ее проверка не показала ровным счетом ничего.

– Может быть, они мертвы? – предположила морд-сит, неопределенно взмахивая рукой. Ричард лишь пожал плечами. Это казалось ему маловероятным.

– Это не в духе Никки – убить человека, о жизни которого она так пеклась, заодно прикончив и себя, – в его замечании не было и капли веселья, но Кара чему-то усмехнулась.

– Я согласна с Ричардом. Можно предположить, что она хотела помочь ему выбраться отсюда, но, возможно, использовала для этого не самые доступные нашему понимаю способы, иначе они оба все еще были бы здесь. Тогда вопрос заключается лишь в том, где они сейчас.

– Это самый важный вопрос, – кивнул Ричард, – и я не имею ни малейшего понятия, куда эта штука могла занести их. Натан уже был здесь? – чуть громче обратился он к Бердине, стоявшей в дверном проеме.

– Этой ночью. Мы сразу же позвали его, – она уверенно кивнула. – Он тоже обратил внимание на эту… – она вдруг осеклась, стараясь верно воспроизвести данное Ричардом обозначение, – на Благодать. Я помню, что он сказал, что они, должно быть, мертвы.

– У него были основания для подобного вывода. Но все же, это не так, – теперь он выпрямился, упирая руки в бока и продолжая неотрывно смотреть на хитросплетения линий, начертанных на полу, будто в них крылся ответ на все его вопросы.

– Ричард, – Кэлен постаралась отвлечь его от изучения Благодати, зная, что так он думал скорее над проблемой, нежели над решением. Она решила перенаправить его мысли в другое русло, – ты сказал, что эта Благодать способна связать человека с Подземным миром.

– Верно.

– Если она способна убить кого бы то ни было, значит, она способна провести его через завесу и отправить в небытие, – Кэлен начала вышагивать перед Ричардом и Карой, стараясь как можно более основательно передать свою догадку. Эта неожиданная мысль, вызванная словами ее мужа, не успела полностью оформиться в ее голове, и потому она решила возложить эту ответственность на него. По его глазам было видно, что он уже догадывался, о чем она хотела сказать, – но ведь Подземный Мир окружает жизнь со всех сторон, как это и показывает Благодать.

– Ты хочешь сказать, – он задумчиво коснулся подбородка кончиками пальцев, – что Никки отправила их обоих в Подземный Мир, чтобы затем вновь пересечь завесу, но оказаться в совершенно другом месте?

– Но возможно ли это? Такая схема кажется довольно запутанной.

– Очень запутанной, – вклинилась в их диалог Кара, этим самым вызвав удивление у двух других людей, – и довольно безрассудной. Кто в здравом уме стал бы делать подобное ради очередной пешки Джеганя, лишенной инстинкта самосохранения? – ее голос так и сочился ядом.

Ричард и Кэлен поняли, что она имела ввиду. Кара была готова отдать свою жизнь за них обоих, не испытав ни малейших сомнений, ведь ее предназначением была их защита. Но, даже несмотря на ее пренебрежительное отношение к смерти, она бы не стала погибать за кого-то, кто не был бы достоин ее верности. Морд-сит разглядела в Никки такого же человека, и потому не могла так просто смириться со своим промахом: она редко ошибалась в людях.

– Он не просто пешка, – Ричард признал это без малейшего желания, – он – его секретное оружие: Исповедник, обладающий двумя сторонами магии.

– Ведь ты не хочешь сказать, что Никки все это время была не на нашей стороне? – Кэлен опустила руки на талию, с трудом веря его словам, хотя она и знала, как тяжело было заслужить доверие Ричарда и как легко – потерять.

– Я не могу обвинять ее в этом, пока не буду полностью уверен. Но мы не можем отрицать даже такой вариант после всего, что произошло. С другой стороны, возможно, у нее и этого юнца все же есть свои старые счеты, о которых она не хотела рассказывать нам.

– Допустим, что она действительно решила вызволить его отсюда без нашего ведома, – Кэлен стремилась удалиться от этой темы, и от Ричарда не укрылось, что на бессознательном уровне она все еще защищала Никки. Что могло объединять их настолько сильно, что они стали неравнодушны друг для друга? – но мы возвращаемся к тому же вопросу, с которого начали: где нам искать их?

– Везде, – мрачно констатировала факт Кара. Ричард кивнул.

– Они могли оказаться где угодно, даже в Вестландии. И все же, нам придется найти их.

– Но как? – Кэлен всплеснула руками, отворачиваясь от Ричарда и Кары. Сама идея казалась ей безнадежной.

Теперь все трое молчали. Это, пожалуй, и была самая тяжелая часть в решении загадки.

***

Все время, что они находились в темницах Народного Дворца, Ричард внимательно наблюдал за Кэлен. Она вела себя немного более скованно, чем обычно, словно одно лишнее движение могло расшевелить неприятные воспоминания, затаившиеся где-то в ее груди. То же самое можно было сказать о нем: ровно с того момента, как они оба зашли в камеру, его мысли не покидали воспоминания о разговоре, что состоялся между ними после встречи Кэлен и Томаса.

Она рассказала ему обо всем ровно через день. За несколько часов до этого им пришлось созвать небольшое заседание, состоявшее лишь из них двоих, Никки, Натана и нескольких морд-сит, включая Кару и Бердину. Тогда Кэлен и упомянула о своей встрече с заключенным под стражу Исповедником, этим немало удивив Ричарда. Уже после, наедине, ей пришлось признаться ему во всем: и в их разговоре, и в том, что тот поцеловал ее, и даже в том, как именно она остановила его.

Не удивительно, что ее муж был в ярости. Считанные мгновения ушли у него на то, чтобы осознать, какой опасности себя подвергла Кэлен, когда пошла в темницы в одиночку, без него, Ричарда. Ненависть к Томасу причудливо переплелась с ненавистью к нему самому, ее мужу, который допустил это, и с разочарованием. Разочарованием в его жене, рискнувшей собственной жизнью и жизнью их нерожденного ребенка.

Ни один из супругов не имел привычку повышать голос, но в тот момент, когда лорд Рал был готов разорвать пленника на части, а Мать-Исповедница должна была вразумить его и предотвратить это, все их поведенческие основы утратили свой смысл. И они кричали друг на друга в первый раз после их свадьбы. Если до первой неудавшейся церемонии между ними имели место регулярные стычки и словесные перепалки, которые никогда не заканчивались ничем хорошим, эта ссора не имела с ними ничего общего. Ричард был в ярости. Кэлен была в отчаянии. Чтобы остановить своего мужа, когда тот уже был в полной готовности для того, чтобы воспользоваться Мечом Истины против столь ненавистного ему человека, она буквально загородила ему проход, налегая спиной на дверь, благо та открывалась внутрь, а не наружу.

Когда, в конце концов, почуяв неладное, в кабинет ворвались Кара и Бердина, они остолбенели, увидев, как два хладнокровных правителя так откровенно выражали свои эмоции. Именно шок на лицах морд-сит и вразумил их, заставив понять, насколько неподобающим было их поведение. Завершением всего диалога стала поджатая челюсть Ричарда и уставленные в пол глаза его супруги.

Теперь, когда Ричард поймал потускневший взгляд Кэлен на своем лице, он был рад, что Томас исчез. Он понимал, что, окажись тот рядом, сдержать свои эмоции и не убить его было практически невозможно.

Проведя в камере без лишнего несколько часов, Искатель решил, что больше они не смогут найти ничего из того, что могло бы помочь в сложившейся ситуации. Поэтому, проходя мимо Кэлен, он слегка тронул ее за плечо, и, когда она обернулась в его сторону, незамедлительно сказал ей:

– Мы уезжаем в Эйдиндрил сегодня.

– Сегодня? – удивленно переспросила она его.

– Чем раньше мы отправимся туда, тем лучше, – он решил не вдаваться в подробности принятия этого решения. По правде говоря, атмосфера Народного Дворца уже начала угнетать его.

***

Никки и Томас все же направились в Эйдиндрил, надеясь раздобыть там какую-нибудь нехитрую пищу и, что было бы идеально в их ситуации, несколько лошадей, дабы не быть пойманными у городских ворот и покинуть город как можно скорее. Дорога заняла около четырех часов, так что они застали рассвет уже у подножия Дворца Исповедниц.

– Жди здесь и не показывайся никому на глаза, – приказала она ему, а сама высунулась из-за угла ближайшего к воротам, ведущим во дворец, дома, готовясь отправиться в самое опасное для них обоих место. После того, как они покинули Народный Дворец, дороги в ранее доступные Никки места были закрыты для них обоих. Но это правило вступало в силу только после прибытия Ричарда в Народный Дворец.

– Подожди! – почти прошипел Томас, хватая ее за рукав пыльного черного платья и оттаскивая от дороги. – Как ты себе это представляешь? Гвардейцы схватят тебя прямо у ступеней Дворца.

– Они еще не знают о том, что я сделала, потому что сейчас только раннее утро. Ричард не мог успеть вернуться во Дворец так быстро и понять, что с нами произошло, а тем более оповестить всех о том, что нас необходимо искать.

Разумно.

– Кстати об этом: я и сам ни на йоту не продвинулся в понимании того, что ты пыталась сделать с нами обоими. Иди, но как только ты вернешься, я уже не оставлю тебя в покое, – Томас ничуть не был воодушевлен ее планом, но выбора не было: навещая его в темнице, Никки не догадалась захватить с собой котомку с едой и немного золотых монет.

И она ушла, а Исповедник остался стоять у подножия твердыни, возвышавшейся на самой окраине города. Пока он ждал колдунью, у него было время оглядеться: вдалеке от белокаменного и воздушного дворца, на севере, застыла черная громада Замка Волшебника – так назвала его бывшая Сестра Тьмы – выходившая прямо из огромной скалы, на вершине которой все еще лежал снег. Между этими диаметрально противоположными строениями лежала дорога, занимавшая, как минимум, полчаса, но казалось, словно они – единое целое, сосредоточие власти во всех Срединных Землях.

И, как ни странно, Томас был захвачен Эйдиндрилом врасплох. В этом городе ему было спокойно, словно он прожил здесь достаточно долго, чтобы он стал его домом. Каждая улица казалась знакомой, словно он пробегал по ней бесчисленное количество раз, и даже плен забвения, на который он обрек самого себя, теперь казался ему лишь миражом. Он помнил дыхание этого города, помнил игры с дворовыми детьми, простыми оборванцами, помнил рассветы и закаты, которые он встречал на узкой дороге, ведущей в замок… Но он не помнил ни одного человека. Даже дети, с которыми он играл в игру со странно знакомым названием, Джа-Ла, были словно лишены лиц. Он не узнавал здесь ни единой души, хотя улицы не были пусты даже в этот рассветный час.

Он невольно сравнивал Эйдиндрил с Народным Дворцом или же Андеритом. Последний напоминал ему сточную канаву и вызывал лишь отвращение, а Народный Дворец стал его тюрьмой, хотя в этом и была лишь его, Томаса, вина. Он не смог бы подобрать верных объяснений, но Эйдиндрил казался ему чем-то родным. Чем-то до боли знакомым. Возможно, он прожил здесь достаточно долго, чтобы это оказалось правдой.

Не прошло и получаса, как Никки вернулась, ведя под уздцы довольно буйного гнедого жеребца. Следом за ним, послушно и в какой-то мере безразлично, шел вороной конь, предназначавшийся, очевидно, для Томаса. Он не сразу сумел заметить это, но теперь она была не в черном платье, а в дорожном костюме: на ней была темно-зеленая рубаха и новые дорожные штаны. Томас ощутил укол ревности к этому факту (до чего доводит темница!) и пожалел, что ему не представилась возможность избавиться от грязной и повидавшей камеру рубахи и засаленных штанов. Он уже молчал о желании избавиться от многодневной щетины.

Когда колдунья подошла поближе, он увидел, что за ее спиной был довольно внушительного вида рюкзак, доверху набитый всем необходимым в дороге.

– Как тебе удалось? – восторженно, словно ребенок, спросил ее Томас.

– Как я и думала, нас все еще не разыскивают, поэтому мое появление во Дворце никого не смутило, в том числе главную кухарку Дворца – госпожу Сандерхолт, – Никки самодовольно улыбнулась, передавая Томасу другого жеребца и опуская стремена на седле своего. Ее конь нетерпеливо гарцевал на месте, но все же он дождался, пока колдунья сумеет забраться на него. Томас не смог не отметить, как грациозно смотрелась в седле эта самоуверенная блондинка, которой, как бы он ни пытался противиться этому факту, он был обязан своей жизнью.

Имя, названное Никки, показалось ему знакомым, и это немало обрадовало его. С сегодняшнего дня его прежняя жизнь начинала немного проясняться в его голове.

– Ты случайно не захватила новую одежду и для меня? – она кивнула.

– Еще немного, и эту рубаху будет не отодрать от тебя. Я не могла не попытаться предотвратить это, – с напускным неудовольствием проговорила она, – но сначала нам нужно уехать отсюда, и как можно скорее. Как только мы покинем окрестности Эйдриндрила, можно будет немного передохнуть.

Томас кивнул, и, поставив ногу в стремя, так же быстро оказался в седле. Конь под ним, только что спокойно шествовавший за своим буйным приятелем, оказался не менее задорным, и в следующее же мгновение тот подорвался с места рысью, почти переходившей в галоп. Томас, для которого их долгая ночная прогулка показалась целым марафоном после почти полуторамесячного заточения в темнице, сейчас почувствовал, как в его теле пробуждалась ото сна каждая клеточка. За ним, легко и вальяжно рассекая по полупустынным улицам, галопировал конь Никки.

Исповедник видел, что, несмотря на нрав своего коня, колдунья не испытывала ни малейших проблем. Она немного приподнялась в стременах, позволяя жеребцу спокойно бежать, и поводья в ее руках совершенно провисали. Подобное доверие к животному вызвало у Томаса удивление: эта маленькая деталь никак не вязалась с ее образом.